Тёмные свадебные обеты

Лира крадучись двигалась по пустым коридорам Хогвартса, стараясь ступать как можно тише. В свете луны, проникающем через узкие окна, её серебристые волосы блестели, словно нить, пересекающая тьму. Она спешила — каждый шаг мог стать последним перед тем, как её заметит один из преподавателей или даже сам Филч. «Если меня поймают» — думала она, прижимаясь к стене и обходя очередной поворот, — «Отправят на отработку. А у меня и так времени мало.» Внезапно рука сильнее железа схватила её за запястье, и Лира замерла, сердце подскочило к горлу. Она попыталась высвободиться, но прежде чем успела достать палочку, кто-то резко потянул её назад и прижал к стене. Тело незнакомца оказалось слишком близко — она чувствовала его дыхание на своей щеке. Не бойся, малышка, — прошептал он, его голос был мягким, но в то же время от него исходила опасность, как от хищника, играющего с добычей. Его рука скользнула выше, сжимая её за шею. Лира задохнулась, пытаясь освободиться, но его пальцы были словно кандалы. Это был Аделбар Милнор. Она попыталась вытащить палочку, но вторая его рука перехватила её запястье, не давая сделать движение. Теперь она была полностью беспомощна, прижата к каменной стене, а этот человек — начал медленно, методично трогать её, словно проверяя каждую деталь её тела. — Отпусти меня! — выдохнула Лира, её голос дрожал от страха. Она пыталась вырваться, но его хватка только усиливалась. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. — Тише, тише, — произнёс он, его голос стал ещё мягче, почти успокаивающим. Но в этих словах сквозила жестокость. — Будет не больно. Обещаю. Лира замотала головой. Её мысли путались, а страх становился всё сильнее. Она попробовала снова достать палочку, но его пальцы сжали её шею чуть сильнее, лишая воздуха. Мир вокруг начал расплываться, её силы таяли. Она понимала, что должна действовать, но каждый её план рушился, стоило ему лишь двинуть рукой или изменить положение. Рука парня оказалась между её ног, залезая под юбку, он с силой сжал её бедро, как Лира свела ноги и постаралась его лягнуть. Он залез ей под кофту, стягивая бюстгальтер с плечей, он трогал её, совершенно полностью владея её телом. Лира изо всех сил старалась сопротивляться, но каждый её порыв подавлялся всё более жестокими действиями нападавшего. Его руки становились всё наглее, проникая под её одежду, причиняя боль и унижение. Она чувствовала себя полностью беспомощной, лишённой воздуха и надежды на спасение. Внезапно в коридоре раздался тихий скрип — звук был почти незаметным, но Лира, находясь на грани отчаяния, словно уловила его всем своим существом. Парень, не обращая внимания на возможную опасность, продолжал свои действия, не подозревая о том, что за его спиной кто-то уже наблюдает. Без предупреждения Амадео Малфой появился из тени, двигаясь бесшумно, как призрак. Он подкрался к нападавшему сзади и с силой ударил его по голове. Тот лишь успел вздрогнуть, прежде чем Амадео метнул в него мощное заклинание, он рухнул на пол, безвольно оседая. Лира, лишённая воздуха и сил, начала падать вслед за ним. Её глаза закрылись, когда мир вокруг начал кружиться. Но прежде чем она ударилась об пол, сильные руки Амадео подхватили её. Он аккуратно прижал её к себе, словно боясь причинить боль, и быстро огляделся, проверяя, безопасно ли им здесь оставаться. — Держись, — прошептал он, его голос был мягким, но решительным. Он поднял её на руки, словно она была невесомой, и направился к гостиной Слизерина. Каждый шаг эхом отдавался в тишине ночного замка, но Амадео двигался быстро и уверенно, будто знал каждый уголок Хогвартса наизусть. Лира лежала в его объятиях, её дыхание было прерывистым, а тело дрожало от пережитого страха. Она слабо приоткрыла глаза, различая лишь смутные очертания его лица — бледное, сосредоточенное, с легкой тревогой в глазах. — Ты в безопасности, — повторил он, словно прочитав её мысли. Его голос был успокаивающим, хотя внутри него явно бушевала ярость. — Я не позволю ему снова тебя тронуть. И… Лира, прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя оскорблять тебя. Его слова были искренними, но Лира могла лишь кивнуть в ответ, её тело всё ещё тряслось от пережитого ужаса. Каждый мускул напоминал о случившемся, каждый вздох давался с трудом. Когда они вошли в гостиную Слизерина, мягкий свет камина осветил помещение, где Пэнси Паркинсон сидела на диване. Несмотря на поздний час, она была погружена в чтение старинного фолианта, а рядом стоял бокал с чем-то янтарным. Услышав шаги, она подняла голову и нахмурилась, заметив состояние Лиры и серьёзное выражение лица Амадео. Амадео осторожно поставил Лиру рядом с Пэнси, которая тут же вскочила на ноги, её глаза расширились от тревоги. — Что случилось? — резко спросила она, подходя ближе и обнимая Лиру за плечи. Её голос был напряжённым, почти требовательным. — Милнор домогался, — коротко произнёс Амадео, его взгляд был холодным, как сталь. Он сделал паузу, словно собираясь добавить что-то, но вместо этого развернулся и быстро вышел из гостиной, оставив двух девушек наедине. Пэнси замерла на секунду, переваривая услышанное, затем с силой сжала Лиру в объятиях. Её действия были инстинктивными, словно она хотела защитить подругу своим телом от всего мира. — Лира… — прошептала она, её голос дрогнул. Она опустилась обратно на диван, притягивая Лиру к себе так, чтобы голова Лиры оказалась у неё на коленях. Её руки продолжали ласково гладить её спину, будто пытаясь успокоить. — Я здесь, дорогая. Ты в безопасности, — повторяла она снова и снова, словно заклинание. Голос Пэнси был мягким, но в нём читалась стальная решимость. Лира не плакала. Она была будто отрезана от реальности, сохраняя серьезное лицо, отрешенное. — Это не твоя вина, — шептала Пэнси. — Этот ублюдок заплатит за то, что сделал.» В её глазах читалась глубокая забота и готовность защищать подругу любой ценой. — Ты хочешь рассказать мне всё? Или просто помолчим? — предложила Пэнси, её руки продолжали успокаивающе двигаться по Лириным волосам. Лира медленно покачала головой, не находя сил говорить. Но даже без слов Пэнси знала, что нужно делать. Она укутала их обоих пледом, который валялся на диване, и продолжала поглаживать Лиру, пока та постепенно приходила в себя. В этот момент для них существовала только одно: Лира была в безопасности, а Пэнси сделает всё возможное, чтобы защитить её от любых будущих угроз. Пэнси продолжала укачивать Лиру. