Глава 9. This is Satana...
2 мая 2025 г., 12:45
Примечания:
Вычитано через пень-колоду. Не игнорируйте ПБ, пожалуйста
— Солнышко… — Хосок старательно делает виноватый вид и заискивающе улыбается, глядя, как Мисук вышагивает вдоль кривоватого ряда мужчин, которые выстроились вдоль стены в участке. Намджуна еще шатает, Юнги мечет глазами гром и молнии и полностью солидарен с Мисук в желании убить их всех. Чонгук с Чимином перешептываются, но не возникают. Тэхен и Джин и хотели бы сделать вид, что не с ними, но приходится стоять в общем строю.
— Солнышко сейчас окончательно взбесится и испепелит вас всех к хренам! — вид девушки шикарен. Пижамные штаны с зайчатами, тапочки в виде собачек и рубашка Хосока. На голове — розовая маска для сна с подмигивающим котиком. — Директор Ким, — демонстративно выделяет уважительное обращение на английском, чтобы услышали полицейские. Позорить, так до конца, — не поднимите ли мне зарплату? Раза в три!!! — рявкает злющая девушка.
— Мисук, прости, — мямлит Тэхен. — Я не знал, что эти, — кивает на 2Ч, — устроят такое.
— Прощение Мисук стоит тройную зарплату! — выпаливает недовольная секретарь. Ее подняли среди ночи, не дали никаких объяснений. Летела, сломя голову, через весь город, даже не переодевшись. И теперь вынуждена вносить залог за семерых великовозрастных придурков.
— Хорошо, — выдыхает Тэхен, — премия будет.
— Потом обсудим, — шипит Мисук. — Теперь ты! — тычет пальцем в своего парня, и Хосок невольно делает шаг назад. Она обводит его взглядом с ног до головы. — Господи, ну почему я? — тихо стонет.
— Я тебя люблю, — внезапно ляпает Хосок и лыбится во все тридцать два.
— Мы все, — выдает Чонгук и получает от Тэхена взгляд «сдохни или умри». — Ну, то есть как друга и боевого товарища, конечно, — неуверенно добавляет.
— Феррари, — Ким обходит витающего в алкогольных облаках Намджуна, — лучше заткнись.
— Да заткнитесь вы все уже! — Юнги не выдерживает и идет к ряду металлических кресел у стены. — Затрахали.
— Саймон, не злись, — Чимин плетется следом. — Я же просто… Ну, весело же было… Кто ж знал…
— Кто ж знал, что это нам выльется в двадцать штук баксов залога? — саркастично выгибает бровь Мин. — Действительно, как можно было о таком вообще подумать? Вы же просто загадили мылом всю систему в фонтане. Какая мелочь…
— Юни, ну блин, — у Чимина закончились аргументы. Двадцать тысяч не такие большие для них деньги. Да и не в деньгах вообще дело. За несколько часов в участке мозг относительно протрезвел и теперь четко осознает, что Юнги заебался возиться с придурошным парнем. Но и сдерживать душевные порывы под градусом не выходит.
Юнги смотрит долгим нечитаемым взглядом на перекатывающегося с пятки на носок Пака и не выдерживает. Котенка хочется жалеть, а не ругать. Ведь не хотел ничего плохого, просто немножко дурной под градусом. И теперь такой жалостливо-виноватый стоит, мнется, моська кислая, как лимон. Губы вон грызет, сейчас сожрет ненароком. А куда Юнги без этих губ? Непорядок. Он тянет жениха за руку и усаживает рядом.
— Ну и что мне с тобой делать? — вздыхает. На что Чимин тут же сияет своей улыбкой, понимая, что сердце Мина оттаяло.
— Любить и никому не отдавать? — выдает предположение.
— Да кто ж тебя выдержит, если не я? — улыбается Юнги. — Идиотина ты, конечно. Но я все равно тебя люблю, Заноза. И точно никому не отдам.
— Чон Хосок, пройдите к офицеру, — обращается к шибанутой компании молодой полицейский.
Хосок единственный с документами, которые притарабанила Мисук. Поэтому ему дают подписать бумаги и отправляют за паспортами всех остальных. Без подтверждения личностей никто их никуда не выпустит.
Через два часа всех процедур и мытарств изрядно потрепанная семерка и огнедышащая дракониха Мисук выходят из участка. Майами уже встретил рассвет, но на улицах еще пустынно. Ночная жизнь закончилась, уступая место размеренному тихому утру. Мужчины выглядят измотанными, но довольными. А завтра уже свадьбы и настроение — отоспаться, отдохнуть, привести тела и головы в порядок и готовиться к самому важному дню. Вечером еще встретить всех гостей, коих не так много, как мечтали их мамы, но тоже достаточно.
