Глава 7. Очень тихий вечерок
24 апреля 2025 г., 13:21
— Слушай, Тэхен, — Хосок в своих неизменных солнечных очках, гавайской рубашке на голое тело, распахнутой чуть не до пупка, расплывается в кресле прибрежного ресторана, — почему ты Булка?
— Что? — непонимающе таращится Намджун, вяло ковыряя пасту с морепродуктами. Он их обожрался еще на Чеджу, когда работал там несколько лет. Но добрый братец решил, что это то, что нужно, и заказал без спроса.
— Ну смотри, — объясняет Тэхен. — Чонгука все зовут Феррари, и эту историю ты знаешь. Знаешь же?
— В общих чертах. Там что-то про машинку в подарок… — прикрывает глаза Нам, силясь вспомнить эту историю.
— Ага, в подарок, — прыскает Чимин и переглядывается с Чонгуком. — Он обменял свой зад на машинку на пульте. Так и начали встречаться с Тэхеном.
У Нама вода идет носом, и он громко кашляет, получая смачный шлепок по спине от Хосока.
— Все было не так, — хихикает Тэхен. — Я просто решил развестись с женой, мы это дело обмывали, и Гука ляпнул, что за Феррари на пульте мне даст. А я что, дебил, от такого отказываться? Ну и взял.
На Намджуна жалко смотреть, он сидит в полнейшем апофигее.
— Как у вас все просто, — улыбается Мисук. — Даже за ненастоящую Феррари.
— Ладно, с этим понятно. Так а булка почему? — не унимается любопытный Хосок.
— Действительно. Ты не похож на сладкого мальчика. — Джин тянется за бокалом, видит, что он пуст, и зовет официанта. Заказывает еще вина. В компании появился аристократ. Как надолго?
— Вообще-то, мой Тэ везде сладкий. — Чонгука чуть развезло на вчерашние дрожжи, и сегодня это выражалось в какой-то всеобъемлющей нежности. — Но Булка он потому… Короче, мы трахались на кухне…
— Зря спросил… — кривится Хосок. Хотя уже должен был привыкнуть на работе.
— Так мне рассказывать или да? — возмущается Чонгук.
— Да рассказывай уже. Нам всем интересно. Правда же? — самая толерантная из всех Мисук. Хотя какая в жопу толерантность, когда она слышит и иногда даже видит все своими глазами? Тут уже просто привычка. Работа у нее трудная, нервная. Можно нечаянно войти в кабинет президента компании, а попасть на порнхаб.
Кстати, интересный факт. Мисук подчиненная, Хосок тоже, хоть и приятели еще со школы с Тэхеном и Чонгуком. В офисе к руководству шепотом и на «вы». Но так сложилось, что полгода назад она влилась в дружбу с Хосоком. Сначала подружились организмами на очередном корпоративе. Потом на каком-то тимбилдинге повторили. Потом Хосок незаметно стал просыпаться дома у Мисук. А потом они уже все вместе обедали с директорами. И в один из таких обедов Чонгук просто не выдержал и тяжело выдал:
— Как же ты меня заебала, Мисук. — Девушка испуганно уставилась на Чона, не понимая, что натворила. А он продолжил: — Ну сколько можно выкать? Бесишь. Ладно в офисе, но мы тут жрем вообще-то, а ты «господин Ким, господин Чон»… — передразнил. — Аппетит портит.
— Я… ээээ… — И вот что на это отвечать? Вроде и хуями обложили, а вроде и не обидно как-то. — Ладно.
— Вот и славно, — широко улыбнулся Чонгук. — Ешь, госпожа Юн.
С тех пор вне работы они просто все по имени и на «ты». А постепенно Мисук влилась в компанию глубже и уже смело общалась на равных.
Вообще, пара Чон-Ким рушила все устои и стандарты Корейского общества. Плевала на степени вежливости по возрасту, никогда не обращалась к кому-то с окончанием -ним или –щи. Даже родителей своих половинок называли по именам. Про ориентацию, принятие обществом и свадьбу и говорить нечего.
— Окей, так вот, — продолжает Чонгук, — трахались мы на кухне. Ну и в какой-то момент я свернул стойку со специями. А Тэ… Не знаю, как так вышло, но он оказался на полу. Жопой прямо в корице. В тот вечер времени было дохера, и мы там развлекались, сколько? — обращается к Тэхену.
