Глава 21. Ритуал.
12 апреля 2025 г., 22:30
Лире хотелось в Хогвартс. Или домой. Подальше отсюда. Но она знала, что её положение безвыходно. Её разум метался между страхом, отчаянием и попытками найти хоть какой-то выход из этой ловушки. Том смотрел на неё сверху вниз, его красные глаза пронзали её насквозь, словно читая каждую мысль, каждый проблеск страха или сопротивления.
Она опустила взгляд, её пальцы нервно теребили край грязного изумрудного свитера. Она чувствовала себя загнанной, сломленной — но внутри неё всё ещё теплилась искра надежды. Может быть, если она согласится… если сделает то, чего он хочет…
— Мы можем сделать ритуал…? — прошептала она тихо, почти неслышно, будто боясь произнести эти слова вслух.
Том замер. Его губы медленно изогнулись в холодной усмешке. Он наклонился к ней, его дыхание коснулось её щеки, вызывая мурашки.
— Как мило, — прошептал он. — Наконец-то ты начинаешь понимать своё место.
Лира сжала зубы, стараясь подавить волну отвращения, которая поднялась внутри неё. Она не хотела этого. Она никогда бы не согласилась на это добровольно. Но что у неё оставалось? Она была заперта в Малфой-Мэноре, окружённая теми, кто служил ему, кто выполнял его приказы.
А теперь она сама была частью его планов — частью его самого.
— Значит, ты готова? — спросил он, его голос стал чуть насмешливым, но в нём чувствовалось удовлетворение. — Ты действительно хочешь пройти через это?
Лира не ответила. Она лишь кивнула, опустив голову. Слёзы навернулись на её глаза, но она не позволила им пролиться. Она знала, что любое проявление слабости только усилит его удовольствие от её унижения.
Том выпрямился, его улыбка стала шире. Он сделал шаг назад, чтобы окинуть её взглядом с ног до головы.
— Разумный выбор, — произнёс он, его голос звучал так, будто он хвалил ребёнка за хорошее поведение. — Ты начинаешь понимать, что я предлагаю тебе не просто власть, но и защиту. Мы связаны, Лира. И этот ритуал лишь укрепит нашу связь.
Его слова эхом отдавались в её голове, вызывая противоречивые чувства. С одной стороны, она ненавидела его за то, что он делал с ней. С другой — она чувствовала, как её разум начинает поддаваться его влиянию. Он говорил о защите, о силе, о вечности. Разве это не то, чего она всегда хотела? Быть сильной, быть особенной?
— Когда? — спросила она, её голос был едва слышен.
Том усмехнулся, явно довольный её покорностью.
— Сегодня ночью, — ответил он, его голос был полон решимости. — Я подготовлю всё необходимое. И помни, Лира… — он сделал паузу, чтобы его слова прозвучали ещё более значимо, — это не просто ритуал. Это начало твоей новой жизни. Твоей истинной жизни.
Он протянул руку и коснулся её лица. Лира вздрогнула, но не отстранилась. Она знала, что сопротивление бесполезно. Теперь она принадлежала ему — полностью и безоговорочно.
Том отступил на шаг, его красные глаза блестели от предвкушения.
— Отдохни, — сказал он мягко, но в его голосе чувствовалась команда. — Тебе нужно набраться сил. Сегодняшняя ночь станет для тебя переломным моментом.
Он поднял свою палочку и прикоснулся ею к запястью, где виднелась Тёмная Метка. Лира напряглась, её взгляд метнулся к дверям зала, словно она ожидала, что сейчас произойдёт что-то ужасное. И действительно, через несколько мгновений воздух в комнате словно сгустился, а затем раздался звук шагов, эхом разносившийся по коридору.
На пороге тронного зала появился высокий мужчина в длинной чёрной мантии. Его лицо было скрыто капюшоном, но Лира сразу почувствовала исходящую от него угрозу. Он поклонился Тому, его движения были почтительными, но в них чувствовалась уверенность человека, который привык выполнять приказы.
— Проводи её до спальни, — произнёс Том своим холодным, безжалостным голосом, указывая на Лиру. — Проследи, чтобы она не убежала.
Мужчина кивнул, его глаза блеснули из-под капюшона, когда он перевёл взгляд на Лирисию. Лира почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Она не хотела идти с этим человеком, но понимала, что у неё нет выбора. Том был королем, и его слова здесь были законом.
— Подойди, — бросил мужчина, его голос был ровным, но в нём чувствовалась угроза.
Лира замерла на мгновение, её ноги отказывались двигаться. Она бросила быстрый взгляд на Тома, но его лицо оставалось бесстрастным, словно он даже не замечал её страха. В его глазах читалось одно: он не потерпит непослушания.
Сделав глубокий вдох, Лира медленно двинулась вперёд. Каждый шаг давался ей с трудом, словно её ноги были сделаны из камня. Она чувствовала, как холодный воздух зала обвивает её, а взгляд мужчины прожигает её насквозь.
Когда она подошла достаточно близко, мужчина протянул руку и схватил её за локоть. Его хватка была железной, но не грубой — он явно собирался следовать приказу Тома и не давать ей ни единого шанса на побег.
— Пойдём, — произнёс он, разворачиваясь и направляясь к выходу.
Лира шла рядом с ним, её тело дрожало от страха и напряжения. Она пыталась сосредоточиться, найти хоть какой-то способ сбежать, но понимала, что это бесполезно. Её силы были на исходе, а этот человек был явно опытным и сильным.
Коридоры Малфой-Мэнора казались бесконечными, их стены отражали свет факелов, создавая причудливые тени. Лира чувствовала себя так, будто её окружала сама тьма, готовая поглотить её в любой момент.
Она не знала, куда её ведут, но понимала, что это место станет её новой тюрьмой.
Когда они наконец остановились перед массивной дверью, мужчина отпустил её локоть и сделал шаг назад. Он достал палочку и провёл ею по замку, открывая дверь.
— Внутрь, — приказал он, указывая на открытую дверь.
Лира медленно вошла в комнату, её глаза быстро осмотрели пространство. Это была роскошная спальня, но для неё она казалась лишь ещё одной клеткой. Мужчина закрыл дверь, оставляя её одну. Она услышала, как ключ повернулся в замке, и поняла, что теперь она заперта. Слёзы навернулись на её глаза, но она не позволила им пролиться.
Лира сидела на кровати, её мысли метались между гневом, страхом и отчаянием. Комната казалась ей одновременно тюрьмой и убежищем, но ни одно из этих ощущений не приносило ей покоя. Её руки были покрыты царапинами от осколков, волосы спутались, а одежда выглядела так, будто она прошла через настоящую бурю. Лира чувствовала себя грязной — физически и эмоционально.
Внезапно раздался тихий щелчок, и дверь, ведущая в ванную комнату, медленно открылась. Лира резко подняла голову, готовая к новому противостоянию, но вместо Тома или кого-то из его приспешников на пороге появилась девушка.
Она была молода, возможно, чуть старше самой Лиры, с аккуратно убранными светлыми волосами и в простой, но элегантной униформе: чёрное платье с белым передником. Её лицо было мягким, с тонкими чертами и большими серыми глазами, которые смотрели на Лиру с осторожным сочувствием. В её руках был поднос, на котором стояли кувшин с горячей водой, полотенца, флаконы с маслами и другие принадлежности для ухода.
— Госпожа? — произнесла девушка тихим, почти шёпотом голосом. Она сделала шаг вперёд, её движения были плавными и почтительными. — Я могу помочь вам привести себя в порядок, если хотите.
Лира замерла, её взгляд метался между служанкой и дверью, словно она пыталась понять, угроза ли это. Девушка, заметив её колебания, опустила глаза и слегка склонила голову, демонстрируя уважение.
— Я здесь только для того, чтобы помочь, — добавила она мягко, её голос звучал успокаивающе. — Никто не будет вас беспокоить, пока вы… отдыхаете.
Лира сжала края одеяла, её пальцы всё ещё дрожали. Она не знала, кому можно доверять в этом доме, но что-то в поведении девушки вызывало странное чувство безопасности. Возможно, это была её тихая манера говорить или то, как она старалась не смотреть на Лиру слишком пристально, словно давая ей личное пространство даже в этой комнате.
— Кто ты? — спросила Лира наконец, её голос был хриплым и тихим.
Девушка чуть заметно улыбнулась, её губы дрогнули в попытке показать дружелюбие.
— Меня зовут Эвелин, госпожа, — ответила она. — Я работаю здесь… помогаю. Если позволите, я могу помочь вам очистить раны и привести себя в порядок. Вам будет легче… хотя бы немного.
Лира опустила взгляд на свои руки, которые всё ещё были покрыты мелкими царапинами и следами засохшей крови. Она чувствовала себя разбитой, словно каждая клеточка её тела кричала об усталости и потребности в отдыхе. Но больше всего ей хотелось смыть с себя всё, что напоминало о прошедших событиях: боль, страх, унижение.
— Хорошо, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Помоги мне.
Эвелин кивнула и аккуратно поставила поднос на столик рядом с кроватью. Затем она направилась к двери в ванную, жестом приглашая Лиру следовать за собой. Лира медленно поднялась, её ноги подкашивались, но она заставила себя сделать шаг вперёд.
Ванная комната оказалась роскошной: мраморные полы, огромная ванна с золотыми кранами, зеркала в изящных рамах. Эвелин уже наполнила ванну горячей водой, добавив несколько капель ароматического масла, которое наполнило воздух лёгким запахом лаванды и розмарина. Пар поднимался над водой, создавая уютную атмосферу.
— Снимите одежду, госпожа, — сказала Эвелин мягко, отворачиваясь, чтобы дать Лире немного приватности. — Я помогу вам смыть всю грязь.
Лира медленно начала раздеваться, её движения были неуверенными. Когда она вошла в воду, тепло обняло её тело, и она почувствовала, как напряжение начинает постепенно отступать.
Эвелин подошла ближе, держа в руках мягкую мочалку и пузырёк с ароматным мылом.
— Позвольте мне, — произнесла она, её голос был полон заботы. — Я буду осторожна.
Лира закрыла глаза, позволяя девушке осторожно очистить её кожу от грязи и крови. Каждое прикосновение было мягким, почти нежным, и Лира почувствовала, как её тело начинает расслабляться, несмотря на все её страхи и тревоги.
— Спасибо, — прошептала она, её голос был полон благодарности.
