Праздники

      Микаса улыбалась, наблюдая за детьми, которые играли на площадке около приюта. Она только что составила заказ на новую одежду для них. Свежий воздух, физкультура и хорошая еда сделали свое дело. Спасенные когда-то дети очень сильно подросли, так, что их поношенные платья уже никуда не годились.       Июньское яркое солнце, освещавшее небо и луг, где они играли, заставило даже самых больших тихонь присоединиться к игре. Они бегали и кричали так, как могут себе позволить только малыши.       Убедившись в том, что чернила подсохли, Микаса упаковала бумагу с заказом в конверт и встала, чтобы отдать его Леви. Он должен был, в свою очередь, передать конверт одному из старших воспитанников, чтобы тот доставил во дворец.       Она улыбнулась, положив руки на свой уже огромный живот. Чем ближе они были к назначенной дате, тем неохотнее Леви оставлял ее одну. В следующем году у него впервые будет повод отпраздновать День отца.       Леви, конечно, никогда не признает это и будет ворчать, но она-то знала, что дети всегда были его слабым местом. И что его любовь к ним выходила за рамки того, чтобы просто обеспечить их базовые потребности. Она видела это все своими глазами. Уже два года наблюдала за тем, как он вел себя с детьми. И это только упрочило веру в то, что Леви станет замечательным отцом.       Микаса постучала в дверь его кабинета перед тем, как войти. Леви поднял глаза.       — Все хорошо? — спросил он. Взгляд задержался на ее животе, потом скользнул обратно — к лицу.       Она протянула ему конверт.       — Я составила заказ на новую одежду. Подумала, надо позаботиться об этом сейчас, пока не появился малыш.       Он кивнул.       — Я отправлю вместе с другими бумагами.       Микаса обошла стол и присела на него, глядя на Леви. Она знала, что это его бесит. Но у нее так устали ноги, что ей было все равно.       — Ты знаешь, какой сегодня день?       — Воскресенье, — ответил Леви, глядя на нее так, как будто она потеряла рассудок. Микаса запустила пальцы в его волосы, разобрала пряди, откинула назад.       — Сегодня День отца.       Леви поднял взгляд, в котором читалась неуверенность. Микаса временами замечала это за ним. И тогда вместо того, чтобы что-то сказать, она, скорее, что-то делала. Этому ее научил сам Леви годы назад.       Она взяла его руку и положила себе на живот. Леви аккуратно погладил его, словно убаюкивая того, кто внутри. Микаса понимала его сомнения. В конце концов, на ее руках было так же много крови, как и на его собственных. Однако она знала и то, что эти руки, знавшие жестокость, способны и на другое. Эти руки умели быть невероятно нежными и заботливыми.       — Леви придвинулся ближе и положил вторую руку на живот.       — Ты будешь замечательным отцом, — сказала она, продолжая гладить его по голове.       В это время ребенок толкнулся. Кажется, он как будто чувствовал, когда про него вспоминали. Даже их будущая акушерка смеялась во время регулярных осмотров. Во взгляде Леви отразилось то же самое удивление, что и в первый раз, когда он почувствовал, что их ребенок двигается. Он наблюдал за этими движениями с особенным трепетом и благоговением.       — Я все еще считаю, что будет девочка, — сказал он, глядя на счастливое лицо Микасы.       — Да я-то согласна. Это все остальные говорят, что мальчик, — ответила она, смеясь. Он встал и нежно поцеловал её.       — Мне надо провести собеседование с новым учителем, а ты иди домой и отдыхай. Я скоро вернусь.       Она неторопливо шла к стоящему неподалёку дому, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. Беременность давалась легко, но Микаса едва сдерживала нетерпение — хотела, чтобы они как можно скорее взяли малыша на руки. Они оба привыкли нести смерть, и тот факт, что создали новую жизнь, казался чудом. По совету Леви дома Микаса переоделась и прилегла вздремнуть. Она проснулась от того, что матрас рядом прогнулся — Леви лёг на бок, свернулся калачиком и обнял одной рукой. Микаса протянула руку и сложила их пальцы на своём животе. Леви спросил:       — Ты выспалась?       — Да, — ответила Микаса, наслаждаясь его объятиями. Возможно, даже слишком наслаждалась, когда его поцелуи, блуждающие по шее, начали разжигать другой голод внутри.       Микаса выгнула спину, прижалась плотнее и услышала приглушённый низкий смешок:       — Ты меня когда-нибудь в могилу сведёшь.       К его смущению и облегчению самой Микасы акушерка заверила, что они могут заниматься любовью без страха за малыша.       Он запустил пальцы под её бельё и начал ласкать пучок нервов в дразнящем, томном темпе. На её теле он давно играл с совершенством. Она ахнула. Все ее самообладание растаяло от его прикосновений.       Вскоре его возбуждение стало слишком очевидным, заставляя обоих спешно избавиться от одежды. Когда его грудь прижалась к её спине, она сдвинула ноги и выдохнула, чувствуя его длину глубоко внутри. В этой позе он не мог войти до конца, но угол был настолько божественным, а толчки касались так, что быстро довели её до грани.       Леви непрерывно шептал ей нежные слова, и каждое неторопливое движение возносило её выше. Она кончила, крепко сжав его внутри, и он заглушил собственный крик в её плече.       Разморенная оргазмом в сочетании с беременностью, Микаса едва пошевелилась, пока он убирал последствия их любви. Постепенно она погрузилась в туманную дымку, сквозь сон услышав, что Леви что-то тихо говорит.       Она не могла разобрать, что он говорил, но, когда губы коснулись живота, поняла, что слова предназначались не ей. Ее снова тронула его нежность. Улыбнувшись, Микаса погрузилась в необходимый для себя и их малыша сон.