— Часа полтора, наверное, — подтверждает Ким и смотрит на отлетающую кукуху Намджуна. И вот вообще ни капли его не жалко. Сокджину нужно было предупреждать брата. Он-то в курсе всего.
— Ага, — кивает Чонгук. — В общем, корица прилипла к его заднице намертво, — ржет на весь ресторан. — И та пахла булками еще дня три точно. И простыни в спальне тоже. Вот поэтому он и булка. Ароматная жопа с корицей. Обожаю корицу, кстати. И его зад тоже, — ластится Чонгук. Пора завязывать с выпивкой. Тэхен знает, чем это может закончиться в ближайшем туалете.
— Как романтично, — давит из себя Намджун. По нему прям видно, понравилась история. Настолько, что он почти в отключке от впечатлений.
— А ты почему Заноза? — Хосока можно охарактеризовать одним словом — любопытство. Которое кошку сгубило. Чон хоть и не кошка, но по юности получал в бубен за свой длинный нос регулярно. Хотя в его уличной банде получали все, иногда просто так, для профилактики.
— Ответ очевиден, — подает голос Юнги, который весь вечер делал вид, что не здесь, и наслаждался едой. — Он просто заноза в заднице…
— Юн, я тебя обидел чем-то? — растерянно моргает Чимин.
— Ты не дослушал, — спокойно поясняет Мин. — Он однажды влез под кожу как заноза, перевернул всю мою жизнь и спас от смерти в тоскливом одиночестве. Он мой личный аппарат жизнеобеспечения. Но методы у Чимина, конечно… Интересные, — улыбается Юнги, а Чимин меняет агрегатное состояние с относительно твердого в полностью жидкую сладкую лужу.
— О, да. Я помню, как забирал его от тебя, — кивает Джин. — Ты смотрел вслед с такой тоской, что я был на сто процентов уверен, мы еще увидимся и не раз. И вот мы здесь, на вашей свадьбе. Прошло сколько? Лет пять?
— Да, уже шестой год, — соглашается Юнги, находит руку Чимина под столом и нежно сжимает его пальцы. Он не Чонгук, виснуть на шее при людях не будет. Но не показать хоть одним касанием, что он рядом и любит, не может.
— Я ничего не понял. — Намджун пришел в себя.
— Я нашел его на улице избитым. Притащил домой, помог, а он просто не захотел уходить. — Юнги смотрит на Чимина только им одним понятным взглядом. Со стороны обычным и даже равнодушным, но почему-то Пак расплывается в такой широкой улыбке, что сейчас заклинит лицо. — А потом я не захотел отпускать, — еле слышно добавляет.
— У вас еще проще, — смеется Мисук. — Можно вломиться в дом к понравившемуся парню и просто остаться там жить.
— У нас так и было, — улыбается Чимин. — Я пришел, увидел его и влюбился. Сразу. Как только смог открыть глаз. Второй открылся только дня через два. И тогда я вообще пропал. А Саймон он потому, что мы любим один мульт, а там Ледяной король Саймон. Все просто.
— Все, больше кличек нет? — Хосок обводит взглядом компанию за столом. — Вам можно банду создавать. Погоняла у всех уже есть. Но тебе, Тэхен, придется подобрать новое. А то за такое могут и нагнуть на районе, — ржет Чон.
— Обычно нагибаю я, — вздергивает бровь Тэхен и почему-то смотрит на Намджуна. Тот нервно икает и дергается. А Тэхен хитро прищуривается. Издевается над несчастным. Бедолага на сегодняшний вечер выбран. Теперь подколов и шуточек в свой адрес не избежать.
Намджун не гомофоб, боже упаси. Иначе его бы тут не было. Он более чем спокоен и лоялен. Но в этой компании все какие-то… Психопаты припизднутые. От их шуточек мороз по коже, и даже родной брат не упускает возможности поддеть лишний раз.
— Может, прогуляемся? — Чонгук как-то слишком бодр.
