Эпилог
10 марта 2025 г., 12:05
Тристан
Свет такой яркий, что почти больно, и я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза. Я не знаю, где я и как сюда попал. Наступает момент паники, за которым почти сразу следует странное чувство спокойствия. Оно омывает меня так же мягко, как прилив. Сонная расслабленность, которую я не могу объяснить, но она смывает тревогу.
Медленно, резкий белый свет начинает отступать, и меня окружает размытость цвета и движения. Изящный звон фарфора и столового серебра наполняет мои уши, и когда я смотрю вверх, я замечаю искусно расписанный потолок и довольно показную хрустальную люстру.
Нахмурившись в замешательстве, я опускаю взгляд вниз и медленно поворачиваюсь по кругу, изучая окружающую обстановку. Море круглых столов, покрытых безжалостно отглаженными белыми скатертями. На каждом столе серебряные приборы отполированы до такого блеска, что почти заставляет мою сетчатку болеть от протеста. Среди тяжелых хрустальных бокалов расположились довольно причудливые центральные элементы из какой-то зелени и крошечных белых цветов.
За столами сидят люди в очень дорогой одежде, увешанные драгоценностями, как я полагаю, от Tiffany и Cartier. В зале практически ощущается запах денег. У всех официантов одинаковое надменное выражение лица, когда они плавно перемещаются между столами, подавая невероятно маленькие порции еды, размазанные по тонким фарфоровым тарелкам.
Я опускаю глаза и только тогда понимаю, что на мне пижама, которую Хен купила мне в прошлом году для нашего офисного Тайного Санты, на ней маленькие танцующие мрачные жнецы. Честно говоря, я даже не знаю, где она находит такие вещи. На мне также старая полицейская толстовка Дэнни, а ноги босые. Я снова в тревоге оглядываюсь по сторонам, но, кажется, никто не обращает на меня внимания. Как будто они меня не видят.
Странный сон. Я никогда в жизни не был в таком шикарном месте и не могу представить, что я здесь делаю. По спине пробегает странное покалывание, за которым следует любопытное чувство, что за мной наблюдают.
Мой взгляд еще раз обшаривает комнату, пока не задерживается на столе у стены. Там сидит мужчина и, кажется, смотрит в мою сторону. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть за спину, а потом снова на него. Я неуверенно показываю на свою грудь, и он улыбается.
Святое дерьмо, он великолепен.
Прежде чем мой мозг успевает осознать, что я делаю, ноги сами несут меня в его сторону, с каждым шагом погружаясь в мягкий дорогой ковер. На нем искусно сшитый темно-серый костюм и белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, обнажающим линию шеи. Его волосы ниспадают на плечи, такие черные, что кажутся почти синими, а глаза, когда они встречаются с моими, странного аквамаринового цвета, бледные, как арктический лед.
– Тристан, – спокойно говорит он, когда я подхожу к его столику, его голос глубокий и властный. – Наконец-то мы встретились.
– А? – говорю я довольно тупо.
Это действительно очень странный сон.
– Пожалуйста. – Он указывает на место напротив себя, и после секундного колебания я опускаюсь на мягкую подушку. – Не хочешь ли попробовать что-нибудь из меню? – плавно предлагает он.
Я качаю головой, заметив логотип на меню.
– Это White's of Mayfair. – Я еще раз окидываю ресторан быстрым взглядом.
– Действительно. – Он улыбается, поднимая бокал белого вина, которого, клянусь, еще минуту назад там не было, и делает глоток, наблюдая за мной. – Ты уверен, что я не могу соблазнить тебя? – Его рот дергается. – Может, чашку чая?
Не успели эти слова слететь с его губ, как мне вдруг отчаянно захотелось выпить чашку чая. Я открываю рот, но не успеваю произнести ни слова, как передо мной оказывается изящная фарфоровая чашка, наполненная чаем как раз нужного оттенка карамели. Я подношу ее к губам и удовлетворенно хмыкаю. Два кусочка сахара, как раз то, что я люблю. Я делаю еще один вежливый глоток и аккуратно ставлю чашку на блюдце, не сводя взгляда с сидящего напротив меня незнакомца.
Он молча изучает меня несколько долгих мгновений, его длинные, изящно очерченные пальцы задумчиво постукивают по скатерти.
– Мы с тобой больше не можем позволить себе игнорировать друг друга, Тристан, – наконец произносит он.