К слову, о мамах. От них ни слуху, ни духу. Тэхен периодически звонит в Эдэм и уточняет, все ли в порядке. На что не без удивления получает неизменный ответ, что гости наслаждаются отдыхом и всем довольны. И это настораживает.
Внезапно оживает Намджун, подхватывается и подходит к Тэхену.
— Тэхен, это… Я в общем… Ну там девушка… А завтра… И я вот… — мямлит Джун.
— Я понял, — смеется Ким. — Эй, мужики, тут Намджун хочет девушку пригласить. Вы ж не против? — кричит в сторону компании, стоящей неподалеку.
— Что за вопросы? — удивляется Чонгук. — Я за регулярный трах и счастье друга. Пусть зовет.
— Мы тоже не против, — отвечает Чимин. — Не против же? — это уже для Юнги.
— Мне все равно. Если Джун хочет, то пусть, — пожимает плечами Мин.
— Спасибо, — горячо благодарит Намджун и широко улыбается, демонстрируя умилительные ямочки. Кажется, Купидон постарался на славу.
***
В целом и общем, к свадьбам готово все. Площадка на пляже вычищена, вылизана и уже частично украшена. Распорядители носятся, раздавая указания рабочим и сверяясь с планами и графиками. Церемонии не религиозные, проводить будет гражданский регистратор. Поэтому и пафоса значительно меньше. Изначально решили, что совместной церемонии не будет. Сначала роспись Чимина и Юнги, через час Чонгука и Тэхена. Все идет по намеченному плану. Вот только Чимин… — Заноза, да что с тобой? — Юнги уже не просто озадачен, он встревожен. — Ты роняешь ложку уже третий раз, руки дрожат, в глаза не смотришь. Признавайся, ты кого-то убил и не очень надежно спрятал тело? — Саймон, я просто волнуюсь о свадьбе, — как заведенный на репите отвечает одно и то же Чимин. — Все хорошо. Прилетит мама, и я успокоюсь. И какой труп? Ты что несешь? — Ну мало ли… — Юнги внимательно изучает жениха. Он ясно видит, что тот недоговаривает, и состояние слишком нервное. — Я бы помог перепрятать, — улыбается мягко, стараясь разрядить атмосферу. Чимин улыбается в ответ, но напряжение от этого никуда не девается. И вот что с ним делать? Мин не ревнует. Он уверен, что это действительно что-то серьезное, но никак не связано с их отношениями. Иначе Чимин бы давно признался. Они всегда обсуждали любые проблемы и решали их. Не всегда легко и просто, но выход находился из любой ситуации. Видимо, не в этот раз. Юнги только тяжело вздыхает, встает из-за стола, за которым они завтракали (в пять вечера, потому что отсыпались после бурной ночки), подходит и обнимает за плечи. Тот жмется щекой к плечу. — Не переживай, Юни, — тихо шепчет. — Я к утру соберусь. — Я только об одном прошу, — убаюкивает низким мурчанием, — всегда помни, что я рядом. — Я знаю, — притирается плотнее щекой. — Я люблю тебя. — И я тебя, Чим. — Это не помогает избавиться от чувства тревоги, но дает надежду, что Чимин расскажет наконец и хоть как-то успокоится. У двери слышится какое-то шкрябанье. — Кто там не в состоянии дотянуться до звонка? — удивленно поднимает голову Пак и тут же нервно дергается, вспоминая первого зеленого гостя. — Юни, посмотри… — еле слышно шепчет, таращась на дверь. Юнги хмыкает, но к двери идет. Медленно открывает, и в эту секунду ему в ноги бросается что-то черное, пролетает через всю гостиную и несется на второй этаж. — Что это, блять, было? — ошарашенно ворчит Мин. — Это… Что-то явно живое, — испуганно отвечает Чимин и поджимает колени к подбородку, забираясь с ногами на стул. — Ну что за нахуй? Мы хоть один день… Ай блять, похрену. Судьба у нас такая, — с силой захлопывает дверь и запускает пятерню в волосы. — Кто пойдет отлавливать? — смотрит на сжавшегося на стуле до размеров атома жениха. — Я понял. Сиди здесь. — Юнги спокойно разворачивается и идет к лестнице. — Саймон, — тихо пищит Чимин, — возьми нож. — Ты совсем дурак? Это ж не воры, — хмыкает Мин. — А вдруг оно тебя съест, — жалобно ноет со своего насеста, глубоко вздыхает и медленно сползает на пол. В глазах загорается решимость. — Я с тобой! — все-таки хватает