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине. Лира, измученная страхом, болью и эмоциями, медленно погружалась в состояние полусна, всё ещё прижимаясь к подруге. Пэнси чувствовала, как её собственные веки становятся тяжёлыми. Несмотря на поздний час, она не планировала спать — хотела быть рядом с Лирой, чтобы та знала: она не одна. Но после долгого дня и пережитого стресса её тело требовало отдыха. Она осторожно поправила плед, укрыв им их обоих, и продолжала гладить Лиру по спине уже более медленными движениями. Лира первая заснула. Её дыхание стало ровным и глубоким. Подруга заметила это и, стараясь не разбудить её, аккуратно переменила положение, чтобы обе могли чувствовать себя комфортнее. Тепло камина, успокаивающая близость друг друга и накопившаяся усталость сделали своё дело. Глаза Пэнси тоже начали закрываться, несмотря на её попытки оставаться бдительной. Она ещё несколько минут поглаживала Лиру, словно автоматически, но вскоре и её движения замедлились. Наконец, Пэнси опустила голову на спинку дивана. Последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в сон, было мягкое тепло тела подруги и успокаивающий ритм её дыхания. На диване в гостиной Слизерина две девушки спали, крепко обнявшись под пледом. Камин уже почти погас, превратившись в тлеющие угли, но его слабый свет всё ещё освещал их лица — Лиру, с безмятежным выражением после пережитого ужаса, и Пэнси, с решительной мягкостью в чертах, говорившей о том, что она всегда будет защищать свою подругу. Этот момент неожиданно вернул Пэнси к её детству, к другой девочке, которая когда-то так же лежала у неё на коленях — её младшая сестра-близнец, Памела. Она была такой же хрупкой, такой же напуганной, когда приходила к Пэнси после того, как один человек домогался к ней. Тогда Памеле было всего восемь лет, и она плакала, шепча: «Он сказал, что я ему нравлюсь… Но это было больно.» Пэнси до сих пор помнила, как держала свою сестру, как говорила те же самые слова, что теперь произносит для Лиры: «Это не твоя вина. Никогда не думай, что это твоя вина.» Она чувствовала себя такой беспомощной тогда, ведь ей самой было всего восемь, и она не знала, как защитить Памелу от мира, который казался таким жестоким даже для взрослых. Но потом всё изменилось. Через два года, когда Памеле исполнилось десять, её болезнь, о которой никто не знал, дала о себе знать. Сначала это были лишь слабость и усталость, но затем началась высокая температура, и врачи не смогли ничего сделать. За несколько месяцев Памела исчезла из жизни Пэнси, оставив после себя лишь воспоминания и эту острую, немую боль, которую невозможно забыть. Теперь, глядя на спящую Лиру, Пэнси почувствовала, как её горло сжалось от внезапно нахлынувших эмоций. Она понимала, что не может потерять ещё одного человека, которому обязана защищать. Лира стала для неё чем-то большим, чем просто подруга — она стала символом тех, кто нуждается в силе и опоре, даже если им кажется, что они одни против всего мира. Пэнси осторожно прижала Лиry к себе чуть сильнее, словно боясь, что, если ослабит объятия, может потерять её. Она знала, что должна быть сильной, потому что Лира сейчас нуждалась в этом больше всего. Но внутри неё всё ещё жила та маленькая девочка, которая не смогла спасти свою сестру, и эта часть её сердца всегда будет болеть. Когда Лира полностью заснула, Пэнси позволила себе закрыть глаза, но слёзы всё равно пробились сквозь её решимость. Она молча поклялась себе, что сделает всё возможное, чтобы защитить Лиру от таких же кошмаров, которые когда-то разрушили жизнь её сестры. На этот раз она не позволит никому причинить боль тому, кого любит. В тишине гостиной, среди теней и угасающего света камина, две девушки спали вместе, а Пэнси, хотя и погружённая в сон, продолжала крепко держать Лиру, словно этим могла сохранить её от всех будущих бед. И где-то глубоко внутри её души, Памела, её утраченная сестра, тоже, казалось, была там, словно наблюдала и одобряла то, что Пэнси делает сейчас — защищает тех, кто нуждается в её силе и любви. Утренний свет пробивался сквозь высокие окна гостиной Слизерина, превращая пространство в игру зеленоватых бликов на каменных стенах. Громкие голоса двух парней, ругавшихся где-то неподалеку, разбудили спящих девушек. Пэнси начала шевелиться, медленно приходя в себя, а рядом с ней Лира тоже почувствовала, что их покой нарушен. Рядом с диваном, на котором они провели ночь, сидела Дафна Гринграсс. Её обычно спокойное лицо сейчас выражало тревогу, а поза была защитной — словно она создавала невидимый щит между спящими подругами и источником шума. Увидев, что Пэнси начинает просыпаться, она тихонько коснулась её руки, будто предупреждая не вставать. Но прежде чем Пэнси успела что-либо сказать или сделать, Блейз Забини появился из тени. Его обычно безмятежное лицо сейчас было серьёзным, но, заметив Пэнси, он мягко улыбнулся. Подойдя к дивану, он аккуратно положил руку ей на плечо. — Спи дальше, — прошептал он, его голос был теплым и ласковым, как будто он понимал, насколько важен для них этот момент отдыха. Блейз бережно поправил плед, стараясь укрыть Пэнси получше, словно она была хрупким цветком, нуждающимся в защите от внешнего мира. Но Пэнси уже не могла снова заснуть — её мысли были слишком ясными, а тело напряжённым от происходящего вокруг. Она медленно подняла голову, встретившись взглядом с Блейзом. — Что происходит? — прошептала она, её голос был хриплым от сна, но в глазах читалось беспокойство. — Просто пара идиотов спорит о чем-то, — ответил Блейз, стараясь сохранять спокойствие. — Они скоро угомонятся. А вы… вам нужно отдохнуть. Но Пэнси знала, что теперь сон покинул её. Она осторожно опустила ноги на пол, чувствуя, как одеяло соскальзывает с её плеч. Рядом Лира тоже начала просыпаться, моргая и потирая глаза. Видя это, Дафна подалась вперед, словно готовая помочь им обеим. — Лира… — позвала Пэнси, её голос был мягким, но в нем слышалась решимость. — Ты в порядке? Лира кивнула, хотя её лицо всё ещё выражало следы пережитого накануне. Она медленно села, позволяя Дафне поддержать её за руку. В воздухе витало чувство тревоги, смешанной с благодарностью за то, что рядом есть те, кто готов защитить и поддержать. — Мы должны узнать, о чём ругаются, — произнесла Пэнси, её голос стал более твёрдым. Она знала, что не может просто игнорировать происходящее, особенно после того, что случилось ночью. — К тому же, я староста. Блейз вздохнул, понимая, что переубедить её будет сложно. — Милнора исключили, — сказал он, оповестив девушек. — Он ночью собрал вещи и уехал. В гостиной Слизерина, обычно наполненной тихими разговорами и шорохом страниц книг, царило напряжённое молчание. Новость об исключении Аделбара Милнора разлетелась по школе быстрее, чем ветер мог бы пронестись сквозь коридоры Хогвартса. Но особенно сильно это событие отозвалось именно здесь, среди стен подземелий. Уилфред Эйвери стоял у окна, его лицо покраснело от ярости, а кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он