Дальше — хуже: «Here Comes Trouble»

Иллюзия не рассеялась ни через пять минут, ни через десять. Сон накатывал волнами, но острые проблески тревоги не позволяли полностью отступиться от бодрствования. Эван небрежно сбросил с себя кожанку, а затем, неуклюже запутавшись пальцами, попытался застегнуть верхние пуговицы рубашки. Тихий жест привлёк внимание. Хината повернулся, убедившись, что парень по-прежнему рядом, и с трудом поднял голову. — Будем играть в молчанку? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени раздражения. Сил на выяснение не было. Эван недоумённо покосился на Хину, но говорить что-то не осмелился. Только он отвернулся к окну, так слегка прикрыл рот рукой, скрывая то ли улыбку, то ли грусть, то ли бессвязный бред. — Как ты вообще... — тихо пробормотал Хината, не до конца понимая, что хотел сказать дальше. — Не знаю... я какой-то жалкий. — Пьяный разум Эвана, казалось, начал выстраивать какую-то собственную логику. Он глядел на падающие капельки снаружи так, будто бы искал в них потерянные буквы. — Может, я и говорю слишком много. Или... слишком мало. — Не знаю, какие у тебя там диалоги в голове, но не со мной точно, — Хината невольно усмехнулся. Эван остановился, чтобы убрать руку со рта. Преграда теперь лишь мешала, а не защищала. — Ты не думай плохо, я... — Жалеть будешь. Не продолжай. — Хина оборвал его фразу. Он подложил ладонь под щеку, явно придерживая голову. Эван слабо улыбнулся на этот жест. — Жалко меня, да?.. — Эван усмехнулся, но это была не улыбка, а блеклая, бессмысленная гримаса. — Меня всегда жалко. Все жалеют... да, — Он поднял руку, будто собирался кого-то поучать: согнутый локоть, указательный палец рассекает воздух взад-вперёд, — Да... — пробормотал себе под нос. Эван криво выпрямился, пошатнулся. — Домой. Всё, я... домой, — сказал и попытался подняться. Хина понимал, что стойкость смельчака не долго продержится и тот тут же рухнет. Он молниеносно отреагировал. Одной рукой схватив Эвана за предплечье, резко потянул его назад, заставляя потерять равновесие и снова плюхнуться на стул. Другой рукой, перехватывая локоть сидящего, прижался коленом к коленке парня, намеренно блокируя любую попытку встать вновь. — Сиди, блять, — его взгляд стал хмурым, он с отвращением сморщил нос, пытаясь уловить что-то кроме дурманящего амбре дорогого спиртного. Эван медленно опустил глаза и уставился на собственное колено, будто впервые его увидел. Взгляд был мутный, плавающий, с трудом фокусировался. Он моргнул, потом ещё раз, словно пытался стряхнуть с ресниц пелену. Повернул голову — и уставился на Хинату. Тот уже начал было отстраняться, но патлатый внезапно заговорил: — Классные колени... Мне тоже иногда говорят что-то... хорошее. Из жалости! Всем только мои ноги и нравятся, — он выдавил слабую улыбку, прикрыл глаза и запрокинул голову назад. — Всё равно пойду. Мне незачем тут... тебе мозги делать, — добавил он глухо, почти жалобно, но с места не сдвинулся — только слегка раскачался, удерживая равновесие и мысли одновременно. Хината приподнял голову, по лицу скользнула усмешка — кривая, почти злая. — Колени, да? — он фыркнул, — Ну, не сейчас, же их рассматривать? Я думал, тебе они надоели уже. Хорошо, что ответа Эвана не последовало. Хина вернулся на своё место, откинулся на спинку стула, словно отрезал разговор. Рукой небрежно провёл по лицу, как будто стирал раздражение. — Ага, завтра и уйдёшь домой, — бросил он, поочерёдно отвечая на всё, — Хоть на все четыре стороны. А сейчас — в ванную. Хотя бы просто умойся. — Хината кивнул в сторону двери, даже не потрудившись повернуться. — Ты не будешь спать на моём диване в таком виде. Диалог, к удивлению обоих, начал обретать куда более живую — хоть и неприятную — окраску. — Я так плохо выгляжу?.. Хин... — Эван вскинул на него взгляд, и в голосе прозвучала странная, неуместно искренняя тревога, будто он только сейчас осознал, как испортился его внешний вид. Парень суетливо пригладил волосы. — Я