Часть 4
12 февраля 2025 г., 21:37
Энди знала, что попасть к Миранде - все равно что попасть в логово дракона после того, как самого дракона все воскресенье тыкали и тыкали носом в прессе и социальных сетях.
Конечно, на гала-вечере у «Шестой страницы» были шпионы, которые снимали и делали тайные фотографии Миранды и ее танца. Она возблагодарила все божества, что никто не воспользовался микрофонами и не записал их разговор. Энди с чувством вины вынуждена была признать, что некоторые из фотографий были очень красивыми: Миранда, откинувшись назад, смотрела на Энди расширенными глазами. Другая фотография показывала, как Энди притянула Миранду слишком близко для непринужденного танца между бывшим работодателем и работником. На фотографиях не было видно, насколько жарким был их разговор в тот момент, но было видно, как они сосредоточенно смотрят друг на друга - как будто они одни в бальном зале.
Такси подъехало к дому Миранды, и Энди поняла, что тянет время, пытаясь найти свой бумажник. Она пропустила карточку через аппарат, и тогда ей ничего не оставалось, как выйти из такси.
Едва она оказалась на тротуаре, как дверь в таунхаус распахнулась, и по лестнице бросились Кэролайн и Кэссиди.
«Энди! Добро пожаловать!» Кэролайн обняла ее, а Кэссиди нетерпеливо стояла рядом, ожидая своей очереди. Как только Кэролайн отпустила Энди, Кэссиди быстро и крепко обняла ее, точно так же, как она обнимала ее в детстве.
«Мама немного не в духе, чтобы ты знала», - пробормотала Кэссиди на ухо Энди. «Это из-за сегодняшнего утреннего чтения газеты и просмотра Интернета».
Кэролайн кивнула. «Я думаю, она не злится, но она в настроении».
Энди задумалась, как быстро «Uber» доберется до этого квартала, если она будет бежать. Вздохнув про себя, она поняла, что не станет делать ничего подобного, поскольку единственным вариантом, позволяющим хоть как-то успокоиться надолго, была встреча с Мирандой.
Интерьер таунхауса был таким же, каким Энди его помнила. Все было выдержано в сине-белых тонах, с акцентами черного и золотого. Миранда знала, что ей нравится, и, очевидно, ей так нравилось это место, что она оставила его себе. Некоторые знаменитости, особенно такие творческие натуры, как Миранда, часто перестраивали свои дома или поднимались по карьерной лестнице каждые два года, нанимая известных дизайнеров. Миранда уже однажды так поступила с этим домом, а потом оставила его себе.
Когда девушки повесили пальто Энди и предложили ей гостевые тапочки, поскольку в доме Миранды запрещалось ходить в обуви, она услышала шум на лестнице и подняла голову, чтобы увидеть спускающуюся Миранду.
«Андреа, - промурлыкала Миранда. «Как раз вовремя. Думаю, запеканка, которую мы с девочками приготовили, уже готова». Она спустилась по последним ступенькам и встала перед Энди, которого окружали девушки. «Ты, как всегда, прекрасно выглядишь». Она наклонилась и поцеловала Энди в щеку - не воздушный поцелуй, а поцелуй в полный контакт. У Энди перехватило дыхание, и она с трудом сглотнула, чтобы не закашлять.
«Проходи. Мы накрыли стол на кухне, потому что там гораздо уютнее, чем в столовой. Мама провела там слишком много рабочих обедов и встреч. Скука прикрепилась к стенам». Кэссиди сморщила носик.
«Спасибо, Боббси, что выражаешь свое пренебрежение к моей тяжелой работе», - легкомысленно сказала Миранда, и то, как она провела скрюченными пальцами по щеке Кэссиди, доказывало, что это была их постоянная шутка.
«Не пренебрежение, а осознание того, что я никогда не пойду по пути корпорации. В конце концов, я бы убила всех и провела всю жизнь в федеральной тюрьме. Я лучше буду мухой на стене, фотографирующей происходящее».