не мог смириться с тем, что произошло, и его взгляд метался между Римандо Краучем и остальными студентами, которые замерли, словно статуи, наблюдая за происходящим. — Ты! — рявкнул Эйвери, указывая пальцем на Римандо. Его голос был настолько громким, что эхо отразилось от каменных стен. — Это из-за тебя! Ты рассказал! Римандо даже не шевельнулся. Он спокойно сидел на диване, сложив руки на коленях, но его глаза сверкали холодным светом. — Я ничего не рассказывал, — произнёс он ровным, спокойным голосом, который только усиливал ярость Эйвери. — Но ты сам знаешь, что мог бы. Эти слова, казалось, ударили Уилфреда как физическая боль. Он сделал шаг вперёд, приближаясь к Римандо, и его голос стал ещё более зловещим: — Ты всегда был заносчивым ублюдком, Крауч! Думаешь, что можешь просто разрушить всё? Что ты такой праведный, что имеешь право судить нас? — Я не судил вас, — ответил Римандо, его голос оставался ровным, хотя внутри него бушевала ярость. — Но если бы я действительно захотел рассказать… вас бы не просто исключили из школы, вас бы выжгли из семейных древ. Эти слова были подобны взрыву. Уилфред застыл на месте, его лицо исказила гримаса ненависти и страха. Остальные студенты, наблюдавшие за этой сценой, начали переминаться с ноги на ногу, некоторые перешептывались между собой, другие старались сделать вид, что их это не касается. — Ты лжёшь! Ты рассказал про Аделбара, — выпалил Эйвери, делая ещё один шаг вперёд. Теперь между ним и Римандо оставалось всего несколько футов. Римандо медленно поднялся с дивана. Его движения были плавными, но каждый жест говорил о силе и уверенности. — Ты хочешь, чтобы я рассказал директору? Это было последней каплей для Уилфреда. Он резко выбросил вперёд руку, пытаясь схватить Римандо за грудь, но тот легко увернулся. В следующий момент Эйвери уже кинулся на него с кулаками, а Римандо, хотя и не желая драться, всё же принял вызов. Они начали обмениваться ударами — один, второй, третий — пока остальные студенты не начали кричать, пытаясь их разнять. Кто-то попытался вмешаться, но двое парней слишком погрузились в свой конфликт. Однако через несколько секунд всё закончилось так же внезапно, как и началось. Римандо оттолкнул Эйвери, и тот упал на пол, тяжело дыша. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом их дыхания. — Раз ты хочешь, то я сделаю это. Достало вас прикрывать. С этими словами он повернулся и вышел из гостиной, оставив за собой напряжённую тишину и потрясённых студентов. Уилфред медленно поднялся с пола, его лицо было бледным, а взгляд полон ненависти. Он ушел в спальню, растолкав тех, кто был на его пути. Пэнси и Лира переглянулись. — Девочки, не хотите пойти в нашу комнату? — предложила Дафна, слегка наклонив голову. — Там спокойнее, чем здесь. — А вы на уроки-то пойдёте? — поинтересовался Блейз, приподняв бровь. Его голос звучал насмешливо, но в нём чувствовалась легкая тревога. — Нам сейчас не до уроков, — сказала Пэнси. Блейз только махнул рукой, а девушки направились в свою комнату. Когда они вошли, помещение встретило их полной тишиной. Комнату наполнял мягкий свет, проникающий через приоткрытые шторы, а воздух был напоен едва уловимым ароматом свежести. Всё было спокойно, пока с кровати не спрыгнула белая кошечка Аврора. Она приземлилась на пол и подбежала к Лире, мяукнув мягким, мелодичным голосом. Лира автоматически опустилась на корточки, чтобы взять её на руки. Кошка тут же начала мурлыкать, уютно устроившись в её объятиях. Лира погладила её пушистую спинку, чувствуя, как тепло животного помогает расслабиться после всех событий последних дней. Пэнси тем временем достала из тумбочки картонный пакетик с кислыми мармеладками. — Кто хочет поднять себе настроение? — спросила она, подмигнув подругам. Лира и Дафна обменялись взглядами и одновременно кивнули. «Я!» — хором произнесли они, вызвав улыбку на лице Пэнси. Когда Пэнси начала раскрывать пакет, раздался характерный шелест бумаги. Аврора, сидевшая на руках у Лиры, резко подняла голову, её ушки вздрогнули. Маленькая кошка немедленно спрыгнула с колен Лiry и подбежала к пакету, явно решив, что там спрятаны её любимые вкусности. — О, кажется, кто-то решил, что это его угощение, — рассмеялась Лира, глядя на возбуждённую кошку. Она осторожно достала из своего шкафчика специальные кошачьи лакомства и протянула один Авроре. — Держи, моя хорошая. Аврора сначала недоверчиво понюхала лакомство, а затем с удовольствием принялась за него, радостно помахивая хвостом. Девушки смотрели на эту сцену, улыбаясь. — Знаешь, Лира, она становится всё милее для меня, хотя я и не люблю кошек, — заметила Пэнси, наблюдая, как кошка жадно уплетает свой завтрак. — А у кого-то из комнаты ещё есть животные?» — спросила Лира, совершенно не задумываясь об этом раньше. Её пальцы нежно гладили мягкую шерстку Авроры, которая продолжала мурлыкать, чувствуя себя в безопасности. — Сейчас только если совы, которые живут в совятне, — ответила Дафна, слегка прищурившись. — А так, раньше у Конкордии была кошка, а потом она пропала. Лира удивлённо посмотрела на неё. — Просто пропала? Что ты имеешь в виду? Дафна развела руками. — Ну, знаешь, такие вещи случаются… Однажды кошка просто перестала появляться. Конкордия сказала, что она, возможно, нашла себе новое место для жизни где-то в замке. Может быть, решила стать дикой или что-то вроде того. Пэнси, услышав это, фыркнула. — А ещё у меня был змеюка, помнишь? — сказала Дафна, обращаясь к Пэнси. — На первом курсе. — О да! — воскликнула Пэнси, её глаза заблестели от воспоминаний. — Как же я могла забыть твою маленькую Асторию! Она была такой крошечной, но такой любопытной… — Да, — подтвердила Дафна, засмеявшись. — Я назвала её в честь сестры, потому что Астория такая же змея! Но она уползла в первую ночь в Хогвартсе. Мы даже искали её, но безуспешно. Видимо, решила, что здесь слишком много людей для нее. — Она сделала паузу, улыбаясь своим мыслям. — Конкордия тогда предположила, что Найла могла найти дорогу в более глубокие подземелья. Там ведь полно уголков, где змея могла бы скрыться. Лира приподняла бровь. — Значит, теперь где-то в замке может жить целая коллекция бывших питомцев? — Такое чувство, что да, — рассмеялась Дафна. — Хотя, если честно, мне иногда кажется, что Найла до сих пор следит за мной. Иногда я ловлю взгляд из темноты и думаю: «Это ты, Астория?» — Или тебе нужно больше спать, — поддразнила её Пэнси, вызвав новый взрыв смеха. Аврора, услышав весёлый шорох голосов, подняла голову и внимательно посмотрела на всех троих, словно пытаясь понять, о чём идёт речь. Затем она снова закрыла глаза, решив, что эта история её не касается, и продолжила наслаждаться объятиями Лиры. — Знаете, — задумчиво произнесла Лира, всё ещё