Праздники

             «Леви все так же красив. Этого у него не отобрали ни годы, ни лишения, ни война», — думала Микаса. Они сидели в королевском саду: последние дипломатические встречи совпали с началом Нового года, и Хистория собиралась устроить большой праздник. Микаса не могла вспомнить, когда в последний раз у них был повод для праздника.       Сперва Микаса отказалась, но Хистория была настроена настолько решительно, что даже послала карету с Армином, чтобы вытащить её из дома. Микаса признала, что будет рада увидеть лица друзей: несмотря на то, что они разъехались после войны. Она привыкла к тишине у неё дома, шумный праздник быстро утомил. Сад стал спасением. Она наконец смогла перевести дыхание, любуясь цветами в лунном свете.       Она даже не удивилась, когда на каменную скамью рядом с ней присел Леви. Микаса чувствовала его беспокойство, отраженное во взгляде, но для него не было причин. Она искала тишины, просто потому что хотела её, и только. Хотя в любом случае не возражала против его компании.       Какое-то время они с улыбкой обсуждали перемены, произошедшие в жизни их маленького отряда выживших, и делились собственными. Как же приятно было снова сидеть так, рядом с ним.       Ей не хватало его и тех эмоций, что он вызывал, даже если они были сложными. Ещё до того, как всё покатилось в пекло, Микаса порой смотрела на него другими глазами. Не обладая способностями Армина к чтению человеческих душ, она понимала Леви на фундаментальном уровне и начала чувствовать, что он тоже меняется.       Потом они отправились на Марли, а Эрен разорвал в лоскуты ткань их привычного мира. Обоих тогда поглотило исполнение долга, отдалив друг от друга. В самом конце, когда Микасу рвало на части от желания спасти Эрена и необходимости его убить, она едва не сломалась от просьбы Леви остаться. Она никогда не слышала такой мольбы в его голосе.       Убийство Эрена и война оставили на душе глубокие раны, которые годами затягивались, превращаясь в шрамы. То, что только начало зарождаться между ними было погребено под обломками войны.       И всё же, Микаса хотела сжечь все обломки до тла. Может, тогда из пепла вырастет что-то новое?       В течение всего разговора она ощущала приятную тяжесть его взгляда. Ночью его глаза переливчато серебрились, становясь пронзительней и глубже, чем днём. Прежнее влечение начало закипать в ней, заставляя задуматься: пользуется ли Леви до сих пор тем сандаловым мылом, и сможет ли она уловить его аромат, если сядет ближе.       Микаса мечтала, чтобы время остановилось, позволило насладиться ощущением того, что снова жива: за разговором оно текло слишком быстро.       До Нового года оставалось совсем немного, поэтому Леви вернулся во дворец, чтобы принести выпивку. Микаса встала, сбросила жмущие туфли и пошевелила пальцами. Трава под ними была прохладной и упругой.       Предвкушая возвращение Леви, Микаса прикрыла глаза, наслаждаясь сладостью в сердце. Эмоций было слишком много, это ошеломляло и придавало сил. Крошечная ниточка страха о том, что чувства Леви в прошлом, натянулась, проникла к сердцу, но Микаса смирилась с ней. Нарциссы, пробуждающиеся после зимнего сна, чувствуют то же, когда их касаются солнечные лучи?       Микаса услышала шаги на каменной дорожке. Ее сердце обливалось кровью: та последняя битва навсегда изменила его походку. Однако Микаса была уверена, что эту походку она все равно узнает из тысячи.       Он умудрился держать бутылку и два стакана в одной руке, и Микаса поспешила забрать их, чтобы он мог открыть бутылку. Леви весело улыбнулся:       — Не думаю, что они будут скучать по одной бутылке, учитывая, как они уже надрались.       Отсутствие двух пальцев не помешало ловко открыть бутылку. Пенистые пузырьки поползли вверх.       