Они шепчут моё имя

Следующие полгода были для Марата худшими в его жизни. Мир за пределами квартиры казался чужим и враждебным. Он просыпался в холодном поту, чувствовал, как его разум раскалывается, голоса становились всё отчётливее, а реальность— всё расплывчатой. Работа оставалась без присмотра, автосалон приходил в упадок. Никита сначала звонил, приезжал, но потом отдалился, не зная, как помочь. Дима тоже пытался вмешаться, но Марат не открывал дверь. Иногда он выходил в коридор, замирал у двери, но сил повернуть ручку не находил. Его преследовали странные мысли: что за стенами кто-то следит, что мир — фальшивый. Сны смешивались с явью, и он уже не мог сказать, что реально. Голоса не утихали ни на минуту. Они перешёптывались, смеясь над ним, порой кричали, порой говорили ласково, но всегда были рядом. Иногда это были чужие голоса — грубые, насмешливые, командующие. Иногда он слышал голос бабушки, шепчущий что-то успокаивающее, но стоило ему попытаться прислушаться, как он исчезал, оставляя его в пугающей тишине. По ночам голоса становились особенно невыносимыми. Они будили его, обсуждали его жизнь, насмехались, убеждали, что он ничего не значит. Иногда они говорили, что он должен наказать себя за ошибки прошлого. Иногда твердили, что весь мир против него и что он должен защищаться. Марат пытался спорить с ними, но они не слушали. Он затыкал уши, но это не помогало — звуки рождались внутри его головы. В какой-то момент он начал бояться включать свет, потому что чувствовал, что кто-то стоит в углу комнаты и наблюдает за ним. Он знал, что это всего лишь игра его разума, но чувство чужого присутствия было таким реальным, что он не мог дышать от страха. Дни тянулись бесконечно. Он перестал есть, стал худым, осунувшимся. В зеркале он видел чужого человека — с впалыми щеками, красными от бессонницы глазами, с дрожащими пальцами. В ту ночь голоса довели его до края. Они не умолкали, звучали со всех сторон, спорили между собой, перебивали друг друга, смеялись, шептали. «Ты ничтожество», «Ты всего лишь ошибка», «Хватит мучиться, сделай это». Марат не выдержал. В отчаянии он схватил кухонный нож, сел на пол и закатал рукав. Руки дрожали. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Он медленно провёл лезвием по коже на запястье, не глубоко, но достаточно, чтобы почувствовать боль и увидеть, как выступила кровь. На мгновение всё замерло. Голоса исчезли. Осталась только тишина. Он тяжело дышал, смотрел на красную линию на руке. В голове было пусто. «Значит, это работает…» — пронеслось в мыслях. Он не хотел умирать. Он просто хотел, чтобы всё остановилось. Но через пару минут голоса вернулись. «Этого мало», — сказал один. «Ты должен сделать больше», — прошептал другой. «Или ты боишься?». Марат резко отбросил нож. Нет. Он не хотел. Он не мог. Если он поддастся, то уже не выберется из этой ямы. Кровь тонкой струйкой стекала по его руке, но он почти не чувствовал боли. Только пустоту. В ту ночь он просидел на полу до самого утра, глядя в одну точку и пытаясь решить, что делать дальше. Марат уже не знал, как остановить этот кошмар. Голоса не просто возвращались — теперь они кричали. Они требовали, насмехались, подталкивали его к боли. Он снова взял нож. Провёл лезвием по другой руке — глубже, чем в прошлый раз. Боль на мгновение перекрыла всё остальное, и наступила долгожданная тишина. Но ненадолго. «Слабак», — раздалось в голове. «Ты даже это сделать нормально не можешь». Его трясло. Он поднялся, шатаясь, и схватил ремень. Затянул его вокруг шеи, опустился на колени, начал тянуть. Воздуха становилось всё меньше. Голова закружилась, в ушах зазвенело. Голоса стихали… Но страх взял верх. В последний момент он разжал руки, рухнул на пол, хватая ртом воздух. Глаза наполнились слезами. Он чувствовал себя слабым, бесполезным, загнанным в угол. В ярости он снова взял нож и полоснул по бедру. Потом по второму. Кровь стекала по коже, пачкала пол. Он ждал облегчения. Ждал тишины. Но голоса продолжали шептать. «Этого мало», «Ты никогда от нас не избавишься». В ту ночь он не спал. Лежал на полу, обессиленный, глядя в потолок. Потом пошел на кухню. Алкоголь сначала принес облегчение. Стоило сделать пару