Тёмные свадебные обеты

В понедельник утром Лира чувствовала себя необычайно бодрой и вдохновленной. На выходных она вновь виделась с Салазаром Слизерином. Их тренировки по окклюменции продолжали приносить отличные результаты — настолько хорошие, что даже сам Салазар признал её прогресс. — Твоя защита становится практически непроницаемой, — сказал он во время встречи, кивая с одобрением. — Если будешь так же развиваться, вскоре начнём изучать легилименцию. Лира была этим невероятно горда, но в то же время понимала, что этому нужно ещё много учиться. Однако Салазар пока не спешил обучать её легилименции. И это даже расстраивало. Хотелось всего и сразу. — Это мощный инструмент, который требует большой ответственности, — объяснил он. — Когда твоя окклюменция достигнет совершенства, мы начнем работать над этим. Но не раньше. Иначе ты сойдешь с ума. Несмотря на это, Лиры хватало и других интересов. В последние недели она всё глубже погружалась в мир гемомантии. Салазар терпеливо объяснял основы теории и помогал ей осваивать простые практики. — Магия крови — это не только о силе, но и о связи, которую ты можешь установить с собой и другими, — говорил он, наблюдая, как Лира осторожно проводит пальцем по рунам, выгравированным на свитке. — Главное — понимать её границы и уважать её мощь. Лира была полностью поглощена этим искусством. Она часами изучала древние тексты, пробовала рисовать символы (которые видела в книгах и думала, что они чем-то ей помогут) и экспериментировала с маленькими заклинаниями, которые позволяли усиливать её собственные способности или создавать защитные барьеры. Каждый успех наполнял её радостью и желанием узнать больше. Когда она шла в понедельник на первое занятие, её мысли были запутаны, она думала о гемомантии. Она думала о том, как скоро сможет научиться чему-то действительно сложному, как сможет применять свои знания не только для защиты, но и для помощи другим. Её глаза светились энтузиазмом, и даже обычные будничные заботы казались теперь менее значительными по сравнению с теми возможностями, которые открывались перед ней. «Я обязательно добьюсь большего,» — подумала Лира, входя в класс. Она знала, что путь будет долгим, но теперь у неё появилась цель, которая вдохновляла её каждый день. На уроке прорицания класс был разделен на небольшие группы, каждая сидела за столиками с кристальными шарами. Лира, Дафна и Пэнси устроились вместе, как обычно. Комната наполнялась мягким светом свечей, а запах ладана создавал атмосферу таинственности. Когда Трелони отошла в противоположный угол класса, чтобы помочь другим студентам, Дафна не выдержала и начала делиться новостями о своем свидании. — Вы даже не представляете, что случилось! — начала она, её глаза блестели от возбуждения. — На выходных я встретилась с лордом Трэвисом… Это было настоящее свидание! Самое лучшее в моей жизни! Лира и Пэнси одновременно повернулись к ней, заинтересованные. «Остыла к Блейзу?» — Серьезно? — удивленно спросила Лира. — Как всё прошло? Дафна улыбнулась, слегка покраснев. — Прекрасно! Мы гуляли по Хогсмиду, пили горячий шоколад в «Три метлы» и болтали! Он такой… знающий и интересный. И вообще… очень обаятельный. Пэнси приподняла бровь, явно заинтригованная. — А ты… э-э… хорошо провела время? — осторожно спросила она, добавив с легкой насмешкой: — Не слишком скучно было? Дафна рассмеялась. — Мне понравилось! — И что дальше? — спросила Лира. — Ну… — протянула Дафна, опуская взгляд. — В конце вечера он попросил меня пойти с ним летом в Магический театр. Говорит, там будет представление с настоящими иллюзионистами. Пэнси фыркнула, но в её голосе слышалась искренняя заинтересованность. — Похоже, этот лорд Трэвис знает, как произвести впечатление, — отметила она. — Только будь осторожна, Дафна. Иногда слишком идеальные мужчины могут быть… ну, не такими, как кажутся. Дафна кивнула, соглашаясь. — Я знаю, — ответила она серьезно. — Но пока что он производит хорошее впечатление. И я… мне действительно приятно с ним. Лира улыбнулась подруге, радуясь за неё. — Главное, делай то, что тебе нравится, — сказала она. — Если он действительно ценит тебя, то всё будет хорошо. В этот момент профессор подошел к их столику, и разговор пришлось прервать. Однако Дафна продолжала улыбаться, а Лира и Пэнси обменялись многозначительными взглядами. Судя по всему, жизнь Дафны становилась всё интереснее. Когда профессор Трелони подошла к их столику, её большие глаза, казавшиеся ещё больше из-за толстых стёкол очков, внимательно оглядели учениц. Она драматично взмахнула руками и спросила: — Ну что же, мои дорогие? Что вы увидели в своих шарах? Какие тайны будущего открылись вам? Пэнси, которая всегда относилась к урокам прорицания с легкой иронией, тут же начала импровизировать. — О! — произнесла она, прищуриваясь и делая вид, что всматривается в свой хрустальный шар. — Я вижу… величественный замок на вершине горы! И… кажется, там происходит бал! Дафна, похоже, ты станешь королевой бала! Дафна фыркнула, пытаясь сдержать смех, а Лира только покачала головой, зная, что Пэнси просто разыгрывает учителя. Но в этот момент Трелони наклонилась над шаром Лиры. Её пальцы задрожали, когда она протянула руку, словно собираясь коснуться поверхности хрустального шара. — А вот это интересно… — пробормотала она, её голос стал глубже и таинственнее. Все трое замерли, удивленные внезапной серьезностью профессора. Трелони продолжала всматриваться в шар, её лицо исказилось странным выражением, как будто она видела нечто потрясающее и одновременно пугающее. — О, дитя моё… — Глаза профессора Трелони затуманились, словно застилаемые пеленой веков. Её голос стал едва слышным шёпотом, от которого по коже пробежал холодок. — Видения окутаны мраком, но истина проступает сквозь него, как кровавая печать на белоснежной бумаге. Кровь, Лира, кровь станет твоим престолом, твоей силой, твоим проклятием и благословением. Она протечёт рекой сквозь