Эвелин лишь слегка улыбнулась, продолжая своё дело.
— Отдыхайте, госпожа, — сказала она тихо. — Я рада, что могу вам помочь.
Эвелин работала мягко, но уверенно, словно знала своё дело до мельчайших деталей. Когда Лира погрузилась в тёплую воду, её напряжённые мышцы начали медленно расслабляться. Эвелин взяла пушистую мочалку и аккуратно провела ею по её рукам, спине и ногам, удаляя следы грязи и усталости. Её движения были почти терапевтическими — мягкими, но настойчивыми, заставляющими Лиру чувствовать себя немного легче, несмотря на все тревоги.
— Давайте ваши волосы, — произнесла Эвелин спокойным голосом, помогая Лире наклонить голову назад. Она вылила на её длинные платиновые пряди ароматный шампунь, массируя кожу головы кончиками пальцев. Лира закрыла глаза, ощущая, как её голова становится невесомой, а мысли немного отпускают её. Пена стекала по её волосам, а Эвелин продолжала массировать её виски и затылок, словно знала, что это единственный способ хоть немного успокоить девушку.
Когда волосы были тщательно промыты, Эвелин помогла Лире выбраться из воды, завернув её в огромное, мягкое полотенце. То тепло, которое исходило от него, казалось почти живым, обволакивая Лиру и создавая иллюзию безопасности. Эвелин ловко вытерла каждую каплю воды с её кожи, а затем достала маленький флакон с маслом. Оно источало сладковатый аромат.
— Это поможет вашей коже восстановиться, — объяснила она, аккуратно втирая масло в руки, плечи и ноги Лиры. Кожа моментально стала гладкой, увлажнённой и сияющей, словно преобразившись под прикосновениями девушки. Лира почувствовала, как её тело стало легче, будто всё напряжение ушло вместе с грязью и болью.
Затем Эвелин обратила внимание на маленькие царапины. Она достала небольшую баночку с мазью, которая имела лёгкий зеленоватый оттенок.
— Не беспокойтесь, — сказала служанка, замечая, как Лира нахмурилась, глядя на свои ранки. — Это магическое средство. Следов не останется.
Она аккуратно намазала мазь на каждую царапину, и Лира с удивлением заметила, как они начинают исчезать прямо на глазах. Кожа становилась идеально гладкой, словно ничего и не было.
— Вот так, — произнесла Эвелин, закончив с лечением. — Теперь займёмся вашими волосами.
Она достала свою палочку и направила её на волосы Лиры. Влажные пряди начали подниматься в воздух, словно их подхватил невидимый ветер. Лира наблюдала за этим процессом, её взгляд был прикован к тому, как легко Эвелин управляла своей магией. Мысль о том, чтобы схватить эту палочку и попытаться сбежать, мелькнула у неё в голове, но… странное чувство безразличия уже охватило её. Зачем? Куда она побежит? За дверью её ждут только новые стены и новые ограничения. Эта комната, этот дом — всё это стало для неё чем-то вроде клетки, из которой не было выхода.
Эвелин тем временем закончила сушить волосы и начала укладывать их, формируя мягкие волны, которые красиво падали на плечи Лиры. Она делала это с особой тщательностью. Лира смотрела на своё отражение в зеркале, чувствуя, как её внешняя оболочка снова становится безупречной. Но внутри… внутри она всё ещё была разрушена.
— Готово, — произнесла Эвелин, убирая палочку.
Лира не могла оторвать глаз от своего отражения. Её волосы действительно выглядели великолепно: светлые, здоровые, сияющие. Но внутри всё ещё бушевали эмоции, которые никакая прическа или макияж не могли заглушить. Она знала, что её внешняя красота сейчас — лишь маска, за которой скрывается бесконечная боль.
Эвелин также сделала легкий натуральный макияж Лире — подкрасила губы, завила ресницы. Добавила румян. Лире шло, она выглядела лучше.
Эвелин достала из шкафа белое платье, которое казалось почти невесомым. Оно было сделано из тончайшего атласа, который переливался на свету, создавая ощущение нереальности. Платье было без рукавов, с глубоким декольте, которое обрамляло её грудь. Спина была украшена тонкой кружевной отделкой, которая добавляла ему воздушности и романтичности. На голову Эвелин надела Лире длинную фату из плотного материала, которая ложилась на спину и руки, как палантин.
Платье легло на её тело, словно созданное специально для неё. Его ткань облегала фигуру, подчёркивая каждую линию, но в то же время оставаясь невероятно комфортным. Когда Эвелин завязала корсет, её движения были такими уверенными, что Лира даже не заметила, как он стал плотнее, подчеркивая её талию. Затем служанка аккуратно расправила складки юбки, чтобы они ложились идеально.
Когда всё было готово, Эвелин отступила назад, чтобы полюбоваться результатом. Лира стояла перед зеркалом, её отражение казалось почти нереальным. Создавало иллюзию совершенства. Но её глаза всё ещё были наполнены болью и страхом, которые никакие украшения не могли скрыть.
— Вы прекрасны, — произнесла Эвелин, её голос был полон искренности.
Лира попыталась улыбнуться, но её губы дрогнули, и она снова опустила взгляд.
Вскоре Эвелин ушла.
Но когда Эвелин вернулась, в её руках был поднос с лёгким ужином. На нём стояли тарелка с куриной грудкой, политой ароматным соусом, маленькая миска с тушёными овощами, свежий хлеб и кувшин с холодной водой. Также она принесла чашку травяного чая, от которого исходил успокаивающий запах мяты и ромашки.
— Я подумала, что вам нужно немного подкрепиться, — произнесла Эвелин тихо, ставя поднос на небольшой столик рядом с кроватью. — После всего, что случилось… вашему телу нужна энергия.
Лира взглянула на еду и почувствовала, как её желудок предательски сжался от голода. Она не осознавала, насколько истощена, пока перед ней не появилась возможность поесть. Но даже сейчас, несмотря на голод, её движения были медленными, словно она боялась, что этот момент покоя может оказаться лишь миражом.
— Спасибо, — прошептала она. Её голос был тихим, почти неразборчивым, но Эвелин услышала.
— Не за что, — ответила девушка с мягкой улыбкой. — Если хотите, я могу остаться здесь, пока вы едите. Или… если вам нужно побыть одной, я могу уйти.
Лира задумалась на мгновение. Часть её хотела остаться в одиночестве, чтобы хотя бы на время забыть о присутствии других людей. Но другая часть, более уязвимая и ранимая, ценила заботу Эвелин, которая казалась искренней и ненавязчивой.
— Останьтесь, — наконец решилась Лира, её голос был чуть увереннее. — Но… не нужно говорить. Просто… побудьте рядом.
Эвелин кивнула, понимающе склонив голову. Она села на край дивана, держась на почтительном расстоянии, но достаточно близко, чтобы Лира чувствовала её поддержку. Её присутствие было мягким, словно она старалась стать невидимой, но при этом оставаться опорой.
Лира взяла вилку и начала есть, медленно и осторожно. Каждый кусочек пищи казался ей одновременно вкусным и горьким, будто сам акт питания напоминал ей о том, что она всё ещё жива, несмотря ни на что. Чай оказался именно тем, что ей нужно: его тепло разливалось по телу, успокаивая нервы и помогая сосредоточиться на настоящем моменте.
Пока она ела, комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мягким звуком приборов о тарелку. Эвелин сидела рядом, не нарушая обещания молчать, но её присутствие создавало странное чувство безопасности. Лира знала, что это чувство обманчиво, что она всё ещё пленница этого места, но сейчас, в эту минуту, ей хотелось верить, что кто-то действительно заботится о ней.
Когда она закончила, Эвелин без слов убрала поднос.
Дверь в комнату открылась, и на пороге появился молодой мужчина. Его белоснежные волосы, почти такие же светлые, как у Лиры, сразу бросились ей в глаза. Он был одет в элегантный чёрный костюм, который подчёркивал его аристократическую осанку и уверенность в каждом движении. Лира замерла, её сердце забилось чаще, когда она поняла, кто это.
— Мисс Шевалье, — произнёс он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась властность. — Я Драко Малфой.
Лира смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Она только что немного успокоилась благодаря заботе Эвелин, но теперь снова почувствовала, как страх начинает сковывать её тело. Она кивнула чуть заметно, её руки невольно сжались в кулаки.
Эвелин, которая до этого момента стояла рядом с Лирой, сделала глубокий поклон, опустив голову так низко, будто хотела продемонстрировать своё почтение.
— Госпожа Лирисия готова, господин Малфой, — произнесла она тихо, но уверенно. Её голос звучал почтительно, но в нём всё ещё ощущалась та забота, которую она проявляла к Лире.
Драко кивнул, даже не взглянув на служанку. Его взгляд был прикован к Лире, но он держался на почтительном расстоянии, словно стараясь не давить на неё слишком сильно. В его позе чувствовалось холодное уважение, хотя Лира знала, что это всего лишь маска.
— Следуйте за мной, — сказал он, разворачиваясь к выходу. Его тон не терпел возражений, но в нём не было той жестокости, которую она ожидала.
Лира почувствовала, как её ноги стали ватными. Она медленно поднялась, её движения были неуверенными, но она заставила себя сделать шаг вперёд. Драко не протянул ей руку и не предложил помощи, просто шёл чуть впереди, указывая путь. Они прошли через коридоры особняка, и Лира заметила, как он сохраняет между ними дистанцию, будто давая ей немного пространства для дыхания.
Они молча двигались вперёд, пока не достигли массивных дверей, которые вели в тронный зал. Драко остановился перед ними, обернувшись к Лире. Его серые глаза изучали её лицо, словно он пытался понять, что она чувствует.
Дверь открылась. В зале было много мужчин, здесь происходило собрание Пожирателей Смерти. За длинным столом расположились высокопоставленные последователи Тёмного Лорда — их тёмные дорогие мантии подчёркивали их статус. Но среди них выделялись также несколько женщин, чьи холодные лица и надменные взгляды говорили о том, что они занимают не менее важное место в этой иерархии. Лира никого не знала. Она чувствовала себя чужой среди этих людей, словно попала в совершенно другой мир, где каждый жест и каждое слово имели вес.