маленький кухонный нож. Юнги только тихо посмеивается. Еще кто кого спасать будет в итоге? Они поднимаются наверх. Коридор пуст, спрятаться здесь негде. Единственное убежище — спальня, в которую захватчик жилища просочился через приоткрытую дверь. Чимин жмется грудью к спине Юнги, и тот чувствует, какой крупной дрожью его бьет. Но все равно упорно шагает следом, просунув руку с ножиком подмышку Мина и выставив вперед. — Подожди! — останавливает на пороге жениха. — Если оно набросится? — Значит, мы умрем, — выдает Мин. Чимин дергается и таращится на дверь во все глаза. — Успокойся. Если бы оно хотело нас убить, сделало бы это сразу. Пиздец помогло. Чимин только крупнее стал трястись как старый холодильник. Юнги медленно приоткрывает дверь и видит в спальне… ничего. Под кроватью спрятаться невозможно. Она без ножек и плотно стоит на полу. Под комодом пусто, под туалетным столиком девственная чистота. Никого. И куда делась неведомая тварь? — Юнгия, там… — тычет ножом вверх Пак. — Это… Божечки… На карнизе в полном охренении сидит черный кот и поочередно моргает желтыми глазами. — Кот-убийца? — хмыкает Юнги. Чимин его уже не слышит. Он сует ему свое опасное оружие, которое даже масло доводит до щекотки, когда его им режешь, и с милейшей улыбочкой чешет к окну. — Киса, — режим «залюбить до смерти все живое» активирован, — маленькая, слезай. — Ага, кот только и ждал приглашения. Он резко встает на все четыре лапы, выгибает спину и шипит на Пака, продолжая лупить глаза. — Мне кажется, он не хочет знакомиться, — делает очевидный вывод Юнги, откладывая бесполезный нож на комод. — Кисонька, я тебя не обижу… — Весь страх испарился, и его заменила дебильная отвага. Кошки далеко не безобидные существа. Если этот пушистый комок вцепится в лицо, получится вполне себе неплохая рубленая котлета. Но Чимина уже не остановить. — Юнги! — Если что, в армии Пак не служил, но от такого тона Мин, который как раз служил, инстинктивно расправляет плечи и опускает руки по швам. — Принеси мясо! — Ну охренеть, — ворчит Юнги, — оно ласково и кисонька, а мне приказы. Вообще-то я тебе немного ближе помойного кота. — Ты еще здесь? — Чимина несет. Если он задумал сделать кого-то счастливым, то выбора у того нет. И сейчас жертвой падет помойный кот. А Юнги понижен рангом до «принеси-подай-иди на хуй-не мешай». — М-да… Любовь всей жизни променяли на кота, — тихо бурчит Юнги, но все равно идет выполнять поручение. Параллельно отписывается Тэхену, что у них тут гость и в аэропорт они могут опоздать. На что получает наставление снять все на видео и цитата: «Сча придем. У вас обычно такие гости, что грех пропустить шоу». Спуститься он не успевает. Ровно на последней ступеньке его останавливает дикий грохот из спальни. Потом что-то шуршит, стукается об пол, и на фразе «ай, жопа» Юнги распахивает дверь. Чимин сидит на полу. Обернутый в штору. Карниз валяется рядом. — Я поймал, — сияет счастливый Пак, прижимая к себе кусок портьеры, в котором что-то активно шевелится. Кот явно не испытывает восторга от того, как его упаковали, и издает утробные рычащие звуки, активно дергаясь всем телом. — Молодец. Теперь его надо выпустить… — Юнги видит, как лицо жениха мгновенно меняет эмоцию со счастливой на невообразимо скорбную. — Ну, серьезно, Заноза… Топот на лестнице оповещает о прибытии зрителей. В спальню влетает Чонгук с включенной камерой на телефоне. За ним заходит Тэхен и с любопытством высовывается из-за плеча. — Опоздали, — разочарованно выдыхает Чон. — Что тут было? — Котик, — блаженно бормочет Чимин, крепче сжимая свою ношу. — Судя по звукам, этого котика родил сам дьявол, — выдает Тэхен. Кот и правда начинает подвывать и шипеть, активнее пытаясь вырваться из цепких лап своего «спасителя». — Зоофил, это уже не смешно даже, — все равно ржет Чонгук, продолжая снимать происходящее. — Ты всю живность скоро в дом притащишь. — И что теперь? — Тэхен обходит друга и