глотков, и мир стал чуть тише, чуть менее враждебным. Но вскоре всё стало ещё хуже. Голоса слились в низкий, жуткий гул, а затем начали приобретать формы. В углу комнаты появились тени. Они двигались. Шевелились. Марат замер, пытаясь не моргать, но когда всё же моргнул, перед ним уже стояли они. Трупы. Гнилые, с разлагающейся кожей, пустыми глазницами. Они вытягивали к нему руки. Медленно, но неотвратимо. — Марат… — раздался скрежещущий шёпот. Он вскочил, отшатнулся, но стены комнаты сузились, будто загоняя его в ловушку. Трупы были повсюду. Висели с потолка, ползли по полу, тянулись из-под кровати. Они смотрели на него мёртвыми глазами, скалили чёрные зубы. Марат закричал. Громко, дико, как раненое животное. Он не мог дышать, не мог двигаться. Он прижался к стене, зажмурился, но образы не исчезли. Они были здесь. — Оставьте меня! — закричал он, хватаясь за голову. Но они не уходили. Напротив — приближались. Их гнилые пальцы почти касались его кожи. Вонь разложения заполнила комнату. Он снова закричал, размахивая руками, ударился о стол, рухнул на пол. Он бился в истерике, пока не вырубился от ужаса и усталости. Очнувшись, Марат почувствовал, как что-то холодное касается его лица. Он открыл глаза — перед ним всё ещё были трупы. Они теперь не двигались, но стояли в тени, наблюдая. «Ты слабый…» — прошептал голос в голове. «Ты должен страдать…» — Нет… — прохрипел он, сжимая голову. «Ты знаешь, что делать», — сказал другой голос, теперь уже совсем близко. Марат резко встал и пошатываясь пошёл к залу. Он не понимал, что делает, просто следовал зову, который звучал внутри. Его взгляд упал на молоток, лежащий на столе. «Сломай. Тогда боль заглушит всё остальное». Он медленно взял его в руку, будто в тумане. Пошёл к зеркалу в комнате, посмотрел на своё отражение — осунувшееся, с диким взглядом, с потёками крови на руках. Он уже не узнавал себя. Поднёс левую руку к стеклу. Взял молоток в правую. — Прекратите… — шепнул он, но голоса лишь засмеялись. Он поднял молоток и резко ударил по мизинцу. Раздался хруст. Острая боль пронзила руку, он заорал, но не остановился. Ударил ещё раз. Палец согнулся под неестественным углом. На секунду всё замерло. Голоса стихли. Марат тяжело дышал, держа изуродованную руку. Но затем… «Этого недостаточно», — прошептал голос. Знакомый голос. Марата прошиб ледяной ужас. Валера стоял прямо перед ним. Такой же, каким он был в детстве Марата — высокий, с мерзким ухмылением, с сигаретой в зубах. — Соскучился? — голос был ровным, спокойным, но в нём звучала угроза. Марат застыл. Он не мог дышать. — Тебя нет — прохрипел он и схватился за голову. Валера рассмеялся. Его смех эхом разнёсся по комнате. — Боишься меня? Ты ведь всегда был трусливым щенком. Вон, даже пальцы себе крошишь, как псих… Марат отступил назад, но Валера шагнул вперёд. И ещё раз. Пока не оказался совсем близко. От него пахло перегаром, потом, чем-то гнилым. — Думаешь, ты вырос, стал сильным? — его рука резко схватила Марата за подбородок. — Да ты всё тот же сломанный ребёнок, которым я тебя сделал. Марат задохнулся, почувствовав, как липкие, холодные руки обхватывают его горло. Валера начал сжимать. Марат пытался вырваться, но руки были как железные тиски. В глазах темнело, голова кружилась. — Тебе не выбраться, понял? Ты всегда будешь моим… Марат рванулся, ударил Валеру в грудь, но тот лишь рассмеялся. — Давай, ломай себя дальше. Может, хоть так успокоишься. И тогда Марат заорал. Диким, безумным криком. Марат судорожно вдохнул. Он лежал на полу, глядя в потолок, его руки сжимали собственное горло. Пальцы дрожали, ногти впивались в кожу. Грудь болела от нехватки воздуха. Он резко разжал руки, начал кашлять, хватая ртом воздух. В висках стучало, тело было липким от пота. Он огляделся. Валеры не было. Только полумрак комнаты, разлитая на полу бутылка, кровь на руках и молоток, валяющийся рядом. Он душил сам себя. Марат закрыл лицо трясущимися руками. Голоса больше не говорили ничего, но он чувствовал их присутствие. Они наблюдали. Ждали. Ему было страшно. Страшно не от того, что он видел трупы или Валеру. А от того, что он уже не мог отличить реальность от бреда. Теперь Марат не спал по ночам. Он заваривал