века, связывая тебя с тем, что давно забыто людьми. Ты встанешь выше всех, поднявшись на волне древнего наследия, о существовании которого ты даже не подозреваешь. Корона ждёт тебя, сплетённая из судеб и легенд, и она будет удерживаться только тем, что течёт в твоих жилах… Кровь королей и королев — вот кто ты, дитя моё. Твоя судьба написана золотыми буквами на алых страницах истории. Лира застыла, её сердце забилось чаще. Она не знала, что сказать. Эти слова казались слишком странными, почти пугающими. Но Трелони говорила так уверенно, словно действительно видела нечто важное. — Королевой? — повторила Лира, чувствуя, как её щеки начали гореть. — Профессор, я… — Шшш… — перебила её Трелони, подняв палец к губам. — Не все предсказания легко объяснить. Некоторые тайны раскрываются лишь со временем. Но запомни: твоя судьба куда более велика, чем ты можешь себе представить. Профессор выпрямилась, её внимание уже переключилось на другую группу студентов. Пэнси и Дафна молча наблюдали за Лирой, которая всё ещё смотрела на свой хрустальный шар, будто ожидая, что он сам ответит на её вопросы. — Лира… — осторожно начала Дафна. — Ты в порядке? — Конечно, — ответила Лира, хотя её голос слегка дрогнул. — Просто… странно, правда? Иногда мне кажется, что Трелони говорит такие вещи просто для драмы. Но внутри она чувствовала, что эти слова задели её за живое. Возможно, потому что последнее время её жизнь действительно была полна неожиданностей и открытий. И хотя она старалась не принимать предсказания Трелони слишком серьезно, часть её всё же задумалась: а вдруг в них есть доля правды? Лира оторвалась от хрустального шара и посмотрела на своих подруг, её брови сошлись на переносице в легком замешательстве. — Что значит «и она будет удерживаться только тем, что течёт в твоих жилах»? — задумчиво спросила она. — Это же звучит так… странно. Пэнси пожала плечами, хотя в её глазах мелькнуло любопытство. — Может быть, это просто метафора, — предположила она. — Или Трелони опять выдумывает. Но если говорить буквально… возможно, это значит, что власть переходит по наследству, через кровные связи. Дафна кивнула, соглашаясь с Пэнси. Лира покачала головой, усмехнувшись. — Даже если это правда, то это не обо мне, — уверенно сказала она. — У меня есть двоюродная сестра, королева, которая жива и здравствует. Она скоро станет матерью во второй раз. Если кто и имеет права на какую-то там «власть», так это она и ее дети, а не я. Её голос звучал твердо, словно она хотела окончательно закрыть эту тему. Лира знала, что её семейные связи были достаточно сложными. Теперь, когда у сестры будет уже второй ребёнок, все вопросы о наследовании, если они вообще существовали, автоматически исчезали. — Так что, — продолжила Лира, улыбаясь, — я могу быть уверена, что никаких королевских тронов для меня не светит. Хотя идея звучит довольно забавно. Пэнси фыркнула, явно разделяя её скептицизм. — Конечно, забавно, — согласилась она. — А теперь давайте лучше придумаем что-нибудь более интересное для нашего следующего занятия. Например, как заставить Трелони поверить, что я вижу в своём шаре беременность Дамблдора. Дафна рассмеялась, и напряжение вокруг странного предсказания начало постепенно улетучиваться. Однако Лира всё ещё задумчиво смотрела на свой хрустальный шар, чувствуя, что слова профессора почему-то остались где-то в глубине её сознания, словно маленький камушек, который невозможно сразу выбросить из головы. После урока Лира задержалась в классе, наблюдая, как остальные ученики постепенно расходятся. Она подошла к профессору Трелони, которая стояла у окна, глядя на лес сквозь свои массивные очки. — Профессор, — начала Лира, стараясь говорить спокойно и вежливо, — можно вас на минутку? Трелони обернулась, её большие глаза внимательно изучали Лиры через толстые стекла. — Да, моя дорогая? Что-то случилось? — спросила она, голосом, полным загадочности. Лира сделала глубокий вдох, решившись наконец задать давно беспокоящий её вопрос. — Вы упоминали на одном из прошлых уроков, что дали пророчество обо мне… почти шестнадцать лет назад, — сказала она. — Могли бы вы рассказать, о чём оно было? Профессор Трелони замерла, её лицо стало серьёзным и закрытым. — О нет, моя дорогая, — произнесла она, качая головой. — Некоторые пророчества лучше оставить не раскрытыми. Они могут изменить судьбу, если будут услышаны преждевременно. Я не могу это сделать. Лира почувствовала разочарование, но не хотела отступать так просто. Она сделала шаг вперед, легонько дотронувшись до руки профессора, чтобы показать своё доброжелательное намерение. — Пожалуйста, профессор, — мягко попросила она. — Мне действительно важно это знать. Как только её пальцы коснулись руки Трелони, та внезапно вздрогнула. Её глаза стали пустыми, а тело словно застыло. На несколько секунд в комнате повисла напряженная тишина, прерываемая лишь звуками из коридора. Затем Трелони начала говорить, её голос стал глубже, будто слова исходили не из неё самой, а из какого-то другого источника: — Когда на горизонте засияет красота Андромеды, и сын Зевса явит свою силу, тогда у бушующего моря родится та, что нужна тебе. Солнечный день, зеркальный и прозрачный, как её свет и невинность. Ее появление ознаменует новый рассвет, и лишь сквозь призму её существа ты сможешь разглядеть замыслы судьбы. Только благодаря ей ты получишь исполнение своей мечты, о которой мечтали безмолвные звезды. Но учти, если ваши души не соединятся до её совершеннолетия, то в этой же зиме сгинет тот, кто не нашел с ней пути к единству. Без неё твое сознание померкнет в тьме, нежизнеспособно, словно свет без источника. Тело твое отделится от души, как море, разлучающее берег с открытым пространством, навсегда одинокое и заблудшее. В её глазах отразится надежда, и именно она станет ключом к единению твоей сущности, вновь даруя смысл всему, что было и может быть. И пусть в её отголосках будут слышны шепоты ветра