— Господи, помилуй… — тихо бормочет абсолютно неверующий Юнги. С этой компашкой можно уверовать во что угодно. Лишь бы помогло. Он утром проснулся от мокрого языка на своем лице. И это был далеко не Чимин, а ненормально радостный Сахарок. А внизу вперся взглядом в огромную вывеску, стоящую в гостиной у стены, и не готов больше к таким подвигам. Хотелось бы дожить, если не до старости, то хотя бы до собственной свадьбы.
— Гуки, нам утром осуществлять мой коварный план, а вечером у нас мальчишник. Думаю, сегодня стоит выспаться, — напоминает Тэхен.
— Что за план? — ну кто, если не Хосок.
— Да родители прилетают. Нужно их на курорт отправить на пару дней, — хитро ухмыляется Тэхен.
— А что с мальчишником? У нас тут и девушка есть. Ее куда? — кивает на Мисук Джин.
И все отупело переглядываются. Про Мисук никто не подумал и теперь чувствуют себя виноватыми.
— Прости, — сам Чон Чонгук извиняется? Перед секретарем, на которую орал благим матом на регулярной основе? Это что-то новенькое.
— Да что вы так запарились? — словечко явно Хосока. — Я спокойно проведу вечер в спа, а потом буду собирать по запчастям это тело. Уверена, он ужрется в соплину, — и это тоже подарок от ее колоритного парня. Но улыбка ее личная, совсем не рабоче-дежурная, а очень даже искренняя. Мисук вообще не парит мальчишник. Ее беспокойство связано только с быстро теряющим трезвость Хосоком.
— Ну, раз так, то завтра все собираемся у нас и оттуда идем на виллу, — кивает Тэхен. — Но есть две мааааленькие проблемки, — он многозначительно играет бровями и обводит взглядом притихшую компанию.
— Сахарок… — растерянно бормочет Чимин.
— Мама… — в ужасе выдыхает Чонгук.
— Именно, — соглашается с обоими Тэхен.
— Что такое Сахарок? И почему ты побледнел при упоминании матери? — кажется, что если Хосок не спросит, то его разорвет на сотню маленьких Хосоков от любопытства.
— Сахарок не что, а кто… — Юнги не особо рад пробуждениям от мокрого не чиминового языка, поэтому корчит недовольную гримасу.
— И кто? — процесс разделения хосокового тела запущен.
— Собака, — грустно сообщает Чимин и как-то по-детски опускает голову. — Мы нашли его на пляже.
— Мы??? — хором выдают Чон и Ким.
— Ну я, — еще больше грустнеет Пак. — Он потерялся…
— Ты его спиздил, признайся честно, — перебивает Юнги.
— Чем дальше, тем интереснее, — улыбается Джин, пока Джун что-то ищет в телефоне. Похоже, ближайший рейс до Кореи. Хотя бы до Северной.
— Есть несколько местных групп на Фейсбуке с объявлениями о потеряшках и пропажах, — не отрывая взгляда от телефона, спокойно говорит Намджун. — Что за порода?
— Бордер-колли, рыжая. Мальчик, — подхватывается Чимин и так резко подскакивает к братьям, что они оба дергаются.
— Вот этот? — показывает экран с постом о пропаже пса.
— Да! Это наш Сахарок! Точно он! С пятнышком белым на лбу, — радостно кивает Чимин. — Джуни, ты нашел его родителей, — трогательно приобнимает за плечи друга, но слышит какой-то звериный рык со стороны Юнги и мгновенно отлипает. Единственное, в чем проявляется публичная эмоциональность Мина, это чувство собственничества. Да такое, что рядом с ним становится иногда трудно дышать.
— Да тут не родители… — Джин выхватывает телефон из рук брата. — Тут… Две мамы? Странная эта ваша Америка. А нормальные пары вообще остались?.. — мгновенно осекается, видя четыре пары злющих глаз, которые пронзают его насквозь.
— А мы, значит, ненормальные? — прищуривается Чонгук.
— Да я не это хотел сказать, — закатывает глаза Сокджин. — Не придирайтесь к словам. Вы, конечно, нормальные. Хоть и ебнутые.
— Отлично. Надо им сообщить, что мы нашли их блудного сына. — Тэхен внимательно смотрит на погрустневшего Чимина. — Не кисни, Заноза. У тебя еще один хладнокровный малыш останется, — криво ухмыляется, видя, как Пак дергается от одного упоминания.
