Тёмные свадебные обеты

Следующие дни промелькнули в спокойствии и размеренности. Лира погрузилась в ритм жизни Хогвартса. В библиотеке она часто проводила время за книгами, то вместе с Гермионой, которая была неиссякаемым источником знаний, то с Мавиной Лестрейндж, чье поведение стало значительно мягче и менее назойливым. Прогулки у озера с Эридией стали для Лиры настоящим расслаблением — с каждой новой прогулкой весна все увереннее вступала в свои права, окрашивая мир вокруг яркими красками и наполняя воздух свежестью. Вечера же были полны радости и смеха. В гостиной Слизерина Лира встречалась с: Дафной, Пэнси, Эри, Блейзом, Тео и Амадео. Последний так и не раскрыл тайну того, что хотел узнать во время их разговора о прошлом. Однако Лира держала свое обещание и не настаивала, понимая, что некоторые вещи требуют времени. Их дружеские отношения продолжали развиваться, основанные на взаимном уважении и доверии. Полеты с Джинни стали для нее особенным удовольствием. Они происходили не часто, но каждый раз наполняли её сердце чувством свободы и легкости. Эти моменты позволяли ей забыть обо всех тревогах и просто наслаждаться красотой мира сверху. Постепенно общение с Парвати, Лавандой, Гарри, Роном сошло на нет. Это было связано с тем, что их пути начали расходиться, на уроках они не разговаривали, а в гостиной Гриффиндора больше не встречались. Что касается Кормака, он больше не осмеливался подойти к Лире, видимо, испугавшись злого взгляда Пэнси, которая всегда оказывалась рядом, словно верный страж. Аналогичным образом прекратили свои попытки и Эйвери с Милнором — возможно, благодаря вмешательству Римандо Крауча. А вот Сапфо Блэк решил завершить свои приставания более изящным способом. Через четыре дня после вечеринки, на которой Эридия отправила письмо лорду Блэку, он преподнес Лире небольшой букет цветов, извиняясь за свое предыдущее поведение. Какие-то пятикурсницы рядом сразу завздыхали. Цветы стали простым жестом его искреннего раскаяния, и с тех пор между ними установилось спокойное молчание. Больше он не пытался привлечь её внимание. Лирисия Шевалье сидела в одной из глубоких кожаных кресел гостиной Слизерина, уютно устроившись с учебником по трансфигурации на коленях. Гостиная была полупуста — лишь несколько старшекурсников разговаривали у камина. Тихий шорох страниц и потрескивание огня создавали спокойную атмосферу. Внезапно её мысли прервало радостное восклицание. Эридия Розвелл-Хьюз, её старшая сестра, буквально влетела в помещение, её глаза сияли от возбуждения. Она подбежала к Лире так быстро, что та едва успела вложить закладку в книгу, чтобы не потерять место, на котором остановилась. — Лира! — воскликнула Эридия, опускаясь на подлокотник кресла. — Угадай что? Я получила приглашение! Меня приняли на турнир в Колдовстворец! Лира удивленно подняла голову, её лицо моментально озарила улыбка. — Правда? — переспросила она, чувствуя, как внутри растет радость за сестру. — Это же невероятно! Когда ты уезжаешь? — На следующей неделе! — ответила Эридия, её голос был наполнен энтузиазмом. — Турнир начнется через несколько дней после моего прибытия. Представляешь, я буду работать вместе с учениками из разных школ! Как здорово, правда? Лира кивнула, положив учебник рядом с собой. Она знала, как много значил для Эри этого турнир — это была возможность продемонстрировать свои знания и способности среди лучших магов своего поколения. — Я очень горжусь тобой, — искренне сказала она, протягивая руку, чтобы легонько сжать ладонь сестры. — Ты точно справишься. А если понадобится помощь или совет… ты всегда можешь написать мне. Эридия рассмеялась, её глаза заблестели еще сильнее. — Конечно, напишу! Но сейчас я просто не могу поверить, что это случилось. Ощущение такое, будто весь мир распахивается передо мной. Только вот… — Она на секунду задумалась, выражение лица стало немного серьезнее. — Мне будет тебя не хватать. Лира улыбнулась, стараясь скрыть легкое чувство грусти. — Не переживай, — мягко произнесла она. — Мы сможем общаться через совиную почту, да и ты скоро приедешь. — Да, ты права, — Эридия кивнула, но в её голосе всё ещё слышалась нотка грусти. — Пойду-ка я соберу вещи. Она сделала паузу, посмотрев Лире прямо в глаза. — Кстати, я получила письмо от мамы, — продолжила Эридия. — Она написала, что тетя Перфи очень беспокоится за тебя. Мама считает, что тебе стоит написать ей письмо. Просто чтобы она знала, как у тебя всё складывается в Хогвартсе. Ты же понимаешь, как она переживает… Лира кивнула, чувствуя теплое покалывание в груди при мысли о своей маме. Перфенопа Дамори была человеком, который заботился обо всех членах семьи, особенно о ней. Теперь, оказавшись так далеко, Лире не хватало внимания мамы. Одно дело Шармбаттон, до которого можно добраться даже на карете за пару дней, а другое дело — Хогвартс, что находится от родного дома за морем. — Конечно, напишу, — ответила она, улыбаясь. — Спасибо, Эри. Эридия махнула рукой и ушла к себе в комнату, начиная собирать вещи на предстоящий турнир. Лира еще час просидела над учебником, когда в гостиную пришла Мавина и с дружелюбной улыбкой обратилась к Лире: — Лира, пойдешь в библиотеку? — Пошли, — пожала плечами она. Вся домашка была уже сделана, и Лира скучала, дочитывая параграф в учебнике. Девушки вместе дошли до библиотеки, вежливо разговаривая, где Лестрейндж принялась за домашку по Защите от Темных Искусств, а Лира стала бродить по рядам, ища книжку, которую ей бы хотелось прочесть. Взгляд зацепился за очень старую обложку. Достав книгу, Лира открыла первую страницу.

«Наследие основателей Хогвартса»

Ниже значилась запись поменьше: Артемизия Блэк. Сбоку кто-то вывел пером: XV Наверное, это век. Заинтересовавшись, Лира взяла книгу. Сев напротив Мавины, которая была занята своей домашней работой, стала читать. На второй странице была написана аннотация. «В этом тщательно сохранённом своде знаний раскрывается истинная история тех, чья кровь заложила основы величайшей школы магии — Хогвартса. Книга расскажет о судьбах четырёх великих чистокровных волшебников: Годрика Гриффиндора, Салазара Слизерина, Кандиды Когтевран и Пенелопы Пуффендуй. Здесь вы найдёте не только подробности их жизней после создания школы, но и древа их благородных семей, чья чистая кровь продолжает течь по жилам достойных наследников. Каждая глава представляет собой хронику поколений, где рассказывается о детях основателей, их потомках и тех, кто унаследовал великие идеалы своих предков. Вы узнаете о легендах, передаваемых из уст в уста через века: от тайн родовых замков до секретных артефактов, хранившихся в семьях. Эти истории напомнят вам, почему чистота крови — это не просто слово, а ключ к силе и величию. В книге также представлены древние генеалогические древа, демонстрирующие, как потомки основателей сохранили свои традиции и чистоту происхождения, не смешиваясь с теми, чьи корни недостаточно благородны. Это произведение станет вашим путеводителем по истинной истории магического мира, свободной от лжи и искажений, которые могли бы добавить те, кто не достоин её знать. Для истинных носителей чистой крови эта книга станет источником гордости и вдохновения, для других же она останется лишь холодным напоминанием о том, что истинное величие принадлежит только тем, чьи предки были достойны его. Пусть эта книга служит вам доказательством того, что наследие основателей живёт в тех, кто хранит свою кровь безупречной.» Лира мысленно хмыкнула. Но становилось интереснее, что такого может быть написано в этой книге? Вот легенда о Салазаре Слизерине и его потомках, написанная в стиле чистокровной волшебницы: «Известно ли вам, что Салазар Слизерин не только был великим зельеваром, но и обладал даром парселтанга — редкого и благородного умения говорить с живыми змеями. После основания Хогвартса он создал тайное общество «Змеиные Хранители», члены