Драко Малфой прошёл до своего места с той уверенностью, которая была присуща его семье. Его осанка, его спокойный взгляд — всё это говорило о том, что он давно привык к таким собраниям. Он занял своё место за столом, даже не взглянув на Лиру, хотя она продолжала ощущать на себе его внимание.
Тем временем Тёмный Лорд подозвал Лиру к себе лёгким движением руки — почти небрежным, но от этого не менее повелительным. Лира, внутренне сжавшись, подчинилась. Она встала рядом с его троном, чувствуя, как её сердце колотится от напряжения. Однако Волан-де-Морт никак не комментировал её присутствие, будто для него оно было чем-то само собой разумеющимся. Его красные глаза пробегали по лицам собравшихся, но его поза оставалась расслабленной, демонстрируя полное безразличие к тому, что кто-то мог подумать о появлении девушки в зале.
Лира же, напротив, не могла избавиться от ощущения, что находится в центре внимания. Её белоснежные волосы, безупречное платье и ухоженный вид делали её похожей на хрупкую фарфоровую куклу, выставленную напоказ. И действительно, многие из присутствующих то и дело бросали на неё заинтересованные взгляды. Даже женщины, которые вроде и сохраняли каменные лица, не могли скрыть удивления и любопытства при виде её красоты. Кто-то рассматривал её с завистью, кто-то с восхищением, а кто-то — с явным интересом, который граничил с вожделением.
Лира старалась не показывать своего волнения, но внутри она чувствовала себя всё более неуютно. Каждый взгляд, брошенный в её сторону, казался ей стрелой, пронзающей её уверенность. Она понимала, что здесь она не просто гость — она была частью какой-то игры, правила которой ей ещё только предстояло узнать.
Лира почти не слышала слов, которые звучали вокруг — голоса Пожирателей Смерти, их поклоны, шорох мантий, когда они один за другим покидали зал. Её сердце колотилось так сильно, что она боялась, что Том может услышать его стук. Каждый звук, каждый шаг отдалявшихся людей казался ей последним моментом нормальной жизни.
Десмонд Слизерин задержался в зале дольше остальных. Он стоял чуть в стороне, его холодные зелено-голубые глаза изучали отца с выражением, которое Лира не могла прочитать. В его взгляде читалось что-то среднее между вызовом и непокорностью. Когда все уже вышли, он сделал шаг вперёд, словно хотел сказать что-то важное.
— Отец, — начал Десмонд ровным тоном, в котором чувствовалась уверенность, но также и намёк на недовольство.
Том даже не повернулся к нему. Его красные глаза всё ещё были прикованы к Лире, словно она была единственным существом в этом зале, которое действительно имело значение. Он поднял руку, жестом останавливая сына, и произнёс холодно:
— Уходи, Десмонд. Мы поговорим позже.
Десмонд замер на мгновение, его челюсть напряглась. Он явно хотел возразить, но что-то в тоне Тома заставило его сдержаться. Он медленно кивнул, хотя в его глазах всё ещё читалось недовольство, и развернулся, чтобы уйти. Звук его шагов постепенно затих в коридоре, оставляя Лиру и Тома одних.
Когда двери закрылись, в зале воцарилась тишина. Лира почувствовала, как воздух стал ещё холоднее, будто сама тьма начала давить на неё. Она попыталась сосредоточиться, но её мысли путались, а страх, который она пыталась подавить, теперь полностью завладел ею. Она знала, что Том наблюдает за ней, и это лишь усиливала чувство безысходности.
Он медленно поднялся с трона, его движения были плавными, но в них чувствовалась угроза. Лира невольно сжалась, её руки начали дрожать. Она хотела убежать, но её ноги отказывались двигаться. Она просто сидела там, словно прикованная к месту его взглядом.
— Ты дрожишь, — произнёс Том, его голос был мягким, но Лира уже поняла, что это обманчивость. Он сделал шаг вперёд, и свет от свечей отразился в его красных глазах, делая их ещё более гипнотическими. — Чего ты боишься, Лира?
Его слова прозвучали почти насмешливо, но в них было что-то большее — будто он действительно хотел знать ответ. Лира попыталась заговорить, но её голос застрял в горле. Она лишь покачала головой, не в силах выдавить ни слова.
Том усмехнулся, его губы изогнулись в холодной улыбке.
— Бояться меня — это правильно, — продолжил он, подходя ещё ближе. — Но ты должна понять, что я не причиню тебе вреда. Ты слишком ценна для меня.
Лира почувствовала, как её дыхание стало прерывистым. Она хотела спросить, почему он говорит такие вещи, почему считает её ценной, но страх сковал её язык. Она только смотрела на него, её глаза блестели от слёз, которые она пыталась сдержать.
— Я… я не понимаю, — прошептала она наконец, её голос был едва слышен.
Том остановился прямо перед ней, его фигура возвышалась над ней, словно тень. Он наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её.
— Тебе не нужно понимать сейчас, — произнёс он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза. — Ты узнаешь всё в своё время.
Лира закрыла глаза, пытаясь прогнать его слова, но они эхом отдавались в её разуме.
Том стоял напротив Лиры, его красные глаза пронзали её насквозь.
— Итак, Лира, — произнёс Том своим холодным, спокойным голосом, который заставлял её чувствовать себя маленькой и уязвимой. — Готова ли ты к ритуалу?
Его слова повисли в воздухе. Лира подняла на него взгляд, её глаза блестели от слёз, которые она старалась сдерживать. Она хотела выглядеть сильной, но внутри неё всё тряслось от страха и отчаяния.
— Я могу дать тебе время, — продолжил он, делая паузу, чтобы его слова проникли глубже. — Сколько угодно. Хоть месяц. Чтобы ты подготовилась.
Лира замерла. Время. Ей действительно нужно было время. Время, чтобы собраться с мыслями, чтобы понять, как выбраться из этого кошмара.
Но чем дольше она оставалась здесь, тем больше ей хотелось убежать, вернуться в Хогвартс, где стены были знакомыми, а люди вокруг — друзьями, а не мучителями. Каждая секунда, проведённая в этом месте, давила на неё, словно невидимый груз.
Но вместо того чтобы попросить отсрочку, она почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло. Что-то, что заставило её решиться. Может быть, это была ярость, которая копилась внутри с каждым днём, проведённым в заточении. А может быть, это был просто страх перед неизвестностью, который толкал её на принятие быстрого решения.
Она медленно поднялась с кровати, её ноги дрожали, но она заставила себя стоять прямо. Её глаза встретились с его холодным, безжалостным взглядом. Она сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать страх, хотя он всё ещё сжимал её сердце.
— Я готова сейчас, — произнесла она твёрдо, хотя её голос всё ещё немного дрожал.
Том приподнял бровь, явно удивлённый её ответом. Он явно ожидал, что она будет просить больше времени, возможно, плакать или умолять. Но Лира знала, что чем дольше она остаётся здесь, тем больше теряет себя. Она хотела покончить с этим как можно скорее, чтобы вернуть хоть какую-то часть своей жизни.
— Уверена? — спросил он, склонив голову набок, словно изучал её реакцию. Его голос звучал почти насмешливо, но в нём чувствовалась угроза. — Это не то, что можно отложить или переделать. Как только мы начнём, пути назад уже не будет.
Лира кивнула, её челюсть напряглась. Она знала, что пути назад нет уже давно. С того самого момента, как она оказалась в Малфой-Мэноре, её жизнь перестала ей принадлежать. Она больше не могла позволить себе ждать или колебаться.
— Я уверена, — повторила она, пытаясь вложить в свои слова всю решимость, которую могла найти внутри себя. — Я хочу покончить с этим сейчас.
Том внимательно посмотрел на неё, его лицо оставалось невозмутимым, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение. Возможно, он ожидал именно такого ответа. Возможно, он знал, что Лира слишком упряма, чтобы просить у него милости.
— Хорошо, — произнёс он наконец, его голос был холодным, как ледник. — Если ты так хочешь.
Он сделал шаг вперёд, его движения были плавными, но в них чувствовалась угроза. Лира замерла, её тело напряглось, когда он остановился всего в нескольких сантиметрах от неё. Она чувствовала его дыхание на своём лице, и каждый вдох казался ей предвестником чего-то ужасного.
— Помни, — прошептал он ей на ухо, его голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Это твой выбор.
Лира закрыла глаза, пытаясь прогнать страх, который сковывал её тело. Она знала, что это решение изменит её жизнь навсегда. Но она также знала, что не сможет больше находиться в этом месте, где каждый день был похож на пытку. Она хотела вернуться в Хогвартс, даже если после этого ничего уже не будет прежним.
Том провёл Лиру по длинному коридору особняка, его шаги эхом разносились в тишине. Лира шла рядом с ним. Она не знала, куда они направляются.
Они спустились по узкой винтовой лестнице, которая привела их в подвальное помещение. Но этот подвал ничем не напоминал обычное мрачное помещение. Наоборот, комната была украшена с какой-то странной, почти жуткой роскошью. Сумрак окутывал пространство, но множество свечей создавали мягкий, мерцающий свет, отражаясь в зеркалах на стенах. Красные цветы были расставлены повсюду: на столиках, на полу, даже на высоких подставках, словно кровавые пятна среди всей этой изысканности. Их аромат был сладким, но в то же время тяжёлым, почти душным.
В центре комнаты стояло кресло, обитое бархатом, а вокруг него — несколько девушек-служанок в строгих чёрных платьях. Их лица были безэмоциональны. Они ожидали, стоя неподвижно, пока Том и Лира входили в комнату.
— Разденьте её, — произнёс Том холодным, уверенным голосом, даже не взглянув на служанок. Он направился к креслу и сел, его красные глаза теперь были прикованы к Лире.
Лира замерла на месте, её тело напряглось. Она хотела возразить, сказать что-то, но слова застряли в горле. Девушки подошли к ней, их движения были точными и механическими.
Одна из них начала расшнуровывать корсет на её платье, другая осторожно снимала с неё накидку. Лира стояла как в трансе, её взгляд блуждал по комнате, пытаясь найти что-то, за что можно было бы ухватиться, чтобы прогнать страх и смущение. Но ничего такого не было.
Её кожа покрылась мурашками, когда прохладный воздух коснулся её обнажённого тела. Служанки продолжили своё дело, освобождая её от остальной одежды. Лира опустила глаза, не в силах смотреть ни на Тома, ни на этих девушек, которые казались ей одновременно чужими и безжалостными.