себе чай, старался не смотреть по сторонам, пытался отвлечь себя чтением книг. Его любимых книг на немецком. Но было бесполезно. Он взглянул на календарь. Скоро его день рождения. Когда-то это было что-то важное. В детстве он ждал этот день, мечтал о подарках, празднике, даже если праздника и не было. Теперь же… Теперь это просто ещё одна дата. Ещё один день, который он, возможно, не переживёт. Ему станет 15. Всего 15. А он уже чувствовал себя стариком, измотанным и сломанным. «Зачем тебе ещё один год?» — прозвучал в голове шёпот. Марат вздрогнул. Нет. Он не будет слушать. Не сейчас. Он встал, пошатываясь, прошёл в ванную, включил холодную воду и ополоснул лицо. В зеркале на него смотрел чужой человек — с впалыми щеками, с тёмными кругами под глазами, с красными, воспалёнными от усталости глазами. Он знал, что Никита, скорее всего, позовёт его куда-то. Дима, возможно, тоже напомнит о дне рождения. Но будет ли у него силы встречать этот день? Дни слились в один бесконечный поток мыслей. Он уже не помнил когда ложился спать, а когда просыпался. Он чувствовал себя ужасно в любое время суток. В тот день он проснулся от стука в висках. В горле першило, тело ломило. Он медленно открыл глаза, увидел серый потолок, осознал, что всё ещё здесь. Всё ещё жив. Ему пятнадцать. Он с трудом поднялся с кровати, босиком дошёл до кухни. Движения были медленными, механическими, будто он работал на автопилоте. Насыпал ложку кофе в кружку, залил кипятком, посмотрел, как тёмная жидкость окрашивает воду. Телефон завибрировал на столе. Он даже не посмотрел. Через минуту снова. И снова. Марат взял телефон, посмотрел на экран — Никита. Он нажал «сброс». Через секунду новый звонок. Дима. Снова сброс. Он знал, что они хотят поздравить его. Может, даже приехать, вытащить из этой квартиры. Но он не мог. Не сейчас. Кофе был горьким, почти таким же, как мысли в его голове. Марат сидел на полу в темноте. Его голова гудела от тишины, в которую впивались редкие звонки. Он не брал трубку. Кто бы это ни был, он не хотел слышать их голоса. Он видел, как в углу комнаты шевелится тень. Валера. Вонючий, потный, с грязными руками. Он ухмылялся. — Ты думал, я тебя оставлю? — прохрипел он. Марат сжал виски. "Этого нет. Этого нет". Но Валера не исчезал. Он медленно наклонился к нему, тянулся к лицу. — Какой красивый стал, мальчик... Марат зажмурился, но перед глазами вспыхивали образы трупов, которые он видел раньше. Они копошились на полу, их рваные рты беззвучно звали его к себе. Где-то за дверью раздался стук. Кто-то настойчиво нажимал на звонок. — Марат! Это Никита! Ты что творишь, блин? Открой! Голос друга пробрался сквозь гул в голове, но тело отказывалось двигаться. — Никитка, Никитка, — пробормотал Валера. — Как думаешь, он выдержит, если ты сдохнешь? Марат вскочил, ударился спиной о стену. — Заткнись! — выкрикнул он. Стук в дверь стал сильнее. — Марат! Ты мне уже начинаешь пугать! Открывай, иначе я вышибу дверь! Валера исчез, но из углов комнаты тянулись длинные чёрные руки. Трупы шептали ему в уши. Он сделал шаг к двери. Потом ещё. — Марат, я здесь! — Никита продолжал ломиться. Он коснулся ручки двери. Но в этот момент одна из гнилых рук схватила его за лодыжку. Марат замер. Липкий, холодный ужас пробежал по позвоночнику. Он медленно опустил взгляд вниз. Гнилая рука с чёрными ногтями цепко сжимала его лодыжку. Из тени на полу поднималось что-то уродливое, перекошенное. — Иди к нам, — прошептало оно, дёргая его за ногу. Марат вскрикнул и рванулся вперёд, но его тянуло обратно, в темноту. — МАРАТ! — за дверью грохнул удар. Никита выбил её плечом и ворвался в квартиру. Яркий свет из коридора полоснул по комнате, и тени шарахнулись в стороны. Рука разжалась, и Марат рухнул на пол, тяжело дыша. — Чёрт, да что с тобой?! — Никита подскочил к нему, схватил за плечи, встряхнул. Марат дрожал. Никита огляделся. В комнате никого, только темнота, запах пыли и разбросанные по полу вещи. — Братан, ты давно ел? Ты спал вообще? Марат молчал. — Вставай, — твёрдо сказал Никита, помогая ему подняться. — Ты болен. Тебе надо к врачу. Марат хотел сказать «нет», но посмотрел в угол и снова увидел тени, сверкающие мёртвыми глазами. Никита