которого передавали свои знания только внутри семьи. Первым наследником этого общества стала его дочь Вивиана Слизерин, которая разработала особый ритуал связи с древними змеями. Эти змеи, согласно преданиям, могли хранить самые сокровенные секреты их хозяев и передавать послания между верными членами общества. Они были проводниками, усилителями их магии. Однако с течением времени многие из «Хранителей» стали смешивать свою кровь с недостойными. Это привело к тому, что последние потомки Салазара лишились полного контроля над ритуалами своих предков. Лишь немногие из современных носителей крови Слизерина сохранили способность к истинному парселтангу, а не его глупым осаткам, и доступ к древним знаниям. Самым известным артефактом общества считается Серебряный Ключ — маленькое украшение в виде змеи, которое до сих пор передаётся по старшей ветви семьи Слизеринов. Говорят, что тот, кто достоин носить этот ключ, может открыть тайную комнату в Министерстве Магии Фуглуле, где хранятся древние свитки с запретными знаниями, пророчества о будущем и семейные секреты и богатства Слизеринов. Эта легенда служит нам напоминанием о важности сохранения чистоты крови и преданности традициям наших великих предков. Только те, кто чтит своё происхождение, могут рассчитывать на истинную силу и мудрость древних. На данный момент нет прямых наследников семьи Слизерин.» Лира, поглощенная каждым словом, продолжила читать дальше с возрастающим интересом. В пятнадцатом веке, согласно книге, еще существовали наследники Кандиды Когтевран — последние представители среди всех потомков Основателей. Артемизия Блэк посвятила каждому факультету отдельные разделы, наполнив их древними легендами и преданиями. Страницы украшали тщательно нарисованные от руки семейные древа, однако многие из них насчитывали не более пяти поколений, словно кровь этих линий со временем угасала. Перелистнув очередную страницу, Лира замерла — её взгляд зацепился за знакомую фамилию. Это была фамилия её матери, Перфенопы Дамори. Сердце её забилось чаще, когда она начала читать текст. Каждое слово, каждый штрих в генеалогии казались теперь особо значимыми, будто открывая ей новую сторону своей собственной истории. «В древних преданиях говорится о трех нимфах-близнецах, рожденных от Амальфеи — могущественной лунной богини, чье имя до сих пор почитается среди самых чистокровных семей. Селена, Сцилла и Галатея были не просто дочерьми божества, но воплощением совершенства, которое природа создала для восхищения всего магического мира. Их взгляды, словно отражение ночного неба в безмятежном море. Волосы их сверкали цветом снега или лунного света, а на ощупь они напоминали самый дорогой шелк, который когда-либо ткали эльфы. Кожа у них была почти прозрачной, как хрустальная вуаль, а их аура источала благоухание редчайшего сорта роз, что рос только на склонах гор под покровом полной луны. Их красота была легендарной, а магия столь могущественной, что даже великие чародеи того времени трепетали перед их силой. Старшая из сестер, Селена, была символом спокойствия и мудрости. Ее голос обладал способностью успокаивать бурные воды и укрощать самые разрушительные заклинания. Она вышла замуж за Амандо Малфоя, одного из первых представителей древнего рода Малфоев. Их союз стал началом многовековой славы этого дома, и многие верили, что именно кровь Селены принесла семье Малфоев их непоколебимую силу и благородство. До сих пор в родовом замке Малфоев хранится портрет Селены, на котором ее глаза мерцают, как звезды, а волосы переливаются серебром. Вторая дочь, Сцилла, отличалась огнем страсти и неукротимым духом. Она была воплощением смелости и решительности, часто вызывая зависть у тех, кто видел ее в действии. Ее брак с Этельбертом Дамори стал легендой среди потомков этого рода. Сцилла передала своим детям уникальную способность к целительству. Считается, что именно через линию Сциллы в род Дамори вошла особенная связь не только к целительской магии, но и огромный потенциал к любым магическим свершениям. Младшая сестра, Галатея, была самой загадочной из всех. Она обладала даром видеть будущее, но этот дар был одновременно и проклятием. Галатея часто погружалась в видения, которые оставляли глубокий след в ее душе. Однажды, после особенно яркого пророчества, она начала терять рассудок. Ее безумие росло с каждым днем, пока однажды она не исчезла в волнах моря, которое некогда считалось ее домом. Некоторые говорят, что она добровольно ушла в пучину, желая освободить мир от своих видений. Другие утверждают, что ее затянули темные силы, недовольные тем, что она слишком много знала. Как бы то ни было, Галатея стала символом печальной судьбы тех, кто несет слишком тяжелое бремя знаний. Их мать, Амальфея, оплакивала смерть своей любимой дочери, но продолжала наблюдать за жизнью старших. Она научила Селену искусству управления светом и тенью, Сциллу — мастерству владения элементами земли и воды, а Галатее передала свои способности к предсказаниям. Однако смерть младшей дочери сломила богиню, и она больше никогда не показывалась смертным. Сегодня имена Селены, Сциллы и Галатеи носят лишь те, чья кровь чиста и чья судьба связана с великими делами. Их история служит напоминанием о том, что даже самые идеальные создания могут столкнуться с трагедией, а истинная сила заключается не только в красоте и магии, но и в способности преодолевать испытания. Селена и Сцилла основали две великие линии чистой крови, которые процветают до сих пор, а Галатея осталась в легендах как предостережение для тех, кто пытается заглянуть слишком далеко вперед. Их материнское наследие живет в каждом, кто может найти в себе частицу их силы и красоты.» Лира замерла, шокированная тем, что только что обнаружила. Её взгляд был прикован к окну, словно за стеклом могли скрыться ответы на вопросы, которые внезапно начали кружиться в её голове. Книга в её руках казалась теперь не просто историческим свидетельством, а ключом к чему-то большему — к её собственному происхождению. На следующих страницах перед ней предстали два величественных древа: Дамори и Малфой. Пролистав раздел Малфоев, Лира с интересом перешла к истории своей семьи, где каждое имя было связано тонкими линиями, символизирующими кровные узы. «У Сциллы, второй дочери Амальфеи, и Этельберта Дамори родились двое детей: Ансельма и Кеннард. Ансельма осталась одинокой, не заведя ни семьи, ни потомства, тогда как Кеннард связал свою судьбу с Мерси Певерелл, дав начало новой ветви рода. От их союза появился Ирвин Дамори, который женился на Фриде Слизерин. Рядом с её именем красовалась пометка: «Последняя представительница рода Слизерин». Это открытие заставило Лирисию задуматься о глубокой связи между её семьей и древними корнями магического мира. У Ирвина и Фриды родилось трое детей — трое близнецов-мужчин. Эйврил Дамори, старший из близнецов, связал себя узами брака с Эрвиной Когтевран, чье имя также звучало как последнее эхо великого дома Основателя. От этого союза произошел Арнвальд Дамори, чья жизнь привела его к браку с Афрой Гриффиндор, ещё одной наследницей легендарных событий. Его брат Норман Дамори основал другую ветвь рода. У него была единственная дочь — Винетта Дамори, которая позже вышла замуж за Геррека Мракса, человека, чье имя в будущем стало символом загадочности и власти. Третий брат, Сивард Дамори, подарил миру Дарлин Дамори, свою единственную дочь. Она стала женой Хамберта Сейра.» Лира внимательно изучала каждую деталь, чувствуя, как каждая строка добавляет новый слой загадки к её семейной истории. Здесь были упомянуты имена, которые она знала лишь по рассказам матери, и те, о которых никогда не слышала. Однако дальше древо заканчивалось, словно кто-то намеренно стер все следы будущих поколений. Почему? Что случилось с остальной частью их рода? Её пальцы невольно коснулись страницы, словно надеясь найти там