«С крошечной камерой», - писклявым голосом сказала Кэролайн. «Я имею в виду, размером с муху».
Энди рассмеялась и почувствовала, как напряжение на время спало с нее. Она обняла обеих девушек. «Из кухни так вкусно пахнет, что я готова есть, сидя на полу или на крыльце, если понадобится».
«Это просто куриная запеканка, потому что я не люблю говядину и свинину», - сказала Кэролайн. «Мама ведет себя хорошо, не заказывая стейки на гарнир».
«Это верный признак того, как сильно она любит вас обеих». Энди забыла о своей бдительности и широко улыбнулась Миранде.
На лице Миранды мелькнуло неразборчивое выражение, но затем она расправила плечи и ответила на улыбку Энди одной из своих вежливых улыбок. Это был все еще хороший знак, ведь это могла бы быть одна из акульих улыбок - или, что еще хуже, огнедышащая прелюдия к извержению.
Девушки заставили Энди и Миранду сесть за кухонный стол, пока накладывали еду. Энди недоумевала, почему ее и Миранду посадили рядом друг с другом, но, возможно, это было лучше, чем встречаться взглядом с Мирандой на протяжении всего обеда.
Когда девушки принесли тарелки и поставили их перед Энди и Мирандой, Энди почувствовала, что у нее пересохло во рту. Ей пришлось пропустить обед, чтобы успеть уйти с работы вовремя. Она положила салфетку на колени и налила себе немного «Пеллегрино».
«Хочешь вина к этому? Хорошее «Beaujolais» было бы уместно», - сказала Миранда.
«Только если ты будешь, Миранда. Я не против и минеральной воды», - ответила Энди. Она ожидала, что Миранда просто продолжит есть после такого неответа, который, как она знала, чертовски раздражал Миранду.
«Я принесу немного». Миранда положила руку на плечо Андреа, которая элегантно поднялась со стула, явно не нуждаясь в поддержке. Энди знала, что вообразила, как рука Миранды скользит по ее спине и приглаживает волосы.
Вернувшись с вином, Миранда открыла его с помощью причудливого приспособления на стене. Достав из стеклянного шкафа два бокала, она наполнила их на кухонном столе. «Мне следует дать ему немного подышать, но некоторые эксперты говорят, что в этом нет необходимости, так что пусть они решают сегодня». Она села за стол и передала один бокал Энди. «Может быть, тост?»
«Конечно». Энди держала свой бокал и смотрела, как девушки поднимают свои бокалы с «Пеллегрино». Когда никто ничего не сказал, а только выжидающе смотрели на нее, Энди моргнула. «О, вы хотите сказать, что я должна...» Три пары голубых глаз Пристли были устремлены на нее. Проклятье. «Хорошо. За...» Энди попытался придумать шутливый, но искренний тост, но слова сложились сами собой: «За Миранду, чьей силой и стойкостью я восхищаюсь. А также за Кэролайн и Кэссиди, которые растут удивительными молодыми дамами. Четыре года я жила с сожалением и скучала по всем вам. Это сформировало меня так, как я и представить себе не могла. Но, увидев вас всех снова, я вспомнила, как быстро летит время и как много я пропустила, что наполняет меня одновременно радостью и печалью. За то, чтобы закрыть книгу печали и надеяться на то, что будет дальше».