посадил его на диван и включил свет. Яркость ударила по глазам, и тени в углах расползлись, но страх не уходил. Марат сжимал дрожащие пальцы, чувствуя, как липкий пот стекает по спине. — Я вызову врача, — твёрдо сказал Никита, доставая телефон. — Зачем ты пришел? — выдавил Марат. — Проваливай. Никита посмотрел на него, нахмурился. — Тебе нужна помощь, Марат. Ты сам это понимаешь. — Мне не нужна ничья помощь! — Марат провёл ладонями по лицу. В голове гудело, сердце билось слишком быстро. — Нужна, ты выглядишь как сумасшедший. Марат посмотрел на него, потом перевёл взгляд на угол комнаты. Никита проследил за его взглядом, но, конечно, ничего не увидел. — Марат… Марат, ты пугаешь меня. — Я себя тоже пугаю, — Марат нервно усмехнулся, но в глазах была боль. Никита вздохнул, убрал телефон в карман и сел рядом. — Окей. Тогда так. Я сегодня остаюсь у тебя. И никаких «но». Если ты не хочешь врача, то хотя бы не оставайся один. Марат отвёл взгляд. Он хотел сказать, что один он всё равно никогда не бывает, что тени, что Валера, что эти трупы — они всегда здесь. Но он просто кивнул. Никита хлопнул его по плечу. — Давай, брат, выпьем чаю, поедим чего-нибудь. У тебя день рождения всё-таки. Марат мрачно усмехнулся. — Лучший день рождения, да? — Ну, зато не один. Никита встал, пошёл на кухню. Марат ещё раз посмотрел в угол. Валера улыбался. Марат быстро отвернулся, стиснув зубы. Он знал, что Валера не настоящий. Что это просто болезнь. Но это не делало его менее реальным. Из кухни доносились звуки — Никита что-то гремел, ставил чайник. Обычные, живые звуки. Марат глубоко вдохнул, пытаясь зацепиться за них, но изнутри что-то скреблось, давило. — А ведь он не спасёт тебя, — раздался вкрадчивый голос Валеры. — Рано или поздно ты останешься один. — Заткнись, — прошептал Марат. — Никита устанет. Все устают от таких, как ты. Становится скучно смотреть, как ты разваливаешься. Марат сжал кулаки, ногти впились в кожу. — Уйди. — А ты попроси его остаться навсегда, — Валера усмехнулся. — Давай, скажи, что без него не справишься. Что ты слабый, больной, что… — ЗАТКНИСЬ! Никита высунулся из кухни: — Чего орёшь? Марат резко поднял голову. Он один. Валеры нет. — Ничего, — выдавил он. Никита нахмурился, но ничего не сказал, просто вернулся к плите. Марат сжал виски. Чувствовал, что если закроет глаза, Валера появится снова. — Эй, иди сюда, — крикнул Никита. — Я тут нашёл шоколадку. Будем праздновать твой долбаный день рождения. Марат встал, пошатываясь, прошёл на кухню. Никита поставил перед ним кружку чая, сам открыл плитку шоколада. — Знаешь, в детстве мы бы с тобой просто ушли в гаражи, пили бы пепси, слушали фигню и ржали, — сказал он, разламывая кусок. — А сейчас сидим тут, как старики. Марат усмехнулся. — Ты меня на улицу пытаешься вытащить? — Может, и так. Марат взял кружку, обхватил её пальцами. Горячий чай приятно грел руки. — Ладно, — сказал он. — Но не сегодня. Никита хмыкнул. — Сегодня просто посидим. Марат кивнул. Тени в углу кухни медленно растворялись. Но он знал — они ещё вернутся. Никита что-то рассказывал— о работе, о знакомых, о том, как недавно чуть не подрался с каким-то идиотом в баре. Марат слушал вполуха, звук его голоса был спасением. Он зацепился за него, как за верёвочку над пропастью. — …а он мне: «Ты чё, базар фильтруй!» А я ему: «Да иди ты!» И всё, короче, разошлись. Никита засмеялся, откусил кусок шоколадки. Марат тоже попытался улыбнуться, но вышло натянуто. — Ты какой-то тихий, — сказал Никита, жуя. Марат пожал плечами. — Устал. Никита прищурился. — Устал? Или боишься, что как только я уйду, тебе опять будет хреново? Марат сжал пальцы на кружке. — Не знаю. Никита шумно выдохнул, потёр шею. — Слушай, брат. Ты должен с этим что-то делать. Я серьёзно. — И что? В психушку лечь? — Ну, не обязательно. Но хотя бы к врачу сходить. Лекарства попробовать. Марат скривился. — Ты сам не видишь, как тебя колбасит? Ты не должен с этим один разбираться. — Я не один. — Да? И кто с тобой? — Никита посмотрел ему в глаза. Марат отвёл взгляд. — Ты. Никита вздохнул. — Я-то да. Но я же не врач. Марат промолчал. В кухне на секунду повисла тишина. — Дай мне хотя бы номер врача найти, — сказал Никита. — Просто