присаживается на корточки. — Его нужно отпустить. — Не отдам, — рычит Чимин, ничем не уступая коту в интонации. — Ну, твою мать, Чим! Куда его деть? Он же дикий. — Юнги не в восторге от идеи. — И наверняка блохастый. — Сам ты… — ляпает Пак, но тут же замолкает, поджимая губы. — Прости, — поднимает глаза, — давай хотя бы покормим. Он же, наверное, голодный. — Да он нас сожрет! — психует Мин, но быстро сдается, видя чуть не шмыгающего носом Чимина. — Хер с тобой, корми, — тяжело выдыхает. Кое-как поднявшись и перепеленав кота в полотенце, вся компания вваливается в кухню. Тот перестал орать и чуть притих, явно выбившись из сил или просто осознавая, что всеобъемлющей любви и гостеприимства не избежать, и тупо смирился с участью пленника. — Как этого назовешь? — ехидничает Чонгук. — This is Satana. Hi is my friend, — выдает Тэхен известный мем. — Идеально подходит, — все еще ворчит Юнги, нарезая ветчину для «гостя», которого, вообще-то, и не звал. — Я не знаю пол. Нужно что-то нейтральное, — на полном серьезе задумывается Чимин, не обращая внимания на подколы друзей. — Как тебя назвать? — ласково обращается к коту, который ни разу не ласковый, а само зло во плоти, хоть и притихшее. — Мммм, может, Скай? Как небо. — Чим, мне вот интересно, каким магическим образом ты дошел до этого имени? — Чонгук искренне не догоняет, как осатанелое, абсолютно черное животное с характером Гитлера в голове друга превратилось в небо. — Ну, ночное же, и у него пятнышко за ушком беленькое, как звездочка, — мило улыбается Пак. — Блять, я в ахуе, — заключает Чон. — Дебик. Странное дело, но кот, учуяв запах еды, перестает выпускать своих демонов и начинает активно принюхиваться, высовывая голову из полотенца. Чимин осторожно разжимает руки и выпускает его. Кот, ничего и никого не смущаясь, спрыгивает на пол и уверенно чешет к блюдцу с ветчиной. Четыре пары глаз следят за каждым шагом кошака, которого, кажется, кроме еды больше ничего и не волнует. — А ларчик просто открывался, — задумчиво мычит Тэхен, но отсаживается подальше. Кто знает, что у этого пушистого на уме. Кот с упоением и громким чавканьем уминает ветчину. Закончив, поднимает свои янтарно-желтые глаза на Юнги, который сразу напрягается. Несколько секунд изучает незнакомого человека и уверенно шагает к мужчине. Мин реагирует как любой нормальный человек при виде исчадия Ада: вжимается в столешницу и даже приподнимает одну ногу. Но кот делает то, чего не ожидал никто. Он ласково трется о ногу кормильца и выдает один единственный мявк. — Ошалеть, — Чимин смотрит на эту картину глазами-плошками, — ты ему понравился. Я всегда знал, что ты тоже котик, Юн, — радостно хлопает в ладоши, — ты и мурчать умеешь. — Что-то пошло не так, — задумчиво выдает Юнги и медленно опускает ногу, а затем и присаживается на корточки. Кот тут же начинает тереться о коленку, обводя ее пушистым хвостом. — Тебя погладить-то можно? — мужчина тянет руку, и кошак тычется в нее лбом, прикрывая глаза. — Ну все, это любовь, — смеется Чонгук. — Повелитель кошачьих найден, дальше неинтересно. — Тэхен встает со своего стула. — Пойдем, Феррари, — тянет Чона за руку за собой, но в дверях останавливается. — Через час выезжаем в аэропорт. Машины для гостей заказаны. — Пара выходит за дверь. И только Юнги замечает, как на этих словах напрягается Чимин, но никак не реагирует на это движение.***
