Праздники

             Зимы на побережье были гораздо мягче, чем за стенами, почти бесснежные. Но ветер, доносившийся с океана, проникал под кожу. Кажется, было совершенно не важно, сколько слоев одежды натягивала на себя Микаса в ночи, подобные этой. Ветер все равно находил лазейку, чтобы пробраться под одежду и добраться до самых костей. Это был ее день рождения. Ребята из отряда предлагали подменить на дежурстве на стене около моря, но она отказалась. Ей не хотелось, чтобы кто-то страдал больше, чем было положено по расписанию, замерзая на холоде. Погода была явно одним из минусов того, чтобы родиться в феврале.       Послышались тихие шаги, приглушенные звуками ветра. Микаса узнала поступь Леви. Выдержав паузу, он присел рядом и свесил ноги со стены.       — Даже странно, что ни один из оболтусов не вызвался тебя сегодня подменить на дежурстве, — сказал он, глядя на неспокойное море, простирающееся перед ними. Волны были едва видны в темноте: зимнее небо плотно застилали тучи.       — Они хотели. Я отказалась, — она ответила быстро.       Она не хотела, чтобы он плохо думал о ее друзьях. Он сидел близко, и Микаса могла поклясться, что почувствовала тепло, исходящее от него. Кажется, она сама не ожидала, что по телу от этого побегут мурашки.       Леви засунул руки в карманы пальто и закатил глаза.       — Не надо строить из себя мученицу. Иногда можно принимать помощь от других, — заметил он с усмешкой.       Микаса не удержалась, прыснув.       — Вы сами-то следуете своему совету? — Это был ответный выстрел с ее стороны. Она ведь очень хорошо знала о его склонности к самопожертвованию. На удивление, он тоже засмеялся в ответ. За последний год он все чаще открывался ей, но улыбки и смех все же оставались редкой, и от того — драгоценной наградой. Леви ткнул ее локтем.       — Рот закрой, бестолочь, и живо внутрь. Тебя там чай ждет на кухне.       Микаса повернулась к нему, собираясь возмутиться, но он ее опередил.       — Ты что, хочешь заставить меня отдать приказ? — добавил язвительно.       Она помотала головой:       — Спасибо. За это. И за чай.       Леви пожал плечами и снова указал ей взглядом, чтобы она шла внутрь. Микаса встала, а затем наклонилась, прикасаясь к его плечу. Этот жест говорил «спасибо». Он на мгновение коснулся своей теплой рукой ее ледяных пальцев. И тут же снова спрятал руку в карман пальто.       Она собралась уйти, когда Леви окликнул. Выражение его лица было сложно рассмотреть в тусклом свете.       — С днем рождения, — сказал он, а затем снова отвернулся, глядя на неспокойные воды.       Улыбаясь, Микаса поторопилась на кухню, чтобы погреться у камина. Там сняла с себя несколько слоев одежды, а затем нашла чайник, завернутый в полотенце. Рядом стояла чашка и мед. Внутри разлилось тепло от мысли о том, как это было мило с его стороны.       После пары глотков Микаса убедилась в своих подозрениях: это был не просто чай. Это был чай из личных запасов. И заварен идеально. И хотя она была благодарна Леви за спасение от холода, в этот момент захотелось, чтобы он тоже был рядом.       Микаса завернула чайник уже в два полотенца, задвинула под стол табурет. Ждать, пока кто-то еще сменит его на посту, было слишком долго. А мысль о том, чтобы разделить с ним его же подарок, придала ему особое значение.