гладя кошку, — может быть, когда-нибудь и я заведу себе какое-нибудь особенное животное. Например, обезьяну или попугая. — Обезьяну? — переспросила Пэнси, поднимая бровь. — Ты уверена? — Ну, а почему бы и нет? — возразила Лира, улыбаясь. — Это могло бы быть интересно. Девушки снова рассмеялись, согреваемые приятной атмосферой их маленькой комнаты. На несколько минут разговоры стихли, прерываемые лишь мягкими звуками мурлыканья Авроры и случайными хрустами мармеладок. Каждая из них мысленно вернулась к своим воспоминаниям о прошлом, но в этот момент они были просто вместе — три подруги, одна кошка и множество историй, которые ещё предстояло пережить. — Есть подземелья глубже, чем наши комнаты? — вдруг спросила Лира, её голос прозвучал задумчиво, словно эта мысль посетила её только что. — Да, — подтвердила Пэнси, опустив мармеладку в рот и повернувшись к подругам. Её глаза заблестели от любопытства. — Есть одна комната, в которую можно попасть только через какой-то туалет на нижних уровнях замка. И, чтобы открыть её, нужно знать парселтанг. — Ого, — протянула Лира, слегка удивлённая. Она перестала гладить Аврору, которая тут же недовольно замурлыкала, требуя внимания. — Да, говорят, что Десмонд Слизерин и Драко Малфой вместе пробирались туда! Драко — это старший брат Амадео, — добавила Дафна, её тон стал заговорщицким. — Потому что Десмонд знает парселтанг. Все дети Темного Лорда владеют парселтангом! Лира приподняла бровь. — Говорят, что некоторые студенты видели свет из-под двери этого туалета по ночам… — добавила Дафна. — Свет? — переспросила Лира, её голос стал тише, почти шёпотом. — Значит, кто-то ещё туда ходит? — Может быть, — пожала плечами Дафна. — Или это просто старые чары, которые время от времени активируются. Никто точно не знает. — Скорее всего, это просто Дориан Слизерин, — предположила Пэнси, расслабленно растянувшись на кровати. Её голос звучал лениво, но в словах чувствовалась уверенность. — Он же только на третьем курсе, — мягко возразила Дафна, поглаживая белоснежную кошку Аврору, которая уютно свернулась калачиком на коленях у Лиры. — Ну да, но думаю, его это не остановит, — хмыкнула Пэнси, приподнимаясь на локте и бросая насмешливый взгляд в сторону подруг. В этот момент дверь комнаты бесшумно открылась, и в проёме появилась юная девочка с мягкими светлыми волосами, которые переливались в полумраке комнаты. Она была одета в форму, а её лицо выражало смесь любопытства и серьёзности. — Дафна, Тори попросила передать, что Уилфреда Эйвери исключили, — произнесла она спокойным тоном, подходя ближе. Её глаза на мгновение встретились с Лирой, прежде чем снова обратились к старшей сестре. — Это моя сестра, Элара, — представила её Дафна, заметив вопросительный взгляд Лиры. Элара улыбнулась, изящно склонив голову, и сделала небольшой реверанс, демонстрируя воспитанность и вежливость. — Зачем мне эта информация? — спросила Дафна, обращаясь к сестре, явно удивлённая таким сообщением. — Тори сказала, что тебе может быть интересно, — ответила Элара, пожав плечами, и так же быстро, как появилась, вышла из комнаты, оставив после себя едва заметное эхо шагов. Лира, всё ещё держа Аврору на руках, повернулась к Дафне с недоумением. — У тебя две сестры? — спросила она, немного ошеломлённая этим открытием. Дафна улыбнулась, её лицо осветилось теплотой. — Да, нас трое в семье, — ответила она, поглаживая кошку уже чуть медленнее. — Астория на пятом курсе, она старшая. А Элара — самая младшая, только на третьем. Иметь двух сестер это конечно… сложно. — А я одна в семье, — хмыкнула Пэнси, улыбнувшись Дафне. Лире её улыбка показалась грустной, словно за этой шутливой нотой скрывалась какая-то тоска по чему-то. — Кстати, я почти что забыла! — воскликнула Дафна, будто она вспомнила что-то действительно важное. — Мне писал лорд Трэвис. Как вы думаете, стоит отвечать ему? Лира вопросительно приподняла бровь. — Лорд Трэвис? Кто это? — спросила она, продолжая гладить Аврору, которая всё ещё была свернувшейся на её коленях. — Я только помню, что мы убегали от него в мой первый поход в Хогсмид. Дафна слегка покраснела, но её улыбка стала шире. — Это… один из моих дальних родственников, ну, очень дальних. Он довольно известный магический историк и коллекционер древних артефактов. Мы познакомились на одном из семейных собраний прошлым летом. Он был очень любезен, а теперь пишет мне письма… Пэнси присела на кровати, её интерес явно пробудился. Лире показалось, что она готова поддержать этот разговор только ради того, чтобы Дафна не вспоминала о Блейзе. — И что он пишет? Только об артефактах или… — она сделала паузу, подмигнув Дафне, — …может быть, есть и другие темы для разговора?» Дафна засмеялась, но в её смехе чувствовалась легкая неловкость. — Ну, в основном о его исследованиях, конечно. Но иногда… он рассказывает о своих путешествиях и спрашивает, как у меня дела. Просто приятельские письма, знаете ли. — А ты хочешь ему отвечать? — мягко спросила Лира, наблюдая за выражением лица подруги. Дафна задумчиво прикусила губу. — Не знаю. Он кажется интересным человеком, и его рассказы действительно увлекательны. — Тогда ответь, если тебе самой этого хочется, — предложила Пэнси, её голос стал серьёзнее. — Никто не заставляет тебя поддерживать связь с кем-то против желания. Если он тебе интересен — пиши. Если нет — просто оставь это. — Я думаю, Пэнси права, — добавила Лира, поглаживая Аврору. — Иногда важно следовать своим чувствам, а не обязательствам. Дафна кивнула, её глаза снова заблестели от решимости. — Спасибо, девочки. Вы всегда помогаете найти правильные слова. Может быть, напишу ему сегодня вечером. Просто короткое письмо, чтобы поблагодарить за последние новости. — Отличная идея, — одобрила Пэнси, возвращаясь к своей прежней позе на кровати. 