***
Потягивая «Beaujolais», Миранда вцепилась в бокал, словно хрустальная оправа могла каким-то образом удержать ее от падения со стула. Невозможные слова Андреа вибрировали у нее под кожей, и она никак не могла вымолвить ни слова. Мало кто мог надеяться лишить Миранду Пристли дара речи, но Андреа превратила это в одну из своих суперспособностей. «Спасибо, Энди. Это было искренне. И смело», - сказала Кэролайн. «Нам с Кэсс тебя очень не хватало. Ты была нашим незаменимым помощником, когда мама была недоступна, и ты часто делала ее доступной, врываясь на встречи, несмотря на ее приказы». Кэссиди кивнула. «Я согласна с ее словами». «Я никогда не распространяла свои приказы на вас», - сказала Миранда, с ужасом осознав, что бывали случаи, когда она была нужна девочкам, но ей мешала помощница. «Мы знаем, мама, но до тех пор Энди была единственной, кто это понимал. До нее даже Эмили настаивала на том, чтобы мы ждали или обращались к папе». Кэссиди закатила глаза в очень присущей ей манере. «А после того, как я... ушла?» спросила Энди. «После того как ты ушла, мы обращались к Эмили, которая стала мягче». Кэролайн откусила кусочек желтого перца. «Через некоторое время после Недели моды она стала казаться добрее». «Возможно, потому что она перестала питаться сырными ломтиками и миндалем». Кэссиди хихикнула. «Как только она стала лучше питаться, она стала лучше себя чувствовать. Логично, да?» Она тоже съела еще немного. «Хотелось бы, чтобы мама позволила нам хотя бы попробовать вино. Мы же не младенцы». «А вам по закону вообще нельзя пить алкоголь». Миранда бросила на Кэссиди острый взгляд. «Знаю, знаю», - сказала Кэссиди и вздохнула. «Стоило попробовать сейчас, когда ты немного отвлеклась, мам». О, Боже. «Уверена, я не понимаю, о чем ты», - выдавила из себя Миранда и бросила на дочь предостерегающий взгляд. Затем она почувствовала, что смягчается. «Но я рада, что вам больше не мешают дозвониться до меня». «О, твои помощницы все еще держат нас в узде, мама». Кэролайн усмехнулась. «В основном, если мы звоним по мелким, повседневным вопросам, с которыми может справиться учитель или Кара». «Ну, значит, когда это уместно». Миранда расслабилась и снова отпила вина. Гладкое и шелковистое, оно скользило по горлу и согревало желудок. «Андреа, я не буду просить тебя пояснить твой красноречивый тост, просто скажу, что понимаю его смысл». Когда золотисто-карие глаза Андреа стали шире и ярче, Миранда внутренне вздохнула. Казалось, каждый слог, сказанный ею, имел двойной смысл и мог быть истолкован так, что невозможно было ни в чем быть уверенной. «Энди, мама сказала, что ты останешься, чтобы проводить нас, когда мы поедем к отцу. Не знаю, в курсе ли ты, но мы теперь ездим не только на выходные. Мама и папа договорились об этом около года назад, и мы должны были высказать свое мнение». Кэссиди выглядела счастливой. «С тех пор как папа женился на Ханне, он... ну, он не так интересуется своим загородным клубом, не устраивает долгие посиделки со своими друзьями и больше не бабник». «Кэссиди!» Миранда попыталась остановить дочь, но это было все равно что попытаться остановить водяной поток. «О, мама. Мы с Кэролайн видели больше, чем ты. Иногда он знакомил нас с одной из своих подружек, и если она была с нами мила, мы виделись с ней еще несколько раз. Если нет, он с этим не мирился. А теперь он живет с Ханной уже два года и счастлив. Она замечательная». Поначалу Миранда относилась к Ханне с подозрением, поскольку та была из тех женщин, которые иногда считали необходимым критиковать Миранду и ее выбор в жизни. Типаж домашней жены, которая поддерживает своего мужчину и так далее. Как оказалось, в Ханне было много чего еще, и она также решительно настроилась подружиться с Мирандой, которая сопротивлялась целый год, прежде чем сдаться и признать, что Ханна стала тем катализатором, который был нужен Джеймсу, и который