номер. Без всякого давления. Марат задумался. Валера где-то в глубине сознания ухмыльнулся: «Думаешь, таблетки помогут? Не смеши». Но Марат хотел верить, что есть хоть что-то, что может это остановить. — Ладно, — тихо сказал он. Никита кивнул и потянулся за телефоном. Пока Никита искал номер, Марат тупо смотрел в стол. Голова была тяжёлой, тело казалось чужим. Где-то внутри ворочался страх: а вдруг ничего не поможет? Вдруг это его жизнь теперь? — Вот, нашёл, — сказал Никита. — Частный психиатр. Говорят, хороший. Он положил телефон на стол, показывая страницу с номером и адресом. Марат не шелохнулся. — Я могу записать тебя сам, если хочешь. — Нет, — выдавил он. — Я сам. Никита внимательно посмотрел на него, но спорить не стал. — Хорошо. Но обещай, что позвонишь. Марат молчал. Никита тихо выругался и снова убрал телефон в карман. — Слушай, — вдруг сказал он, — может, тебе лучше у меня переночевать? Марат покачал головой. — Нет. Если я сбегу, то потом опять буду бояться сюда возвращаться. Никита кивнул. — Ладно. Тогда я просто посижу с тобой, пока ты не уснёшь. Марат вздохнул. — Спасибо. — Да ну тебя. Что я, крысой буду, если друга в беде брошу? Они ещё немного посидели, потом Никита включил какой-то фильм, чтобы заглушить тишину. Марат чувствовал, как тело потихоньку сдаётся. Он устал. Измотался. Глаза закрывались сами. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в сон, — это Никита, уткнувшийся в телефон. А последнее, что он услышал, — шёпот из угла: — Всё равно вернусь. Марат проснулся резко, как будто кто-то толкнул его в грудь. Он судорожно вдохнул, сердце бешено колотилось. В комнате было темно, только экран телевизора мерцал приглушённым светом. Никита сидел рядом, задремав, с телефоном в руке. Марат глубоко вдохнул и медленно выдохнул. «Спокойно. Всё нормально». Но что-то было не так. В комнате витал запах гнили. Марат замер. Тихий шорох в углу. Он медленно повернул голову. И там — в темноте — что-то стояло. Валера. Но не просто тень в углу, как раньше. Он был отчётливо виден, каждую деталь. Грязная майка, потные волосы, жёлтые зубы в ухмылке. И глаза — пустые, как у мёртвого. — Скучал? — Валера склонил голову набок, ухмыляясь. Марат не мог пошевелиться. Валера сделал шаг вперёд. Пол под ним заскрипел. Марат сглотнул, пытаясь вспомнить, что это не по-настоящему. Что его нет. Но звук шагов, запах, даже ощущение холода рядом — всё было реальным. Он оглянулся на Никиту. Тот не шевелился, даже не дышал. — Он тебе не поможет, — прошептал Валера. — Он уже мой. Марат резко дёрнул Никиту за плечо. Тот вдруг обмяк, как тряпичная кукла, и завалился на бок. Марат закричал. Но крик застрял в горле. Никита лежал без движения, его лицо было бледным, губы синие. — Что ты с ним сделал?! — прохрипел Марат, отшатываясь. Валера хрипло рассмеялся. — Это не я, мальчик. Это ты. — Нет! — А кто, по-твоему, тянул его в этот ад? Кто срывался, ломался, заставлял страдать? — Валера медленно шагнул вперёд. — Ты сам его убил. Марат в ужасе покачал головой. — Нет! Он живой! Он снова схватил Никиту за плечи, потряс. — Никита, проснись! Но Никита не шевелился. Марат почувствовал, как его начинает трясти. — Ты монстр, — прошептал Валера ему в ухо. — Сколько ещё людей ты утянешь за собой? Марат вскочил, задыхаясь. Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас вырвется наружу. Он сделал шаг назад, ещё один. Грудь сжимало, в глазах темнело. — Убежать хочешь? — Валера усмехнулся. — Да куда тебе? Ты в ловушке, мальчик. Марат резко обернулся и бросился в коридор. Он едва успел добежать до ванной, как его вырвало. Голова кружилась, перед глазами плыло. Он зажмурился, цепляясь за холодный край раковины. Спустя несколько секунд до него донёсся голос: — Братан… ты чего? Марат дёрнулся и оглянулся. Никита стоял в дверях, сонный, растрёпанный, живой. — Ты орал во сне, я даже не сразу проснулся, — зевнул он, потирая глаза. — Всё нормально? Марат тяжело дышал, в глазах стоял ужас. Марат сглотнул, чувствуя, как его тело начинает мелко трясти. Никита быстро шагнул к нему, схватил за плечи. — Эй, эй, эй. Это был сон. Просто сон. Посмотри на меня. Марат моргнул. Никита был перед ним, настоящий, тёплый. Валеры