и моря, моря, переливающегося под лунным светом, как цвет её волос, лишь тогда ты поймешь, что настоящая сила заключена в близости, о которой мечтал сердца стук. Трелони замолчала, её тело дрогнуло, и она вернулась в себя, будто пробудившись от глубокого сна. Она удивленно посмотрела на Лиру, словно не понимая, что произошло. — Что… что это было? — пробормотала она, потирая лоб. — Я… кажется, я снова потеряла контроль… Лира стояла, не в силах пошевелиться. Слова пророчества всё ещё звучали у неё в голове, вызывая смесь чувств: любопытства, тревоги и даже страха. — Профессор… — начала она, но Трелони уже отступила назад, качая головой. — Это слишком много для одного дня, моя дорогая, — сказала она, её голос теперь звучал обеспокоенно. — Уходи, пока ты можешь. Иногда знание — это бремя, которое лучше не нести. Лира медленно вышла из класса, всё ещё размышляя о том, что только что услышала. Пророчество казалось загадочным и пугающим одновременно. На следующем уроке — Чары, Лира почувствовала внезапное желание выйти из класса. Она подняла руку и тихо попросилась отлучиться, сказав, что ей нужно посетить уборную. Профессор кивнул, и она вышла в коридор. По пути в туалет Лира заметила девушку, которую явно не узнала. Это было странно, ведь она считала, что знает всех студентов Слизерина хотя бы в лицо. Незнакомка стояла у стены, слегка прижавшись к ней, и казалась потерянной. На ней был галстук Слизерина — зелёный с серебром — но её присутствие выглядело здесь каким-то неуместным. Девушка имела хрупкую фигуру, синие волосы, явно окрашенные, и темные глаза, которые скрывались за челкой. Она была одета в белую рубашку с форменным галстуком, и её осанка говорила о том, что она старается быть как можно менее заметной. Лира замедлила шаги и осторожно подошла ближе. — Привет, — начала она мягко. — Ты… новенькая? Девушка вздрогнула, будто очнувшись от своих мыслей, и медленно кивнула. — Да, — ответила она тихим голосом. — Меня зовут Вивьен Нори. Я… я только что перевелась в Хогвартс. Лира удивилась, но её любопытство сменилось сочувствием. Она знала, как сложно начинать всё заново, особенно в такой большой школе. Сама пережила месяц назад. — А ты ищешь подземелья Слизерина? — спросила она, заметив, как Вивьен беспокойно оглядывается вокруг. Незнакомка снова кивнула, на этот раз ещё более робко. — Да, я должна была уже найти их, но… кажется, потерялась, — призналась она, опустив глаза. — Не переживай, я помогу, — сказала Лира с улыбкой. — Я сама из Слизерина, так что знаю дорогу. Пошли, провожу тебя. Вивьен благодарно кивнула, и они вместе направились к подземельям. По дороге Лира старалась завести беседу, чтобы хоть немного разрядить напряжение. — Ты откуда? — спросила она. — Из Пеклинесса, — ответила Вивьен, её голос всё ещё был тихим, но уже чуть более уверенным. — Училась в Ильвермони, но решила перевестись сюда. — Понятно, — сказала Лира. Они дошли до входа в гостиную Слизерина. Лира произнесла пароль, и каменная арка открылась, позволяя им войти. Внутри было тепло и уютно, несмотря на холодные стены. — Вот мы и пришли, — сказала Лира, оборачиваясь к Вивьен. — Если что-то понадобится или просто захочешь поговорить, обращайся. Вивьен благодарно улыбнулась, хотя её лицо всё ещё выражало некоторую закрытость. — Спасибо, — прошептала она. — Я… очень ценю твою помощь. Когда Лира спросила у Вивьен номер её комнаты, та ответила: «Тридцать два». Лира кивнула и решила проводить новенькую до самой двери. Подойдя к двери, Лира заметила две выгравированные на дереве таблички с именами: «Вивьен Нори» и «Асселина Марани». Услышав фамилию Марани, Лира замерла на мгновение. Её бывший жених Ассандр был как раз из этого рода, но она никогда не слышала о какой-то Асселине. Лира кивнула, всё ещё обдумывая эту информацию. Она постучала в дверь, и через несколько секунд та открылась. В комнате было две кровати, одна из которых была ещё заправлена, а на второй сидела девушка с карамельными волосами, собранными в небрежный хвост. Её пронзительные голубые глаза внимательно оглядели Лиру и Вивьен. — А, ты, должно быть, Вивьен, — произнесла она, вставая. — Я Асселина Марани. Рада познакомиться. Она протянула руку, и Вивьен осторожно пожала её, явно смущённая. — Лирисия Шевалье, — представилась та, подходя ближе. Она наблюдала за реакцией Асселины, которая на мгновение прищурилась, словно имя что-то значило для неё. — О, так ты та самая Лира, — произнесла Асселина, её голос звучал мягко, но с легкой насмешкой. — Девушка, которая когда-то была помолвлена с моим дорогим двоюродным братцем. Её тон был спокойным, но в глазах читалось что-то ещё — возможно, сочувствие или даже затаённое недовольство. — Да, это я, — ответила Лира, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. — А ты, значит, Асселина. Рада познакомиться. Асселина улыбнулась, но её улыбка была скорее ироничной, чем доброжелательной. — Честно говоря, я была рада, когда узнала о разрыве вашей помолвки, — призналась она, скрестив руки на груди. — Парни вроде Ассандра не достойны хороших женщин. Они просто идиоты, которые заслуживают только одиночества. Лира удивлённо подняла брови, не ожидая такой прямолинейности. — Ээ… спасибо, наверное? — пробормотала она, не уверенная, как реагировать. Асселина рассмеялась, будто её слова были шуткой. — Нет, я серьёзно, — сказала она, подходя ближе. — Если бы я могла, я бы лично прекратила все его попытки найти хоть кого-то ещё. Такие люди, как он, не должны иметь возможность причинять боль другим. Лира почувствовала странное тепло от этих слов. Хотя они были сказаны резко, в них чувствовалась искренняя поддержка. — Спасибо, — повторила она, теперь уже более уверенно. — Это… приятно слышать. Асселина кивнула, затем повернулась к Вивьен: — Ну, давай знакомиться поближе. Покажу тебе, где здесь что находится. Лира поняла, что её присутствие больше не требуется, и решила вернуться на урок Чар. — Я пойду, — сказала она. — Если что-то понадобится, обращайтесь. — Конечно, — ответила Асселина, её голубые глаза снова встретились с глазами Лиры. — И, Лира… если захочешь поговорить о чём-то… Лира кивнула, чувствуя, что в лице Асселины она может найти неожиданного союзника. Она отправилась на урок. После последнего урока Лира поспешила в библиотеку, где договорилась встретиться с Джинни. Она шла по коридорам замка, погружённая в свои мысли: слова Асселины всё ещё звучали в её голове. Но сейчас было не время для размышлений — нужно было сосредоточиться на домашнем задании. Джинни уже ждала её за одним из длинных деревянных столов в углу библиотеки, окруженная горой книг и свитков. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо выражало смесь концентрации и тревоги. — Наконец-то! — воскликнула Джинни, когда Лира подошла. — Я уже начала без тебя. Ты же знаешь, я не могу просто сидеть и ничего не делать! Лира улыбнулась и опустилась на стул рядом с подругой. — Извини, задержалась. Она начала раскладывать свои учебники и пергаменты. В тишине библиотеки слышались только шорох страниц и едва различимый шепот других учеников. Через несколько минут Джинни отложила перо и глубоко вздохнула. — Лира… СОВ совсем близко, — спросила она, глядя на подругу широко открытыми глазами. — Я чувствую себя так, будто забыла всё, чему нас учили за последние годы. Лира внимательно посмотрела на неё. Она заметила, как напряжены плечи Джинни, как часто она теребит кончик своего пера. — Просто дыши, Джинни, — мягко сказала она. — Ты отлично справишься. Ты очень умная. — Но что, если этого недостаточно? — Джинни провела рукой по лицу. — Что, если я провалю экзамен? Моя мама будет разочарована. Мои братья всегда получали отличные оценки… — Это не важно, — прервала её Лира. — Ты не обязана быть копией кого-то другого. Главное — стараться изо всех сил. Если ты действительно готовишься, то у тебя есть все шансы. Джинни уставилась на свои руки, потом медленно кивнула. — Спасибо, Лира. Иногда мне кажется, что я слишком много думаю об этом. Может, мне стоит просто довериться себе? — Именно так, — улыбнулась Лира. — И помни: если что-то пойдёт не так, это всего лишь один этап. Это не определит всю твою жизнь. Джинни благодарно улыбнулась в ответ. Они вернулись к работе, но теперь атмосфера стала легче. Каждые несколько минут они обменивались шутками или рассказывали забавные истории. — Знаешь, Лира, — начала она с улыбкой, которая сразу же сделала её лицо светлее, — я так рада, что ты здесь. Ты действительно стала для меня настоящей подругой. Я чувствую, будто могу тебе рассказать всё, что со мной когда-либо случалось. Лира улыбнулась, ее правда тронули эти слова. Они продолжили делать домашку дальше, а спустя пару минут Джинни вновь заговорила. — Я очень люблю Гарри, — тихо призналась Джинни, покраснев. — И мне приятно осознавать, что мы вместе. Каждое свидание с ним — это что-то особенное. Он делает меня счастливой. Лира тепло улыбнулась. — Это прекрасно, Джинни. Вы такие милая пара. Вижу, как вы сияете, когда находитесь рядом друг с другом. Джинни засмеялась. — Да, он действительно особенный. А ещё… — Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями. — Рон и Лаванда расстались. Я думала, может, тебе будет интересно знать. Лира приподняла брови. — Правда? Что случилось? — Не уверена, но, кажется, они просто поняли, что их отношения больше не будут такими, какими хочет их видеть Лаванда. Хотя Рон всё равно остаётся моим братом, так что… — Джинни пожала плечами. — Но теперь у него, возможно, появится возможность завести отношения с кем-то другим. В этот момент Джинни осторожно достала из-под стола сверток, который лежал на задвинутом стуле, и протянула его Лире. — Это для тебя, — сказала она, слегка смущённая. — Мама узнала, что мы стали друзьями, и решила связать тебе плед. Она всегда старается делать подарки людям, которые дороги ее детям. Лира бережно взяла свёрток и развернула его. Её глаза широко раскрылись от удивления. Перед ней был мягкий, тёплый плед бордового цвета, украшенный тонкими узорами. — Бордовый! — воскликнула Джинни, немного обеспокоенно глядя на реакцию подруги. — Я надеялась, что он тебе понравится. Мама сказала, что этот цвет символизирует силу и страсть. Но если он слишком вызывающий… Или то, что он означает принадлежность к Гриффу… — Джинни! — перебила её Лира, её лицо озарилось широкой улыбкой. — Бордовый — мой любимый цвет! Это потрясающе! Спасибо за такой чудесный подарок! Она обняла плед, чувствуя мягкость пряжи и тепло, которое вложила в него миссис Уизли. Джинни облегчённо рассмеялась. — Значит, мама выбрала правильно. Я знала, что ты будешь рада. Теперь у тебя есть маленький кусочек нашей семьи. Лира кивнула, растроганная до глубины души. — Я буду очень ценить этот подарок. Спасибо тебе и твоей маме. Это значит для меня очень много. Они продолжили свой вечер в библиотеке, атмосфера между ними стала ещё теплее благодаря этим откровениям и подарку. Дружба между ними окрепла, и Лира знала, что нашла в Джинни не только какую-то знакомую, но и настоящую подругу. После того, как они ещё немного поработали над домашним заданием, Джинни откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на Лиру. — Слушай, а ты знаешь новых студентов с Слизерина? — спросила она, крутя в руках перо. Лира подняла голову от свитка, на котором писала эссе, и улыбнулась. — Да, знаю! — ответила она. — Это Вивьен Нори и Асселина Марани. Джинни удивлённо вскинула брови. — Вивьен Нори и Асселина Марани? — переспросила Джинни, прищурившись. — Как-то не слышала этих фамилий раньше. Но звучит впечатляюще. А ты уже успела поближе узнать их? Или они держатся особняком, как обычно это бывает с новенькими на Слизерине? Лира пожала плечами. — Пока только начинаем знакомиться. Но Асселина кажется действительно искренней, а Вивьен… ну, она немного закрытая, но, думаю, со временем раскроется. Знаешь, иногда именно такие люди