был нужен ей самой, чтобы чувствовать себя достаточно спокойно, позволив Джеймсу разделить опекунство. «Ханна - замечательная женщина. Нам повезло, всем четверым, что она решила полюбить твоего отца». Миранда съела еще порцию запеканки и вынуждена была признать, что курица может быть приятной переменой - раз в полгода или около того. Девочки захихикали. «Решила полюбить отца? Полагаю, это один из вариантов». Закончив есть, Кэролайн оперлась подбородком на руку. Она внимательно изучала Андреа. «Что ты об этом думаешь? Можно ли выбрать, кого любить? Или это такая вещь, от которой нельзя отказаться?» Андреа выглядела как олень, попавший под свет фар. «Любовь. Ну, наверное, я вижу ее с обеих сторон. Мы с моим первым парнем... я не помню, как влюбилась». Она отпила вина, а затем прочистила горло. «Мы постепенно поняли, что любим друг друга, и пока мы учились в колледже, все было просто... ну, знаете, мы общались с одними и теми же друзьями и были частью большой дружеской компашки, которая проводила вместе веселые дни. Потом мы переехали в Нью-Йорк, двое наших ближайших друзей тоже, и взрослый мир, некоторые называют его реальным, настиг нас. Я бы сказала, что мы не влюбились, но мы точно выбились из колеи». Кэссиди взглянула на Миранду, которая сидела очень тихо, сложив руки на коленях под столом. Она не могла никому показать, как сильно они дрожат. «Это было из-за... работы?» Кэссиди спросила медленно - даже осторожно. «В каком-то смысле да. Он работал шеф-поваром, а я - в «Подиуме». У нас двоих был безумно длинный рабочий день, и мы редко виделись. Так часто бывает на работе начинающих, из-за графика. Мы начали меняться, каждый из нас, и превращаться в людей, которые нам... ну, не то чтобы нам не нравились люди, в которых мы превращались, но мы не узнавали друг в друге тех прежних любимых. Мы больше не были счастливыми детьми». Миранда положила левую руку на ногу Андреа, не совсем понимая, зачем. Андреа слегка вздрогнула, но скрыла это, притворившись кашляющей. Миранда слышала, как эмоции захлестывали Андреа, когда та пыталась объяснить дочери, что может произойти, когда ты вступаешь во взрослую жизнь, и у нее это хорошо получалось. Но так болезненно. Миранда знала больше, чем ее девочки, в чем причина того, что первые отношения Андреа рухнули и сгорели при разрыве. «Звучит печально. И как-то несправедливо», - сказала Кэролайн. «Это было грустно, да. Но он переехал в Бостон, чтобы работать су-шефом, а я... со временем получила работу в Зеркале. Именно поэтому я переехала в Нью-Йорк. Чтобы писать». Голос Андреа был холодным, хотя она по-прежнему тепло улыбалась девушкам. Затем она положила руку на руку Миранды и переплела их пальцы на несколько поразительных секунд, после чего убрала руку Миранды. Конечно. После того как все покончили с едой и убрали посуду, девушки потянули Андреа в комнату, где у стены стояло новое цифровое пианино. «Разве это не здорово? Это Roland. Мне подарили его на Рождество». Кэролайн сияла. «Хочешь послушать, что я сочинила сегодня утром? Это еще не готовая мелодия, но она крутится у меня в голове со вчерашнего дня». «С удовольствием», - сказала Андреа и села на диван. Не успела Миранда подойти к креслу, как Кэссиди плюхнулась в него, а Миранда повернулась и села на другой конец дивана, стараясь не выглядеть так, будто цепляется за подлокотник. Андреа все же повернулась к ней и скользнула дальше, туда, где Кэролайн готовилась к игре. «Я не хотела занимать весь диван, Миранда. Сядь ближе». Она похлопала по подушке рядом с собой. Загнанная в угол, Миранда сдвинулась с места, сохраняя слабую улыбку. «Рабочее название - «Разгоревшийся огонь». Кэролайн кивнула, а затем положила пальцы на клавиши пианино. «О, Боже», - пробормотала Миранда, и она поняла, что Андреа заметила. Взгляд Андреа излучал в равной степени любопытство и опасение. Кэролайн начала нежную мелодию, мягкую