думал, может, если не говорить глупостей — никто не заметит. Хината на мгновение замер, губы чуть поджались, и в его глазах мелькнуло что-то почти неуловимое — лёгкое смущение, которое тут же постарался заглушить. Он поморщился, вспоминая неприятный запах рядом. — Ещё бы. Ты выглядишь отвратительно, — отрезал он, не скрывая раздражения, но голос слегка дрогнул. Руки машинально потянулись к краям футболки, дёрнули ткань, пытаясь защититься от внезапно возникшего чувства. — Пошли уже. Или ты собираешься тут умирать от жалости к себе? Поднявшись, Хината решительно подошел, взял его за руку — с брезгливой, но твердой хваткой — и повел в ванную комнату. Там, мягко подтолкнул его к раковине, помог настроить воду, включив прохладную. Сам же остался стоять рядом, скрестив руки на груди, внимательно наблюдая. Эван, выключив кран, тяжело опёрся об раковину и уставился на Хинату так, будто только что проснулся. С его лица стекали капли воды, местами его растрепанная шевелюра пригладилась благодаря случайным брызгам, придавая ему ещё более жалкий вид. Хината резко отвернулся, не желая поддерживать зрительный контакт, и, вслепую, протянул полотенце. Медленно перебирая ногами, они добрались до просторной гостиной. Эван чувствовал, как усталость тяжёлым грузом придавливает тело к полу. Хината метался между шкафчиком с бельём и раскладным диваном, методично расстилая свежее постельное. — Менеджеру позвони, — нарушил тишину Эван, с трудом выговаривая слова, — моему. Хината удержался от всяких скучающих жестов только из-за того, что был занят совсем другим. Он на миг отвлёкся. — Если я позвоню, то пошлю нахуй. Хочешь? — совсем устало ответил. — Невежливо. — Эван тут же склонил голову. Он молчаливо наблюдал за движениями веснушчатого, боясь спросить лишнее. Любое слово могло снова разрушить хрупкое спокойствие момента. Хината закончил наводить уют и направился к выходу, намереваясь погасить свет. Голос гостя раздался по комнате: — А... не со мной? Слова заморозили Хинату на некоторое время, он потянулся выключить свет, но снова замер, задумываясь: «так ли оно должно быть?». Привычнее — вместе. Наконец, выдохнув, он нажал на выключатель и погрузил комнату в темноту. — Ты сейчас не на работе, — произнес он спокойным, почти равнодушным тоном, — попробуй хоть раз поспать один. Из темноты тихо, с ноткой грусти, прозвучало: — Я всё равно всегда один сплю. Постоянно. А ты... ты как будто стесняешься меня. — Спи, — коротко и без лишних слов ответил Хина. Хината не давал себе шансов сомневаться и поспешно удалился. Ещё полночи он думал только об одном, пока не отключился совсем. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь шторы, когда парень неохотно вынырнул из сна. Он потянулся и сбросил с себя одеяло. Вставать не хотелось, уютная постель манила обратно, но привычка брала свое. Да и аромат кофе, который он предвкушал, был отличным стимулом. Накинув вчерашнюю футболку, Хината направился на кухню. Дом еще спал, погруженный в утреннюю тишину, нарушаемую лишь его собственными шагами. Хина ожидал, как сейчас поставит чайник, заварит крепкий кофе и начнет свой день. Но, едва он вошел на кухню, как до него донесся звук из гостиной, где вчера, на диване, был устроен его нежданный гость. Не привык он просыпаться не один в доме. Это насторожило, пока воспоминания прошлого вечера не пронеслись, как удар. Негромкое, неразборчивое бормотание раздавило лёгкий шок. Хината замер, прислушиваясь. Точно, голос Эвана. Похоже, тот проснулся и уже с кем-то разговаривал по телефону. Интересно, кому это так не терпится пообщаться с утра пораньше с человеком, который вчера был, мягко говоря, не в лучшей форме? Хината пожал плечами, ставя чайник. Не его дело. Пока вода закипала, он достал чашку, насыпал кофе. Приглушенный бубнеж из гостиной продолжался. Было слышно, что разговор выходил вполне дипломатичный и, кажется, удачным. Наконец, бормотание стихло, за этим послышался недовольный возглас. Никогда раньше