оказываются самыми интересными. Джинни улыбнулась, качая головой. — Интересно, какие они на самом деле. Лира рассмеялась. Вскоре они прощались, Джинни тепло обняла Лиру, поблагодарив её ещё раз за поддержку. Лира улыбнулась подруге и направилась к подземельям Слизерина. Шагая по тёмным коридорам замка, она погрузилась в свои мысли. В голове всё ещё звучали слова Джинни о новом пледе. Но чем ближе она подходила к подземельям, тем сильнее становилось странное чувство дискомфорта. Внезапно, когда Лира уже почти достигла входа в гостиную Слизерина, она почувствовала острую боль в груди — прямо там, где находился её шрам. Это было что-то необъяснимое: кожа словно загорелась, жжение становилось всё интенсивнее, а вместе с ним нахлынули тревожные воспоминания. Лира остановилась, схватившись рукой за грудь. Она закрыла глаза, пытаясь справиться с внезапной вспышкой боли, но это только усилило её страх. Шрам никогда раньше не беспокоил её так сильно. Он всегда был просто напоминанием о прошлом, но сейчас он словно ожил, пульсируя ритмичной болью. — Что происходит? — прошептала она себе под нос, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Её дыхание стало прерывистым, а ладони вспотели. Она попыталась сосредоточиться, вспомнить, мог ли этот шрам быть связан с чем-то более серьёзным. Может быть, это какая-то магическая реакция? Или предупреждение? Но на что? Трясущимися руками Лира прикоснулась к шраму. Кожа была горячей на ощупь, будто её действительно обожгли заново. На мгновение ей показалось, что она слышит далёкий шёпот — голос, который невозможно было различить, но который вызывал мурашки по всему телу. «Сосредоточься,» — мысленно приказала себе Лира, стараясь успокоиться. Но страх продолжал расти, заполняя каждую клеточку её существа. Когда боль немного стихла, Лира глубоко вздохнула и медленно двинулась дальше. Теперь каждый шаг казался тяжёлым, словно её ноги были сделаны из свинца. Лира вошла в гостиную Слизерина и сразу заметила, что атмосфера была напряжённой. В середине помещения собрались все девочки с её курса — двенадцать человек, включая новеньких Асселину и Вивьен. Профессор Снейп стоял рядом, его тёмные глаза внимательно следили за происходящим. Подойдя ближе, Лира услышала голос Дафны, которая поспешила ей всё объяснить. — Лира! Ты не поверишь! — начала Дафна, слегка раздражённо качая головой. — Гретель и Имоджен устроили настоящий бунт! Они так возмутились из-за того, что Вивьен и Асселина будут жить в комнате вдвоём, а всем остальным приходится ютиться по пять человек в одной спальне! Лира удивлённо подняла брови, переводя взгляд с Гретель и Имоджен на профессора Снейпа. Эти две девушки действительно выглядели недовольными: их лица были покрасневшими, а руки скрещены на груди. Снейп, как всегда невозмутимый, сделал шаг вперёд. — Дамы, — произнёс он глубоким, хриплым голосом, — я понимаю ваше беспокойство. Однако ситуация требует пересмотра. Я могу предоставить одну дополнительную комнату на четыре кровати. Но решение о том, кто там будет жить, остаётся за вами. Гретель фыркнула. — Это нечестно! Почему новенькие получают всё лучшее? Мы здесь уже несколько лет и терпим такие условия! Имоджен кивнула в знак согласия. — Совершенно верно! Почему мы должны мириться с этим? Другие девушки начали перешёптываться, обсуждая предложение. Лира почувствовала, как внутри неё закипает легкое волнение. Она знала, что это может стать моментом для перемен, но также осознавала, что принятие решения вызовет немало споров. Профессор Снейп, видя, что дискуссия начинает затягиваться, повысил голос: — У вас есть до завтрашнего вечера, чтобы определиться. Если к этому времени решение не будет принято, я сам распределю вас по комнатам. Теперь продолжайте обсуждение без меня. С этими словами он развернулся и исчез в тенях гостиной, оставив девочек наедине со своими проблемами. Когда профессор Снейп покинул гостиную, разговоры среди девушек стали громче и более напряжёнными. Каждая из них высказывала своё мнение, пытаясь найти решение проблемы с новой комнатой. После того как одна из девочек предложила добавить по одной девушке из каждой комнаты к Вивьен и Асселине, идея получила поддержку. Из второй комнаты выбор пал на Миллисенту Булстроуд — толстую, некрасивую девушку, которая храпела так громко, что её можно было услышать через стену, да ещё и неприятно пахла. Никто не возражал против её переезда, ведь это сулило остальным хоть немного больше комфорта. А вот в комнате Лиры (где жили также Пэнси, Дафна, Мавина и Конкордия) началась настоящая баталия. Когда Пэнси предложила отправить Конкордию, та взорвалась: — Что?! Почему именно я?! — завопила она, хлопая глазами. — Я здесь уже шесть лет живу! Почему бы не послать новенькую? Лира только месяц назад пришла в школу! Мавина молчала, но видно было, что ей всё равно, кто переедет, пусть это даже будет ее сестра. Дафна же скрестила руки на груди, явно раздражённая этой суетой. Лира же просто наблюдала за происходящим, чувствуя себя немного чужой среди их споров. Парни, которые уже успели собраться вокруг группы девушек, начали ухмыляться, наблюдая за разворачивающимся спектаклем. Гретель воспользовалась моментом и сделала своё предложение: — Я могу переехать в новую комнату, но только если Лира тоже переедет со мной, — заявила она, сложив руки на груди. Конкордия тут же повернулась к Лире, её лицо исказилось от отчаяния. — Лира, пожалуйста, — выпалила она, хватая Лиру за рукав. — И почему мне должно быть выгодно? — спокойно спросила она. Конкордия замялась, но затем решилась. Она понизила голос до шёпота, хотя все вокруг продолжали их сплышать. — Я… я перестану эксплуатировать Дафну, — пробормотала она, бросив быстрый взгляд на блондинку. Лира замерла. Теперь всё стало ясно: Конкордия использовала секрет Дафны как рычаг давления, заставляя её выполнять свои поручения. Это объясняло, почему Дафна всегда выглядела такой усталой и