В аэропорту творится сущий дурдом. Не потому, что гостей много или все как-то не так организовано. Причина оказалась банальной, хоть и неожиданной. Группа FlyBO, прилетевшая для выступления на свадьбах и заодно начинающая свой мировой тур, навела суету на весь Майами. Откуда просочилась информация о времени прилета, не знал никто, но фанаты облепили аэропорт, и пробиться остальным пассажирам было не просто трудно. Их сносило потоком визжащих девочек с плакатами. Каждая хотела, если не оторвать кусок от айдола, то хотя бы посмотреть на кумиров. Тэхен расхаживает по проходу, разговаривая по телефону и решая проблему с охраной. Чонгук координирует стафф, матерясь на корейском. Благо, его понимают только те, кто должен понять. В какой-то момент и они попадают под горячую руку, а именно под прицелы камер и волну восторженных писков. Еще бы, сами владельцы лейбла здесь, еще и выходят замуж друг за друга. Это не скрывалось, но и место проведения свадьбы не афишировалось. Спокойные церемонии внезапно оказываются под угрозой не отбитости самих женихов, а галдящей толпы фанаток. Но эту проблему сейчас решать было некогда. Для начала нужно спасать свои задницы от многорукого многонога в лице нескольких сотен офонаревших от восторга девочек. Чимину с Юнги досталась роль — скрылись с глаз и не отсвечиваем. Поэтому Пак нервно грызет губы, поглядывая на выход в зоне прилета каким-то загнанным взглядом. Юнги начинает потряхивать от состояния любимого человека. Это уже переходит все границы разумного. В такой откровенной панике он не видел парня никогда, и это холодит кровь. Что за черт? Когда в проходе показывается хрупкая женская фигурка, Чимин срывается с места на такой скорости, что Юнги даже не сразу понимает, что происходит. — Мама! — вопит Пак, будто мать не видел лет десять, и кидается в раскрытые объятия. Женщина улыбается своей мягкой улыбкой, за которой скрывается довольно сильный и стойкий характер. Со стороны выглядит, как счастливое воссоединение семьи спустя долгие годы разлуки. Чимин скрючивается, крепко обнимая худенькую маленькую Бонсу. Юнги подходит к ним и таращится во все глаза. Госпожа Пак тут же отклеивает от себя сына. — Юнгия, — радостно вскидывает руки и крепко обнимает Мина. У них чудесные отношения. О таких можно только мечтать. Юнги в этой семье не просто рады, он ее неотъемлемая часть. Когда тоненькие руки обнимают плечи, тепло разливается где-то в груди и щемит тоской. Мужчина чуть крепче сжимает хрупкое тело. — Я рад вас видеть, мама, — ласково произносит в самую макушку. — Как долетели? — Ой, самолеты… это кошмар, — смеется Бонсу. — Но ради вашей свадьбы я бы и на Луну полетела. Вы такие красивые, мои мальчики, — женщина отстраняется и осматривает с головы до ног пару. Чимин приклеивается к боку Юнги и смотрит на того слегка затуманенным влюбленным взглядом. — Мама… — Пак переводит взгляд на женщину и сразу весь напрягается. Юнги чувствует, как каменеет тело в его руках. Бонсу улыбается еще лучезарнее и многозначительно кивает. Чимин сразу обмякает. — Спасибо, — еле слышно произносит, чем вводит в еще большее замешательство Юнги. — Да что здесь вообще происходит? — недовольно бурчит Мин. — Может, хоть вы мне объясните? — пытливо смотрит на женщину. — Чимин весь как на иголках. Губы вон сожрал уже от нервов. Что вы скрываете? — Ничего мы не скрываем, — легкомысленно отмахивается Бонсу. — Просто мой малыш слишком чувствителен и переживает по пустякам. Но я прилетела, и теперь он точно успокоится, — подмигивает госпожа Пак, собирая в уголках глаз задорные морщинки. Чимин и правда весь подбирается, шумно выдыхает и как-то разом успокаивается, прилипая к боку Юнги еще плотнее. — Юни, все прекрасно, — радостно выдает Пак, чем вводит жениха в окончательный ступор. Он грешным делом начинает опасаться за свою психику и на мгновение задумывается проконсультироваться с психотерапевтом на предмет паранойи. Может, и правда накрутил себе херни всякой? — А где Тэхен с Чонгуком? — интересуется Бонсу, оглядываясь и натыкаясь взглядом на шумящую толпу людей. — Где-то в том аду, — кивает Юнги в направлении колыхающегося человеческого моря. — Прилетела их группа, и вот что из этого вышло. Мы поедем без них, пока они пытаются выбраться живыми. — Мамулечка, а у нас дома котик, — внезапно выдает Чимин. Кота, развалившегося на диване и активно намывающего сытое пузо, он не разрешил выгнать. Вперил свирепый взгляд в Юнги и закрыл животинку собой. А что Юнги? А он для