нигде не было. Но страх не уходил. Никита сидел рядом, зевая, но не уходил. — Братан, если ты не поспишь, тебе ещё хуже станет, — пробормотал он. Марат не отвечал. Он смотрел в потолок, нервно царапая ногтями кожу на руке. Корки, которые не успели затянуться, лопались, выступала кровь. Боль немного заглушала шёпот в голове. — Зачем ты это делаешь? — Никита поймал его за руку, сжал запястье. — Просто так, — Марат попытался выдернуть руку, но друг не отпускал. — Ты не умеешь врать, — Никита посмотрел на него серьёзно. — Голоса, да? Марат сжал губы. — Что они говорят? — Что попало. Никита выругался. — И ты веришь? — Они не замолкают. Никита глубоко вдохнул. — Тогда знаешь что? Пусть говорят. Пусть хоть орут. Забей на них. Марат смотрел в сторону. Пальцы по привычке двинулись к запястью, но Никита держал его руку крепко. — Можно мне её обратно? Никита поколебался, но отпустил. Марат убрал ладонь, сжал пальцы в кулак. Тени в углу комнаты шевелились, но не приближались. — Если хочешь, я поставлю будильник через час и разбужу тебя. Так тебе не придётся спать долго, — предложил Никита. Марат кивнул. Они вернулись в зал. Никита лёг рядом, закрывая глаза. Марат не мог заснуть. Голоса не затихали. Он бес конца ворочался, не мог успокоится. Марат понял, что Никита больше не выдерживает, ещё до того, как тот встал. — Прости, братан, — тихо сказал он, не глядя на него. — Я не могу больше. Марат смотрел, как друг натягивает куртку, как молча берёт телефон со стола. — Я правда старался, — Никита обернулся, в глазах была усталость. — Но я больше не знаю, что делать. Сквозь сон он слышал как Никита вышел, закрыв за собой дверь. На следующее утро Марат вздрогнул и резко открыл глаза. Чужая рука медленно гладила его по голове. Он задержал дыхание, сердце сжалось в груди. Перед ним сидел Дима. — Всё хорошо, — тихо сказал он. Марат моргнул, пытаясь понять, где он. Комната была та же, но теней нигде не было. Только Дима — живой, настоящий. Дима чуть наклонился, заглядывая ему в глаза. — Никита позвонил мне. Сказал, что не справляется. Марат сжал пальцы в кулаки. — Он же бросил меня. — Он устал, Марат. Но он не бросил. Он позвал меня. Дима продолжал гладить его по голове, как когда-то давно это делала бабушка, когда Марат был маленьким и просыпался от кошмаров. — Ты звонил врачу? — мягко спросил он. Марат покачал головой. Дима заметил, как пальцы Марата двигаются к запястью, и без слов перехватил его руку. — Опять? — тихо спросил он. Марат не ответил, просто посмотрел в сторону. Дима осторожно разжал его кулак, провёл пальцем по свежим царапинам. — Это не поможет, — Дима вздохнул. — Давай по-другому. Он ушел из зала на какое-то время, но очень быстро вернулся. Дима поставил перед ним кружку с горячим чаем. — Пей, — спокойно сказал он. Марат взял кружку, поднёс к губам, но руки дрожали. Чай плескался, почти обжигая пальцы. Дима заметил, но ничего не сказал. Минуты шли. Марат делал глоток, ставил кружку, а потом, почти машинально, тянулся к запястью. Каждый раз Дима молча перехватывал его руку и просто держал, пока желание не проходило. В какой-то момент Марат раздражённо выдохнул. — Это бессмысленно. — Что именно? — Всё. Дима сделал глоток чая. — Тогда скажи мне, что сейчас имеет смысл? Марат задумался. — Чай. — Хорошо. Что ещё? Он пожал плечами. — Ты. Дима слабо улыбнулся. — Видишь? Уже два смысла. Марат покачал головой. Дима смотрел на него спокойно, но внимательно. Марат почувствовал, как его взгляд скользнул вниз, к вороту футболки. — Подними голову, — тихо сказал Дима. Марат замер. — Зачем? — Просто сделай это. Он не двигался. Дима медленно протянул руку и чуть приподнял край его футболки у шеи. Молчание стало тяжелее. — Это что? — голос у Димы был всё таким же спокойным, но что-то в нём изменилось. Марат отвёл взгляд. — Ничего. Дима мягко коснулся тёмных полос на коже. Синяки. Чёткие, ровные. — Когда ты успел это сделать? — спросил он. — Недавно. — Сам? — Дима убрал руку, выпрямился. — Это повторится? Марат не знал, что ответить. Дима смотрел на него долго, словно искал что-то в глазах. — Я останусь с тобой, — твёрдо сказал он. — Зачем? — Потому что ты можешь себе навредить. Марат сглотнул. Валера снова