Хина не слышал подобных интонаций от Эвана. Невзирая на это, парень продолжил своё утреннее колдовство. Хината залил кофе кипятком, вдыхая бодрящий аромат. Он сделал первый глоток — обжёгся. А Эван, тем временем, медленно усаживался на диван вновь и вновь, не решаясь покидать гостиную. Голова раскалывалась, во рту стоял неприятный привкус. Он потер лицо руками, пытаясь согнать остатки сна и вчерашнего позора. Телефонный разговор с «менеджером» высосал последние силы. Приходилось врать и изворачиваться. С невероятным усилием Чейз поставил ноги на пол. Комната снова качнулась. Нужно было привести себя в порядок или хотя бы попытаться. Он поднялся, чувствуя, как ноет каждая мышца, и, стараясь не шуметь, поплелся в сторону ванной, надеясь, что холодная вода немного поможет ему прийти в себя. Встреча с Хинатой, с клиентом, как-никак, после вчерашнего спектакля обещала быть максимально неловкой. С непривычным ему чувством позора он проигнорировал чье-то присутствие на кухне и поплёлся в ванную. Эван прислонился к прохладной плитке, пытаясь унять дрожь в руках. Зеркало безжалостно отразило его помятое лицо, опухшие веки и растрепанные волосы, торчащие во все стороны. «Отвратительно», — эхом пронеслись в голове вчерашние слова Хинаты, и он поморщился. Да уж, видок был еще тот. Он открыл кран, и ледяная вода с шумом обрушилась в раковину. Эван щедро плеснул ею в лицо, раз, другой, пытаясь смыть с себя не только остатки сна, но и липкое чувство стыда, ощущением себя ничтожным и жалким, что не было естественным, нормальным и не должно было проникать именно в его мысли. Вода немного взбодрила, но тяжесть в голове никуда не делась. Он нашел на полке зубную щетку – кажется, новую, еще в упаковке, которую Хината, видимо, предусмотрительно оставил. Мелочь, но за собой дань уважения оставила. Пока он неуклюже чистил зубы, мысли снова вернулись к Хинате. Слова то проститут подберёт, но сможет ли так же уверенно врать? Приведя себя в относительный порядок (насколько это было возможно в его состоянии), Эван глубоко вздохнул, собираясь с духом. Выходить из ванной совершенно не хотелось, но и прятаться вечно было нельзя. Он медленно потянул за ручку двери. Хината сидел за кухонным столом, спокойно попивая кофе и листая что-то в телефоне. Он поднял глаза, когда Эван, стараясь ступать как можно тише, вошел на кухню. На лице хозяина квартиры не было ни осуждения, ни насмешки — скорее, какое-то спокойное, немного отстраненное любопытство. — Привет... — выдавил из себя Эван, и голос прозвучал неожиданно сипло. Он откашлялся, чувствуя, как смятение поглощает его. — Утра, — кивнул Хината, откладывая телефон, – Кофе будешь? Или воды? — его тон был ровным, почти деловым. Он чувствовал необходимость снизить формальности, но настолько опасался задеть эго собеседника, что продолжил в том духе, в котором обычно Эван и говорил. — Воды, пожалуйста, – Эван с благодарностью ухватился за это предложение. Горло пересохло так, что говорить было трудно. Хината молча встал, достал стакан, налил воды из фильтра и протянул Эвану. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Эван поспешно отдернул руку, манерно хмурясь. Он залпом выпил почти весь стакан, чувствуя, как прохладная влага немного облегчает его состояние. На кухне повисло молчание. Эван мялся у стола, не зная, что сказать или сделать дальше. Просто уйти обратно в гостиную казалось грубым, но и заводить непринужденную беседу после вчерашнего он был не в состоянии. Что-то не позволяло глупо врать или, наоборот, наговорить правды. Хината же, казалось, совершенно не испытывал дискомфорта, наблюдая за ним. Он привык к подобному. Несмотря на свою дерзость, Хина всегда позволял Эвану выбрать как искуснее выразиться или что лучше предпринять. Они, хоть и на мгновение, становились самыми близкими людьми, понимающими друг-друга с полуслова. Даже не со слов, а с действий и прикосновений. Но что до неформальных встреч, как этой? Никто не был подготовлен. Хината