ответы. Теперь каждый разговор с матерью, каждое упоминание о прошлом принимал новый смысл. Лира понимала, что перед ней не просто список имён и дат — это была история её собственной крови, её семейных традиций и, возможно, даже причин, почему её жизнь так тесно переплетается с секретами Хогвартса и его основателей. Она перевернула страницу, но текст закончился, оставляя больше вопросов, чем ответов. Казалось, книга нарочно заставляла её искать правду самой. Лира закрыла том, всё ещё чувствуя, как сердце колотится от волнения. Теперь она знала: её семья — не просто одна из многих в магическом мире. Она была частью чего-то гораздо более древнего и значимого, чем она могла себе представить. — Мавина, — тихо позвала Лира, стараясь не нарушать спокойствия библиотеки. — У тебя случайно нет запасного пергамента и пера? Я бы хотела написать письмо. Мавина обернулась, её темные глаза блеснули от любопытства, но она лишь улыбнулась и достала из сумки аккуратно сложенный пергамент и перо. — Конечно, держи, — ответила она, протягивая Лире предметы. Лира благодарно кивнула. Она вздохнула, чувствуя, как внутри растет волнение. «Дорогая мама, Надеюсь, ты в порядке и все складывается так, как тебе хочется. Я знаю, что ты всегда беспокоишься обо мне, и хочу успокоить тебя: со мной всё хорошо. Хогвартс стал для меня новым домом, хотя здесь всё немного другое, по сравнению с Шармбаттоном. Я нашла друзей среди учеников Слизерина и даже Гриффиндора. Джинни Уизли стала настоящей поддержкой, особенно после того, как мы вместе полетали на метлах. Это было удивительно. Эридия тоже помогает мне адаптироваться, мы проводим много времени вместе. Помню, как ты рассказывала, что ты и Марсден, мама Эри, были лучшими подругами, а когда забеременели с разницей в год, надеялись, что мы будем дружить также крепко. Кажется, к этому всё и идет. Сегодня я прочитала одну интересную книгу, где встретила историю нашей семьи. Там было упомянуто имя Сциллы, второй дочери Амальфеи, и её потомков. Ты знала о этой легенде про трёх прекрасных девушках, дочерях богини? Если да, то почему вы с папой никогда не рассказывали мне об этом? И… Со мной на курсе учится мальчик, Амадео Малфой, у него такие же платиновые волосы, как и у меня. Многие видят в нас одинаковые черты лица или даже привычки. Если судить по книге, то мы были родственниками девятьсот лет назад, да и то, через жен Сциллу и Селену. Почему же все так замечают сходства? И скажи, мама, как давно семья Дамори переехала на Стаутан? Мы же раньше жили на Фуглуле или Иефлари? Конечно, мне не хватает дома и наших вечерних разговоров, но каждый день в Хогвартсе приносит что-то новое. Поцелуй папу от меня. Передавай привет всем близким. Мысленно обнимаю тебя. С любовью, Лира» Лира вернула перо и чернила Мавине Лестрейндж, тепло поблагодарив её, после чего направилась в совятню. Однако едва она преодолела половину пути, как внезапный грохот заставил её замереть на месте. Дверь в одном из пустых коридоров с шумом открылась и тут же закрылась, эхо разносясь по стенам Хогвартса. Сердце Лиры забилось чаще, когда из ближайшей стены материализовался призрак мужчины. Он не был старым, но его облик выдавал человека, который жил много веков назад — высокий, стройный, с острыми скулами и пронзительным взглядом серых глаз. На нём были одежды, которые явно принадлежали другой эпохе: длинная мантия, украшенная сложными узорами, и перстни в форме змеи. Лира никогда раньше не встречала этого призрака. Хотя она знала многих обитателей замка — от сэра Николаса до Кровавого Барона, от призрака на лошади до таинственных силуэтов, бродящих в башне Гриффиндора, — этот призрак был совершенно новым для неё. Она хотела было развернуться и уйти, но голос призрака остановил её: — Девушка! Лира испуганно обернулась. Призрак подлетел ближе, и теперь они оказались одни в тихом коридоре, освещённом лишь мерцающим светом факелов. Его движения были плавными, почти гипнотическими, а в голосе звучала уверенность. — Дайте угадаю: Малфой или Дамори? — спросил он, внимательно изучая её лицо. Лира ничего не ответила, только продолжала наблюдать за ним, ожидая, что будет дальше. — Вот ты знаешь, — продолжил призрак, задумчиво склонив голову, — когда строили этот замок, Дамори хотели быть с нами, но почему-то мы их тогда не взяли… Не помню уже почему… Может быть, ты помнишь? Его вопрос застал её врасплох. Она прищурилась, пытаясь понять, кто перед ней стоит. — Кто вы? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие. — Салазар Слизерин, — произнёс он буднично, словно это имя ничего не значило. — А ты? Лира невольно сделала шаг назад, чувствуя, как кровь приливает к её щекам. Салазар Слизерин? — Лирисия Шевалье. Моя мать — Перфенопа Дамори, — ответила она, всё ещё не веря своим ушам. — Как мне повезло! — воскликнул призрак, его голос звучал искренне, хотя в глазах читалась насмешка. — Ты, должно быть, удивляешься, что я хочу тебе сказать? — добавил он, словно прочитав её мысли. Лира удивленно вскинула голову, встретившись с его пронзительным взглядом. — Вы читаете мои мысли? — спросила она, внутренне напрягаясь. — Но у меня сильный блок. Никто не может его обойти. — Мало у кого после смерти сохраняется способность к легилименции, — ответил он, уголки его губ изогнулись в легкой улыбке. — Но у меня она сохранилась. И да, я почувствовал твой блок. Горжусь тобой, как своим предком. Сильнейший блок. Лира фыркнула, поправляя свои белые волосы. — Если вы смогли обойти мою защиту, значит, я не так уж хороша, — фыркнула она. — Тогда тренируйся ещё, — парировал он. — Всегда есть место для совершенствования. — Но с кем? — возразила она, качая головой. — Больше никто не может обойти мои блоки. Я прошла все возможные практики. — Со мной, — просто ответил призрак. Лира моргнула, её лицо отразило смесь удивления и недоверия. — Вы же призрак, — сказала она, пытаясь найти логику в его словах. — Это невозможно. — Ты меня оскорбляешь, — усмехнулся он, его образ на мгновение стал более прозрачным, словно он мог раствориться в воздухе в любой момент. — Это меня не остановит. Мы начнём тренировки завтра ночью. Будь в подземельях ровно в полночь, я тебя найду. Не дожидаясь её ответа, призрак исчез, оставив Лиру одну в коридоре. Она стояла, переводя дыхание, и чувствовала, как внутри её пробуждается смесь любопытства и тревоги. Салазар Слизерин собирался учить её искусству легилименции? Она вообще не знала что в Хогвартсе есть призрак Салазара Слизерина. Лира поспешила к совятне быстрым, решительным шагом, стараясь не обращать внимания на мелкие трупики мышей, разбросанные по полу — следы недавней охоты пернатых обитателей башни. Она выбрала одну из самых красивых сов: её белоснежные перья были безупречны, а янтарные глаза смотрели прямо и спокойно. Вручив письмо для мамы, Лира наблюдала, как птица легко взмахнула крыльями и унеслась. Вернувшись в гостиную Слизерина, она всё ещё была погружена в свои мысли, но её путь прервал знакомый голос. Мавина Лестрейндж, заметив Лиру, подошла к ней с мягкой улыбкой, играющей на лице. Они вместе направились внутрь, где их встретила Дафна Гринграсс. Она стояла у входа, опираясь о холодную каменную стену, и казалась погруженной в собственные мысли. При виде девушек она лишь слегка кивнула им. — Чего тут стоишь, Дафна? — дружелюбно осведомилась Мавина, подходя ближе. — Пэнси жду, — коротко ответила Дафна, отворачиваясь. Её тон был легкомысленным, но в глазах читалась некая тревога. Мавина рассмеялась, словно услышала что-то забавное, затем махнула рукой и побежала дальше, к центру гостиной. Её внимание сразу привлек Блейз Забини, который сидел у камина, беседуя с группой студентов. Увидев его, Мавина приняла более игривый вид. Она подошла ближе, устроившись на подлокотнике его кресла с легкостью, будто это было её место по праву рождения. Её глаза загорелись особенным блеском, а голос