шевельнулся в углу. Но теперь он смотрел не на Марата. А на Диму. Дима заметил, как один из пальцев на руке Марата странно выгнут. — А с ним что? — спросил он, нахмурившись. Марат пожал плечами. — Сам сломался. — Не смешно. Дима аккуратно взял его за кисть, осматривая палец. Тот опух, кожа чуть посинела. — Ты не мог просто оставить себя в покое, да? — вздохнул Дима. Марат ничего не ответил. Дима встал. — У тебя есть бинты? — Где-то были. — Сиди, я найду. Дима ушёл в ванную. Марат слушал, как он копается в шкафчике, гремит упаковками. Валера в углу усмехнулся. — Он старается зря, — прошипел он. Марат сжал кулаки, но палец дёрнулся, пронзив болью. — Ты снова всё испортишь, — продолжал Валера. — Как всегда. Марат закрыл глаза. Дима вернулся с бинтами и обезболивающей мазью. — Давай сюда руку. Марат протянул, не глядя на него. Дима начал осторожно бинтовать. Его пальцы были тёплыми, уверенными. — Завтра пойдём к врачу, — сказал он спокойно. — Нет. — Не спрашиваю. Марат усмехнулся уголком губ. Дима закончил перевязку и поднял взгляд. — Если больно — скажи. Марат кивнул. Валера больше ничего не говорил. Дима не спрашивал, хочет ли Марат идти. Он просто помог ему одеться, взял за руку и повёл. — Не нужны мне мозгоправы… — Марат говорил тихо, голос был пустым. — Молчи, — жёстко ответил Дима. — Просто молчи. Марат молчал. Он даже не заметил, как они добрались до больницы. Дима уверенно шёл по коридорам, не выпуская его руку. — Приём у психиатра, — сказал он медсестре. Марат хотел выдернуть руку, но Дима только сжал крепче. — Я не хочу! — Я знаю. Марат отвёл взгляд. — Присядьте, вас скоро примут, — сказала медсестра. Они сели. Марат смотрел в пол. Дима молчал, но не отпускал его руку. Через несколько минут дверь кабинета открылась. — Марат, заходите, — голос врача был спокойным, но твёрдым. Марат глубоко вдохнул. Дима чуть подтолкнул его вперёд. — Я буду ждать здесь. Марат шагнул в кабинет. Дверь закрылась. В кабинете было тихо. Эльдар — мужчина лет сорока с проницательным взглядом и спокойным голосом — жестом предложил Марату сесть. — Ты знаешь, зачем ты здесь? Марат смотрел в пол. — Дима привёл. — А ты сам? Ты считаешь, что тебе нужна помощь? Марат сжал пальцы на коленях. — Нет. Доктор кивнул, сделал пометку в блокноте. — Давай начнём с простого. Как ты спишь? Марат усмехнулся. — Почти никак. — Почему? — Кошмары. — Ты часто слышишь голоса? Марат напрягся. — Да. — Что они говорят? — Что я чудовище. Эльдар снова что-то записал. — А видения? Марат сжал челюсть. — Да. — Последнее? Марат молчал. — Марат, — голос врача оставался спокойным. — Я здесь, чтобы помочь. Никто тебя не осудит. Марат тяжело выдохнул. — Вчера. Видел… Валеру. Лавров слегка нахмурился. — Это твой отчим? Кивок. — Он говорил с тобой? — Да. — И ты поверил ему? Марат дёрнулся. Он поднял глаза. Доктор смотрел на него спокойно, без осуждения. — Марат, голосам нельзя верить. Они — это не ты. Это болезнь. Марат сглотнул. — Тогда почему они такие реальные? Эльдар сделал паузу. — Потому что мозг умеет обманывать. Но мы можем научить его видеть правду. — Как? — Начнём с лечения. Марат напрягся. — Лекарства? — Да. И терапия. Мы будем разбираться с тем, что тебя мучает. Ты справишься, Марат. Марат сжал кулаки. — Я выпишу тебе направление. Дома было тихо. Дима разложил лекарства на столе, прочитал инструкцию. — Вот это утром, — сказал он, показывая блистер с таблетками. — А это перед сном. Буду следить, чтобы ты не забывал. Марат только кивнул. Дима налил воды, протянул ему первую таблетку. Марат посмотрел на неё, на Диму, потом сглотнул и принял. Дима удовлетворённо кивнул. — Хороший мальчик. Марат фыркнул. — Я тебе не ребёнок. — А ведёшь себя так, будто я твой отец. Марат отвернулся, но уголки губ дрогнули. Прошло несколько дней. Лекарства пока не работали, но Дима не давал Марату сдаваться. Только привычка раздирать кожу не проходила. Каждый раз, когда Дима видел, как его пальцы медленно тянутся к старым ранкам, он просто молча перехватывал руку. Иногда говорил: — Не надо. Иногда просто держал. Однажды ночью, когда Дима проснулся и снова поймал его за руку, он тихо спросил: — Как ты это терпишь? Дима взглянул на него в темноте. — Потому