— А это что… Ух ты ж… Пресвятые помидорки! Чим, не знал, что ты и так можешь! — присвистывает Джин, и уже все подхватываются и нависают над телефоном Намджуна, в котором на повторе крутится видос с продольным шпагатом на барной стойке клуба. — Грехопадение что надо, — хохочет друг.
— Я надеялся до последнего. Ну что, звезда, доволен? — ехидно спрашивает Юнги и внимательно смотрит на медленно мигающего всеми красками Чимина. Он уже покраснел, побледнел и готовится зеленеть.
— Прости… — на грани слышимости бурчит Пак. Он смотрит такими виноватыми глазами, будто спалил половину города, а не тряс задницей на весь мир.
У Юнги внутри идет неистовая битва. Мясорубка. Хочется нагнуть этого виноватого воробья, уложить на колено и отхлестать по упругим булкам, чтобы сидеть не мог. А с другой стороны, хочется нагнуть этого виноватого воробья, усадить на колени и затискать до состояния пластилина. Он такой умильно плюшевый сейчас. И снова срабатывает рубильник, переключая все мысли на то, что мир от видео не рухнет, а Юнги рухнет. Прямо сейчас упадет к ногам Чимина и позволит ему повторить подвиг у шеста.
— Все, не дуй губы так, а то тетки обзавидуются и обколятся филерами насмерть. — Мин притягивает Пака к себе. — Тебе было весело? Было. И это главное. — Сжимает в объятиях и зарывается носом в волосы.
Они настолько увлечены собой, что даже не замечают по голубиному вылупленные взгляды шести друзей. Осталось только нервно подергивать головами из стороны в сторону и начать курлыкать. Они впервые видят такое явное проявление чувств от Юнги на публике. То ли атмосфера американской вседозволенности и лояльности, то ли осознание того, что через три дня они станут мужьями, то ли просто переизбыток чувств, но пара, совершенно не стесняясь, откровенно тискалась прямо посреди ресторана. И одуревше смотрели только корейцы. Остальным посетителям сие действо до лампочки.
— Эээ, пиявки, что это вы резвые такие? — вякает Чонгук, когда Чимин тянется за поцелуем.
— Они такие милые, — сладко тянет Мисук, и этим активирует функцию «заобнимать до смерти» у Хосока. Он волочет ее к себе вместе со стулом и оплетает тонкую талию длинными руками, уложив подбородок на плечо.
Когда Юнги с Чимином усаживаются обратно за стол, а остальные отходят от внезапного порыва, Тэхен возвращает всех на землю. А женихов прям шарахает больно и со всей дури, размазав неаккуратными лепехами всего одной фразой.
— Если ничего не выйдет, нас утопят в океане, — четко проговаривает и осушает стакан с водой. Внезапно становится трудно дышать, и во рту образовывается пустыня.
— Твою ж маковку… — шелестит Чонгук.
— Да что происходит? — Хосок отклеивается от Мисук и таращится на друзей.
Через минут пятнадцать пространство ресторана взрывается таким нечеловеческим хохотом, что с деревьев срываются птицы. Хосок не ржал. То есть он натурально ржал как скакун на ипподроме. Рассказ о папке смерти вселил каких-то безумных истеричных демонов. Когда смех скатился в хрюкающую икоту, он только выдал:
— Я хочу видеть все это одновременно. Особенно охуевший взгляд Эминема в момент переговоров. Я бы такой договор составил, что он сам на карете приехал бы… Бля, мне бы такую шальную фантазию… — вытирая кулаком слезы, вещает юрист.
Джин с Намджуном тоже ухахатываются, особенно от моментов с Чимином. Все-таки он их друг. На что тот сидит надутый, как сыч, и периодически зыркает на Юнги, с трудом сдерживающего улыбку. Ему как раз в чудесной папке отведена самая маленькая роль. Всего-то по плану нужно было въехать на коне. Белом. Сказочный принц, блять. Не на верблюде и на том спасибо.
Мисук хихикает, прижав ладошку к губам, но по лицу видно, что готова совсем не по девичьи проораться.