раздражённой. Девушки вокруг притихли, некоторые даже удивлённо ахнули. Дафна побледнела, но не стала ничего говорить, лишь опустила голову. — Если ты дашь мне слово, что прекратишь шантажировать её, я помогу тебе остаться, — произнесла Лира, глядя прямо в глаза Конкордии. — Но это должно быть официально. Давай заключим Неприложный Обет. Конкордия побледнела. Она знала, что Неприложный Обет — серьёзное дело, и нарушение его может стоить жизни или магии. Однако другого выхода у неё не было. — Хорошо, — прошептала она, кивая. — Я согласна. Девушки привлекли внимание проходившего мимо семикурсника, который согласился стать свидетелем обряда. Все собрались вокруг, наблюдая за тем, как Лира и Конкордия стоят рядом, протягивая правые руки. Старшекурсник достал палочку, и голубая струна магии начала связывать их слова. — Я, Конкордия Лестрейндж, клянусь, что никогда больше не буду использовать Дафну Гринграсс или кого-либо ещё под угрозой разоблачения ее личных секретов. Если я нарушу эту клятву, пусть магия заберёт мою жизнь, — четко произнесла Конкордия, её голос дрожал. Голубая струна засветилась ярче, окружая их руки. — Я, Лирисия Шевалье, клянусь, что поддержу Конкордию Лестрейндж в её стремлении остаться в нашей комнате, а сама перееду в новую, если она выполнит свою часть обета. Если я нарушу эту клятву, пусть магия заберёт мою жизнь, — произнесла Лира, её голос был твёрдым. Струна магии вспыхнула последний раз и исчезла, оставляя после себя легкое покалывание на коже. Когда всё было сделано, Лира почувствовала облегчение. Теперь Дафна будет свободна от постоянного давления, а Конкордия сможет остаться в их комнате. Хотя ситуация оставалась сложной, Лира знала, что приняла правильное решение. Когда парни разошлись по своим делам, а девушки продолжили обсуждать случившиеся в гостиной, Дафна подошла к ней чуть позже и тихо сказала «спасибо», а Лира лишь улыбнулась в ответ. Они вместе пошли собирать ее вещи и Лира надеялась, что не станет общаться с Пэнси и Дафной меньше из-за того, что переедет в новую комнату. — Не переживай, — сказала Дафна. — Мы всё равно останемся друзьями, даже если ты переедешь. Это всего лишь комната. Лира кивнула, благодарно улыбнувшись, и они разошлись по своим делам. Позже, когда Лира вышла в гостиную Слизерина, чтобы поработать над домашним заданием, она выбрала свой любимый уголок у окна. Она достала учебники и пергамент, собираясь начать эссе по Зельеварению. Как обычно, вскоре рядом с ней появился Дориан. Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, а голубые глаза светились любопытством. — Привет, Лира! — сказал он, устраиваясь на соседнем стуле. — Что сегодня пишешь? — Эссе про ингредиенты для настойки растопырника, — ответила она, пожимая плечами. — А ты? — У меня История Магии, — отозвался Дориан, доставая свой пергамент. Лира сделала паузу, её перо зависло над пергаментом. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, прежде чем задать вопрос, который давно вертелся у неё на языке. — Дориан, а ты когда-нибудь видел призрака Салазара Слизерина? — спросила она тихо, но с напряжением в голосе. Дориан удивлённо поднял брови, откладывая свой пергамент. — Призрака Салазара? Нет, никогда. А почему ты спрашиваешь? Лира почувствовала, как её сердце забилось чаще. Этот вопрос был для неё важнее, чем она могла себе признаться даже самой себе. Она помнила тот момент, когда призрак Салазара появился перед ней — холодный, пронзительный взгляд, древний голос, полный мудрости и тайны. Это произошло несколько недель назад, и с тех пор она часто думала о том, показывался ли он кому-то ещё. Возможно ли, что она была единственной, кто встретил его? И если так, то почему именно ей? — Просто… — начала она, выбирая слова осторожно. — Я слышала разные истории. Дориан покачал головой, его лицо выражало искреннее недоумение. — Многие считают его просто легендой. — Он на секунду задумался. Лира кивнула в ответ на слова Дориана. Дориан вернулся к своему пергаменту, и они продолжили делать домашнее задание в тишине, прерываемой только шорохом перьев о бумагу. Лира открыла свой конспект по Защите от Тёмных Искусств, когда закончила Зельеварение, но чем дольше она смотрела на страницы, тем больше понимала, что у неё ничего не получается сосредоточиться. В этот момент Римандо подошёл к ней, его шаги были мягкими, почти бесшумными, как обычно. Он опустился на соседний стул и внимательно посмотрел на её конспект. — Что-то не так? — спросил он, замечая, что Лира уже несколько минут просто смотрит на одну и ту же строку. Лира вздохнула. — Просто… никак не могу начать это эссе. Материал кажется таким сложным… Римандо кивнул, понимающе улыбнувшись. — Знаешь, у меня остались отличные конспекты по этому предмету за прошлый год. Может быть, они помогут тебе лучше разобраться? Его предложение застало её врасплох, но она сразу поняла, насколько это может быть полезно. — Правда? — Лира подняла голову, её глаза светились благодарностью. — Это было бы здорово! Римандо встал. — Я быстро сбегаю за ними в свою комнату. Подождёшь? — Конечно, — ответила она, кивая. Через несколько минут он вернулся, держа в руках аккуратно сложенные листы пергамента. Его конспекты были написаны чётким, разборчивым почерком, с яркими пометками и объяснениями. — Вот, бери, — сказал он, передавая их Лире. — Надеюсь, это поможет. Лира приняла конспекты с благодарностью. — Спасибо, Римандо! Ты мой спаситель, — улыбнулась она. Он пожал плечами, немного смущённый. — Всегда рад помочь. Если что-то непонятно, обращайся. Римандо пожал плечами, слегка смущённый её благодарностью, но затем его лицо приняло более серьёзное выражение. Он задумчиво посмотрел на Лиру и осторожно произнёс: — Кстати, я знаю, что у вас теперь новенькая из рода Марани — Асселина. Но… А что случилось между тобой и её родственником, Ассандром Марани? Почему вы расстались? Просто любопытно. Лира замерла, будто её окатили ледяной водой. Её руки