Микаса со смехом поднесла бокалы.       — Пусть скажут завтра спасибо за то, что будут меньше страдать от похмелья!       Стараясь не расплескать ни одной драгоценной капли, Микаса вернулась к скамейке. Шампанское на Парадизе было редким и слишком дорогим, чтобы разливать его. Леви поставил бутылку на скамейку, взял протянутый бокал и сделал глоток.       — Я до сих пор ненавижу эти идиотские приёмы, но признаю, что иногда они к месту, — сказал, скользнув взглядом по Микасе.       — Я рада, что приехала. Хотя бы ради этого, — сказала она, выразительно глядя на него.       Леви задумался, подбирая слова, и Микаса невольно задержала дыхание, ожидая его ответа.       — Я скучал по тебе. Думал, ты возненавидела меня за то, что подтолкнул убить Эрена в конце.       — Никогда! Я никогда не думала так! — стремительно возразила Микаса.       Их плечи соприкоснулись, когда она подалась вперёд и приглушённо сказала:       — Я просто так долго была убита горем… Я тоже скучала по тебе.       Она позволила себе насладиться теплом прикосновения, пока он молчал, но внезапно его рука обвилась вокруг ее талии, опустилась к бедру. Микаса с благодарностью прильнула к нему: слова были не нужны, они придут позже. Сейчас же она просто была счастлива вновь быть рядом, чувствовать себя под его защитой.       Голоса во дворце стали такими громкими, что долетели даже до сада. Леви кашлянул:       — Похоже, Новый год вот-вот настанет.       Микаса кивнула в его плечо и нехотя отстранилась. Его рука слегка сжалась на бедре, прежде чем он отпустил и поднялся.       Она последовала его примеру, протянув свой бокал Леви, чтобы тот его наполнил для тоста. Как только раздался первый удар колокола, Леви повернулся к ней, поднял бокал и произнес:       — С Новым годом, Микаса! Она коснулась его бокала своим и ответила:       — За новое начало.       Они осушили бокалы. Видя, сколько эмоций у него на лице, Микаса аккуратно подвинулась ближе, как бы давая ему возможность отодвинуться, если окажется, что она неправильно его поняла.       Леви посмотрел на нее с интересом, а затем прикоснулся рукой к ее макушке, а большим пальцем провел по линии ее подбородка. Надежда буквально расцвела у нее в сердце. Она наклонилась к нему, и они соприкоснулись лбами.       С последним ударом колокола наступила тишина. Начался Новый год. И Леви был здесь, с ней, в этом году. Их когда-то порванная связь как будто снова начала возрождаться с каждым ударом их сердец.       Почувствовав его дыхание на своих губах, Микаса обняла его и притянула ближе. Леви наклонил голову.       — Скажи, чтобы я остановился, если ты этого не хочешь, — проговорил он, касаясь при этом ее губ своими.       Вместо ответа Микаса сомкнула губы в сладком, томительном поцелуе. Его рука скользнула вниз по пояснице, прижимая ее к себе еще ближе. Поцелуи становились глубже. И Микаса была этому рада. Ей хотелось чувствовать его. Ей хотелось этих изменений.       Однако кое-что заставило ее остановиться. Микаса аккуратно отстранилась, увидев в окне дворца довольные лица своих друзей. Они буквально прилипли к стеклу.       — Кажется, мы не одни, — предупредила она. Голос звучал хрипло, и в нем слышно было желание.       А Леви даже не повернулся.       — Наплевать. Пусть смотрят. Половина из них все равно не вспомнит ничего завтра утром, — сказал он, не сводя глаз с ее лица.       Она кивнула в ответ. Провела костяшками пальцев по острой линии его подбородка, наслаждаясь этим интимным моментом. Леви откинул прядь волос с ее лица легким жестом.       — Давай поговорим. Если это новое начало, то нам надо обсудить планы.       Он направился обратно к скамейке, Микаса последовала за ним. В конце концов, этот Новый год стоил того, чтобы его отпраздновать.