Не смешно Тэхену с Чонгуком. На их плечи ложится операция по спасению свадьбы и последующий план собственного выживания. Они уверены, что за такую выходку им отстрелят яйца, но других вариантов нет. Родителей жизненно необходимо сплавить хоть на луну, иначе даже уже готовое будет переделываться в последний момент. Они искренне сочувствуют папе Тэхена, который попадет под горячие руки двух сильно нерадостных женщин.
Ким Донхен человек спокойный и терпеливый, иначе не прожил бы с Ким Шинхе столько лет. Их брак похож на жизнь Тэхена с Чонгуком. Много любви, страсти, понимания и приключений. С той лишь разницей, что чудит там мама неосознанно. Она довольно аристократична, манерна и хорошо воспитана. Но изредка Шинхе клинит, и она то тащит мужа в горы, где ее кусает змея, которая оказывается простым ужиком, но истерика такая, что ее чуть не санавиацией с той горы снимают. То срывается в путешествие на какой-то непонятный остров «почистить организм» здоровой пищей, и они на пару с отцом всю неделю обблевывают все островные кусты той самой пищей. Последней затеей стал поход на «творческий вечер» с полным погружением в атмосферу, билеты на который госпожа Ким добывала как кроманьонец мамонта, с боем. Бежали они с мужем оттуда переполненные «творчеством» буквально через полчаса. Вечеринка оказалась свингерской, полного погружения по очевидным причинам не вышло. Донхен до сих пор иронично напоминает о том увлекательном рауте, на что жена краснеет и дуется.
Мама Чонгука… Это просто мама Чонгука. Это тот же Чонгук, только в женском обличии, чуть более тактичный и более ранняя версия, без особых модификаций и наворотов и с некоторым количеством багов. Чон Миен — это смело и опасно, если вовремя не остановить. Она абсолютно ничего не стесняется, говорит, что думает, и действует по наитию. Естественно, от большой любви к сыну и Тэхену. Проблема только в том, что если госпожа Чон что-то задумала, ее не остановит ни одна армия мира. Когда она узнала, что Чонгука не интересуют женщины, она составила список потенциальных партнеров (откуда брала информацию — остается только догадываться) и методично устраивала знакомства. На третьей «случайной» встрече Чонгук просек, что пора валить из заботливых лап, иначе быть беде. Миен, не скрывая, сидя с бокалом вина на каком-то семейном ужине, заявляла, что ее сыночек само сокровище и господин Ноунейм просто обязан к нему присмотреться и, желательно, заграбастать прямо сейчас и навеки вечные. От такого напора терялись все и сразу, включая самого Чонгука. Он в своей манере извинялся, говоря, что «не для вас мама розочку растила» хоть и сама руку к этому шабашу приложила, и ретировался из поля зрения «женихов» и неугомонной маман. В конце концов Чон признался, что давно и безнадежно влюблен, и мама села терпеливо ждать, когда предмет обожания ответит взаимностью. А когда ответил, и госпожа Чон узнала, что это Тэхен, радовалась целую неделю, устраивая бесконечные посиделки с подругами, и всем знакомым рассказывала, что наконец сыночка пристроен в самые надежные руки.
— Я немного побаиваюсь этой затеи, — задумчиво бормочет Тэхен. — Еще вчера все казалось просто и надежно, но сегодня…
— Сегодня как-то гаденько сжимается очко, — закончил за Тэхена Чонгук так же задумчиво.
— Во сколько они прилетают? — рациональный Намджун уже продумывает, чем помочь.
— В одиннадцать утра, — обреченно тянет Тэхен и смотрит на часы. — Через пятнадцать часов.
— Я помогу, — вызывается Джин, на что получает два благодарных взгляда. — Я обаятельный. Не побьют же они меня.
— Я бы не был так уверен, — отзывается Чонгук, вертя в руках стакан со своим испоганенным виски.
— Да ладно вам киснуть, — улыбается Хосок, искренне не понимая, что может пойти не так. — Завтра Джин отвезет ваших предков, а вечером расслабитесь со шлюхами и блэк-джеком… — В эту же секунду прилетает довольно звонкий подзатыльник от Мисук, и Хосок давится воздухом.