непроизвольно сжали конспекты Римандо, а взгляд стал стеклянным, словно она внезапно оказалась где-то очень далеко. Воздух вокруг них казался напряженным, и на несколько секунд между ними повисла тяжёлая тишина. — Он мне изменил, — ответила она тихо, почти шёпотом, не глядя на Римандо. Голос её был ровным, но в нём чувствовалась глубокая боль, которую она старалась скрыть. Больше она ничего добавить не смогла. Римандо сразу понял, что затронул слишком болезненную тему. Его лицо стало ещё более серьёзным, и он быстро поднялся со своего места. — Извини, я не хотел… — начал он, но Лира махнула рукой, давая понять, что всё в порядке. — Не стоит извиняться, — отозвалась она, всё ещё не поднимая глаз. — Это просто… давно уже прошло. Римандо кивнул, чувствуя, что лучше будет оставить её одну. Он сделал пару шагов назад, бросил последний взгляд на Лиру и тихо сказал: — Я пойду, если что, обращайся. Затем он развернулся и направился к своей спальне, оставив Лиру с Дорианом. Она продолжала сидеть, уставившись в одну точку, пока воспоминания о прошлом не начали медленно утихать. С глубоким вздохом она вернулась к своим конспектам, надеясь, что работа поможет ей отвлечься от накрывших её эмоций. Лира продолжила делать задания. Дориан уже ушел. Вокруг было относительно тихо — лишь потрескивание дров в камине да шорох перьев других студентов нарушали спокойствие. Внезапно до неё донеслись возгласы и смех, исходившие от группы девочек, собравшихся у одного из диванов. Лира ненадолго отвлеклась от книги и бросила быстрый взгляд в их сторону. Там стоял Сапфо, окруженный несколькими девушками с третьего, четвертого пятого курсов. Одна из них, явно подстёгивающая его, спросила: — Так кто же тебе нравится, Сапфо? Ну, скажи же! Сапфо молчал, избегая прямого ответа. Девушки начали настаивать, но он всё равно хранил молчание. — Хорошо, тогда хотя бы опиши её! — предложила одна из них, хитро прищурившись. Кажется, это была его сестра. Сапфо замялся, но потом медленно начал говорить, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом: — Она… красивая. Очень добрая. Имеет особенную улыбку… Я люблю, как она смотрит на людей, будто видит что-то хорошее даже там, где другим это не всегда заметно. Она… сильная, но в то же время такая мягкая… Его голос стал тише, и Лира, которая продолжала делать вид, что читает книгу, невольно затаила дыхание. Когда Сапфо закончил, он поднял глаза, и их взгляды встретились через всю гостиную. На долю секунды мир вокруг замер. Лира почувствовала, как её щеки заливаются жаром, а сердце начинает биться чаще. Но затем она резко отвела взгляд, словно испугавшись того, что могла прочесть в его глазах. Она вернулась к своему заданию, но теперь концентрироваться стало гораздо сложнее. Каждый раз, когда она поднимала голову, ей казалось, что Сапфо всё ещё смотрит на неё. Однако она больше не решалась проверить это, предпочитая уткнуться в страницы книги и делать вид, что ничего особенного не произошло. Вскоре Лира закончила делать домашнее задание и аккуратно уложила свои вещи в сумку. Она отнесла их в новую комнату, которую теперь делила с Вивьен, Асселиной и Гретель, а затем вернулась в гостиную Слизерина. Здесь, у камина, на мягких диванах, уже расположились Пэнси, Дафна, Тео, Амадео и Блейз. В воздухе стоял легкий запах горящих дров, а тёплый свет пламени создавал уютную атмосферу. Когда Лира вошла, её взгляд непроизвольно скользнул по собравшимся, и она заметила Амадео. Он сидел, слегка откинувшись назад, его темные глаза были направлены куда-то вдаль, но стоило ей встретиться с ним взглядом, как он повернулся к ней. Лира почувствовала, как её ладони внезапно стали влажными, будто бы сам воздух вокруг них заряжался какой-то особенной энергией. Однако она быстро отвела глаза, пытаясь игнорировать это странное ощущение, и решила, что это просто усталость после дня. Она подошла к дивану и села рядом с Пэнси, которая сразу же приветливо улыбнулась. — Новая комната удобная? — Да, всё отлично, — ответила Лира, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри неё всё ещё теплилось волнение от встречи с Амадео. — Думаю, мы все быстро привыкнем друг к другу. Тео, который листал старый журнал о Зельях, поднял голову и добавил: — Если честно, мне кажется, что новенькие какие-то странные. Это вызвало взрыв смеха у всех, даже Амадео позволил себе слабую улыбку. Лира бросила на него быстрый взгляд, но на этот раз их глаза не встретились. Вместо этого она сосредоточилась на разговоре, который постепенно перешёл на другие темы: предстоящие уроки, новые заклинания, которые они собирались изучить, и последние сплетни Хогвартса. Блейз заговорил о последних тренировках по Квиддичу, а Пэнси рассказала анекдот о том, как один из первокурсников случайно превратил свой пергамент в маленького жабёнка. Все рассмеялись, и атмосфера стала ещё более лёгкой и приятной. Лира чувствовала себя частью этой группы, даже несмотря на то, что иногда её мысли возвращались к Амадео. Она знала, что он всё ещё находится рядом, и это заставляло её сердце биться чуть чаще обычного. Но сейчас было не время для таких размышлений. Сейчас она просто наслаждалась моментом, окружённая друзьями, в тёплом свете камина, среди шуток и общего веселья. И хотя её ладони так и не перестали быть немного влажными, она решила, что это просто часть того странного очарования, которое всегда сопровождает встречи с людьми, которых ты особенно ценишь. Лира заметила, как Амадео слегка отстранился от общего разговора. Его глаза были прикованы к огню, а выражение лица казалось задумчивым и грустным. Тео, сидевший рядом с Амадео, положил ему руку на плечо. — Эй, всё в порядке? — спросил он, обеспокоенно глядя на друга. Амадео вздрогнул, будто очнувшись от глубокой задумчивости, и выдавил улыбку. — Да, всё нормально, просто… думаю о некоторых вещах. Блейз, который до этого шутил о предстоящем матче по Квиддичу, тоже присоединился к