стал мягким и чуть хриплым. — Привет, Блейз, — произнесла она, поправляя выбившиеся локоны. — Скажи мне, ты не хочешь провести время с кем-то интересным сегодня вечером? Блейз усмехнулся, хотя его реакция была довольно сдержанной. Он продолжал слушать своих друзей, но теперь его внимание явно сместилось на Мавину. — А кто сказал, что я сейчас не провожу время с кем-то интересным? — парировал он, бросив быстрый взгляд на девушку. Мавина рассмеялась, прижавшись к нему немного ближе. Её рука легла ему на плечо, а взгляд стал чуть более интимным. — Ой, Блейз, не строй из себя загадочного парня. Ты же знаешь, что никто здесь не сравнится со мной, — проворковала она. Лира и Дафна наблюдали эту сцену со стороны. Дафна выглядела напряжённой. Её пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд перемещался между Мавиной и Блейзом. В воздухе повисло почти осязаемое чувство ревности. — Интересно, почему она так уверена, что может флиртовать с каждым встречным? — пробормотала Дафна, не отводя глаз от парочки у камина. Лира взяла Дафну за руку, чтобы успокоить ее. Она понимала — речь не о каждом встречном, а именно о Блейзе. — Или она просто… — начала Дафна, но замолчала, явно не желая продолжать мысль вслух. Вместо этого она глубоко вздохнула и добавила уже спокойнее: — Знаешь, Лира, иногда мне кажется, что Мавина просто не понимает границ. Конуордия такая сдержанная, а Мавина… Гриффиндорка. Они стояли рядом, наблюдая за тем, как Мавина продолжала свой маленький спектакль. Блейз, хоть и улыбался, выглядел слегка раздражённым, но, похоже, не спешил её отвергать. Это только усиливало напряжение вокруг Дафны, которая теперь явно старалась скрыть свои эмоции. — Если хочешь, можем пойти куда-нибудь, — предложила Лира, заметив, как её подруга становится всё менее спокойной. — Например, в нашу комнату? Дафна задумалась на секунду, затем кивнула. — Да, пожалуй, это хорошая идея. И они тихо двинулись к спальням, оставляя Мавину с Блейзом и у камина. Доносился смех и шорох одежды, но теперь это казалось чем-то далёким и незначительным. Лира и Дафна вошли в свою спальню, предполагая, что там будет только Пэнси. Они говорили всю дорогу до спальни о Мавине и Блейза, осматриваясь, нет ли рядом кого. Но когда подошли к двери, Дафна сказала чт-то вроде «Лестрейндж достала приставать к нему!» Но в спальне их встретила не Пэнси, а Конкордия Лестрейндж, которая сидела на своей кровати, скрестив ноги, и лениво листала книгу. Её темные волосы были собраны в пучок, а выражение лица было насмешливым. — А, вы здесь, — произнесла она, поднимая глаза. — Думали найти Пэнси? Она ушла куда-то. Дафна и Лира переглянулись, слегка удивленные. Дафна первая нарушила тишину: — Что ты здесь делаешь, Конкордия? Ты разве не пошла к Макгонагалл? Конкордия пожала плечами, но её губы изогнулись в легкой улыбке. — Я уже закончила и… просто отдыхаю. К тому же, интересно послушать ваши разговоры. Например, о том, как кто-то из вас двоих очевидно привязан к определенному молодому человеку. Её слова заставили Лиру насторожиться, а Дафна покраснела, хотя и попыталась сохранить спокойствие. — Не знаю, о чем ты говоришь, — холодно ответила Дафна, отворачиваясь. — Ох, не притворяйся, — протянула Конкордия, приподняв бровь. Её бордовые губы изогнулись в усмешке. — Так тебе нравится Забини? Дафна резко обернулась, её лицо стало ещё более красным от смущения и злости. — С чего ты решила? — выпалила она, но тут же осеклась, понимая, что этим лишь подтвердила догадки девушки. Конкордия рассмеялась, явно довольная своей правотой. — О, это заметно даже для слепого. Ну и я… Услышала обрывок вашего разговора перед дверью в спальню, — Она сделала паузу, внимательно глядя на Дафну. — Моя сестра тоже питает к нему интерес. И между ними уже есть… договоренность. — Какая договоренность? — резко спросила Дафна, её голос дрогнул. — Помолвка, — спокойно ответила Конкордия. — Мавина и Блейз заключили помолвку ещё до начала учебного года. По крайней мере, я видела бумаги об этом на столе лорда Лестрейнджа, моего дяди. Дафна замерла, словно получила удар. Её лицо исказилось от шока и гнева. — Это ложь! — воскликнула она, сжимая кулаки. — Он бы мне сказал… — А может быть, он просто не хотел тебя расстраивать? — ехидно добавила Конкордия. — Или, что более вероятно, ему всё равно. Ты ведь понимаешь, как работает наш мир, Гринграсс? Если Лестрейнджи узнают, что ты посягаешь на то, что теперь принадлежит им… последствия могут быть весьма… неприятными, — она хмыкнула, чувствуя себя главной. Дафна побледнела, её взгляд стал колеблющимся. — Ты угрожаешь? — спросила Лира, решительно вставая рядом с подругой. Конкордия фыркнула, её улыбка стала шире. — Нет, Шевалье, я просто предупреждаю. Будь аккуратна, Гринграсс. Не все могут позволить себе такую игру. Особенно с Лестрейнджами. С этими словами она встала, поправила свое платье и направилась к выходу, оставив Дафну и Лирисию в напряженном молчании. Когда дверь за Конкордией закрылась, Дафна опустилась на край своей кровати, сжимая покрывало. — Это невозможно, — прошептала она, качая головой. — Он бы рассказал мне… Мы же друзья. Лира положила руку ей на плечо, пытаясь успокоить. — Может быть, это неправда. Конкордия могла просто сказать это, чтобы тебя задеть. Дафна сидела на своей кровати, её плечи опущены, а взгляд устремлен в пол. Лира сидела рядом и приобнимала Дафну, она не знала, как поддержать подругу, которая явно находилась на грани слез. В этот момент дверь спальни скрипнуто открылась, и в комнату вошла Пэнси Паркинсон. Её лицо сразу же стало серьезным, когда она заметила состояние Дафны. — Что случилось? — спросила Пэнси, подходя ближе. Её голос был мягким, но в нем читалась готовность к действию. — Почему ты такая расстроенная? Дафна подняла голову, глаза её были красными и блестящими от накопившихся слез. — Мавина… она помолвлена с Блейзом, — выдавила она, голос дрожал. — А я… мне нравится Блейз. Пэнси замерла, удивленно приподняв бровь. Затем её выражение лица сменилось на недоумевающее. — Ты что? — произнесла она, качая головой. — Он же говорил этим летом, что помолвлен на Мавине. Это было прямо перед началом учебного года. Лира и Дафна переглянулись. Дафна медленно покачала головой. — Я не помню этого, — прошептала она, её голос звучал растерянно. — Может быть, я была пьяной… — Точно! — воскликнула Пэнси, хлопнув себя ладонью по лбу. — Ты тогда была такая пьяная, что вырубилась посреди вечеринки. Так что да, это могло пройти мимо твоего внимания. Дафна закрыла лицо руками, её плечи начали трястись от сдерживаемых рыданий. — Как же так? — простонала она. — Я думала… он мой друг. Я не хотела разрушать нашу дружбу, но теперь всё испорчено. Пэнси вздохнула, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. — Послушай меня, Дафна, — начала она, стараясь говорить мягко, но уверенно. — Любовь к другу — это всегда сложно. Но если ты позволишь этому разрушить вашу дружбу, то потеряешь его полностью. Ты должна забыть о своих чувствах. Это единственный способ сохранить хоть какие-то отношения с Блейзом. Дафна подняла голову, её глаза наполнились болью. — Но как? — спросила она, голос дрогнул. — Как забыть о человеке, который мне нравится? — Иногда нужно просто принять реальность, — ответила Пэнси, её тон стал жестче. — Ты знаешь правила игры, Гринграсс. Никто не будет ждать, пока ты решишь свои проблемы. Если хочешь сохранить дружбу, тебе придется отбросить эти глупые мысли. Иначе… — Она сделала паузу, глядя на подругу прямо. — Иначе ты можешь потерять его навсегда. Не только как любовь, но и как друга. Дафна опустила голову, словно слова Пэнси ударили её. В комнате повисла тяжелая тишина. Лира видела, как внутри Дафны происходила настоящая борьба: между желанием сохранить дружбу и надеждой на нечто большее. — Ты права, — наконец прошептала Дафна, её голос был почти неслышен. — Я… я попробую