— Я тебе оторвусь, — шипит девушка. — Оторву твою отрывалку, и будешь до конца жизни под себя ходить. Понял меня?
— Да понял, понял… — виновато бухтит Хосок.
— Как давно вы женаты? — вежливо интересуется Намджун.
— Так они не… — кивает Чимин. — Или? Вы что, успели пожениться? — удивленно складывает губы трубочкой.
— Не, пока нет, — улыбается Хосок и смотрит на немного обескураженную Мисук, которая четко уловила слово «пока».
— Воу, Чон Хосок решил остепениться? — лыбится Чонгук, отвлекаясь от тяжких дум. — Помнится мне, в студенческие годы…
— Пасть захлопни, — беззлобно перебивает тот.
— Что было в студенческие годы? — невинно интересуется девушка.
— Судя по всему, тебе эта информация радости не принесет, — делает вывод Юнги, глядя на потупившийся взгляд юриста и на то, как он нервно потирает шею. Очевидно, тот тыкал членом во все живое, что носило на себе сиськи.
Мисук фыркает и складывает руки на груди. Хосока ждет не самый приятный разговор, но все уверены, что они договорятся.
— Пошли по норам, я уже хочу в горизонтальную плоскость. — Чонгук решает закончить вечер. Все реально слегка заебаны за последние дни.
Они дружно поднимаются со своих мест и вяло плетутся из ресторана. Какой-то совсем не отдыхательный отдых. А впереди мальчишник, который решили проводить не накануне, а за день, и сами свадьбы.
***
— Сахарок, скучал? — Чимин с Юнги заходят во двор коттеджа, где их радостно встречает колли. — Мы твою семью нашли. Скоро дядя Намджун с ними договорится, и ты поедешь домой. — Пак присаживается на корточки и треплет по холке внимательно слушающего пса. — Чим, давай поговорим. — Юнги давно заметил, что с его женихом что-то не так. Уже пару недель он сам не свой. Периодически замыкается, уходит в свои мысли и ни о чем не рассказывает. Такое у них впервые. — Все в порядке, Саймон, — Чимин мягко улыбается и поднимается на ноги. Он подходит, ластится щекой к шее мужчины. — Я просто переживаю немного за свадьбу. Юнги обвивает его талию руками. Чувствует, что жених что-то не договаривает, но не хочет давить. Знает, что тот сам расскажет со временем. За годы их отношений уже научился понимать, когда стоит допытываться, а когда достаточно просто подождать. Сейчас именно такой момент. Чимин ни разу не дал повода усомниться. Какие сомнения, когда он сам лез напролом, снося к чертям все стены, старательно выстроенные Юнги вокруг себя? Но еще никогда это не тянулось так долго. День-два и терпение заканчивалось. Чимин просто не мог ждать и держать в себе. Сейчас что-то изменилось и незримо витало в воздухе, заставляя немного напрягаться. — Заноза, ты же знаешь… — тихо шепчет в висок. — Знаю, — обжигает дыханием кожу. — Но все правда в порядке. Я не каждый день выхожу замуж, это немного непривычно, — смеется Чимин. — Мне кажется, за столько лет, мы уже давно в браке. А свадьба — чистая формальность. — Юнги начинает раскачиваться из стороны в сторону. — Но с твоими приключениями… — Не начинай, — бурчит Пак. — Мне нужна эта вывеска. — И собака, и танцы на стойке, и наверняка будет что-то еще, — хрипло смеется. — Конечно, будет! — выпаливает Чимин и отстраняется. Хитро щурится, глядя прямо в глаза. — Сейчас, например, я планирую тебя соблазнить и затащить в постель. И Юнги отчетливо чувствует, как жар собирается внизу живота. К сорока у мужчин там что-то снижается? Какое-то либидо? Ложь, пиздеж и провокация. Когда влажный язык проходится по пухлым губам, медленно облизываясь, либидо сходит с ума. А может, это потому, что язык и губы принадлежат бесконечно любимому и желанному? — Песель, потусуйся тут, — рычит Юнги и, удерживая за талию, толкает смеющегося Чимина к дверям, — у нас тут дельце нарисовалось. Неотложное. Сахарок, до этого носившийся кругами и обнюхивающий все подряд, застывает, провождает пару взглядом и плюхается на пушистый зад. Чуть склоняет голову вбок, как будто говоря: «знаю я ваши дела, извращенцы».***