разговору: — Если ты хочешь поговорить о чём-то, мы всегда здесь. Мы же друзья, верно? Пэнси кивнула, соглашаясь: — Именно. Иногда нам всем нужно просто выговориться. Не держи всё в себе. Амадео внимательно посмотрел на своих друзей, и на его лице отразилась смесь благодарности и внутренней борьбы. Он глубоко вздохнул, словно решаясь поделиться тем, что давно терзало его душу. — Вы правы… — начал он тихо, опустив глаза. — Просто… иногда давление со стороны родителей становится слишком сильным. Они всегда ждут от меня чего-то большего, чем я могу дать. А теперь ещё и Темный Лорд… — Его голос чуть дрогнул, и он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Он тоже оказывает давление. Иногда мне кажется, что я никогда не смогу их удовлетворить. В гостиной повисла короткая пауза. Друзья переглянулись, чувствуя серьезность момента. Лира сидела неподвижно, её сердце сжалось от боли за Амадео. Она видела, как тяжело ему пришлось произнести эти слова вслух. Блейз первым нарушил тишину: — Ты не обязан быть идеальным, Амадео. Никто из нас не совершенен. Важно то, кем ты являешься на самом деле, а не то, кем они хотят тебя видеть. Тео, который до этого молча наблюдал за разговором, теперь вмешался: — И знаешь что? Если кто-то не может видеть твою ценность такой, какая она есть, это их проблема, а не твоя. Ты один из самых лучших людей, которых я знаю. Амадео слушал их, и на его лице постепенно появилось выражение облегчения. Он снова улыбнулся, хотя эта улыбка всё еще была пропитана грустью. — Спасибо вам всем, — сказал он искренне. — Я… я действительно нуждался в этом разговоре. Иногда мне кажется, что я единственный, кто сталкивается с такими трудностями, но вы напоминаете мне, что я не одинок. Лира, которая всё это время следила за ним с тревогой, теперь позволила себе расслабиться. Её сердце наполнилось теплотой от того, что друзья смогли помочь Амадео найти силы. Хотя она сама не нашла подходящих слов, она была рада, что их компания оказалась для него источником поддержки. Когда разговор продолжился в более лёгкой манере, Амадео уже не казался таким подавленным. Теперь он участвовал в беседе вместе со всеми, и его улыбка стала немного шире, а взгляд — спокойнее.

***

Сапфо вошел в спальню, которую делил с четырьмя однокурсниками, включая Амадео. Комната была погружена в полумрак. Он осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не издать ни звука, и прошел к своей кровати. Сейчас он был здесь один, что случалось редко. Окинув взглядом комнату, Сапфо заметил, что тумбочка Амадео слегка приоткрыта. Дверца была не до конца задвинута, как будто её поспешили закрыть, но забыли закончить движение. Это показалось ему странным — Амадео всегда был аккуратным и внимательным к таким мелочам. Сапфо подошел ближе, собираясь просто закрыть тумбочку. Когда он потянулся к дверце, его пальцы наткнулись на что-то, что мешало полностью закрыть ящик. Сапфо нахмурился и слегка приоткрыл тумбочку шире, чтобы понять, в чем дело. Но он увидел пергамент, который торчал сверху. На нем четко выделялось имя: «Лирисия». Сердце Сапфо забилось чаще. Он замер, внезапно ощутив странную смесь любопытства и тревоги. Что это могло быть? Почему имя Лиры появилось на пергаменте у Амадео? Он оглянулся через плечо, хотя знал, что в комнате больше никого нет, словно проверяя, что его никто не видит. Затем, после секундного колебания, протянул руку и достал пергамент. Его пальцы слегка дрожали, когда он разворачивал бумагу. «В первой половине дня Лирисия потеряла сознание в гостиной Слизерина. Второй раз это произошло уже в коридоре. Кроме того, хочу отметить, что по выходным вечерам Лирисия покидает общую гостиную поздно ночью. По моим наблюдениям, она уходит одна, и место её пребывания остаётся неясным. Также хотел бы обратить Ваше внимание на то, что Лирисия часто проводит время с Дорианом, за домашними заданиями. Продолжаются контакты Лирисии с Гермионой Грейнджер и Джинни Уизли. Лирисия редко и мало ест. С глубоким уважением, Амадео Малфой» Сапфо сидел на своей кровати, всё ещё держа в руках пергамент, который только что прочитал. Его пальцы машинально складывали бумагу, пока он размышлял о содержании письма. Стиль написания был совершенно не похож на то, как обычно выражался Амадео — слишком официальный, чопорный, лишённый привычной естественности. Это казалось странным, почти искусственным. Однако почерк был безусловно его — аккуратный, ровный, знакомый. «Зачем он это пишет?» — подумал Сапфо, нахмурившись. Кому могло понадобиться такое подробное и холодное описание жизни Лиры? И почему Амадео решил представить её именно таким образом — уязвимой, одинокой, странной? Всё это вызывало у него тревогу и непонимание. Внезапно из коридора донеслись шаги. Сапфо встрепенулся, быстро спрятал пергамент обратно в тумбочку Амадео и захлопнул её. Затем он поднялся с кровати и вышел из комнаты, чтобы узнать, кто приближается. Шаги оказались принадлежавшими Эдмонду Краучу, который лишь кивнул Сапфо и прошёл мимо. Сердце Сапфо всё ещё билось чаще обычного. Он чувствовал, что должен сделать что-то с этой информацией, но не знал, как действовать. После нескольких секунд колебаний он решил найти Лиру и рассказать ей обо всём. Она должна была знать, что Амадео делится её личными моментами с кем-то другим. Однако, когда Сапфо спустился в гостиную Слизерина, он сразу заметил Лиру. Она сидела в компании друзей, рядом с Амадео. Они разговаривали и Лира смеялась. Сапфо замер в тени, наблюдая за ними. Ему показалось неправильным вмешиваться в этот момент, когда они так явно были заняты друг другом. Но в то же время он чувствовал желание сказать Лире правду — она заслуживала знать, что Амадео делится её жизнью с кем-то, о ком она, возможно, даже не догадывается. «Позже,» — решил он, отступая назад. Сейчас было не время. Но Сапфо поклялся себе, что найдет подходящий момент, чтобы рассказать Лире всё, что узнал. Что бы это ни значило.