🏆 Весёлая атмосфера в комнате мгновенно сменилась напряжённым молчанием, когда дверь неожиданно открылась и на пороге появилась Конкордия Лестрейндж. Её обычно спокойное лицо было слегка напряжённым, а в глазах читалось что-то между любопытством и вызовом. — Я за книгой, — произнесла она ровным тоном, делая шаг внутрь. Однако её взгляд сразу же остановился на Лире, которая всё ещё держала Аврору на руках. На лице Конкордии промелькнула едва заметная усмешка, прежде чем она продолжила: — Эйвери и Милнора исключили потому что они тебя изнасиловали? Что, ты теперь подпорченная? Её слова были холодными и жестокими, словно ледяной порыв ветра, который внезапно пронзил уютную атмосферу комнаты. Лира почувствовала, как кровь прилила к её щекам, а сердце начало биться чаще. Она инстинктивно сильнее прижала к себе кошку, будто пытаясь защититься от этих обвинений. Аврора, чувствуя её напряжение, недовольно замурлыкала. Пэнси моментально вскочила с кровати, её лицо исказилось от гнева. — Ты что себе позволяешь, Лестрейндж? — резко выпалила она, голос звучал так громко, что эхо отразилось от стен. Конкордия даже не дрогнула, лишь слегка приподняла бровь, словно удивляясь их реакции. — Просто спросила, — пожала она плечами, но в её голосе явственно слышалась насмешка. — Разве это не правда? Весь замок уже знает, что Эйвери и Милнор вылетели из школы. И все догадываются почему. Лира медленно поднялась с кровати, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело от ярости и унижения. — Это неправда, — произнесла она тихо, но каждое её слово было пропитано силой. — И если ты собираешься распространять такие слухи, то лучше подумай, стоит ли тебе этого делать. Конкордия фыркнула, её усмешка стала шире. — О, конечно, это неправда,» — протянула она, подходя ближе. — Наверное, они просто решили прогуляться в Хогвартсе среди ночи и случайно столкнулись с тобой. Очень удобно. — Ты ничего не знаешь! — воскликнула Дафна, тоже поднимаясь с места. Её голос был тише, но не менее решительным. — И не имеешь права судить о том, чего не понимаешь. Конкордия повернулась к ней, её взгляд стал ещё более надменным. — А ты, Гринграсс, защищаешь её? Ты ещё помнишь о том, что мне известно? — Ты несешь чушь, — перебила её Пэнси, сделав шаг вперёд. Её пальцы сжались в кулаки, готовые к действию, если это будет необходимо. — И если ты ещё раз скажешь что-то подобное, я лично устрою тебе такую жизнь, о которой ты будешь жалеть до конца своих дней. Конкордия на секунду замерла, её взгляд встретился с Пэнси, и на долю мгновения в её глазах промелькнуло что-то похожее на страх. Но затем она снова взяла себя в руки и ответила: — Угрозы? Серьёзно? Я просто хотела узнать правду. Никто не запрещает задавать вопросы. — А я тебе говорю — это не твоё дело, — процедила Лира, её голос был твёрдым, несмотря на тревогу внутри. Она поставила Аврору на кровать и сделала шаг вперёд, чтобы оказаться лицом к лицу с Конкордией. — И если ты действительно хочешь знать, то да — их исключили за то, что они домогались меня. Но это не значит, что я «подпорчена», как ты выражаешься. Это значит, что они нарушили правила и получили по заслугам. На лице Конкордии появилось выражение, которое можно было бы принять за смесь удивления и разочарования. — Как благородно, — процедила она, её голос стал ледяным. — Но ты ведь понимаешь, что люди будут судачить. Особенно если ты сама начала это всё… — Я ничего не начинала! — резко оборвала её Лира, её голос звенел от возмущения. — Я всего лишь защищала себя. А если кто-то хочет судачить — пусть судачит. Мне всё равно. Конкордия на секунду замолчала, её взгляд метнулся между девушками. Затем она медленно кивнула, словно принимая решение. — Хорошо, — произнесла она, поворачиваясь к выходу. — Но знай одно — в нашем мире такое не прощается. Ты можешь считать себя победительницей сейчас, но время покажет, к чему это приведёт. С этими словами она развернулась и быстро вышла из комнаты, оставив после себя тяжёлую атмосферу напряжения. Лира опустилась обратно на кровать, её руки дрожали, а Аврора, словно чувствуя её состояние, подскочила к ней и снова забралась на колени, начав успокаивающе мурлыкать. — Не обращай внимания, — тихо сказала Пэнси, садясь рядом. Её голос был мягким, но в глазах читалась стальная решимость. — Конкордия всегда была такой… Она просто хочет тебя задеть. Дафна тоже подошла к Лире, положив руку ей на плечо. — Она не имеет права так говорить. Мы с тобой, Лира. Как бы ни развивались события, помни об этом. Лира кивнула, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Я знаю, — прошептала она, обнимая кошку. В её глазах блестели слёзы, но она не собиралась позволить им выплеснуться наружу. «Ты не сможешь меня сломать», — подумала она, глядя на закрытую дверь, за которой скрылась Конкордия. Девушки ещё какое-то время поговорили, а потом стали делать домашние задания. 8 глава продолжение Лира сидела за столом в их комнате. Перед ней стояла маленькая лампа, но довольно увесистая, которую она уже десятки раз пыталась поднять заклинанием «Вингардиум Левиоса». Но каждый раз лампа либо не двигалась вообще, либо летела слишком быстро и опрокидывалась на пол, издавая глухой стук. — Вингардиум… Левио-са, — произнесла она снова, стараясь следовать инструкциям профессора Флитвика. Её голос был сосредоточенным, но напряжённым. Лампа едва качнулась, но так и осталась стоять на месте. Лира тяжело выдохнула, опуская палочку. — Почему у меня это не получается? — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как внутри всё больше растёт раздражение. Она всегда гордилась своими успехами в магии — Зелья, Окклюменция, даже Защита от Тёмных Искусств давались ей легко. Но Чары… Этот предмет словно издевался над ней, отказываясь подчиняться её усилиям. Она попробовала ещё раз, теперь уже добавив больше силы в движение палочки. «Вингардиум Левиоса!» Лампа подпрыгнула в воздухе, перевернулась и с громким звоном упала обратно на стол, рассыпавшись на несколько кусков. Стол и пергамент чудом не загорелись. Лира замерла, глядя на результат своей работы. Её сердце сжалось от досады. — Ну не мучай себя этим Левиосой, — улыбнулась Пэнси, магией убирая осколки со стола. — Лучше потренируйся в том, что мы проходим сейчас, а не, что у тебя не получилось месяц назад. Например, Калидус Аурум. — Калидус Аурум, — произнесла Лира и из её палочки подул легкий, теплый ветерок. — Это у меня хорошо получается… А вот с поднятием тяжелых предметов проблема. — Не все заклинания могут даваться, — сказала Дафна. — Если тебе не дается, лучше прекрати. В этот момент раздался легкий стук в дверь — достаточно громкий, чтобы привлечь внимание, но в то же время ненавязчивый. Все взгляды обратились к входу, и там появился Амадео Малфой. Его обычно безупречная осанка казалась чуть более напряженной, чем обычно, а в руках он держал конверт, который слегка колыхался с каждым его шагом. Он остановился на пороге, скользнув глазами по присутствующим, прежде чем сосредоточиться на Лире. — На завтраке тебе пришло письмо, но тебя не было, — произнес он, голос его был ровным, но в нем угадывалось легкое волнение. Он сделал паузу, будто выбирая слова, затем добавил, — Если скажешь, что простила меня… то я отдам его тебе. Лира подняла голову, её платиновые волосы блеснули в свете окна. На мгновение она задумалась, но потом кивнула, её голос был спокойным, хотя внутри всё ещё теплилось чувство неопределенности. — Я простила тебя. Амадео медленно двинулся через комнату, каждый его шаг был размеренным, почти церемонным. Когда он оказался рядом с Лирой, он протянул ей конверт. Его пальцы на секунду задержались над её рукой, словно он хотел сказать что-то