Когда она оказалась полностью нагой, одна из служанок протянула ей бокал с тёмно-красным вином. Лира взяла его дрожащими руками и сделала глоток. Вино было сладким, но в нём чувствовалась какая-то горечь, будто оно содержало что-то кроме алкоголя. Она не могла понять, что именно, но после нескольких глотков её мысли начали путаться, а тело стало тяжелее.
Затем служанки вложили ей в ладони несколько драгоценных камней. Холодные грани кристаллов касались её кожи, но Лира едва ощущала их. Её внимание рассеялось, а сознание начало затуманиваться. Она не знала, почему ей дают эти камни, и ей было всё равно.
Одна из девушек взяла толстую кисточку с длинной ручкой и провела ею по её телу: сначала по груди, потом по животу и бёдрам. Прикосновение было мягким, почти нежным.
Лира стояла, позволяя им делать всё, что они хотели. Она больше не сопротивлялась, её тело казалось чужим, будто она наблюдала за происходящим со стороны. Затем служанки помогли ей лечь на широкую кровать, которая стояла в углу комнаты. Простыни были шёлковыми, холодными на ощупь, и Лира почувствовала, как они скользят по её коже.
Она легла на спину, её взгляд был прикован к потолку. Там, в полумраке, она видела причудливые узоры, созданные отражениями света от свечей. Её мысли стали ещё более размытыми, а тело — тяжёлым, словно она погружалась в какое-то странное забытьё. Она не знала, что будет дальше, и даже не пыталась угадать. Она просто смотрела вверх, ожидая.
Том склонился над ней, его тело нависло так близко, что Лира почувствовала тепло его кожи. Она смотрела в его глаза, но её взгляд был пустым, словно она находилась где-то далеко, за пределами этой комнаты, за пределами реальности. Её мысли путались, а тело казалось чужим.
Его рука коснулась её щеки, и это прикосновение вызвало у неё дрожь. Она ощущала холодок страха, пробегающий по спине, когда их голые тела соприкоснулись. Том был слишком близко, его присутствие давило на неё, как невидимая сила, от которой невозможно спрятаться. Лира хотела отстраниться, но её тело словно окаменело, отказываясь подчиняться.
Он медленно наклонился ещё ниже, и его губы коснулись её губ. Поцелуй был мягким, почти нежным, но в нём чувствовалась власть — не просто желание, а акт притязания, заявление на то, что она теперь полностью принадлежит ему. Лира закрыла глаза, пытаясь прогнать эти ощущения, но они только усиливались. Его губы двигались уверенно, словно он знал, что она не сможет сопротивляться.
Когда его язык коснулся её губ, прося входа, она инстинктивно сжала зубы, пытаясь удержать хотя бы эту маленькую границу между ними. Но Том не торопил события. Он продолжал целовать её, его руки мягко скользили по её плечам, шее, ключицам. Каждое его движение было выверенным, точно рассчитанным, чтобы лишить её последних сил к сопротивлению.
Лира чувствовала, как её разум затягивает в трясину. Она хотела кричать, вырываться, но внутри неё всё смешалось: страх, отвращение, странное чувство беспомощности, которое парализовало её. Она больше не понимала, где заканчивается её воля и начинается его контроль.
Мягкие прикосновения и нежные поцелуи, которые ещё мгновение назад казались почти обманчиво-успокаивающими, внезапно сменились чем-то более грубым, более неумолимым. Том одним уверенным движением развел её ноги в стороны, и Лира невольно напряглась, её тело сжалось, словно пытаясь защититься от неминуемого вторжения.
В этот момент её охватило отчаяние — глупое, почти безрассудное желание вырваться, освободиться от этих невидимых оков, которые всё сильнее стягивали её. Но любая попытка сопротивления была подавлена с холодной решимостью. Том схватил её запястья и прижал к подушкам.
Лира боялась. Она не знала, чего именно ожидать. Её тело дрожало, каждая клеточка протестовала против происходящего, а тошнота подступала к горлу, захлёбывая её страхом и отвращением.
Когда он проник в неё, боль пронзила её насквозь, заставляя сжаться все мышцы. Лира закусила губу до крови, чтобы заглушить рыдания, которые рвались наружу. Она не плакала. Не кричала. Просто лежала там, смиренно ожидая, когда этот кошмар закончится. Каждое движение отзывалось острой болью, которая эхом разносилась по всему её телу. Она не могла смотреть ему в глаза, не хотела видеть его лицо, его удовлетворение, его власть над ней. Когда он наклонялся, чтобы поцеловать её, она отворачивалась, её губы сжимались в тонкую линию, а лицо исказилось гримасой брезгливости.
«Пожалуйста… Когда это закончится?» — звенело в её голове, как бесконечная молитва, обращённая к кому угодно, кто мог бы услышать её. Но ответа не было. Только мерцание свечей на стенах, только холодный воздух, только его дыхание, которое обжигало её кожу, напоминая, что она здесь, что она жива, но уже никогда не будет прежней.
Когда первые слёзы навернулись на её глаза, Лира уткнулась лицом в подушку, пытаясь сдержать всхлипы. Она не хотела, чтобы он видел её слабость. Это был её выбор, и она должна была быть сильной. Она обязана справиться.
Но боль и отчаяние уже переполняли её, становясь невыносимыми. Том, словно чувствуя её внутреннюю борьбу, резко перевернул её на живот, прижав голову к мягкому покрывалу кровати. Его движения были грубыми, полными демонстративного превосходства, будто он намеренно стирал последние остатки её сопротивления.
Лира почувствовала, как страх сковал её тело, а тошнота подступила к горлу, мешая дышать. Каждое его прикосновение вызывало противоречивую смесь боли и унижения, но она продолжала твердить себе, что это её решение. Только вот мысли путались, растворяясь в мутной пелене страха и отвращения, пока она лежала там, пытаясь сохранить хотя бы крупицу собственного достоинства.
Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Лира почувствовала неприятное тепло внутри себя, которое сменилось волной боли и унижения. Её лицо запылало, слёзы хлынули из глаз, и она больше не могла их сдерживать. Она заплакала — тихо, беззвучно, будто её силы иссякли вместе с последними остатками сопротивления.
Том поднялся, его движения были плавными и уверенными. Он накинул на себя что-то — атласный халат, который мягко струился по его фигуре. Но через несколько секунд он вернулся, чтобы поднять Лиру на руки. Она была словно кукла в его руках — безвольная, безмолвная. Не вырывалась, не пыталась сопротивляться. Уже поздно.
Он принёс её в ванную, смежную со спальней. Яркий свет ударил по глазам, и Лира зажмурилась, чувствуя, как головная боль становится невыносимой. В комнате царила странная атмосфера: служанки молча набирали воду в огромную ванну, их лица были бесстрастны. Том осторожно опустил Лиру в горячую воду, которая отливала лёгким синим оттенком. Наверное, это было какое-то зелье.
Он аккуратно разжал её сведённые пальцы, доставая камни, которые она до крови впивала в свои ладони. Кровь медленно растворялась в воде, окрашивая её в едва заметный розовый цвет. Истерика постепенно отступала, но вместо облегчения пришло новое чувство — тошнота, резкая и неудержимая.
Неожиданно Лира резко наклонилась через край ванны, и её стошнило прямо на пол. Том даже не дрогнул. Он спокойно отдал короткое распоряжение служанкам убрать беспорядок и принести воды. Когда они протянули ей стакан с прохладной жидкостью, Лира жадно сделала несколько глотков. Вода казалась спасением, хотя её тело всё ещё трясло от рыданий. Слёзы постепенно начали утихать, но внутри осталась холодная пустота.
Лира почувствовала, как её тело становится невесомым, словно все силы покинули её разум и плоть. Вода в ванне, окрашенная в светло-синий цвет от какого-то загадочного зелья, мягко обнимала её уставшее тело. Голова кружилась, а мысли превратились в ленивые облака.
Последнее, что она помнила — это заботливые руки служанок, осторожно массирующие её кожу мягкими движениями. Затем мир вокруг начал растворяться, превращаясь в туманную дымку. Её веки налились свинцом, и она больше не смогла бороться со сном.
Когда Том вернулся в комнату, он обнаружил Лиру спящей в ванне, её светлые волосы разметались по краю, а грудь мерно поднималась в такт дыханию. Он постоял несколько мгновений, наблюдая за ней, затем осторожно поднял её на руки и перенёс в постель.
В этот момент Лира уже ничего не чувствовала — её поглотила глубокая забытьё, унося прочь все тревоги и страхи этого длинного дня.