– Игнорировать тебя? Я понятия не имею, кто ты такой. – Я моргаю. – Как я могу игнорировать тебя, если мы никогда не встречались?
– Может, пока и не официально. Наши пути пересекались не раз и не два, но, возможно, ты меня не узнаешь. – Он проводит большим пальцем по своей пышной нижней губе в раздумье. – Может, это поможет.
Его форма превращается в туманную черную дымку, и вдруг передо мной появляется темный жнец в глубоком капюшоне, его мантия и капюшон колышутся, словно он плывет под водой.
Я громко ахаю, и его форма снова превращается в красивого незнакомца в костюме.
– Ты... ты тот самый. Я имею в виду жнеца, которого видел в доме престарелых в ночь смерти миссис Абернати, а затем в общественном центре во время Бинго Бонанза.
– Я был удивлен, что ты смог увидеть меня в моем истинном облике. – Он ставит локти на нетронутую скатерть и сцепляет пальцы перед собой, его глаза горят интересом. – Каждый раз, когда наши пути пересекались, я появлялся в облике смертного, таким, каким ты видишь меня сейчас.
– Ты уверен, что не путаешь меня с кем-то другим? – Я хмурюсь. – Мы никогда не встречались. Я имею в виду, я почти уверен, что запомнил бы кого-то, кто похож на тебя.
– Хм, тогда, возможно, потребуется небольшая помощь. – Прежде чем я успеваю спросить, что он делает, или отстраниться от неожиданного движения, он тянется через стол и прижимает длинные, изящные пальцы к моему лбу. – Вспоминай, – шепчет он.
Я смотрю на него, и в моем сознании медленно проплывает обрывок воспоминания, за ним еще один, потом еще.
– Ты был на похоронах моей матери, – задыхаюсь я от тихого осознания. – И на похоронах Дасти тоже. И... и... о боже. – Дыхание сбивается. – Ты был там, в тот вечер в «Короне», когда я встретил Дэнни на прощании с Шеймусом. Ты стоял в толпе и смотрел на меня сверху вниз, когда я пришел в себя после того, как подавился тем чертовым кубиком льда.
– Тристан, – просто говорит он. – Это я отправил тебя обратно.
– Что? – Я так резко втягиваю воздух, что начинаю задыхаться от собственной слюны.
Красивый незнакомец просто протягивает мне свой стакан с водой, наблюдая, как я пытаюсь отпить, мои глаза слезятся, когда приступ кашля утихает. Он откидывается на спинку сиденья, его пристальный взгляд неторопливо скользит по ресторану.
– Вы, люди, странные существа.
– Кто ты? Ты Бог? – Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю заметить, как нелепо они звучат.
Он просто весело фыркает.
– Я, конечно, не стал бы претендовать на это место, – усмехается он. – Скажем так, я был рядом задолго до того, как он появился, и буду рядом еще долго после того, как от него останутся одни воспоминания.
– Я не понимаю. – Мои брови хмурятся. – Что здесь происходит?
– Я давно наблюдаю за тобой, Тристан, – говорит он ровным тоном.
– Ты ведь понимаешь, как жутко это звучит? Не говоря уже о том, что это немного зловеще, – отвечаю я таким же ровным тоном, и его губы снова дергаются. – Это та часть, где ты похищаешь меня и режешь на кусочки, которые потом хранишь в морозилке в своем подвале?
Он молча смотрит на меня какое-то время.
– Ты опять смотрел криминальный канал, да?
– Дэнни - фанат нераскрытых тайн.
– Из всех них ты всегда был моим любимцем. – Он лениво улыбается.
– Из всех? – я отвечаю в замешательстве. – А за звание любимчика дают баллы факультета или золотые звезды? Я хорошо работаю с наклейками в качестве поощрения.
Он усмехается, и это странный звук. Воздух вокруг нас мерцает, будто как-то реагирует на него.
– Что мы здесь делаем? Что происходит? – спрашиваю я, гадая, вспомню ли я этот очень яркий и странный сон, когда проснусь.
– Я здесь, потому что скоро все изменится, – тихо говорит он.
– Вау... – Я поднимаю брови. – Можешь объяснить?
– Скоро будет обнаружено тело, и это кто-то, с кем, как я думаю, ты очень хорошо знаком, – отвечает он, его бледные арктические глаза наполнены достаточной серьезностью, чтобы заставить мою легкомысленность раствориться в хмуром взгляде.