забыть. Просто… помогите мне. Но Пэнси лишь пожала плечами, её лицо стало холодным. — Дружба — это не место для таких чувств. Если ты решишь, что не можешь их контролировать, лучше отстранись. Ради него. Ради вас обоих. Эти слова, казалось, окончательно разбили сердце Дафны. Она кивнула, но её движения стали механическими, будто она уже знала, что дружба с Блейзом больше никогда не будет прежней. Лира смотрела на эту сцену, чувствуя, как внутри её растет чувство беспомощности. Пэнси, хотя и пыталась помочь, своими словами лишь ускорила разрушение того, что когда-то было крепкой связью между Дафной и Блейзом. Дафна медленно поднялась с кровати, вытирая последние слезы тыльной стороной ладони. Каждое её движение казалось тяжелым, словно каждая эмоция внутри неё превратилась в камень, давивший на плечи. Она глубоко вздохнула, стараясь справиться с болью, но её голос всё равно дрогнул, когда она произнесла: — Я думаю, ты права… Но это так больно… Просто хочу побыть одна. С этими словами она направилась к выходу, едва заметно покачиваясь. Её шаги были мягкими, почти незаметными, и когда дверь за ней закрылась, в комнате повисла тягучая тишина. Пэнси опустилась на свою кровать, аккуратно поправляя одеяло. Её лицо стало задумчивым, а глаза — печальными. В свете мерцающих светильников комната казалась особенно уютной, но сейчас эта атмосфера лишь усиливала ощущение грусти. Каменные стены отражали сумеречный свет, создавая причудливые тени. На столике рядом с кроватью стояла маленькая свечка, которая излучала теплый, но приглушенный свет, будто тоже чувствовал тяжесть момента. — Ты давно знала о её влюбленности? — спросила Пэнси, её голос был тихим, почти шепотом. Лира замерла, глядя в окно, где темнота ночи скрывала звезды. Она помнила тот день — случайную встречу с лордом Трэверсом и то, как Дафна доверительно рассказала ей о своих чувствах. — С той прогулки, когда мы встретили лорда Трэверса, — ответила Лира, медленно поворачиваясь к Пэнси. — Мы тогда с ней остались одни, а вышла ушли, чтобы проверить, нет ли его поблизости. И она… просто выговорилась, спросила совета. Блейз всегда был для неё особенным, даже если она сама этого раньше не осознавала. Пэнси кивнула, её пальцы невольно сжали край подушки. Она долго молчала, разглядывая свои ногти, словно искала в них ответы на все вопросы. — Знаешь, я всегда считала Дафну сильной, — начала она наконец, её голос звучал мягко, но с легкой тревогой. — Она всегда была такой собранным человеком, никогда не показывала своих слабостей. А теперь… — Пэнси сделала паузу, переводя взгляд на дверь, за которой скрылась их подруга. — Теперь мне кажется, что она совсем потерялась. Она стала другой. Лира подошла ближе, присаживаясь на соседнюю кровать. Её белые волосы блестели в полумраке, а глаза выражали сочувствие. — Иногда сила проявляется не в том, чтобы скрывать свои чувства, а в способности признать их, — тихо сказала она. — Дафна сейчас переживает что-то очень важное для себя. Возможно, это её первый настоящий опыт любви… или первого разочарования. Пэнси фыркнула, но в этом звуке не было насмешки, только горечь. — Любовь к другу — это действительно трудно, — согласилась она, откидываясь на подушку. — Особенно если этот друг уже занят. Я надеялась, что они смогут сохранить хотя бы дружбу, но теперь… Не думаю, что у Дафны получится. Она замолчала, словно не находила слов, чтобы завершить эту мысль. В комнате снова воцарилась тишина. Лира перевела взгляд на окно. — Думаешь, она сможет простить себе, признать? — спросила она после долгой паузы. — Не знаю, — честно призналась Пэнси, её руки обхватили колени. — Но одно могу сказать точно: если она будет слишком сильно корить себя, это может разрушить не только её дружбу с Блейзом, но и с нами всеми. Дафна иногда слишком идеализирует людей. Когда реальность не соответствует её представлениям… это бьёт по ней особенно сильно. Лира кивнула, соглашаясь. Она понимала, что Пэнси права. Дафна Гринграсс всегда была человеком, который стремился к гармонии и красоте, но жизнь часто оказывалась более жестокой, чем она могла себе представить. Они ещё некоторое время просидели в молчании, каждый погрузившись в свои мысли. Потом Пэнси достала книгу и начала читать, а Лира пошла в ванную, готовясь ко сну. Несмотря на всю красоту момента, ночь казалась особенно холодной и одинокой. Утром следующего дня тихая спальня Слизерина погружалась в полумрак, прорезаемый лишь мягким светом, исходящим от небольших магических светильников. Девушки всё ещё спали, их дыхание было ровным и спокойным. Но внезапно дверь скрипнула, и в комнату вошел Амадео Малфой. Его шаги были бесшумными, но его появление нарушило утреннюю тишину. Лира лежала на своей кровати, завернутая в теплое одеяло. Амадео подошел к ней, его серые глаза были холодными и сосредоточенными. — Лира, — произнес он, легонько тряся её за плечо. — Просыпайся. Грейнджер ждет тебя у входа в гостиную. Её глаза медленно открылись, встретившись с его пристальным взглядом. Она приподнялась, поправляя волосы. — Гермиона? — переспросила она, не сразу понимая, о чем именно идет речь. — Что-то случилось? — Понятия не имею, — ответил он, его голос стал резче. — И… ты уже достала общаться с гриффиндорцами, особенно с грязнокровками. Твое общение с ними бросает тень на меня, а значит, и на весь род Малфой. Лира нахмурилась, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. Что он такое несет? — Это не твое дело, с кем я общаюсь, — тихо, но твердо произнесла она. — Если Гермиона хочет что-то обсудить, это её право. Я не собираюсь отказываться от своих друзей только потому, что кто-то считает меня связанной с тобой. Амадео помрачнел, его лицо стало напряженным. — Ты не понимаешь, — продолжил он, наклоняясь ближе. — Все здесь считают нас братом и сестрой. И когда ты общаешься с такими людьми, это влияет на мою репутацию. Род Малфой нельзя опозорить. — Тогда тебе стоило бы пресечь эти слухи, — парировала Лира, её голос зазвучал громче. — Почему ты позволяешь им распространяться? Почему не сказал своей пассии, чтобы она перестала рассказывать всем, что мы «семья»? Это твой выбор, а теперь ты хочешь сделать меня ответственной за последствия? Его лицо исказилось от гнева, а в глазах появился опасный блеск. — Не смей называть Асторию моей пассией, — процедил он. — Во-первых, ты должна относиться ко мне с уважением. А во-вторых, Астория мне никто. Так что прекрати свои глупые предположения. В этот момент дверь снова открылась, и в спальню вошла Астория Гринграсс. Её каштановые волосы были растрепаны, а глаза полны любопытства. — Что происходит? — спросила она, заметив Амадео. — Почему ты здесь? И… я никто? Её слова повисли в воздухе, словно вызов. Лица остальных девушек начали появляться из-под одеял — шорох их движений наполнил комнату. Кто-то пробормотал недовольно: «Что ты забыл здесь, Малфой?» Но Амадео игнорировал их, его внимание было полностью направлено на Лиру. — Это не время для твоих истерик, Астория, — холодно сказал он, не оборачиваясь. — Сейчас я должен закончить разговор с Лирой. — Разговор? — переспросила она, её голос дрогнул. — О чем вы говорите? Почему ты говоришь, что я тебе никто? — Потому что это правда, — ответил он, все еще глядя на Лиру. — И если ты позволишь мне закончить, то услышишь, о чем речь. Комната наполнилась напряжением. Другие девушки уже проснулись окончательно и наблюдали за происходящим с интересом, перемешанным с осуждением. — Лира, — обратился Амадео к ней, его голос стал еще более жестким. — Я требую, чтобы ты прекратила общение с гриффиндорцами. Особенно с теми, чья кровь недостаточно чиста. Ты обязана сохранять достоинство нашего рода. — Никогда, — ответила она, ее голос был твердым, несмотря на внутреннее волнение. — Мои друзья — это мои друзья. Амадео фыркнул, его лицо исказилось от презрения. — Как я и предполагал, ты