счастья Чимина звезду достанет и всех котов в округе соберет, только бы тот не нервничал. К тому же коту он явно приглянулся, и тот не отходил от мужчины ни на шаг, потираясь боками о ноги. После внимательного изучения пушистой тушки на предмет паразитов, которые не обнаружились, он смирился с тем, что несколько дней будет проживать с ним под одной крышей. — А ты все так же тащишь в дом все, что имеет четыре ноги, — смеется Бонсу, на что Мин хмыкает. Если бы только четыре. — Юнгия, когда Чимин был маленьким, у нас в доме был настоящий зоопарк. «У нас тоже», — думает мужчина, но вслух ничего не говорит, только многозначительно заглядывает в глаза уже полностью спокойного и расслабленного парня. И что это нахрен было? Он делает себе в голове пометку докопаться до сути невменяемого состояния Чимина позже. — Мам, — предупреждающе возмущается Пак, — ничего такого не было, — дует губы. — Поехали уже. Тэхена с Чонгуком все равно уже не спасти. Придется оставить их на растерзание фанаток, — ехидно ухмыляется. — Да ты маленький злодей, — ласково шепчет на ухо Юнги и незаметно целует за ухом, на что Чимин смущенно съеживается от бегущих по шее мурашек. Такое публичное проявление чувств — огромная редкость, и это заводит и будоражит.***
Три часа в адском котле, и наконец дополнительная охрана выставлена, стафф морально уничтожен за безалаберность, Тэхен и Чонгук разбитыми корытами валяются на диване в коттедже. — Я сейчас сдохну, — стонет уставший Тэхен. — Феррари, если ты умрешь раньше меня, я больше никогда не выйду замуж, — внезапно ляпает. — Я не вынесу еще раз подобную свадьбу. — Ты охуел? — должно было звучать возмущенно, но вышло загнанно-устало. — Я тебя с собой заберу, говнюк. Хер ты от меня так легко отделаешься. — Я знал, — хрипло смеется Тэхен. — Гуки, я тебя хочу. Но у меня нет сил даже подняться. Хотя кое-что поднимается только от одной мысли. — Он обводит пальцем по воздуху в районе паха, где уже явно заметно возбуждение. — И кто из нас еще озабоченный? — хмыкает Чонгук и быстро заваливается на Кима сверху. — Господи боже, какой же ты красивый, — шепчет, рассматривая лицо, которое знает лучше любого другого, но все равно не может насытиться им. Поцелуй медленный, ленивый. Чонгук мягко обводит языком любимые губы, покусывая каждую по очереди. Он ведет ладонями вдоль тела, кончиками пальцев пробегая по ребрам, и забирается под футболку, сжимая бока. — Я так тебя люблю, так люблю, — заполошно тараторит Тэхен прямо в поцелуе. Страсть разгорается плавно, но уверенно. И, несмотря на усталость, они уже жадно целуют друг друга, раздевают, ласкают и тонут в чувствах и желаниях. Внезапно Тэхена кроет мысль, что в любое время и в любом состоянии он будет любить этого человека. Всю жизнь, до последнего вздоха под кожей будет только одно имя. Он прижимается губами к нежной коже возле ключицы и втягивает, чувствуя чуть солоноватый вкус усталости и оставляя новую яркую метку. Удивительно, но раньше он ненавидел засосы, укусы и вообще любые отметины на теле. Ни на своем, ни на теле партнера. С Чонгуком все иначе. Тэхену хочется показывать всем, что этот мужчина его. И ему нравится носить на себе такие же метки, гордо демонстрируя, что его сердце навсегда занято. — Пойдем в душ, — просит Чонгук, с усилием отрывая себя от Тэхена. — Хочу любить тебя медленно. — Ты веришь, что уже завтра станешь моим мужем? — вдруг спрашивает Ким, поднимая затуманенный взгляд. — Верю, — спокойно и уверенно отвечает Чон. — Не просто верю, я об этом и мечтать не смел пару лет назад, а сейчас так кайфово. Никогда не пробовал наркоту, но похоже, мне и не надо. Ты заменяешь все удовольствия разом, мой муж, — прищуривает глаза и улыбается своей яркой улыбкой. Тэхен на такое обращение только низко урчит и резко встает, утягивая за собой Чонгука и сгребая в охапку. Этой ночью они любят долго, отдавая в сотни раз больше, чем могли бы получить. Каждый под кайфом.
