Дело было в самолёте

Голова гудит так сильно, что я невольно хочу забыть вчерашний вечер. Или же вспомнить… пока не понимаю. Открыв глаза, чётко осознаю только то, что я, блять, понятия не имею, где нахожусь. Мягкий белый диван с тёмно-серым пушистым пледом заботливо укрывает меня, затягивая обратно в крепкий сон. Я вчера пила с бывшими одноклассниками, потому что почти все из нас в этом году уже заканчивают университет, и мы решили крепко отметить переход во взрослую жизнь. Вот только почти в каждой из их квартир я уже просыпалась пьяной и знаю каждый уголок там, а эту вижу впервые. Будит меня мужской недостон с соседнего дивана, и я резко подскакиваю, про себя чертыхаясь из-за того, что это невероятно больно. Без резких движений, Стася. Возможно, ты в логове маньяка. На меня смотрит мужчина лет сорока. Может, чуть моложе. В дорогущих брюках и в странной порванной чёрной футболке он выглядит слегка нелепо, а золотая цепь, висящая на шее, почти душит его, так что мужчина быстро избавляется от неё, выдыхая. — Жива? Я ещё раз осматриваю его и киваю, а потом задаю единственный вопрос, который кружится в моей голове. — Ты кто? Мужчина усмехается и кричит что-то вроде «твоя спящая красавица проснулась», а потом встаёт и выходит из зала. Зато в дверном проёме появляется другая голова, до боли знакомая. Пытаюсь вспомнить, и узнаю в незнакомце своего соседа по ряду в злосчастном самолёте. — Проснулась уже? Кофе будешь? — Где я? И что я тут делаю? Картинки вчерашнего вечера пытаются собраться воедино. Помню, что этот мужчина подошёл ко мне, когда мы с Вовой обсуждали правление Петра Первого. А дальше как в тумане. Его спутник с золотой цепочкой точно платил за нашу текилу, а потом я потеряла всех одноклассников, зажигая на танцполе с этим красавчиком. Точно! Вспомнила! Макс! — Так, ты Макс, — указываю пальцем на брюнета, но он отрицательно качает головой. — Поменяй пару букв местами, одну убери, и добавь «р». — Итого у меня выходит Маркс, — заключаю я, пропуская первую часть фразы мимо ушей. — Твои родители приверженцы марксизма? — Искромётный юмор, — хмыкает парень, а потом смотрит на свои наручные часы. — Мои родители всеми руками за капитализм. А ещё мне пора в университет, поэтому собираемся и сваливаем, пока мама не приехала. Я удивлённо вскидываю брови, а потом опускаю их, решив озвучить свои умозаключения вслух. — На вид тебе больше тридцати, но ты учишься в университете и живёшь с мамочкой. А тому ли я дала? Мужчина довольно громко смеётся, что отзывается у меня в голове болью. Хватаю мобильный и вижу, что не только этот двухметровый лоб опаздывает в университет. День знаний, как-никак. Остался всего год до окончания бакалавра, так что я начинаю судорожно собираться, решив, что утренний душ пропущу. Не стоит принимать ванную в незнакомой хате с незнакомыми мужиками, ибо всё, что я вспомнила со вчерашнего вечера – это то, что они братья. Первая рожа за моё утро – старший. Беру кожанку, обуваю кеды, и, прежде чем покинуть квартиру, кричу так, чтобы услышали оба: — Спасибо за вечер, парни. Кстати, назвать детей Макс и Марк – самое тупое, что я когда-либо слышала. *** Четвёртому курсу обычно не устраивают торжественные линейки. Максимум, чего мы добились – это пламенной речи от заведующего кафедрой о том, что диплом должен быть готов уже в мае, иначе нам несдобровать. Мне дико хотелось застрелиться от обрушившегося внезапно похмелья, но Вика уже схватила меня за руку и потащила в кабинет английского, от которого хотелось рвать с двойной силой. В школе я учила немецкий, а английский мне хоть и нравился, но до конца так и не давался. Единственное, что я делала хорошо на этом языке – это читала. Я искренне не понимала, почему попойка с одноклассниками превратилась в то, что я проснулась в незнакомой квартире с незнакомыми мужчинами. Первое, что приходит в голову – это стыд. А второе – это то, что у меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. При всей моей любви к тусовкам и алкоголю, я ещё ни разу не поступала настолько опрометчиво. Я сидела за последней партой, если можно было это вообще назвать сидением. Так как вместо стульев в кабинетах журфака были скамейки, я расположилась под партой, стараясь уснуть. Голова тихо покоилась на ногах Вики, пожалуй, моей единственной подруги в этом богом забытом месте. Мы познакомились на первом курсе, и хотя она не одобряла мой образ жизни, каким-то образом мы всё равно смогли найти общий язык. И вот, когда Морфей, казалось, уже забрал меня в своё царство, я услышала знакомый голос. Вика пихнула меня в лоб, и я подскочила, смотря на новенького. Макс. Нет, Марк. Точно. Это был Марк. — Всем здравствуйте, я новый преподаватель английского, Марк Владимирович Аксёнов. Пожалуй, я только сейчас смогла его разглядеть. Это всё ещё двухметровый, подкаченный брюнет в чёрной обтягивающей футболке, но не рваной, как его старший братец утром. Взъерошив волосы, он увлечённо что-то объяснял, пока его взгляд не остановился на мне. Какой стыд, какой стыд, какой стыд! Если бы я меньше пила, я бы не попала в такую глупую ситуацию. Мужчина лишь на секунду приподнял брови, узнав меня, а потом резко опустил их и уткнулся в листок, продолжая объяснять правила поведения на его парах. Увидев этот жест, я вдруг вспомнила, что вчера было. Кажется, я на танцполе неистово целовалась со своим новым преподом по английскому. Мамочки, что же я наделала…