и плавную, словно убаюкивая их, а затем перешла в минорную тональность, и Миранда почувствовала ужас и страдание в более коротких тонах. Как раз в тот момент, когда она стала почти слишком громкой и определенно слишком резкой, Кэролайн снова изменила мелодию, вернувшись к тому, как она начиналась, но все же по-иному. Она играла нежные, плавные тона на октаву ниже, в мажоре, и первоначальная мелодия как будто созревала. Когда отзвучал последний тон, Кэролайн ненадолго закрыла глаза, а затем повернулась к ним, сжав зубами нижнюю губу. «Прекрасно», - прошептала Андреа и вытерла ресницы. «Клянусь, ты попала прямо в то место, где мое сердце бьется сильнее всего». Она протянула руку Кэролайн и взяла ее. «Мне понравилось». «Да, сестренка. Ты попала в самую точку, прежде всего, но ты сделала это так, что даже я, твоя циничная сестра, прослезилась. Я отомщу тебе за это». «Естественно», - сказала Кэролайн, осторожно улыбнувшись, когда повернулась, чтобы посмотреть на Миранду. «Мама?» «Ох, Кэро». Миранда встала и протянула руки. Она никогда не сокращала имена своих дочерей, обычно называя их Боббси, но сейчас этого обращения было недостаточно. Она обняла Кэролайн и прошептала: «Твоя сестра права. Ты уловила все в этом музыкальном произведении, знаешь ты об этом или нет». Кэролайн крепко прижалась к Миранде. «Спасибо, мама. И пожалуйста, я не хочу перегибать палку, правда, мама, но когда ты будешь говорить с Энди после нашего отъезда, вспомни эту мелодию. Я думаю, это поможет». Миранда не смогла ничего ответить, так как ее голосовые связки словно сложились в узел. Она лишь кивнула, а затем отпустила Кэролайн. Проверив время, она почувствовала, что ее сердце учащенно забилось. Она дважды прочистила горло, прежде чем смогла заговорить. «Пора собираться, Боббси. Вы же знаете, что сбор вещей всегда занимает больше времени, чем вы думаете». «Хорошо, мам». Кэссиди обняла Миранду с разбегу и бросилась к лестнице, а ее сестра последовала за ней. «Черт», - сказала Андреа и снова села. «Кэролайн и Кэссиди, очевидно, с самого начала были настроены на то, чтобы отлично справляться с тем, что им нравится. Я помню ту пьесу Рахманинова, которую они обе играли на двух детских роялях на сольном концерте в «Далтонс». А еще я прекрасно помню, как обрадовалась, что мне не пришлось пытаться доставить тебя домой во время урагана с принудительной эвакуацией». «Да, и не думай, что я не знаю, что тебе удалось уговорить „Далтонс“ показать выступление девочек во второй раз, чтобы я смогла их увидеть и услышать». Миранда села рядом с Энди на диван, несколько ближе, чем намеревалась. В течение нескольких месяцев она считала, что девочек пригласили обратно из-за их таланта, и это было правдой, поскольку даже имя Миранды или настойчивость Андреа не заставили бы школу, где учатся девочки, выступить дважды, если бы они не были чрезвычайно талантливы. После концерта директор рассказал обо всем, и Миранда повернулась к Андреа, которая стояла позади нее, нервно теребя пальцы. Миранда не могла вспомнить, что именно она сказала Андреа, но ей показалось, что она действительно видит ее впервые. Позже она скажет себе, что именно благодаря макияжу, за которым наблюдал Найджел, Андреа стала для нее заметной, но на самом деле это она сделала все возможное, чтобы дать Миранде шанс испытать на себе ее девичьи игры. Кэролайн просунула голову внутрь. «Мама. Рой уже здесь, чтобы отвезти нас к папе». Миранда встала, игнорируя ощущения в центре груди. «Тогда мы придем и попрощаемся». Не думая, она положила руку на спину Андреа и повела ее в фойе. Она словно обожгла ладонь и отдернула руку. Андреа посмотрела на нее, ее глаза потемнели, расширились и были полны вопросов. Отлично. Их разговор после ухода девочек будет в лучшем случае напряженным, а в худшем - мучительно болезненным. В любом случае им нужно было это сделать, чтобы жить дальше.