еще, но вместо этого просто разжал ладонь, позволяя ей взять письмо. Конверт был простым, но знакомым — аккуратный почерк матери сразу выдавал отправителя. Лира перевела взгляд на Амадео, желая сказать что-то в ответ, но тот уже повернулся, готовясь покинуть комнату. — Спасибо. Спасибо за то, что ты сделал для меня сегодня, — тихо добавила она, когда его фигура достигла двери. Он замер на мгновение, будто услышал ее слова, но не обернулся. Просто исчез за дверью, оставив после себя легкое эхо шагов и странное чувство, которое повисло в воздухе. Лира опустила глаза на конверт, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Письмо от мамы всегда было особенным, но сейчас, после всего случившегося, оно казалось еще более значимым. Она осторожно провела пальцами по краям бумаги, задумавшись о том, что могла написать мать. Пробежавшись глазами по родным строчкам, Лира вдруг подняла голову и посмотрела на своих подруг. Её платиновые волосы слегка колыхнулись, когда она улыбнулась. — Мама спрашивает о вас, — сказала она, обращаясь к Дафне и Пэнси. — И надеется, что вы приедете к нам летом. Дафна ответила первой, её лицо озарилось теплой улыбкой. — Если пригласишь, то обязательно приедем. Пэнси кивнула, хотя её взгляд был более задумчивым. Я тоже буду рада. Лира почувствовала волнение внутри себя — мысль о том, чтобы представить своих друзей семье, казалась одновременно захватывающей и немного пугающей. Она взяла пергамент и чернильницу, решив сразу же начать писать ответ. В её сердце росло желание поделиться всеми новостями и рассказать каждому члену своей разветвленной семьи о том, как складывается её жизнь в Хогвартсе. Вначале она написала большое письмо для мамы, где рассказала обо всех своих друзьях и уроках. Потом она написала письмо отцу, но более сдержанное. Младшему двенадцатилетнему брату Кайрану Лира написала письмо, где больше спрашивала о нём, чем рассказывала о себе. Каждому она писала разные письма. Августину — о том, как у него дела и как он обосновался у родителей Эридии, Эридии — спрашивала о Колдовстворце и сказала, что у неё всё хорошо (умолчав про Милнора и остальные неприятные моменты), Шанталь — спросила как у неё дела с прорицаниями и рассказала, как преподают прорицания в Хогвартсе, Сандрину — о огромной библиотеке Хогвартса и большом Черном озере, на которое выходят окна факультетской гостиной. Для тёти Марсден она добавила несколько строк о своем прогрессе в окклюменции, а Сесилль попросила рассказать о том, как там у неё строятся отношения. К Флорентину, двадцатилетнему племяннику по отцу, Лира рассказала о Хогвартсе и спросила, как у него продвигается бизнес. У Левона и Касьяна (младшие братья Флорентина, обоим по шестнадцать), спросила, какие они качества больше всего ценят в девушках. Написала Леде Делоне и спросила как проходит беременность. У Эйдана Дамори спросила, как его дела с Сьюзи Пристли. Алиссии и Раффаэле Лэнгфорт, Лира написала общее письмо, где спросила как они и рассказала о том, как ей в Хогвартсе. Ребекке Эйвери тоже написала о Хогвартсе и поблагодарила за помощь с Августином. Рошель Дельмас, Патрисия Барли, Гвеннет Корнблат, Эрминия Ди Дио — все её подруги тоже получили письма. В каждом письме она старалась найти что-то уникальное, что могло бы заинтересовать получателя. Перо скользило по пергаменту, оставляя следы её теплоты и заботы. Когда все письма были готовы, Лира перечитала их ещё раз, проверяя, чтобы каждое слово было правильным. Вскоре она запаковала каждое письмо и оставалось только отдать их совам. — Ты написала всем, кого знаешь? — удивленно спросила Дафна, наблюдая за Лирой. — Только близким, — улыбнулась Лира, опускаясь обратно на стул. — Хочу, чтобы они знали, как здесь все складывается. И… чтобы понимали, что я не одна. Её голос стал мягче, когда она посмотрела на своих подруг. Девочки улыбнулись ей.       ***       1990 год. Том смотрел на десятилетнюю Лирисию Шевалье с холодным гневом в своих чёрных глазах. Когда лорд Блэк покинул зал, двери за ним тихо закрылись, и атмосфера из вежливой мгновенно превратилась в ледяную. — Ты осмелилась…— начал он, его голос был мягок, но каждое слово пропитано ядовитой яростью. Он сделал шаг вперед, и его высокая, стройная фигура выросла над маленькой Лирой, все еще сидящей на его троне. — позволить себе такую вольность? Лира замерла, её платиновые волосы упали на лицо, когда она опустила голову. Её руки сжались на подлокотниках трона, будто она пыталась найти в них поддержку. — Это просто стул, — подняла на него глаза, встречаясь с его яростным взглядом. Кто-то из приближенных Тома отошел к стене, явно борясь гнева своего Повелителя. — А ты говорил, что хочешь быть гостеприимным. — Просто стул? — повторил Том, его голос стал ниже, почти шепотом, но в нем чувствовалась опасность. Он обошел вокруг трона, двигаясь так плавно, что казалось, будто он плывет по воздуху. — Ты понимаешь, что это значит — сесть на мой трон? Что это символизирует? Он остановился перед ней, его длинные пальцы сжались в кулаки. — Это не просто место для сидения, Лира. Это власть. Это авторитет. И ты решила занять его, как будто это твоя собственность? Лира сглотнула, её сердце колотилось так громко, что казалось, он должен был услышать этот стук. Она знала, что сейчас стоит на опасной грани, но её упрямство, присущее многим Шевалье, взяло верх над страхом. — Когда ты делаешь мне больно или говоришь обидные вещи, разве это не то же самое? — тихо, но твёрдо произнесла она, подняв голову и встретившись с его глазами. Её голос слегка дрожал, но в словах чувствовалась решимость. — Ты же говорил, что хочешь быть гостеприимным. А теперь, когда я сделала что-то, что тебе не понравилось, ты сразу начинаешь кричать и ругаться. Почему для тебя всё позволено, а для меня нет? Том замер, его плавное движение вокруг трона оборвалось внезапно. Он внимательно изучал её лицо, будто пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь глубокими вдохами Лиры. Приближённые Тома, которые отошли к стене, продолжали стоять неподвижно, стараясь не вмешиваться в разговор, хотя их напряжение было очевидным. Это было несколько взрослых мужчин. — Я не кричу, — холодно ответил Том, его голос стал ещё мягче, но в нём явственно читалась стальная жесткость. — И я никогда не делал этого без причины. Мои действия всегда имеют смысл. А вот твои… они продиктованы легкомыслием и недостатком уважения. Лира прикусила губу, собираясь с мыслями. Она знала, что находится на территории, где каждый неверный шаг может стоить ей очень дорого, но её дух не позволял просто молча принять его слова. — Но разве это справедливо? — спросила она, её маленькие руки всё ещё сжимали подлокотники трона. — Ты можешь причинять боль, можешь говорить обидные вещи, можешь делать всё, что хочешь. А если я хоть чуть-чуть выхожу за рамки, сразу получаю наказание. Почему правила работают только в одну сторону? Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: — Если ты хочешь, чтобы я уважала тебя, то начни с того, чтобы показать мне, что твои слова значат что-то большее. Том медленно выпрямился, его взгляд стал пронзительным, как лезвие кинжала. На его лице появилась легкая насмешливая улыбка, но она не была доброжелательной. — Справедливость? — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Ты действительно думаешь, что мир работает по принципам справедливости? Это не игра, где все имеют равные права. Здесь есть те, кто правит, и те, кто подчиняется. И пока ты остаёшься моей гостьей, ты должна помнить своё место. Он сделал паузу, давая своим словам время осесть в её сознании. Затем добавил более тихо, но с особой силой: — Я могу быть гостеприимным, Лирисия, но это не значит, что я буду терпеть оскорбления своего авторитета. Особенно от тех, кто даже не понимает всей важности своих действий. Лира опустила голову, чувствуя, как внутри неё борются страх и гордость. Она знала, что переходит границы, но что-то внутри неё требовало защиты своей правоты. — Просто… я думала, что если ты говоришь одно, то должен следовать этому сам. Разве это не часть силы — быть верным своим словам? Его улыбка стала шире, почти зловещей. Он подошел ближе, его фигура высилась над ней, как тень. — Сила заключается не в том, чтобы быть справедливым, — произнес он, его голос был тихим. — Сила заключается в том, чтобы знать, когда быть строгим, а когда — мягким. И ты ещё слишком мала, чтобы понимать это. Лира покачала головой, её платиновые волосы снова скользнули по щекам. — Может быть, и мала, — ответила она, поднимая глаза. — Но я знаю, что несправедливость — это плохо, независимо от того, кто её совершает. На секунду в глазах Тома промелькнуло что-то похожее на интерес. Затем его лицо снова стало каменным. — Ты смела, Лирисия, — сказал он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Но не забывай, что смелость часто путают с глупостью. Учись выбирать моменты для протеста, иначе твоя дерзость может стать твоей же погибелью. Он сделал шаг назад, давая ей возможность встать. Лира медленно спустилась с трона, её руки всё ещё слегка дрожали. Она знала, что перешла черту, но также понимала, что иногда нужно сказать правду, даже если это опасно. И… ей хотелось побесить Тома. Том внимательно смотрел на Лиру, его взгляд был пронзительным и тяжёлым. После нескольких секунд молчания он произнёс слова, которые ударили её как пощечина: — Ты думаешь, что можешь противостоять мне, потому что я иногда позволяю тебе быть рядом? Ты заблуждаешься. Ты — всего лишь ребёнок, который ничего не понимает о силе, власти и ответственности. И если ты продолжишь вести себя так, то никогда не станешь больше, чем игрушкой для меня. Его голос звучал холодно и безжалостно, словно ледяной ветер. Лира замерла, чувствуя, как каждое его слово впивается в неё острыми иглами. Игрушкой? Её сердце сжалось, а внутри поднялась волна боли и обиды. Она попыталась сохранить спокойствие, но слёзы предательски набежали на глаза, стекая по щекам. — Не плачь, — резко бросил Том, его лицо исказила гримаса раздражения. — Слёзы — это слабость. А слабость недопустима. Но Лира уже не могла остановить поток эмоций. Она сделала шаг вперёд, протянув руки, чтобы обнять его. Это был инстинктивный жест, попытка найти утешение и показать, что её слёзы — это не только боль, но и желание быть принятой, понятой. Однако Том отступил назад, грубо оттолкнув её своими длинными пальцами. — Нет, — процедил он, его голос стал ещё более ледяным. — Я повторю: здесь нет места слабости, а тем более — слабости, которую ты демонстрируешь через свои глупые слёзы. Её тело дрогнуло, а сердце будто разорвалось на части. Каждое его слово отзывалось в её душе острым эхом. Лира закусила губу, пытаясь справиться с рыданиями. Она знала, что он прав — её слёзы действительно делали её уязвимой, но боль от его слов была слишком сильной. Она хотела сказать что-то в свою защиту, но вместо этого только тихо плакала, чувствуя, как её гордость смешивается с обидой. Том наблюдал за ней сверху вниз, его лицо оставалось бесстрастным, хотя в глубине черных глаз промелькнуло что-то похожее на сожаление. Но он быстро подавил это чувство, напомнив себе, что мягкость здесь — это признак слабости. — Слёзы — это не способ решить проблему. Они лишь показывают, что ты не готова быть частью чего-то большего. Не готова быть сильной. Лира вытерла лицо рукавом. Её маленькие кулаки сжались, когда она попыталась взять себя в руки. Она знала, что он хочет видеть её сильной, но каждый его комментарий только углублял рану. — Я… я буду сильнее, — прошептала она, её голос был дрожащим, но в нём уже проскальзывала решимость. — Я научусь… Том прищурился, его взгляд стал чуть мягче, хотя это было почти незаметно. — Научишься ли? — повторил он, словно задавая вопрос самому себе. — Время покажет. Её сердце билось часто, а в голове вертелись его жёсткие слова. Она понимала, что должна стать сильнее, но в этот момент ей казалось, что это невозможно. Она знала, что он прав — слёзы действительно были слабостью. Но как можно не плакать, когда мир вокруг тебя такой холодный и жестокий? В этот момент она поклялась себе, что больше никогда не позволит своим чувствам взять верх. Если Том хочет видеть силу, то именно силу он получит. Даже если это будет стоить ей всех своих детских эмоций. Том сказал ей уйти. Лира шла по длинным коридорам поместья, её шаги были осторожными, а слёзы давно высохли, оставив лишь горький осадок в душе. Она всё ещё чувствовала тяжесть слов Тома, но теперь её мысли начали обретать более чёткие очертания — она должна была найти способ справиться с этой болью. Стать сильной, стать сильнее. Внезапно перед ней возникла Дарселла, её лицо было искажено легкой злостью. Она сморщила маленький носик, словно воздух вокруг Лиры стал слишком холодным. Не говоря ни слова, она резко взяла её за руку, пальцы сжались с неожиданной силой. — Ты проводишь слишком много времени с ним, — прошипела Дарселла, её голос был пропитан обидой. — Мы же друзья… Почему ты выбираешь его? Лира попыталась высвободить руку, но Дарселла только крепче сжала её запястье. Её голубые глаза встретились с зелеными, полными эмоций глазами подруги. — Дарь, это не так просто…— начала она, но та перебила её. — Я же говорила тебе! Говорила, что он жестокий, что нельзя доверять ему! — её голос стал чуть громче, наполненный тревогой и разочарованием. — Почему ты не слушаешь меня? Он причинит тебе боль, Лира! Лира опустила голову, чувствуя, как внутри неё растёт чувство