вспомнил, как положительно Эван высказывался о разговорах с клиентами, которые занимали даже большую часть времени, чем секс. Воспользовавшись этими воспоминаниями, он начал первым: — Сколько же ты мне наговорил, ой-ей, — Хината спрятал ухмылку за ещё одним глотком кофе и, отпустив кружку, задумчиво добавил, — Будешь отвечать за свои слова, Чейз. Эван резко оглядел парня, выслеживая намёк на стёб. — М? — он попытался вспомнить, что именно мог ляпнуть вчера в пьяном угаре. Память услужливо подсовывала лишь мутные, обрывочные образы. Воспринять шутку он, конечно, мог, но не когда дело касается его конфиденциальности. — В каждой шутке есть доля правды, не жди, пока я начну перебирать варианты, — заявил Эван, максимально гордясь собой. Хина отставил кружку. Его губы растянулись в улыбке. Он ещё раз оглядел парня, выглядевшего как помятый и пожеванный лист бумаги, чьи слова, наполненные самодовольством, не соответствовали виду. От этого он не удержался и усмехнулся: — Пиздёж. Гость не отреагировал уж очень эмоционально на попытку не то шутки, не то дразнилки. Он только пригладил волосы, но его рука на мгновение замерла на затылке. Почувствовав острую потребность объясниться, Эван нахмурился, но решил не подавлять это желание, — думаю, тебе нужно знать. Хината удивленно посмотрел на него. Он не знал, как реагировать на такую неожиданную откровенность, поэтому продолжал барабанить пальцами по своей кружке. — Вчера меня, откровенно говоря, споили, – начал Эван с кривой усмешкой, – после нескольких отказов предложили круглую сумму, – он на мгновение поник, но тут же постарался этого не показывать, вскинув подбородок. — И почему же ты решил испортить вечер именно мне? — язвительно поинтересовался Хината, подпирая щеку кулаком и буравя Эвана взглядом. — С тобой я встречаюсь чаще всего, — Эван прикрыл глаза и развел руками, словно это было само собой разумеющимся, — твой адрес знаю как свои пять пальцев. Они помолчали. Становилось немного неловко после такого признания. Хината чувствовал, как лёгкая дрожь пробежала по его спине, и не знал, что ответить. — Не волнуйся, я заплачу за гостеприимство, — наконец прервал молчание Чейз, направляясь к вешалке у входа, где в кармане его куртки, очевидно, лежал кошелек. Хина задумчиво наблюдал за ним, спохватившись, когда Эван уже почти дотянулся до неё. — Не нужно. — Голос Хинаты прозвучал чуть громче обычного, заставив того замереть. Харпер замялся, поправляя очки, которые вечно норовили сползти. Чувствовал себя в выгодном положении, когда ему вроде как должны, было приятно, но почему-то это ощущение меркло перед тем, как Эван удалялся к двери. Его шаги в сторону выхода рождали пронзительное чувство одиночества. Эван молча накинул куртку и едва заметным движением рук подозвал Хинату ближе. Тот, не раздумывая, убрался с кухни, оказываясь рядом с ним у самого выхода. У Хины возникло мимолетное, острое желание воспользоваться ситуацией, раз уж Эван сам заговорил об «оплате». Может, попросить о встрече? Не как с клиентом, а... просто так? Шанс казался уникальным, почти подброшенным подарком судьбы. Но что-то его остановило. Тихий, но настойчивый внутренний голос подсказывал: не сейчас. Эван был слишком уязвим, его привычная маскировка давала трещину. Пользоваться этим было бы... низко, даже для Харпера. Он мысленно отмахнулся от соблазнительной, но явно преждевременной идеи и выбрал другой путь. — Будешь мне должен, — ровным голосом произнес Хина, нарочито отворачиваясь и делая вид, что с интересом изучает стены собственной квартиры. Каждая клеточка его тела кричала об обратном, но он упрямо держал маску безразличия. Эван ничего не ответил, лишь коротко кивнул. Но Хината не мог не заметить, как на мгновение напряглась его челюсть, а во взгляде мелькнуло что-то неуловимое – то ли удивление, то ли легкое раздражение. Мысль оставаться в долгу, пусть и в таком, казалось, была ему неприятна. Однако спорить Эван не стал и удалился за порог.