***
Лира медленно открыла глаза, её сознание ещё путалось между сном и реальностью. Она находилась в той самой комнате — той, где её кормила Эвелин перед ритуалом. Всё вокруг казалось знакомым: тяжёлые портьеры на окнах, массивная кровать под балдахином, тусклый свет, пробивающийся сквозь шторы. Но что-то было не так. Что-то изменилось. Она села на кровати, чувствуя, как её тело отзывается лёгкой болью на каждое движение. На ней была бесформенная красная сорочка, слишком простая для роскоши этого места, но в то же время странно неуместная. Тяжёлое одеяло, которое прежде согревало её, теперь давило, словно напоминание о том, что произошло. Лира осторожно спустила ноги с кровати, её ступни коснулись холодного пола. Она замерла на мгновение, пытаясь собрать мысли. Голова кружилась, а воспоминания всплывали обрывками: холодный взгляд Тома, его слова, его прикосновения… всё это казалось одновременно далёким и слишком близким, будто кошмар, который она никак не могла прогнать. Она встала, её движения были медленными и неуверенными. Комната качнулась перед глазами, но Лира сделала шаг вперёд, затем ещё один. Её сердце колотилось так сильно, что она боялась, что звук выдаст её, если кто-то находится рядом. На небольшом столике у окна она заметила кувшин с водой и стакан. Подойдя ближе, она налила себе немного воды и сделала несколько глотков. Холодная жидкость немного привела её в чувство, но внутри всё равно оставалась тяжесть, будто камень, который невозможно проглотить. Лира посмотрела в окно, но за плотными шторами мир казался далёким и недоступным. Она потянулась к ткани, чтобы раздвинуть их, но замерла, услышав шаги за дверью. Они были тихими, почти беззвучными, но она знала, что кто-то там есть. Её тело напряглось. Она не знала, чего ждать. В комнату тихо вошла Эвелин, держа в руках поднос с завтраком. На нем красовались тарелки с изысканными блюдами — аппетитные круассаны, свежие фрукты и чашка горячего какао, от которой поднимался легкий пар. Лира сидела на кровати, укутанная в тяжелое одеяло, её лицо было бледным, но решительным. Она посмотрела на Эвелин, не пытаясь скрыть раздражение. — Позови Тома, — произнесла она резко, едва дождавшись, пока служанка поставит поднос на прикроватный столик. Её голос звенел от гнева. — Я хочу поговорить с ним. Сейчас. Эвелин молча кивнула. Она не стала задавать вопросов или спорить, просто вышла из комнаты, оставив Лиру одну. Лира смотрела на завтрак, который перед ней стоял. Аппетитные блюда, которые ещё недавно вызывали у неё желание есть, теперь казались безвкусными. Почему она всё ещё здесь? Почему Том не выполнил своего обещания? Он ясно сказал, что после ритуала она сможет вернуться в Хогвартс. Её пальцы сжались в кулаки. Гнев медленно закипал внутри, смешиваясь с чувством предательства. Это была игра. Игра, в которой она пока не понимала правил. Она взяла круассан и машинально откусила кусочек, хотя вкус едва ощущался. Каждый глоток какао казался горьким, будто сам воздух вокруг неё пропитался разочарованием. Она ждала. Ждала, когда Эвелин вернётся вместе с Томом, чтобы потребовать ответы. Она больше не собиралась молчать или принимать его условия безропотно. Несколько минут тянулись как вечность. Время будто замедлилось, каждая секунда давила на неё, усиливая напряжение. Наконец, шаги за дверью нарушили тишину. Лира подняла голову, готовясь встретиться с Томом лицом к лицу. Дверь открылась, и вошла Эвелин. За ней следовал Том. Его фигура возвышалась в дверном проёме, его холодные глаза сразу нашли Лиру. Он выглядел так же уверенно и властно, как всегда, словно ничто в мире не могло поколебать его самообладание. — Ты хотела меня видеть? — произнёс он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась ледяная уверенность. Лира сжала зубы. Лира собрала остатки своей решимости и подняла глаза, встречаясь с холодным взглядом Тома. Её голос дрожал, но она всё же нашла в себе силы заговорить: — Когда я вернусь в Хогвартс? — спросила она, стараясь, чтобы её тон звучал уверенно, хотя внутри всё переворачивалось от напряжения. Том приподнял бровь, словно её вопрос развлек его. Он медленно выпрямился, не отводя от неё взгляда, и усмехнулся — той самой усмешкой, которая заставляла её чувствовать себя маленькой и беззащитной. — Сегодня вечером будет бал, — произнёс он ровным, почти безразличным тоном, — и ты будешь на нём присутствовать. Лира замерла, её сердце пропустило удар. Она мгновенно выпрямилась, её лицо исказилось от возмущения и гнева. — Что? — выдохнула она, её голос стал выше. — Мы так не договаривались! Ты обещал, что я вернусь сразу после ритуала! Том лишь пожал плечами, словно её протесты были для него пустым звуком. — Ты действительно думаешь, что можешь диктовать мне условия? — произнёс он холодно, его голос был как ледяной ветер. — Ты забываешь своё место, Лира. Она попятилась, но её гнев был сильнее страха. — Это несправедливо! — воскликнула она, её голос дрожал от ярости. — Я сделала всё, что ты хотел! Почему я должна оставаться здесь? Том усмехнулся. Он сделал паузу, словно наслаждаясь её беспомощностью, а затем произнёс: — Считай это… наказанием. Лира замерла, её глаза расширились от недоумения. — Наказанием? За что? — прошептала она. Том склонил голову набок, его взгляд стал ещё холоднее. — За служанку, — сказал он просто, будто речь шла о чём-то незначительном. Лира вздрогнула, как от удара. Всё её тело напряглось, а в голове промелькнули обрывки воспоминаний: тёмный коридор, испуганные глаза девушки. Она совсем забыла об этом. Забыла о той ночи, когда её страх и паника привели к чужой смерти. — Я… я не хотела… — начала она, её голос дрогнул, и слёзы навернулись на глаза. — Хотела или нет, — перебил её Том, его тон был безжалостным, — она мертва. И ты несёшь ответственность. Лира опустила голову, её руки сжались в кулаки. Она чувствовала, как стены комнаты смыкаются вокруг неё, а вина и страх давят на неё, словно невидимый груз. — Я не могу… — прошептала она, её голос был едва слышен. — Ты можешь, — произнёс Том холодно, — и ты будешь. Сегодня вечером ты появишься на балу. И если ты попытаешься сбежать или ослушаться… Он не закончил фразу, но его намёк был более чем ясен. Лира знала, что он не шутит. Том развернулся и направился к выходу, оставляя её одну в комнате, полной хаоса и страхов. Лира опустилась на пол, её тело тряслось от рыданий. Она чувствовала себя сломленной, словно её собственная жизнь больше не принадлежала ей.***
Через час Лира, наконец, почувствовала, как её мысли немного прояснились. Гнев и отчаяние, которые ещё недавно бушевали в ней, начали утихать, оставляя после себя тяжесть и странное чувство пустоты. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. «Я не могу позволить себе сойти с ума здесь», — подумала она. Её первым шагом к восстановлению контроля было умыться. Она подошла к раковине, и плеснула холодной водой на лицо. Свежесть воды немного освежила её мысли, а полотенце помогло стереть следы слёз. Затем она вернулась к столику с завтраком. Еда уже остыла, но Лира всё равно заставила себя доедать то, что осталось. «Мне нужно держаться», — сказала она себе, механически отправляя в рот кусочки круассана и фруктов. Когда она закончила, то аккуратно сложила посуду на поднос, словно это могло добавить хоть каплю порядка в её хаотичную жизнь. Следующим шагом стало приведение кровати в порядок. Она не знала точно, почему ей так важно было заправить постель, но движение рук, поправляющих одеяло и подушки, придавало ей ощущение контроля. Комната выглядела почти безупречно. Лира задумалась о времени. Интересно, сколько сейчас часов? День или уже ближе к вечеру? Она подошла к окну и отодвинула шторы. Солнечный свет залил комнату, но сложно было понять, насколько высоко находится солнце на небе. В Малфой-Мэноре время казалось каким-то размытым понятием, словно само пространство вокруг неё играло по своим правилам. Посмотрев на себя в зеркало, она поморщилась. Эта бесформенная красная сорочка, в которой она проснулась, выглядела неуместно и даже глупо. Лира хотела одеться, почувствовать себя хотя бы немного более уверенной. Она щёлкнула пальцами, надеясь, что кто-нибудь придёт и поможет ей. Через несколько минут дверь тихо открылась, и в комнату вошла Эвелин — всё такая же спокойная, будто её ничто не могло удивить. — Мне нужна одежда, расческа и немного косметики, — произнесла Лира, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. Эвелин кивнула и молча вышла из комнаты, чтобы выполнить просьбу. Лира проводила её взглядом, чувствуя, как внутри зарождается лёгкая надежда. Возможно, сегодня она сможет хотя бы немного почувствовать себя собой. Вскоре Эвелин принесла вещи. Лира взяла платье, и начала одеваться. Бордовый цвет наряда был глубоким, почти магическим. Лира аккуратно застегнула пуговицы, её пальцы двигались механически, будто она делала это автоматически, не задумываясь над каждым движением. Когда она завершила процесс, её отражение в зеркале показало, что она выглядит совсем другой: собранной, элегантной, но в то же время уязвимой. Затем она взяла косметичку, которую также принесла служанка. Внутри лежали различные баночки и тюбики с косметикой. Лира осторожно взяла помаду и аккуратно подкрасила губы, добавив немного блеска, чтобы они выглядели более живыми. Затем она взяла расчёску и начала приводить в порядок свои светлые волосы. Когда волосы были расчёсаны, она собрала передние пряди сзади, используя бордовую ленту, которая идеально сочеталась с её нарядом. Это придало образу завершённость. После этого Лира надела белые туфли на небольшом каблуке, которые сделали её чуть выше ростом и придали уверенности. Наконец, Эвелин вернулась с украшениями. В её руках были серьги из серебра, простые, но эффектные, и тонкий браслет, который она аккуратно надела на запястье Лиры. Эти детали дополнили её образ, придавая ему законченность и изысканность. Лира сидела у окна, её пальцы слегка касались холодного стекла, пока она задумчиво смотрела на ухоженные сады Малфой-Мэнора. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. Она чувствовала себя словно птица в золотой клетке: вокруг роскошь и красота, но ни малейшего шанса выбраться на свободу. Стены комнаты давили, а тишина становилась всё более оглушительной. — Эвелин, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — можно мне почитать книгу? Или хотя бы прогуляться где-нибудь? Я не могу просто сидеть здесь весь день. Эвелин молча посмотрела на неё, её глаза были безмятежны, как всегда. Казалось, что ничто не может поколебать её невозмутимость. Она кивнула чуть заметно и ответила мягким, почти шёпотом: — Я спрошу разрешения, госпожа. Оставайтесь здесь, пожалуйста. Лира кивнула в ответ, хотя внутри всё сжалось от тревоги. Она знала, что любое решение будет зависеть не от Эвелин, а от Тома. Но даже возможность попросить казалась ей маленькой победой. Когда служанка вышла из комнаты, Лира снова повернулась к окну. Она проводила взглядом её фигуру, пока та исчезала за поворотом дорожки в саду. Затем её взгляд устремился дальше — к бесконечным рядам деревьев, аккуратно подстриженным кустарникам и цветочным клумбам. Всё здесь было идеально, будто создано для картинки, но эта идеальность лишь усилила её чувство тоски. Она прижалась лбом к стеклу, чувствуя его прохладу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оттенки оранжевого и розового. Лира закрыла глаза, пытаясь представить, что находится где-то в другом месте. На берегу моря, возможно, или в тихом парке Хогвартса, где она могла бы спрятаться от всего мира. Но реальность возвращала её к окну, за которым расстилался неизвестный мир, полный опасностей и загадок. Она вздохнула, понимая, что даже если ей позволят прогуляться, то только под надзором. Свобода оставалась недосягаемой, как горизонт за садами Малфой-Мэнора. Эвелин вернулась в спальню бесшумно, как всегда, и остановилась у двери, сложив руки перед собой. Её лицо было непроницаемым, но в глазах читалась тень сочувствия. Лира всё ещё стояла у окна, её лоб всё ещё прижимался к холодному стеклу, а пальцы слегка подрагивали, словно она хотела удержаться за что-то реальное. — Вам разрешили прогуляться по поместью, — произнесла Эвелин тихим, ровным голосом. — Но только в моём сопровождении. Лира медленно обернулась, её губы чуть дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она молча кивнула, затем отстранилась от окна. Каждое движение давалось ей с трудом, словно невидимая тяжесть придавливала её к полу. Она сделала шаг вперёд, и её взгляд скользнул по комнате, которая уже казалась слишком маленькой, слишком душной. Когда Лира вышла в коридор, холодный воздух показался почти освежающим, но это чувство быстро сменилось тревогой. Стены Малфой-Мэнора были высокими и мрачными, украшенными тёмными портьерами и старинными портретами, чьи глаза, казалось, следили за каждым её шагом. Факелы на стенах отбрасывали причудливые тени, которые то и дело принимали зловещие очертания. Лира шла впереди, её шаги эхом разносились по мраморному полу. Эвелин следовала за ней на расстоянии нескольких шагов, не нарушая тишину. Каждый поворот коридора казался Лире всё более угнетающим. Темные деревянные панели стен, массивные люстры с кристаллами, которые блестели холодным светом, — всё это создавало ощущение, будто само здание дышало вокруг неё, поглощая её попытки найти хотя бы крупицу свободы. Она провела пальцами по прохладной поверхности перил, когда они миновали одну из лестниц, ведущих на первый этаж. Дерево под её рукой казалось ледяным, словно оно впитало всю тяжесть веков, проведённых здесь. Лира остановилась на мгновение, глядя вниз, в полумрак холла. Там, в глубине, виднелась массивная двустворчатая дверь, за которой, была улица. Но даже этот символ свободы был недосягаем, закрытый на замок и охраняемый теми, кто служил Тому. Её сердце начало биться чаще, и она поспешила отвести взгляд, чтобы не дать себе надежду, которую всё равно невозможно реализовать. Коридоры, которые должны были быть просторными и величественными, теперь казались ей тесными, словно стены смыкались вокруг неё, лишая воздуха. Она продолжила идти, не понимая, куда именно направляется. Всё вокруг давило на неё. Даже тишина, казалось, была живой, наполненной шёпотом тех, кто когда-то жил здесь и стал частью этого места. Лира чувствовала себя так, будто она растворяется в этом доме, становится его частью против своей воли. И чем дальше она шла, тем больше понимала, что выхода нет. Не здесь. Не сейчас. Лира шла по коридору, её шаги эхом разносились в тишине. Внезапно она замерла. Этот коридор казался ей знакомым, словно она уже бывала здесь раньше. Стены, увешанные старинными гобеленами, высокие двери с резными панелями — всё это вызывало в ней странное чувство будто она знает это место, хотя она точно знала, что никогда не была в Малфой-Мэноре до этих дней. Она указала на одну из дверей, которая выделялась среди остальных своей массивной ручкой в виде змеи, и спросила, стараясь скрыть волнение: — Что там? Эвелин, которая следовала за ней на расстоянии, ответила спокойным, равнодушным голосом: — Библиотека. Не дожидаясь дальнейших объяснений или разрешения, Лира шагнула к двери и толкнула её. Та открылась с мягким скрипом, и перед ней предстала огромная комната, полная книжных стеллажей, поднимавшихся почти до самого потолка. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги и кожи, а мягкий свет, пробивающийся через высокие окна, создавал ощущение тихой торжественности. Лира вошла внутрь, её движения стали увереннее, как будто её ноги сами знали, куда идти. Она миновала длинные ряды книг, её пальцы слегка касались корешков, и каждое прикосновение отзывалось в ней странным чувством — будто она возвращалась домой, но этот дом был чужим и пугающим одновременно. Вскоре её шаги замедлились, а затем и вовсе остановились. Она стояла перед стеллажом, полки которого были забиты книгами по зельеварению. Её взгляд скользил по названиям, и она поняла, что знает их все. Одна выделялась особенно ярко «Магические цветы и травы Иефлари». Её сердце начало биться чаще, теперь уже не только от страха, но и от растущего недоумения. Она опустила книгу обратно на полку и сделала шаг назад, её взгляд метался между стеллажами. Лира замерла. Где-то в глубине её сознания что-то щёлкнуло, как будто старый замок внезапно поддался. Она вспомнила слова Тома — холодные, жестокие, произнесённые далекой ночью: «Ты — крестраж. Часть моей души живёт в тебе.»* Её сердце забилось быстрее, но теперь это было не просто от страха или тревоги. Это был шок осознания. Если Том сказал правду… если она действительно была его крестражем семь лет назад… то это означало, что всё началось, когда ей было всего девять или десять лет. Девять или десять. Лира закрыла глаза, пытаясь представить себя в этом возрасте. Но воспоминаний не было. Только пустота. Как такое возможно? Как она могла стереть из своей памяти что-то настолько важное? А потом в её голове всплыли слова Амадео. Когда он говорил, что они знакомы. Теперь всё складывалось. Её навязчивое чувство, что она знает этот дом, эти коридоры, эту библиотеку. Но почему? Почему она забыла? Лира сделала ещё один шаг назад, её мысли путались, словно кто-то нарочно вырезал фрагменты её прошлого. Возможно ли, что это сделал Том? Что он каким-то образом стёр её воспоминания, чтобы скрыть правду? Или, может быть, это была её собственная защитная реакция — разум попросту отключился, чтобы защитить её от того, что она тогда пережила? Она снова посмотрела на книги, её взгляд метался между полками, будто надеясь найти ответ среди этих древних томов. Но ответа там не было. Только тяжесть в груди и страх перед тем, что ещё предстоит узнать. — Зачем? — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Зачем он выбрал меня? Эвелин, всё ещё стоявшая у входа, молчала. Либо она не слышала вопроса, либо предпочла не отвечать. Лира медленно провела рукой по корешкам книг, чувствуя, как каждое прикосновение отзывается в ней странной смесью узнавания и тревоги. Этот дом, эта библиотека… они хранили её секреты. Секреты, которые она даже не осознавала до сих пор. И чем больше она узнавала, тем страшнее становилась правда. Лира вышла из библиотеки быстрым шагом, её движения стали уверенными, словно она точно знала, куда идти. Эвелин последовала за ней, не задавая вопросов, но её взгляд стал более настороженным. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где Лира остановилась перед массивной дверью с резными узорами в виде змей. Она указала на дверь и спросила: — Что там? Эвелин замешкалась на мгновение, прежде чем ответить: — Личный кабинет хозяина. Слово «хозяин» вызвало у Лиры гримасу отвращения, но она не стала комментировать. Вместо этого она потянулась к ручке двери, полагая, что та окажется запертой. Однако дверь легко поддалась, открывшись с мягким щелчком. Внутри кабинет был просторным и тёмным, освещённым лишь слабым светом, пробивающимся через плотные шторы. За большим письменным столом сидел Том Слизерин. Его красные глаза сверкнули, когда он увидел Лиру, а его голос прозвучал холодно и зло: — Как ты вошла? Лира пожала плечами, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри всё сжалось от напряжения. — Просто открыла дверь, — ответила она, будто это было очевидно. Том медленно поднялся со своего места, его фигура возвышалась над столом. Он сделал несколько шагов вперёд, его лицо выражало недоверие. — На этой комнате защитные чары. Никто, кроме меня или без моего разрешения, не может войти, — Его взгляд стал ещё более пронзительным, почти физически ощутимым. — Откуда у тебя волшебная палочка? Лира вскинула брови, удивлённая этим обвинением. — У меня нет никакой волшебной палочки, — произнесла она ровно, глядя ему прямо в глаза. Том явно ей не поверил. Его губы скривились в холодной усмешке. — Не лги мне, Лира. Только магия могла позволить тебе войти. Он сделал ещё один шаг вперёд, его движения были плавными, но полными угрозы. Затем он протянул руку. — Повернись. Лира сжала зубы, понимая, что он намерен обыскать её. Она сделала шаг назад, но Том уже был рядом. Его руки коснулись её одежды, проверяя карманы. Лира попыталась отстраниться, но его хватка была железной. — Я же сказала, у меня ничего нет, — процедила она сквозь зубы, пытаясь сохранить самообладание. Том замер, его глаза сузились, пока он внимательно изучал её лицо, словно пытаясь прочитать её мысли. — Если ты думаешь, что можешь играть со мной… — начал он, но не закончил фразу. Лира встретила его взгляд, не отводя глаз, хотя внутри всё дрожало. Том отступил на шаг, его лицо оставалось напряжённым. — Если ты не использовала магию… то как объяснишь это? — спросил он, указывая на дверь за спиной. Лира не ответила. Она просто смотрела на него, чувствуя, как её уверенность начинает таять под давлением его взгляда. Она подняла голову, её голос звучал тише, но в нём чувствовалась настойчивость. — Я не знаю, как это объяснить… — начала она медленно, её взгляд скользнул по комнате, словно она пыталась найти ответы в старинных книгах и резных панелях стен. — Но этот кабинет… он кажется мне знакомым. Может, я уже была здесь? Том замер на мгновение, его красные глаза сузились, изучая её лицо. Затем он отступил назад и сел за стол, его движения были плавными, но в них чувствовалась напряжённость. Он сложил пальцы в замок, его выражение лица стало задумчивым. Лира воспользовалась моментом и сделала шаг вперёд, её голос стал увереннее: — Я помню это место. Будто