– Кто? – Я вижу, как он колеблется, и у меня в животе скручивается комок раздражения. – Не замолкай. Странный сон или нет, ты не можешь просто сказать мне, что кто-то из моих знакомых окажется в моем морге, и не дать мне знать, кто это.
– Они не прибудут к тебе на работу. – Он изящно пожимает плечами. – Их доставят к твоему коллеге, судебному антропологу по фамилии О'Хара.
– О'Хара? – Я на мгновение замираю в раздумье. – Роджер О'Хара? Значит, это не труп, от тела остались только кости. Это значит, что дело не закрыто, – рассуждаю я. – Но кто...? – Предложение замирает на моих губах, когда ко мне приходит ответ. – Брюс. – Я резко смотрю на него. – Я прав, не так ли? Останки, которые будут найдены, принадлежат Брюсу. Дасти сказала мне, что его тело так и не было найдено.
Он вздыхает.
– Я надеялся, что его останки останутся погребенными еще хотя бы на несколько десятилетий. Время очень неудобное.
– Я обязательно передам ему, насколько неудобно его убийство. Уверен, он будет огорчен, – сухо отвечаю я.
– Не тупи, Тристан, – рассеянно бормочет он, играя ножкой своего бокала, внутренняя часть его перстня-печатки постукивает по хрусталю тихим повторяющимся звоном. – Тебе нужно перехватить его останки, прежде чем их опознают
– Что? Почему? – Мой рот открывается.
– Они - то, что удерживает его на Земле. Это его незавершенное дело.
– Тогда, конечно, найти их - это хорошо? Это значит, что теперь он может перейти на другую сторону, наконец-то обрести покой.
Прекрасный незнакомец качает головой.
– Ты не понимаешь, Тристан. Ты должен помешать ему выйти к свету, – прямо говорит он.
– Почему?
– Потому что он нужен здесь, осознает он это или нет. Его судьба теперь неразрывно связана с астральным порталом.
– Ты имеешь в виду волшебную дверь в книжном магазине?
– Тебе обязательно все упрощать, Тристан? – Он вздыхает, закатывая глаза.
Я пожимаю плечами.
– Это избавит от путаницы в дальнейшем.
– Да, – он выгибает бровь, его тон медленный и размеренный, – портал в книжном магазине.
– Так что давай-ка я проясню. Ты хочешь, чтобы я подождал, пока не найдут его кости. – Я начинаю загибать пальцы. – Затем ты хочешь, чтобы я украл их из отдела судебной антропологии, прежде чем их идентифицируют как нераскрытое убийство. Потом ты хочешь, чтобы я спрятал их, чтобы Брюс не смог решить свое незаконченное дело, не смог выйти к свету и обрести покой.
– Да. – Он решительно кивает.
– Ты мудак, – заключаю я.
– Меня называли и похуже.
– Как ты можешь просить меня об этом? – Я сердито смотрю на него. – Ты просишь меня пойти против всего, во что я верю, всего, чему я учился. Не говоря уже о том, чтобы совершить преступление. Ты ведь понимаешь, что мой парень - детектив в Скотленд-Ярде?
– Я заметил.
Я продолжаю, не останавливаясь, чтобы перевести дух:
– Но отбросив все это в сторону, как все это может быть справедливо по отношению к Брюсу? Потому что уверен, что охранять волшебную дверь целую вечность не входило в его карьерные планы.
Он вздыхает с раздражением.
– Может, хватит называть невероятно мощный и древний межпространственный портал волшебной дверью?
Я игнорирую его.
– Держу пари, у него даже нет пенсионного плана или оплачиваемого отпуска. У духов есть какой-то профсоюз? Потому что я почти уверен, что то, о чем ты говоришь, незаконно.
– Смертные, – бормочет он, сжимая переносицу и глубоко вдыхая.
– Да ладно, – хмыкаю я. – Серьезно, что может случиться в худшем случае, если Брюс уйдет?
– Все существа из адских измерений воспользуются порталом как каналом, выплеснутся наружу и уничтожат Землю, – отвечает он.
– А... – У меня отвисает челюсть. – Ну, если говорить о причинах, то я должен признать, что это довольно веская причина, но почему это должен быть именно Брюс?
– Это сложно. Давай просто скажем, что его душа привязана к порталу, и он откликается на него.
– То есть он как ключ?
– Опять чрезмерное упрощение. – Он неодобрительно щелкает языком.
– А тебе не приходило в голову... ну, не знаю... просто спросить его? Может, дать ему какой-то стимул? Знаешь, я слышал, что счастливые работники гораздо более продуктивны и лояльны, чем те, кого обманывали. Я знаю, он бы остался, если бы знал правду.