Одиннадцать утра в аэропорту Майами не отличается от трех ночи. Движение там как на перекрестке в Дели. Хаотичное, шумное и опасное. Стоит зазеваться, и тебя раскатает огромным чемоданом. Джин не выспался. Их коттедж, поделенный на две половины, оказался с неидеальной шумоизоляцией. Хосок с Мисук сильно мешали спать. И что странно, девушка была тихой мышкой, но звуки, издаваемые мужчиной… Братья решили поначалу, что ему плохо и он умирает. Оказалось, что ему слишком хорошо. Намджун от всей души посочувствовал сначала соседям пары, а потом и себе. Месть была сладкой, с ноткой сожаления, что пришлось жестоко разбудить Мисук. Ровно в восемь утра Джин врубил музыку на весь дом. А зная его любовь к старой классике рока… Джеймс Хетфилд исполнял роль беспощадного будильника и отлично с этим справлялся. Сокджин гаденько похихикал на стук в стену и сделал погромче. И вот он, получив все инструкции от Тэхена, топчется в ожидании родителей женихов. Мама Чимина, в целом, довольно тихая женщина, спокойно согласилась прилететь последним рейсом, чтобы не мешать, не отвлекать и не смущать сына. Святая женщина. Она была бесконечно счастлива, когда Чимин остепенился и успокоился, познакомившись с Юнги. Перестал шляться по сомнительным барам и рвать материнское, и заодно и врачебное сердце женщины расквашенной физиономией. Юнги Пак Бонсу понравился сразу. Спокойный, рассудительный, серьезный. Чимин притащил его в дом уже через месяц отношений. Мин сопротивлялся всеми конечностями, не понимая, как можно знакомиться с мамой своего парня, когда ты сам как бы носишь член. Но Бонсу светилась гирляндой и бросала счастливые улыбки, стоило только войти в дом и перекинуться парой фраз. Юнги тогда было невероятно хорошо и так же плохо. Его родители не такие. Эта горечь омрачала первое знакомство и незримо перманентно присутствовала в жизни продюсера. Но он свыкся и смирился, почти не обращая внимания. Жизнь за последние годы не доставляла никаких огорчений, и небольшая ложечка дегтя безжалостно топилась галлоном меда. — Доброе утро, — широко улыбаясь, Джин приветствует родителей Тэхена и маму Чонгука. Он узнал их сразу, пара показала фото. Да и Тэхен поразительно похож на маму, сложно было это не заметить. — Меня прислали ваши сыновья. Я Сокджин, их друг и шафер Чимина с Юнги. — Доброе… — Миен критически осматривает Кима с ног до головы, кивает каким-то своим мыслям и широко улыбается. — А где наши неугомонные? Опять пачкают мебель? — госпожа Чон… Ну нечего сказать. Джин давится воздухом, но быстро берет себя в руки. — Они заняты подготовкой. Сами понимаете, — вежливо кивает Джин и переключает тему, обращаясь к Донхену: — Как долетели? Все в порядке? — Спасибо, все хорошо, — мужчина кивает с легкой улыбкой, но видно, что полет его утомил. Или не полет, а шепчущиеся за его спиной женщины? — Я отвезу вас к домикам, — оглядывается Сокджин и указывает рукой на выход. Там уже ждет арендованный внедорожник. — Ехать далековато, вы можете отдохнуть в дороге, — от приторности своего голоса начинает мутить, но Ким держится. Нельзя провалить всю операцию. Чемоданы загружены в багажник, мамы усажены на заднее сиденье, Донхен сидит на переднем и задумчиво смотрит вдаль. Когда машина останавливается на парковке возле высоких деревянных ворот, ничто не вызывает подозрений. На территории и правда виднеются домики и много зелени. Джин помогает с чемоданами, проводит до ресепшена, вежливо кланяется на прощание, при этом не переставая улыбаться самой своей лучезарной улыбкой. Он заходит за угол и дает такого стрекача, что только его и видели. Запрыгивает в машину, шумно выдыхает и бьет по газам. Дело сделано.