что ты мне не чужой человек. Марат замер. — Ты для меня семья, — спокойно добавил Дима. — Я не брошу семью. Марат долго молчал. А потом перевернулся на бок, спрятал лицо в подушку и прошептал: — Спасибо. Прошло ещё несколько дней. Лекарства начали действовать. Не сразу, не резко, но стало чуть тише. Голоса всё ещё были, но будто бы дальше, приглушённые. Валера появлялся реже. Но привычка раздирать кожу оставалась. Однажды вечером Дима заметил, что Марат снова возится с запястьем. — Марат, — строго сказал он. Марат вздрогнул, но не остановился. Дима сел рядом, взял его за руки, осмотрел. — Опять. Марат молчал. Дима выдохнул, встал, ушёл в ванную. Через минуту вернулся с упаковкой пластырей. — Давай сюда. Марат хмуро протянул руку. Дима осторожно заклеил свежие царапины. — Если не можешь контролировать это, давай попробуем по-другому, — сказал он. — Как? Дима пошёл к столу, достал из ящика тонкую резинку для волос. — Надевай на запястье. Марат недоверчиво посмотрел на него. — И что? — Каждый раз, когда захочешь расцарапать — просто оттягивай и отпускай. Это тоже боль, но без ран. Марат покрутил резинку в пальцах. — Думаешь, поможет? — Давай попробуем. Марат надел её. Через час он поймал себя на том, что уже тянет руку к ранкам. Но остановился. Сжал резинку. Оттянул. Отпустил. Щелчок. Немного жжёт. Но кожа осталась целой. Марат посмотрел на Диму. — Ладно. Может, это не так уж и глупо. Дима усмехнулся. — Конечно, не глупо. Это же я придумал. Жизнь постепенно вошла в ритм. Марат принимал лекарства, Дима следил за ним, как обычно. Голоса стали реже, Валера почти не появлялся. Однажды вечером, когда Дима вернулся домой, Марат молча поставил перед ним коробку. — Что это? — удивился Дима. — Открой. Дима открыл. Внутри были две деревянные машинки на радиоуправлении. — Ты сам их сделал? — Дима поднял взгляд. Марат кивнул. Дима покрутил одну в руках, впечатлённо хмыкнул. — Ты реально талантливый, Марат. — Просто хотел сделать что-то хорошее. Дима взял пульт, включил машинку. Она плавно поехала по полу. Он рассмеялся. — Ну всё, ты зря это сделал. Теперь я весь вечер буду играть. Марат улыбнулся уголком губ. Дима поставил вторую машинку рядом. — Давай гонку. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Марат взял пульт. И впервые за долгое время в доме раздался не крик, не стук и не тяжёлые вздохи. А смех. Прошло несколько месяцев. Болезнь отступила. Голоса тоже. Теперь Марат мог засыпать спокойно и просыпаться бодрым. Все стало прежним. Или не всё? Марат стоял перед дверями автосалона и смотрел на облупившуюся вывеску. Пыльные окна, закрытые жалюзи. Внутри — пустота. Он провёл ладонью по стеклу, выдохнул. — Ну и дерьмо, — пробормотал он. Когда-то это место процветало. А потом он просто… исчез. Болезнь, Валера, лекарства, дни, слившиеся в одно серое пятно. Автосалон остался без хозяина. И теперь здесь не осталось ничего. Он толкнул дверь. Внутри пахло затхлостью. Машин не было, документов тоже. Бывшие сотрудники давно разбежались. Марат прошёлся по пыльному полу, открыл старый ящик. Пусто. Зазвонил телефон. Дима. — Да? — Ты где? — В салоне. — Серьёзно? Решил вернуться? — Да. На том конце повисла тишина. — Там же всё в жопе, — наконец сказал Дима. — Знаю. — И что будешь делать? — Восстанавливать. Дима выдохнул. — Ладно. Жди, я приеду. Марат убрал телефон, провёл рукой по столу. Было хреново. Но Марат уже сталкивался с этим. И он начнёт с нуля. Два месяца ушли на восстановление. Марат почти не спал, мотался по поставщикам, договаривался с банками, нанимал людей. Дима контролировал, чтобы он ел и пил лекарства, но в остальном не мешал. Новые машины заняли свои места в зале. Красный «Порш» вернулся в центр — туда, где ему и было место. Автомойка заработала быстрее, чем ожидалось. Никита помог с организацией, привёл проверенных людей. Когда всё наконец встало на свои места, он сел в кресло и впервые за долгое время выдохнул. — Работы ещё навалом, — сказал Дима, заходя внутрь. — Но уже лучше, — ответил Марат. Дима усмехнулся, сел напротив. — Горжусь тобой. Марат поднял на него глаза. — Серьёзно? — Серьёзно. Марат усмехнулся. Но в груди стало приятно и тепло. Эти слова он слышал второй раз в жизни.