– Беру свои слова обратно, ты не мой любимчик, – категорично заявляет он. – Даже Нострадамус не доставлял столько хлопот.
– Вероятно, это потому, что у него было полно дел с Медичи, – сладко отвечаю я, – или с чумой, выбирай сам.
– Я бы предпочел не делать этого. – Он хмурится.
– Слушай, – выдыхаю я, – я даже не знаю, почему я с тобой спорю. Это не реальность, это просто какой-то странный сон, в котором я сижу посреди одного из самых эксклюзивных ресторанов Лондона. Настолько эксклюзивного, что, как я слышал, однажды они выгнали принца Монако за то, что он не использовал салфетку, но вот я здесь, сижу в пижаме и с босыми ногами, и мне подают чашку чая из костяного фарфора. Ты даже не говоришь мне, кто ты. Так что нет. Просто категорически нет. Я не сделаю того, о чем ты просишь. Даже если бы все это было реальностью, я бы не поступил так с Брюсом, потому что верю в свободу воли. Я не верю, что конец света наступит только потому, что один милый человек хочет найти покой.
Я заканчиваю свою тираду и вижу, что он сидит, откинувшись на спинку кресла, и задумчиво смотрит на меня.
– Очень хорошо, – неожиданно говорит он.
– Что? – Я смотрю на него с подозрением.
– Ты меня убедил. – Он медленно встает и разглаживает переднюю часть своего безупречного костюма от Savile Row.
– Убедил? Убедил? – Мои глаза сужаются. – В чем?
– Что Брюс заслуживает выбора. – Он обходит стол и поднимает руки, поправляя дорогие бриллиантовые запонки. – Его кости будут обнажены, и события, которые уже пришли в движение, не остановить. Этот путь ведет только к двум исходам. Либо Брюс продолжит охранять портал, либо перейдет к свету и по неосторожности вызовет конец света.
Мои глаза сужаются еще больше.
– Ты не выглядишь слишком обеспокоенным.
– Это не мой мир. – Он пожимает плечами, лезет в карман и достает довольно старые и потрепанные карманные часы, которые полностью контрастируют с его безупречным нарядом. – Вы, смертные, не единственные, кто существует на свете, как бы вам ни хотелось так думать. – Он закрывает часы с тихим металлическим щелчком и надежно убирает их обратно в карман. – Слушай внимательно, Тристан, потому что я не люблю повторяться. С момента обнаружения костей мистера Рейеса у тебя будет ровно шестнадцать дней до конца света. Единственный способ избежать гибели - убедить его остаться и охранять портал, но как ты этого добьешься, зависит только от тебя. Скажи ему правду, предложи ему выбор или солги ему и закопай его кости так глубоко, что они никогда больше не увидят дневного света. Поскольку ты так любишь свободу воли, этот конкретный выбор за тобой. Но запомни мои слова. Если он откажется от портала, ничто не помешает наступлению конца. Я ясно выражаюсь?
Я беззвучно киваю головой, и он отворачивается от меня.
– Эй, подожди! – кричу я, и он постанавливается, оглядываясь через плечо. – Может, ты хотя бы скажешь мне свое имя?
– Я известен под многими именами, – бормочет он, задумчиво глядя на меня. – Но, – его грешные губы изгибаются, – ты можешь называть меня Смерть.
Я резко сажусь в кровати, тонкая струйка пота неприятно стекает по позвоночнику, сердце колотится в груди, и я тяжело дышу.
– Эй. – Теплый голос Дэнни успокаивает меня, когда я чувствую, как кровать сдвигается, а тепло и тяжесть его руки гладят мою спину. – Плохой сон? – спрашивает он, его голос едва ли больше, чем шепот в темноте нашей спальни.
– Я... – Мой голос звучит хрипловато, а в горле пересохло.
– Что это? – спрашивает он, когда лунный свет, просачивающийся через щель в шторах, улавливает что-то металлическое и сверкающее.
Только когда кровать снова прогибается, а Дэнни наклоняется и щелкает прикроватной лампой, я понимаю, что сжимаю что-то в руке. Я быстро моргаю, пока мои глаза привыкают к внезапному мягкому свету, заполнившему комнату. Опустив взгляд, я медленно разжимаю пальцы, и с моих губ срывается тихий вздох, когда я вижу, что на моей ладони лежат маленькие, потрепанные карманные часы.