вины. Она знала, что Дарселла права, но всё равно не могла объяснить свои действия. Вместо этого она позволила ей вести себя дальше, через запутанные коридоры поместья, пока они не оказались в старой, заброшенной комнате. Здесь царила тишина, прерываемая лишь скрипом половиц под их ногами. Комната была маленькой и пыльной, с облупившейся краской на стенах и древними шторами, которые когда-то были богато расшитыми. Но главное внимание привлекала странная дыра в стене — она была аккуратной, будто специально сделанной для наблюдения. — Смотри, — сказала Дарселла, указывая на дыру. Её голос стал тише, но в нём всё ещё слышалась горечь. — Отсюда виден тронный зал. Лира подошла ближе, заглянув в дыру. Через неё действительно открывался вид на тронный зал, где сейчас находился Том. Он стоял у своего трона, беседуя с одним из своих приближённых. Его фигура была высокой и стройной, а каждое движение говорило о власти и уверенности. — Видишь? — продолжила Дарселла, её пальцы всё ещё сжимали руку Лиры. — Он такой… холодный. И ты думаешь, что он изменится ради тебя? Нет, Лира. Он использует тебя, а потом выбросит, как использованный инструмент. Он никогда не говорил мне, что любит меня и никогда не обнимал! А ведь он мой отец. Лира молчала, её взгляд был прикован к фигуре Тома. Она видела, как он говорил с человеком, который стоял перед ним, его движения были плавными, но в них чувствовалась опасность. Каждый его жест напоминал Лире о том, кто он есть на самом деле. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — тихо добавила Дарселла, её голос смягчился. Она отпустила руку Лиры и положила ладонь ей на плечо. Лира медленно повернулась к подруге, её сердце колотилось в груди. Она знала, что Дарселла беспокоится о ней, но её связь с Томом была чем-то, чего она сама не могла полностью понять. Это было больше, чем просто желание быть рядом с ним — это было стремление доказать себе и остальному миру, что она достойна чего-то большего. — Я… я знаю, что он жестокий, — наконец произнесла она, её голос был едва слышен. — Но… мне нужно это. Мне нужно быть сильнее. А он… он помогает мне стать таковой. Дарселла покачала головой, её глаза наполнились тревогой. — Сила, которую он даёт, имеет цену, Лира. И эта цена может быть слишком высокой. Лира задумчиво посмотрела на неё, затем снова перевела взгляд на тронный зал. Она знала, что Дарселла права, но всё равно не могла отказаться от своей цели. В этот момент она почувствовала, как её решимость становится сильнее, словно она нашла новый источник силы в их разговоре. — Я буду осторожной, — ответила она, её голос стал увереннее. Неожиданно послышались громкие крики, резкие и пронзительные, от которых Лира инстинктивно вздрогнула. Она быстро припала к дырке в стене, стараясь не издать ни звука. В тронный зал двое мужчин в черных мантиях втолкнули женщину — молодую, но явно испуганную и измученную. Её одежда была грязной, а волосы спутанными, но даже в таком состоянии она сохраняла какое-то странное достоинство. Том стоял у своего трона, его лицо было бесстрастным, будто он наблюдал за чем-то совершенно обыденным. Он что-то сказал женщине, его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. Женщина, хотя и дрожала, подняла голову и громко ответила: «Нет.» Это единственное слово прозвучало как вызов, нарушив тишину зала. Том слегка приподнял бровь, словно удивляясь её дерзости, а затем достал свою палочку. Его движение было плавным, почти элегантным, но Лира знала, что это лишь обманчивая внешность. — Круцио, — произнес он холодно, без единой эмоции в голосе. Женщина рухнула на пол, её тело начало судорожно извиваться в муках. Крики были настолько острыми, что Лира невольно зажала себе уши руками, но это не помогло заглушить их. Её сердце колотилось, а внутри поднималась волна тошноты и страха. Дарселла, стоявшая рядом, смотрела на происходящее с выражением привычной боли и горечи. Она повернулась к Лире, её глаза были серьезными. — Ты видишь? — прошептала она, её голос дрогнул. — Это не редкость. Мой отец часто делает это. Иногда он пытает людей прямо здесь, перед своими гостями, чтобы показать им свою силу. А иногда… просто потому что ему нравится причинять боль. Лира замерла, её взгляд был прикован к фигуре женщины на полу. Она чувствовала, как её руки начали дрожать, а в голове вертелись мысли о том, что она только что услышала. Это казалось таким чуждым её представлениям о мире, таким жестоким и неправильным. — Почему он так поступает? — прошептала она, не сводя глаз с Тома. Её голос был едва слышен, но в нем чувствовалась глубокая боль. — Потому что может, — ответила Дарселла, её тон стал ещё мягче, почти ласковым. — Они всегда находят тех, кто слабее. Им нравится власть над другими. Они хотят, чтобы все знали: они контролируют всё. Лира медленно опустилась на пол, не в силах оторвать взгляд от сцены в тронном зале. Каждый крик женщины отдавался эхом в её голове, заставляя сердце сжиматься от сострадания и страха. Она понимала, что должна быть сильной, что должна следовать правилам этого мира, но сейчас её охватило чувство беспомощности. — Это часть того, кем он является, — продолжила Дарселла, присаживаясь рядом с Лирой. Она положила руку ей на плечо, словно пытаясь успокоить. — И если ты хочешь быть частью его жизни, тебе придется смириться с этим. Но я хочу, чтобы ты знала: это не нормально. Это зло, Лира. И оно никогда не станет чем-то другим. Лира перевела взгляд на Дарселлу, её глаза наполнились слезами, которые она не могла больше сдерживать. Она знала, что подруга права, но всё равно не могла найти в себе силы полностью отказаться от своих намерений. Этот мир был слишком сложным, слишком запутанным, и каждый шаг здесь требовал жертв. — Я не могу… — начала она, но её голос снова дрогнул. — Я не знаю, что делать… Дарселла кивнула, её лицо выражало понимание. — Ты можешь выбирать, Лира. Ты можешь решить, стоит ли оно того. Потому что каждое твое действие будет иметь последствия. И если ты продолжишь идти этим путем, то однажды можешь стать такой же, как он. Женщина в тронном зале продолжала кричать, но её голос становился всё слабее. Том опустил палочку, и мучения прекратились. Он сделал несколько шагов вперед, его фигура выглядела высокомерной и спокойной, словно ничего особенного не произошло. Лира закрыла глаза, пытаясь справиться с бушевавшими внутри эмоциями. Она знала, что этот момент изменит её восприятие всего, что связано с Томом. Теперь она больше не могла игнорировать правду о том, какой ценой даются его действия и решения. — Мне нужно подумать, — прошептала она, вставая с пола. Её голос был тихим, но решительным. — Спасибо, что показала мне это, Дарселла. — Авада Кедавра, — послышалось из тронного зала.