будешь думать только о себе, — процедил он. — Ты даже не представляешь, как жалко выглядишь сейчас. Твоя непокорность делает тебя слабее, чем ты думаешь. Лира хмыкнула. Амадео уже собирался уходить, как Лира бросила ему вслед: — Подумай хорошо, прежде говорить мне что-либо. Как ты сам и сказал, в моих руках власть — я могу опозорить род Малфой. Малфой даже не обернулся, раздраженно хлопнув дверью. За ним поспешила Астория Гринграсс, её голос дрожал от смешанных эмоций — обиды, недоумения и, возможно, даже надежды на объяснение. Дафна Гринграсс, лежавшая в своей кровати, начала шевелиться. Она медленно приподнялась, поправляя волосы, и осмотрела комнату затуманенным взглядом. Конкордии Лестрейндж здесь нет, а единственным звуком теперь было журчание воды из ванной, где находилась Мавина. Пэнси Паркинсон же так и не шелохнулась — её глубокий сон казался совершенно нечувствительным к только что произошедшей сцене. — Что это было? — спросила Дафна, обращаясь к Лире, которая стояла у своего шкафа, собирая вещи. Её движения были резкими и немного хаотичными, словно она пыталась скрыть внутреннее волнение. Лира замерла на секунду, затем повернулась к подруге. — Просто… Амадео решил указать мне, как правильно себя вести, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Он считает, что я должна отказаться от своих друзей из других факультетов. Особенно от Гермионы. Дафна нахмурилась, её глаза стали темнее. — Это абсурдно, — произнесла она, качая головой. — Ты не обязана следовать его правилам. Если ты нашла друзей, которые поддерживают тебя, то почему ты должна их бросать? — Я и не собираюсь, — ответила Лира, продолжая набивать сумку. — Но он сказал кое-что… обидное. О том, что я выгляжу жалкой. Дафна фыркнула, её голос стал более резким. — Амадео всегда был высокомерным. Не позволяй ему влиять на тебя. Ты лучше, чем он думает. Лира благодарно кивнула, хотя внутри её всё ещё кипели противоречивые чувства. Она сделала последний штрих в сборах, застегивая пуговицы. — Будь осторожна, — предупредила Дафна. — После того, что только что произошло… кто знает, какие слухи могут начать распространяться. — Обязательно, — ответила Лира, направляясь к выходу. Она сделала паузу у двери, бросив последний взгляд на спящую Пэнси и на ванную, где всё ещё находилась Мавина. Затем, вздохнув, вышла в коридор. По пути к выходу из гостиной её мысли вертелись вокруг недавнего разговора. Слова Амадео все еще отзывались эхом в её голове, но она знала, что не может отказаться от своих друзей ради чужих предрассудков. Гермиона была одной из тех людей, кто действительно её понимал и принимал такой, какая она есть. И Лира была готова защищать эту дружбу, несмотря ни на что. Даже не смотря на кровь Гермионы, которую, возможно, будут ненавидеть даже родители Лиры — неважно, Гермиона стала её подругой ещё тогда, когда Лира не знала, откуда Гермиона и кто она. Она ускорила шаг, направляясь к месту встречи с Гермионой, чувствуя, как свежий воздух коридоров помогает ей окончательно проснуться и собраться с мыслями. Гермиона встретила Лирисию у входа в гостиную Слизерина с широкой улыбкой, но тут же заметила хмурое выражение её лица. — Лира, что-то случилось? — спросила Гермиона, подходя ближе и заглядывая ей в глаза. — Ты выглядишь обеспокоенной. Лира вздохнула, решив поделиться тем, что произошло утром. — Амадео Малфой зашел в нашу спальню сегодня утром, — начала она, стараясь говорить спокойно. — Он сказал, что я должна прекратить общение с гриффиндорцами, особенно с грязнокровками. Иными словами, с тобой. Гермиона поморщилась, услышав это. — Я… немного ожидала этого, — призналась она, опуская взгляд. — В коридорах я часто слышала, как чистокровные шепчутся о тебе из-за дружбы со мной. — Меня это совсем не беспокоит, — ответила она. — Я ценю нашу дружбу гораздо больше, чем чье-либо мнение. Гермиона облегченно улыбнулась, её лицо осветилось радостью. — Я очень рада этому! — воскликнула она. Затем её взгляд стал более внимательным, и она указала на руку Лиры. — Кстати, я давно хотела спросить… ты случайно не помнишь, откуда у тебя эта светлая полосочка на правой руке? Она напоминает след после Неприложного Обета. Может быть, это осталось после клятвы о защите чистокровности? Я прочитала об этом в книге и мне стало очень интересно. Лира замерла, задумчиво рассматривая отметину на своей коже. Она уже привыкла к её присутствию, но сейчас вопрос Гермионы заставил её вспомнить разговор с Амадео. В магическом мире существует древняя традиция, которую каждый чистокровный маг должен исполнить в возрасте пятнадцати лет. В этот день юные волшебники дают священную клятву на крови — обет, который связывает их не только словом, но и магической силой. Клятва гласит, что они будут всеми доступными средствами защищать чистоту своей крови, сохраняя её от смешения с маглорожденными, или даже вампирами, оборотнями и любыми другими существами, которым не дана вся сила магии. Это не просто формальность — это обязательное действие для всех, кто принадлежит к миру чистокровных. Те, кто отказывается произнести эти слова или игнорирует традицию, автоматически становятся изгоями. Их имя вычеркивается из семейных древ, а сами они получают клеймо предателя крови — позора, с которым им предстоит жить всю оставшуюся жизнь. Магическое сообщество строго следит за соблюдением этой практики, ведь для многих чистокровных семей честь и достоинство, сказать слова клятвы. Каждый, кто проходит через этот ритуал, знает: клятва на крови не просто символическая — она имеет реальные последствия. Нарушение данного обета может привести к серьезным магическим санкциям, начиная от слабости в способностях и заканчивая полной утратой магии. Именно поэтому эта традиция сохранилась веками, передаваясь из поколения в поколение, как напоминание о важности происхождения. — Нет, это не от клятвы мага, — ответила она после паузы. — От таких клятв обычно не остаётся следов на теле. Это действительно осталось после Неприложного Обета. Гермиона кивнула, принимая её слова, но решила не спрашивать. — Понятно, — произнесла она. — Просто… я иногда думаю о том, можно ли как-то стать «чистокровной» в глазах других. Например, если бы я дала клятву мага о том, что никогда не стану предавать чистокровных или что-то в этом роде… это изменило бы их отношение ко мне? Лира покачала головой, её голос стал мягче. — Нет, Гермиона, это не работает так просто. Даже если ты дашь клятву мага, это не сделает тебя чистокровной в их глазах. Есть только два способа: первый — выжечь свою «грязную кровь» на алтаре другого мага. Обычно это делается при помощи древнего ритуала, который требует участия мужчины-мага. После этого ты можешь выйти за него замуж и получить его статус. Второй вариант — также выжечь свою кровь на алтаре чистокровного мага, но остаться его вассалом, что тоже дает определенные права. Гермиона удивленно приподняла брови, явно пораженная услышанным. — Выжечь кровь? — переспросила она, качая головой. — Это звучит… жутковато. И почему обязательно нужен мужчина? Почему нельзя сделать это самостоятельно? — Это старые правила, которые никто уже не менял, — пожала плечами Лира. — Возможно, когда-нибудь они исчезнут, но пока что именно так устроены традиции чистокровных семей. Гермиона задумалась, её лицо отразило смесь любопытства и недоверия. — Знаешь, — произнесла она после паузы, — я не хочу становиться чистокровной, если для этого нужно принести такие жертвы. Лучше я останусь собой и буду дружить с теми, кто принимает меня такой, какая я есть. Лира улыбнулась. — Именно так и нужно думать, Гермиона. Ты и так невероятная, независимо от того, что скажут другие. И я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, даже если весь мир будет против нас. Они обменялись теплыми улыбками, понимая, что их дружба становится всё крепче, несмотря на все препятствия.

***

1990 год.