я уже была здесь раньше. И ещё… ты говорил, что сделал меня своим крестражем семь лет назад. Она остановилась, её голос дрогнул, когда она произнесла последнюю фразу. Её глаза искали его, требуя объяснений. — Но я ничего не помню об этом. Почему? Том молчал несколько секунд, глядя на неё с холодным спокойствием. Затем он наклонился вперёд, его локти опёрлись на стол. Его голос прозвучал ровно, но в нём было что-то жуткое, почти механическое: — Потому что я стёр тебе память. Его слова повисли в воздухе, как удар молнии. Лира почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она замерла, её мысли метались между шоком и попыткой осмыслить услышанное. — Ты… что? — прошептала она, её голос был едва слышен. Том выпрямился на стуле, его холодный взгляд ни на секунду не отрывался от неё. — После того, как я создал тебя своим крестражем, — продолжил он, словно говорил о чём-то обыденном, — ты знала слишком много. Для твоей же безопасности я убрал эти воспоминания. Лира покачала головой, её глаза расширились от недоверия. — Для моей безопасности? — переспросила она, её голос стал громче, почти истеричным. — Ты называешь это безопасностью? Том пожал плечами, будто её реакция его совершенно не трогала. — Это было необходимо. Ты была ребёнком. Слишком юной, чтобы понимать последствия. Лира сделала ещё один шаг назад, её руки сжались в кулаки. Она чувствовала, как внутри неё закипает ярость, смешанная со страхом. — Так что же теперь? — спросила она, её голос дрожал. — Ты просто вернёшь мне память, когда захочешь? Зачем ты говоришь мне это? А если я не хочу этого? Том усмехнулся, его улыбка была холодной, как зимний ветер. — Это не тебе решать, Лира. Ты часть меня. Всегда была и всегда будешь. Его слова ударили её как пощёчина. Лира почувствовала, как её ноги подкашиваются, но она заставила себя стоять прямо. Она знала, что не может позволить ему увидеть её слабость. — Ты не имеешь права… — начала она, но её голос оборвался. Том поднял бровь, его взгляд стал ещё более холодным. — Права? — переспросил он, будто это слово вызывало у него лишь насмешку. — Ты всё ещё не понимаешь, кто ты такая. Но ты узнаешь. Очень скоро. Он встал из-за стола и направился к ней, его шаги были уверенными, почти гипнотическими. Лира инстинктивно отступила назад, но её спина упёрлась в стену. Том остановился в нескольких сантиметрах от неё, его красные глаза сверлили её насквозь. — Не бойся, — произнёс он мягко, но в его голосе чувствовалась угроза. — Всё, что я делаю, я делаю ради нашей общей цели. Ради нашего будущего. Лира закрыла глаза, пытаясь подавить волну тошноты, которая накрыла её. Она знала, что он лжёт. Но почему-то каждое его слово казалось правдой. Лира стояла, её мысли метались между воспоминаниями о том, что уже произошло, и страхом перед тем, что ещё может случиться. Но внезапно что-то внутри неё изменилось. Она выпрямилась, её плечи расправились, а взгляд стал твёрже. Она вдруг осознала: самое ужасное — ритуал — уже позади. Что ещё мог сделать с ней Том? Смерть казалась ей почти желанной, и эта мысль придала ей странной уверенности. Зачем бояться, если хуже уже не будет? Её голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость: — Почему ты выбрал именно меня? Том прищурился, явно не ожидая такого вопроса. Его губы чуть дрогнули, словно он готовился произнести что-то, что давно стало его стандартным ответом. Но Лира опередила его: — И не говори мне про «силу», которая во мне. Это не ответ. Том замер на мгновение, затем вздохнул. Его красные глаза потемнели, как будто он вспоминал что-то далёкое и неприятное. Он вернулся за стол и медленно откинулся на спинку кресла, его пальцы слегка постукивали по подлокотнику. — Потому что было пророчество, — произнёс он наконец, его голос звучал холодно, но в нём сквозила лёгкая нотка раздражения. — Пророчество, в котором говорилось, что это именно ты. Лира почувствовала, как её сердце пропустило удар. Эти слова ударили её как молния. В её голове внезапно всплыли обрывки пророчества — того, которое рассказала ей профессор Трелони. — Я… знаю это пророчество, — выдавила она, её голос дрогнул, хотя она пыталась сохранять спокойствие. Том резко поднял голову, его глаза сузились. — Что ты сказала? Лира сделала шаг назад, её руки дрожали, но она встретила его взгляд. — Я знаю пророчество, — повторила она увереннее. — Трелони рассказала его мне. На лице Тома промелькнуло что-то похожее на удивление, но оно быстро сменилось холодной маской. — Ты знаешь пророчество? — переспросил он, его голос стал тише, но более опасным. Лира кивнула, её сердце колотилось так сильно, что она боялась, что он услышит его стук. Она больше не могла сдерживать себя. Её ноги подкашивались, но она заставила себя стоять прямо. — Да, — прошептала она, её голос был полон решимости. Том замер, его красные глаза сузились, изучая её лицо. Казалось, он пытался понять, насколько искренна она в своих словах. Затем он медленно поднялся с кресла, его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая напряжённость. — Значит, ты знаешь пророчество, — произнёс он, его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Тогда ты должна понимать, что там говорилось. И почему именно ты стала моим крестражем. Лира кивнула, её пальцы нервно сжались в кулаки. Она всё ещё не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Всё казалось таким… невероятным. Но слова Тома были слишком холодными, слишком уверенными, чтобы быть ложью. Внезапно её взгляд метнулся к нему, и она решилась задать вопрос, который давно крутился у неё в голове: — А сны? — выпалила она, её голос дрогнул. Том приподнял бровь. — Сны? — переспросил он, его тон стал ещё более осторожным. — Да, — продолжила Лира, её голос стал увереннее. — Мне несколько раз снились сны… будто я нахожусь в тронном зале. Там был ты. — Она сделала паузу, её глаза расширились от воспоминаний. — Там был твой сын, в одном сне был Барти Крауч, ты его пытал, а потом пришел Драко Малфой и говорил что-то про Римандо. Ещё был другой сон, где были Пенелла Паркинсон и Тессера Нотт. Том слегка усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла. Он сделал шаг вперёд, его фигура возвышалась над ней, как тень. — Такое бывает у крестражей, — ответил он спокойно. — Наши судьбы связаны, Лира. Твоё сознание иногда соприкасается с моим. Это нормально. Лира почувствовала, как её сердце забилось ещё быстрее. Эти слова одновременно успокоили и испугали её. Она опустилась на кожаный диван, её ноги больше не могли держать её. — Значит, это правда, — прошептала она, глядя на свои руки. — Я действительно часть тебя. Том наблюдал за ней, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он сделал ещё один шаг вперёд и остановился прямо перед ней. — Ты всегда была частью меня, — произнёс он мягко, но в его голосе чувствовалась угроза. — Просто теперь ты начинаешь это осознавать. Лира подняла голову, её глаза встретились с его красными, горящими, как угли. Она не знала, что сказать. Все её мысли смешались в один огромный хаос. — Почему именно я? — вырвалось у неё снова, хотя она уже знала ответ. Том лишь усмехнулся, его губы изогнулись в холодной улыбке. — Потому что так было предопределено, — ответил он. — Пророчество выбрало тебя. Не я. Лира закрыла глаза, пытаясь осмыслить его слова. Она чувствовала себя так, будто её жизнь больше не принадлежит ей. Теперь она была связана с ним навсегда. Её пальцы нервно теребили край бордовой юбки. Она не сводила глаз с Тома, но в её взгляде читалась не просто покорность — она размышляла. Да, он сказал, что пророчество выбрало её. Да, она теперь связана с ним через крестраж, через его душу, которая живёт внутри неё. Но Лира понимала, что это даёт ей нечто большее, чем просто роль «сосуда». «Он нуждается во мне», — пронеслось в её голове. Не только как в части своей силы, но и как в ключевом элементе своего плана. Он создал её такой не просто так. Это давало ей определённую власть, пусть и скрытую. Она задумалась о том, какие преимущества могли бы проистекать из этой связи. Если она действительно его часть, значит, она может узнать больше о его намерениях, слабостях, страхах. Те сны, которые она видела, уже доказывали это. Возможно, она сможет использовать эти знания против него, когда придёт время. Чтобы спастись? «Не знаю». Том ясно дал понять, что она ценна для него. Значит, он не позволит кому-либо причинить ей вред, если это угрожает его планам. Это делает её более защищённой. «Будучи связанной с ним, я нахожусь в самом центре его мира. Я узнаю, как он мыслит, как действует.» Это дает некоторые плюсы, определенно. Но вместе с этими мыслями приходило и чувство тревоги. Она знала, что Том никогда не отпустит её просто так. Он слишком много вложил в неё. И если он поймёт, что она пытается использовать свою связь с ним против него… «Что тогда?» — подумала она, сжимая руки в кулаки. Её взгляд снова метнулся к нему. Его фигура была напряжённой, словно он тоже размышлял о чём-то важном. Лира почувствовала, как внутри неё борются два чувства: страх перед тем, кто он есть, и странное, почти незаметное удовлетворение от осознания того, что она важна для него. «Я не просто крестраж, — подумала она. — Я ключ. Ключ к его силе, к его слабости. И если я смогу повернуть этот ключ в нужный момент…» Но сейчас это были лишь мысли. Шаги, которые она ещё не решилась сделать. Пока она должна играть свою роль, быть осторожной и ждать подходящего момента. Лира глубоко вздохнула и подняла голову. Её голос прозвучал тихо, но решительно: — Тогда объясни мне, чего ты ожидаешь от меня. Том обернулся, его красные глаза блеснули в полумраке комнаты. Он усмехнулся, словно её вопрос был одновременно предсказуемым и забавным. — Всего, — ответил он просто. Лира сглотнула, но не отвела взгляд. Она знала, что это только начало. Том встал с места, его движения были плавными и уверенными. Он подошёл к Лире, не сводя с неё красных глаз, полных холодного спокойствия. Не говоря ни слова, он взял её левую руку в свою и провёл по ней кончиком своей палочки. Лира напряглась, ожидая боли или хотя бы дискомфорта, но ничего подобного не последовало. Вместо этого на её коже стала проступать тёмная, извивающаяся метка — символ Пожирателей Смерти. Лира замерла, её глаза расширились от удивления. Она подняла руку ближе к лицу, словно не веря своим глазам. — Как…? — выдохнула она, её голос дрожал от недоумения. — Откуда это? Том усмехнулся, явно довольный её реакцией. — Это обновлённая версия моей метки, — произнёс он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась нотка гордости. — Такую метку я создавал специально для тебя. Несколько лет работы, Лира. И теперь она принадлежит только тебе. Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией. Затем добавил: — Метка появляется на твоей коже только тогда, когда я вызываю тебя к себе… или когда ты сама целенаправленно думаешь о ней. В остальное время её нет. Твоя рука остаётся чистой. Лира молча переваривала его слова. Она снова посмотрела на метку, которая казалась живой, слегка пульсирующей под её кожей, как будто часть её собственной энергии переплеталась с энергией символа. — Попробуй, — предложил Том, убирая палочку и делая шаг назад. Лира закусила губу, всё ещё пребывая в шоке. Она опустила взгляд на свою руку и сосредоточилась, мысленно приказывая метке исчезнуть. Спустя несколько секунд тёмный символ начал растворяться, пока её кожа снова не стала чистой. — Теперь попробуй снова, — сказал Том, скрестив руки на груди. Лира глубоко вздохнула и снова подумала о метке, представляя её появление. Почти мгновенно символ вернулся, чёткий и тёмный, словно он всегда был там. — Невероятно… — прошептала она, её голос звучал почти восхищённо. — Ты сделал мне ее после ритуала? Том наблюдал за ней, его губы слегка изогнулись в холодной улыбке. — Да. Ты уникальна, Лира, — произнёс он, подходя ближе. — У тебя есть то, чего нет ни у кого другого. Даже среди моих самых преданных сторонников. Лира подняла голову, встречая его взгляд. Её сердце колотилось, но она больше не чувствовала страха. Вместо этого её охватило странное чувство — смесь удивления и даже некоторого удовлетворения. Ей нравилось осознание того, что она единственная обладательница этой особой метки. Это делало её важной, особенной. — Почему именно я? — спросила она, её голос стал увереннее. Том наклонился ближе, его дыхание коснулось её лица. — Потому что ты — часть меня, — ответил он мягко, но в его словах чувствовалась сталь. — И теперь ты всегда будешь со мной. Где бы ты ни была. Лира смотрела на него, её мысли путались, но внутри неё начинало зарождаться новое чувство — чувство силы. Она больше не была просто крестражем или пешкой в его планах. Теперь она была связана с ним так, как никто другой. Это пугало. Эта перемена в ее эмоциях. Том отвернулся от неё и вернулся к своему столу, где его пальцы уже скользили по пергаменту, оставляя аккуратные строки. Его внимание полностью сосредоточилось на работе, словно Лира перестала для него существовать. Но она знала, что это не так. Каждое её движение находилось под его контролем, даже если он делал вид, что не замечает её. Лира осталась стоять у дивана, её взгляд блуждал по кабинету. Всё здесь дышало властью и тайной: массивный письменный стол из тёмного дерева, высокие книжные шкафы, уставленные старинными фолиантами, холодный свет, проникающий сквозь плотные шторы. Она чувствовала себя частью этого мира, но в то же время оставалась чужой — как будто её просто временно допустили до чего-то запретного. Спустя пару минут молчания и раздумий Лира медленно подошла к окну, расположенному за спиной Тома. Она остановилась, глядя наружу, за стекло, где сад Малфой-Мэнора расстилался перед ней, словно картина. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оттенки оранжевого и розового. Но её мысли были далеко от этой красоты. Она пыталась осмыслить произошедшее, понять, как теперь жить с этим знанием — что она больше не принадлежит себе полностью. Том продолжал писать, но внезапно его перо замерло. Он поднял голову, и Лира почувствовала, как его взгляд коснулся её спины. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что ему не понравилось её присутствие у него за спиной. Это было очевидно по тому, как напряглась атмосфера в комнате. — Отойди от окна — произнёс он ровным, но ледяным голосом, не отрываясь от своих бумаг. Лира помедлила, задержавшись ещё на несколько секунд у окна. Она знала, что испытывает его терпение, но ей хотелось проверить, насколько далеко она может зайти. Наконец, она медленно отошла от окна, её шаги были мягкими, почти бесшумными. Она подошла к одному из застеклённых шкафов с книгами, её пальцы скользнули по корешкам, пока она искала что-то, что могло бы отвлечь её от мыслей. Выбрав одну из книг, она достала её и вернулась к дивану, где села, раскрыв том на первой странице. Лира сделала вид, что полностью погружена в чтение, хотя на самом деле слова на страницах расплывались перед её глазами. Её мысли всё ещё метались между страхом, гневом и тем странным чувством силы, которое появилось после разговора с Томом. Она понимала, что её положение уникально. Да, она была связана с ним, но эта связь давала ей определённое преимущество. Она больше не была просто крестражем или пешкой. Теперь она была ключом. Ключом к чему-то большему. Том, казалось, игнорировал её, но Лира знала, что он следит за каждым её движением. Она чувствовала его присутствие, даже когда он молчал. Это давило, но в то же время придавало ей решимости. «Я найду способ использовать это против тебя», — подумала она, переворачивая страницу книги, хотя сам текст оставался непрочитанным. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мягким скрипом пера Тома и шелестом страниц, которые Лира время от времени переворачивала. Воздух был наполнен напряжением, но она больше не чувствовала себя слабой. Что-то внутри неё начало меняться. Внезапно Лиру осенило. Ритуал. Секс. Она могла забеременеть. Эта мысль ударила её как молния, заставив сердце сжаться от ужаса и гнева. Она резко подскочила с дивана, её глаза расширились, а лицо исказилось от тревоги. — А что, если я забеременею? — выпалила она, её голос звучал резко и напряжённо. Том поднял голову от своих бумаг, его красные глаза вспыхнули, но выражение лица осталось спокойным. Он медленно отложил перо и посмотрел на неё, будто оценивая её состояние. — Тогда ты родишь ребёнка, — произнёс он холодно, словно это было очевидным решением. Лира замерла, её тело напряглось, как струна. Она покачала головой, её губы скривились в гримасе отвращения и протеста. — Нет, — выдохнула она, её голос дрожал от ярости. — Я не буду рожать. Особенно сейчас. Особенно от тебя. Том приподнял бровь, его взгляд стал ещё более ледяным. — У тебя нет выбора, Лира, — произнёс он тихо, но в его словах чувствовалась угроза. — Я избавлюсь от него, — прошипела она, её пальцы сжались в кулаки. — Не думай, что я позволю этому случиться. Том резко встал из-за стола, его движения были быстрыми и уверенными. Он сделал шаг вперёд, его фигура возвышалась над ней. — Ты не сделаешь этого, — сказал он жёстко, его голос звенел как сталь. Лира вскинула голову, её глаза метали молнии. — Пусть колдомедик проверит прямо сейчас, — заявила она, указывая на дверь. — Прямо сейчас! Они могут сказать, беременна я или нет. Том замер, затем слегка усмехнулся, словно её слова развеселили его. — Так рано невозможно определить, — ответил он спокойно. Лира почувствовала, как внутри неё закипает истерика. Она резко развернулась и схватила с ближайшего столика вазу с цветами. Без малейших колебаний она швырнула её на пол. Ваза разбилась, осколки рассыпались по ковру, а вода потекла по ткани, пропитывая её. — Прекрати, — процедил Том, его голос стал опасно тихим. Но Лира уже не могла остановиться. Она схватила со стола хрустальный кувшин с водой, готовясь запустить его следом. Однако Том оказался быстрее. Он схватил её за запястье, не давая ей бросить кувшин. — Хватит истерить, — произнёс он, его хватка была железной. — Ты не беременна. И если это произойдёт, мы решим этот вопрос позже. Лира сощурилась, её взгляд был полон недоверия. Она несколько секунд сверлила его глазами, пытаясь понять, говорит ли он правду. Затем, видимо решив, что сопротивление бесполезно, она медленно опустила кувшин обратно на стол. Её тело всё ещё дрожало, но она заставила себя сесть обратно на диван. Том отступил на шаг, его лицо снова стало непроницаемым. Он повернулся к двери и позвал слуг. Через несколько секунд в комнату вошли две женщины. Они начали убирать осколки, стараясь не встречаться взглядом с Томом. — Принесите успокаивающий чай, — приказал он, не глядя на них. Слуги кивнули и поспешили выполнить его распоряжение. Лира сидела на диване, её дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё клокотала ярость. Она знала, что это не конец. Этот вопрос останется между ними, и она будет бороться за своё право решать свою судьбу. Пусть она даже его крестраж. Пусть они даже провели этот глупый ритуал. Неважно. Она сама будет отвечать за себя и свою жизнь и никогда не позволит это сделать за нее ему. Лира сделала глоток успокаивающего чая, который принесли слуги. Горьковато-сладкий вкус разлился по её языку, и вскоре она начала чувствовать, как напряжение в теле чуть ослабевает. Всё ещё сжимая чашку в руках, она откинулась на кожаный диван, её взгляд стал тяжелым, а мысли — вязкими, словно медленно погружались в туман. Том наблюдал за ней издалека, его красные глаза блестели в полумраке кабинета. Он молчал, давая ей время прийти в себя, но Лира чувствовала его присутствие, даже не глядя в его сторону. Его взгляд был подобен тяжелому одеялу, которое давило на неё, не позволяя полностью расслабиться. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать тревожные мысли. Но даже сквозь дремоту, вызванную чаем, её разум продолжал метаться между страхом, гневом и решимостью. Она знала, что Том не отступится. Он никогда не позволит ей уйти или жить своей жизнью. Но и она не собиралась сдаваться. Даже если он думает, что полностью контролирует её, она найдет способ бороться. Её дыхание стало глубже, а тело начало расслабляться. Мысли стали менее четкими, будто плыли по поверхности реки, унося с собой последние остатки ярости. Лира попыталась сосредоточиться на чем-то простом: на звуке собственного дыхания, на мягкой текстуре кожи дивана под пальцами, на слабом шорохе шагов слуг, которые закончили уборку и бесшумно вышли из комнаты. Она больше не могла сопротивляться усталости. Её веки налились тяжестью, а голова медленно склонилась набок. Последнее, что она услышала перед тем, как окончательно провалиться в сон, был тихий звук пера Тома, скользящего по бумаге. Этот звук казался почти убаюкивающим, хотя где-то в глубине её сознания всё ещё теплилось осознание того, что этот человек — её тюремщик, её создатель, её судьба. Но сейчас ей было всё равно. Сон затягивал её, словно теплая волна, унося прочь все тревоги и страхи этого длинного дня. Пусть только на несколько часов, но она сможет забыть обо всём. Том поднял голову от своих бумаг и взглянул на неё. Лира уже спала, её лицо было спокойным, почти безмятежным, словно она находилась где-то далеко от этого места, от него, от всех страхов, которые он внушил ей. Он сделал паузу, рассматривая её, затем вернулся к своим записям, как будто ничего не произошло. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким поскрипыванием пера и мерным дыханием девушки на диване.