Дверь спальни Лиры плавно открылась, и Том вошел внутрь. На его лице играла мягкая, почти ласковая улыбка — выражение, которое Лира раньше никогда не видела на его обычно холодном лице. В руках он держал тарелку со сладостями: маленькие конфеты в форме цветов и звезд, источавшие сладкий аромат меда и ванили. Он аккуратно поставил тарелку на столик рядом с её кроватью. — Вот, Лира, — произнес он, его голос был мягким, как шелк. — Нарцисса Малфой сказала, что тебе понравятся сладости. Несмотря на его старания казаться доброжелательным, Лира инстинктивно отодвинулась назад, скрещивая руки на груди. Она не хотела показывать свой страх, но и доверие давалось ей с трудом. Всё ещё помнились слова Дарселлы «Моё отец жесток». — Спасибо, — коротко ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Но я не очень голодная. Том усмехнулся, будто предвидел её реакцию. Однако вместо того, чтобы настаивать, он подошел к окну и повернулся к ней. — Знаешь, Лира, — начал он, его голос стал чуть более живым. — Я хотел бы научить тебя чему-то интересному. Если ты, конечно, не против. Она прищурилась, не понимая, к чему он клонит. — Чему? — осторожно спросила она. — Стрельбе из лука, — ответил он, его лицо осветилось легкой улыбкой. — Это искусство требует терпения, точности и силы духа. А ты мне кажешься способной ученицей. Услышав это, Лира невольно заинтересовалась. Стрельба из лука? Это было совсем другое дело, чем сладости или попытки завоевать её расположение через мягкие слова. Её щеки слегка порозовели от возбуждения, и она не смогла скрыть улыбку. — Правда? — переспросила она, её голос стал теплее. — Я никогда не пробовала. — Тем лучше, — ответил Том, протягивая ей руку. — У тебя будет возможность узнать что-то новое. И кто знает, может быть, ты окажешься настоящим мастером? Его уверенность была заразительной. Лира колебалась всего пару секунд, прежде чем решительно взяла его за руку. — Хорошо, — сказала она, её глаза заблестели от предвкушения. — Покажешь? Том удовлетворенно кивнул и повел её наружу, где уже был подготовлен просторный двор с установленными мишенями. Солнечный свет пронизывал воздух, создавая контраст с темной атмосферой дома. Лира чувствовала, как внутри неё растет любопытство, смешанное с легким трепетом. Том и Лира вышли на небольшую поляну, скрытую среди густых деревьев. Здесь было несколько мишеней, установленных на разном расстоянии друг от друга. Солнце уже висело высоко в безоблачном летнем небе, его теплые лучи мягко падали на землю, пронизывая листву деревьев. Небольшой ветерок лениво шевелил траву, создавая ощущение полной гармонии и спокойствия. Птицы напевали свои песни, а воздух был наполнен запахами цветов и свежести. — Сначала я покажу тебе, как это делается. Он достал свой лук из чехла, который лежал на скамейке рядом. Он украшен сложными узорами, которые переливались под солнечным светом. Том легко взял стрелу, положил её на тетиву и, не торопясь, натянул лук. Его движения были точными и уверенными, будто каждое из них он оттачивал годами. Он целился недолго, затем резко отпустил тетиву. Стрела стремительно устремилась к дальней мишени, точно попав в её центр. Лира ахнула от удивления, её глаза расширились. — Впечатляет, правда? — спросил Том, поворачиваясь к ней. — Но это доступно каждому, кто готов учиться. Он протянул ей второй лук, который был значительно меньше размером, но тоже красиво украшен. — Возьми его, — сказал он, помогая ей правильно держать древко. — Первым делом нужно научиться правильно стоять. Расслабь плечи, но держи спину ровно. И помни: главное — концентрация. Лира послушно выполнила его указания, стараясь повторить его позу. Она чувствовала себя немного неуклюже, но Том терпеливо наблюдал за каждым её движением, периодически поправляя её руки. — Теперь возьми стрелу, — продолжил он, его голос был мягким, почти успокаивающим. — Положи её на тетиву вот так… А теперь медленно натягивай лук. Не спеши, почувствуй силу. Лира сделала глубокий вдох и осторожно потянула тетиву. Её руки дрожали от усилия, но она всё же смогла натянуть её до нужного положения. Мишень казалась далеко, но Лира сосредоточилась, пытаясь найти правильную точку. — Хорошо, — одобрительно кивнул Том. — Теперь просто отпусти тетиву. Без резких движений. Лира послушалась, и стрела с легким свистом вылетела из лука. Она достигла мишени, но попала лишь на сам край. — Это отличный результат для первого раза, — сказал Том. Лира рассмеялась, чувствуя прилив радости и удовлетворения. Они провели весь половину дня на поляне, где Том терпеливо объяснял ей основы стрельбы из лука. Каждый раз, когда Лира выпускала новую стрелу, он давал ей обратную связь: то советовал чуть изменить положение рук, то предлагал лучше контролировать дыхание. Со временем её меткость начала улучшаться, и стрелы всё чаще попадали ближе к центру мишени. Погода идеально дополняла их занятие. Солнце согревало их, а ветерок играл с волосами Лиры, придавая моменту особую беззаботность. Поляна была окружена высокими деревьями, которые словно создавали природный храм для их тренировки. Цветы вокруг источали приятный аромат, а трава под ногами была такой мягкой, что казалась бархатной. Когда Лира выпустила очередную стрелу и, к своему удивлению, попала почти в центр мишени, она обернулась к Тому с широкой улыбкой. — Я сделала это! — воскликнула она, её голос звучал радостно и немного взволнованно. — Конечно сделала, — ответил он, подходя ближе. — Я же говорил, что ты способная ученица. А теперь, — он взял ее лук, — хотела бы ты покататься на лошади? Лира удивленно посмотрела на Тома, её глаза расширились от неожиданности. — На лошади? — переспросила она, приподняв бровь. —Я почти никогда не каталась… Том знал, что Лира и Дарселла вчера катались и на лошади. И что Лире это понравилось — он тоже знал. — Именно поэтому я и предлагаю тебе научиться, — ответил он. — И не волнуйся, я рядом. Пойдем, конюшня недалеко. Они направились к небольшому зданию за особняком. Летний воздух был наполнен ароматом трав и цветов, а легкий ветерок играл с их одеждой. В конюшне уже стояли две лошади, готовые к прогулке: черная кобыла для Лиры и коричневый мерин для Тома. Обе лошади были оседланы, и их гривы блестели на солнце. — Вот твоя, — сказал Том, помогая Лире забраться на черного коня. — Её зовут Морган. Она спокойная и послушная, так что ты будешь в безопасности. Лира осторожно устроилась в седле, стараясь держаться ровно. Её пальцы судорожно сжимали поводья, пока Том объяснял основные принципы управления лошадью. — Расслабь плечи, — подсказывал он, стоя рядом. — Держись уверенно, но не слишком напрягайся. Чтобы лошадь начала двигаться, слегка прижми её бока пятками. Если хочешь остановиться, потяни поводья назад. Делай всё аккуратно. Лира кивнула, стараясь запомнить каждое слово. Она легонько прикоснулась к бокам Морган ногами, и та плавно тронулся с места. Сначала они шли шагом, и всё казалось достаточно простым. Но когда Том дал команду своей лошади перейти на рысь, Лира решила попробовать сделать то же самое. Однако вскоре она поняла, что это сложнее, чем кажется. Морган начала ускоряться, и ей стало трудно сохранять равновесие. — Морган! — воскликнула она, испуганно цепляясь за гриву лошади. — Остановись! Морган не обратила внимания на её испуганный голос и продолжил движение. Внезапно лошадь перешла на галоп, и Лира совсем потеряла контроль. Её тело качнулось вперед, и она почувствовала, как начинает скользить из седла. Но прежде, чем она успела упасть, Том мгновенно подскочил к ней на своем коричневом мерине. Его руки ловко поймали её, легко вытащив из седла черного жеребца. — Кажется, переходить на галоп было слишком рано для тебя, — усмехнулся он, аккуратно усаживая её перед собой в своё седло. Теперь их тела находились вплотную друг к другу, и Лира могла чувствовать его уверенность за своей спиной. — Держись, — добавил он, обхватывая её руками, чтобы взять правильный контроль над поводьями. — Мы вместе покатаемся, и я научу тебя всему необходимому. Лира кивнула, всё ещё немного дрожа от пережитого испуга. Но постепенно её страх сменился удивлением и радостью. Они отправились в путь, и теперь каждый шаг лошади стал для неё новым опытом. Том терпеливо объяснял, как лучше держать равновесие, как работать с поводьями и как общаться с лошадью. Когда они достигли небольшой поляны, окружённой деревьями, Том позволил лошади перейти на легкий галоп. Лира закрыла глаза, наслаждаясь скоростью и теплом за своей спиной. Несмотря на свои первоначальные страхи, она начала чувствовать себя частью чего-то большего — частью этого прекрасного момента, где летний ветер, лошадь под ними и его поддержка создавали идеальную гармонию. Том аккуратно помог Лире спуститься с лошади, его движения были уверенными и мягкими одновременно. Морган осталась рядом, нетерпеливо переступая копытами по мягкой траве. Том, внимательно глядя в Лирины глаза, которые всё ещё блестели, улыбнулся уголком губ. — Здесь есть те растения, о которых ты читала в книжках про ингредиенты для зелий, — произнес он, указывая на заросли вокруг поляны. — Может быть, стоит собрать немного? Они редко встречаются за пределами этих мест. Глаза Лиры сразу же загорелись интересом. Она быстро кивнула и опустилась на колени, начав внимательно исследовать травы вокруг. Её пальцы осторожно касались листьев, а сердце наполнилось приятным возбуждением от мысли, что она найдет действительно ценные ингредиенты. Внезапно её взгляд упал на небольшой цветочек, который был особенно красивым: белые лепестки с легким голубоватым отливом, тонкий стебель и слабый, но изысканный аромат. Лира не могла удержаться и сорвала его. Поднявшись, она протянула цветок Тому. — Это тебе, — сказала она, её голос был мягким, почти застенчивым. Том на мгновение замер, явно удивленный таким жестом. Однако он принял цветок, даже не попытавшись отказаться. Его пальцы коснулись лепестков, и он повернул голову, чтобы найти свободный карман своей одежды. — Благодарю, — ответил он. Он положил цветок в первый карман, позволяя ему там остаться. — Но теперь давай займемся более важными вещами. Лира поднялась, держа в руках несколько собранных растений. Она огляделась, затем повернулась к Тому. — А куда я могу положить эти? — спросила она, слегка приподняв бровь. — Не хочется их потерять. Том задумчиво посмотрел на её находки, затем без лишних слов подставил второй карман своего пиджака. — Положи сюда, — сказал он просто, чуть отводя руку, чтобы ей было удобнее. Лира послушно выполнила его просьбу, стараясь не повредить ни одно из растений. Когда все были аккуратно уложены, она подняла голову и встретилась с его взглядом. Вскоре они закончили и поехали обратно. Они подъехали к величественным воротам Малфой-Мэнор. Лира, которая на этот раз предпочла всю дорогу провести верхом на Морган, слезла с лошади, чувствуя легкое покалывание в ногах от длительной езды. Том помог ей устоять на земле, мягко поддержав за руку, и она благодарно кивнула ему. Воздух вокруг особняка был наполнен тихим шорохом листвы и приятным ароматом цветущих розовых кустов. Лошадей увел какой-то слуга. Едва они переступили порог богатого поместья, как к ним стремительно приблизился мужчина средних лет. Его внешность выдавала иностранное происхождение: темные волосы, оливковая кожа и яркий акцент в голосе, который сразу привлек внимание. — Повелитель, — воскликнул он, обращаясь к Тому. — Срочно нужно в тронный зал! Прибыл лорд Блэк. Том нахмурился, его черные глаза стали холоднее, хотя Лира заметила, что он явно пытался понять суть проблемы. Лира, стоявшая рядом, почувствовала, как внутри её начинает расти любопытство. — Можно мне пойти с вами? Том задержал на Лире взгляд, его глаза на мгновение смягчились, прежде чем он кивнул. — Хорошо, — произнес он спокойно. — Но помни: здесь нужно вести себя тихо и соблюдать приличия. Это не место для детских выходок. Лира торопливо кивнула, соглашаясь. Её сердце забилось чаще от предвкушения. Они двинулись по широкому коридору, выложенному мраморными плитами, которые блестели даже в полумраке. Портреты предков Малфоев следили за ними строгими взглядами, а их голоса шептали одобрительные или осуждающие замечания, хотя Лира старалась не обращать на них внимания. В воздухе витал запах древнего дерева и свежих роз, источаемый многочисленными букетами, украшавшими стены. Каждый шаг эхом разносился по коридору, пока они подходили всё ближе к тронному залу. Двери, высотой в два человеческих роста, были распахнуты, открывая вид на грандиозное пространство. Лира замерла на пороге, ошеломленная великолепием помещения. Будучи тут впервые, она не оценила всей красоты помещения из-за волнения, но сейчас… Стены были украшены тяжелыми бархатными занавесями, а потолок, казалось, уходил куда-то ввысь, превращаясь в причудливую звездную карту. За длинным столом, сделанным из темного дерева и украшенным серебряными инкрустациями, сидели несколько мужчин. Каждый из них выглядел так, будто мог бы быть главой древнего рода. В центре стола восседал лорд Блэк, его чёрные волосы были аккуратно собраны в хвост, а лицо выражало смесь серьезности и нетерпения. Рядом с ним находились ещё двое мужчин — один с седыми волосами и благородной осанкой, другой — молодой, но уже обладающий авторитетом. Том подошел к столу, его шаги были уверенными, а спина прямой. Некоторые из стоящих у стола поклонились. Лира последовала за Томом, стараясь держаться чуть позади и сохранять достоинство. Она чувствовала на себе несколько любопытных взглядов, но никто не решился заговорить с ней напрямую. Лорд Блэк встал и Том пожал ему руку, сев за другую сторону стола — тоже во главе. Они начали о чём-то говорить, но Лира почти сразу потеряла интерес. Лира почувствовала, что разговор за столом становится всё более формальным и сложным для понимания. Законы чистокровных семей, ритуалы и политические интриги — всё это было далеко от её текущих интересов. Её внимание привлекло большое окно в дальнем конце тронного зала, скрытое за старинными тяжелыми занавесками, которые выглядели так, словно их не трогали десятилетиями. Она осторожно подошла к окну, стараясь не привлекать внимания. Отодвинув одну из занавесок, Лира увидела за стеклом широкий сад Малфой-Мэнора, озаренный солнечными лучами. Воздух за окном казался теплым и наполненным ароматом цветущих роз. Но именно там, среди цветущих кустов, она заметила знакомые фигуры: Дарселла и Амадео. Они играли в какую-то простую детскую игру, бегали между деревьями, смеялись и время от времени останавливались, чтобы шутливо толкнуть друг друга. Краем глаза Лира заметила, как Том едва заметно кивнул одному из своих приближенных, который тут же встал рядом с ней. Его высокая фигура закрыла часть света, падающего на пол, но он молчал, лишь наблюдая за каждым её движением. — Открываются ли здесь окна? — спросила Лира, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутренне чувствовала некий дискомфорт от присутствия этого человека за своей спиной. — Нет, мисс, — ответил мужчина глубоким, почти бесстрастным голосом. — Эти окна предназначены только для того, чтобы любоваться видом. Их невозможно открыть. Лира кивнула, принимая эту информацию, и продолжила наблюдать за происходящим во дворе. Дарселла и Амадео выглядели такими беззаботными, их смех доносился даже сквозь массивное стекло. Она представила себя среди них, как они вместе бы играли, смеялись и забывали обо всех проблемах. В этот момент она пожалела, что выбрала пойти к какому-то скучному лорду Блэку с Томом. Её сердце сжалось от легкой грусти. Всё, что сейчас происходило за этим окном, было чем-то, чего она сама была лишена. Здесь, в тронном зале, каждый шаг был рассчитан, каждое слово имело значение, а её собственная роль сводилась к тому, чтобы просто стоять и не мешать. Лире не нравилось это. Дарселла замахала руками, указывая куда-то в сторону дома, возможно, даже заметив Лиру за окном. Лира невольно помахала в ответ, чувствуя, как внутри неё растет желание присоединиться к ним. Но она знала, что это невозможно — её место сейчас было здесь, рядом с Томом, который был поглощен своими делами. Она не могла просто уйти, детская радость Дарселлы и Амадео казалась такой близкой и такой недостижимой. Она сделала последнюю попытку улыбнуться своему отражению в стекле, затем опустила занавеску на место. Её мысли были заняты тем, как сильно отличаются детские радости от взрослых обязанностей. Взрослые разговоры, политические интриги, сложные решения — всё это было важным, но совершенно лишало её возможности быть ребенком, пусть даже на короткое время. Но внезапно её глаза загорелись новым огоньком. «А что, если даже в этом скучном месте можно найти что-то веселое?» — подумала она, поворачиваясь от окна. Её взгляд упал на трон, стоявший в самом центре зала. Он был величественным и недосягаемым: высокий, украшенный тонкой серебряной инкрустацией в виде змеиных узоров, а его спинка возвышалась над всеми, словно символ власти и силы. Этот трон когда-то принадлежал королю Иефлари, и каждый, кто видел его, испытывал благоговейный трепет. Раньше он стоял в Иефларском замке, но на данный момент замок разрушен и трон — то немногое, что осталось от него. Лира медленно подошла к трону, ощущая каждый свой шаг. Её сердце билось всё чаще. Она представила себя хозяйкой этого места. Королевой. Остановившись перед троном, она на мгновение задержала дыхание, а затем, с легкой усмешкой, осторожно села на него. Она почувствовала мягкую ткань подушек и прохладу металлических украшений. Откинувшись назад на спинку величественного трона, Лира очаровательно улыбнулась мужчине, которого Том приставил к ней. Его лицо исказилось от шока, но он не решился ничего сказать, лишь продолжал стоять рядом, явно не зная, как реагировать на это. Лорд Блэк, сидевший полу боком к Лире, даже не обратил внимания на её действия, полностью погруженный в разговор с Томом. Однако Том, находясь напротив, сразу же заметил её выходку. Его черные глаза на секунду встретились с её взглядом, и Лира увидела в них удивление. Она лишь хмыкнула в ответ, сохраняя свою королевскую позу, и игриво подняла бровь. Том усмехнулся, качая головой, в его сознании промелькнуло: «Она удивительная», после чего отвел взгляд обратно к лорду Блэку. Лира рассмеялась про себя, чувствуя, как эта простая шалость вернула ей немного детской беззаботности. Может быть, даже здесь, среди взрослых разговоров и строгих правил, можно найти место для радости. Она позволила себе ещё наслаждаться этой игрой, представляя себя настоящей королевой, пока мужчина рядом продолжал терпеливо наблюдать за каждым её движением, а Том делал вид, что не замечает её проделок. Принцесса государства Стаутан села на трон короля Иефлари.