Вторая первая любовь

      Ужиная, когда на тебя с другого конца стола нет-нет да посматривали глаза, в которых плескался огонёк искренней заинтересованности, поневоле начнёшь чувствовать себя не в своей тарелке. Но Чонгук твёрдо решил: с сегодняшнего дня нужно работать над своим состоянием и чувствами рядом с Тэхёном. Когда впервые влюбляешься и заводишь отношения, это нормально — краснеть и смущаться, но ведь Чон слеплен из совершенно другого теста и уж точно не ожидал от своего тела подобного предательства.       Он не знал, что именно планировал делать, но от этой вездесущей робости нужно избавляться.       Поэтому Чонгук пытался есть с самым невозмутимым видом, на который только был способен, и стоически выдерживал чужой проницательный взор, если случалось на него наткнуться. Правда, подозревал, что Тэхён его всё же раскусил, поскольку лукавая улыбка, которую Гук получал в ответ на каждый выдержанный взгляд, ясно давала это понять.       А ещё напрягала затянувшаяся в разговоре пауза, но он едва ли знал, как её прервать, а Тэхён, довольствовавшийся его смущением, помогать точно не собирался. Спрашивать о работе показалось банальностью, да и не хотелось затрагивать эту тему вовсе: дома всегда хочется отдохнуть. Однако память услужливо подсунула Чонгуку недавний разговор с отцом, и предлог для разговора нашёлся сам собой.       — Я всё рассказал отцу — надеюсь, ты не против, — отложив вилку, целенаправленно посмотрел на Тэхёна.       — Это в любом случае было неизбежно, поскольку ты уже носишь кольцо, — кивнул тот, машинально скользнув взглядом по вышеупомянутому украшению. — Я бы и сам хотел с ним встретиться.       — Наверное, мне показалось, но назвать его реакцию хорошей можно с большой натяжкой, — нервно нахмурился.       Личная жизнь Чонгука не касается никого, в том числе отца, он стал бы мужем Тэхёну, даже если бы родитель официально запретил это делать, но поражало то, что подобная реакция с его стороны неприятно уколола. Неужели всего одного искреннего извинения и объятий хватило, чтобы его мнение стало для него настолько важным?       — Ты сказал ему, с кем именно обручён? — Чонгук отрицательно покачал головой. — Уверен, вся загвоздка в этом. Не считай меня самонадеянным, но его сомнения по поводу твоей помолвки развеются, когда он узнает. Я бы тоже волновался, если бы мой сын сообщил, что собирается стать чьим-то мужем, ничего при этом не зная о его избраннике.       — Я смотрел на это с другой стороны, — буркнул в ответ. — Да и не то чтобы это привычная для меня практика — отца со своими бойфрендами знакомить, знаешь ли.       — Поговори с ним и выбери день для знакомства, — кивнул Тэхён, одним махом допив вино. — А я поговорю со своими родителями. Вы и так знакомы, но я не хочу, чтобы наши отношения стали для них сюрпризом.       Щёки вновь уже так привычно запекло от осознания: это не сон, не розыгрыш, не галлюцинация и не разыгравшееся воображение. Мечтал ли Чонгук вот так сидеть вместе с Тэхёном, получать от него внимание и поцелуи, видеть его имя на экране при входящем звонке? Несчётное количество раз, но был уверен, что это так и останется мечтой.       И всё же вот они где — сидят на его кухне, разговаривают и пьют вино.       Даже несмотря на непривычное для парня стеснение, глаза было не удержать, он нет-нет да поглядывал в сторону мужчины. Сложно сидеть рядом с тем, кто уже довольно длительное время занозой сидит в твоём сердце, и при этом спокойно на него реагировать. Но и навязчивым быть не хотелось, поэтому Гук, по примеру Тэхёна допив вино, собрал пустую посуду и направился к раковине, чтобы занять себя делом.       Вот только даже воду включить не успел, когда на талии сомкнулись руки.       Грудь затопило жаром от внезапного прикосновения, в животе вихрем закружились пресловутые бабочки. Чужое дыхание шевелило волоски на шее и по ней же побежали мурашки, теша самолюбие Тэхёна, но победно насмехаться тот не торопился — провёл носом по загривку Чонгука, коснулся губами кожи у основания, отчего с его собственных сорвался неровный выдох.       Приятно. И так тепло.       Облизав пересохшие подушечки губ, он накрыл чужие руки своими ладонями и прикрыл глаза. Прикосновение не было новым, эти руки уже не раз обнимали его, даря ласку, но сердце продолжало сходить с ума, как в первый. Вдохнув для храбрости, Чонгук осторожно в чужих объятиях повернулся, вставая лицом к лицу и сталкиваясь с тёплым, но горящим взглядом, от которого дыхание перехватило.       В этот раз поцелуй не напугал и не удивил — он вновь потянулся первым, обняв Тэхёна за шею. Голова отключилась, всё внимание сосредоточилось исключительно на приятных касаниях.       — Нужно помыть посуду, — Чонгук цеплялся за насущное, чтобы голова окончательно не поплыла, пока мягкие мужские губы гуляли по щеке, скуле и линии челюсти.       — Ерунда, — отмахнулся Тэхён, отстраняясь и давая ему возможность дышать. — Иди ко мне.       Чонгука настойчиво потянули к дивану, на который сходу же и уложили, придавив своим весом к поверхности, но пугаться таким внезапным действиям он не спешил: знал, что прекратятся любые поползновения в его сторону, стоит ему только попросить Тэхёна остановиться.       Взяв чужое лицо в кувшинку ладоней, он ответил на новый поцелуй — более мягкий, чем предыдущий, без голодной страсти. Тэхён же тем временем позволил себе чуточку больше, запустив ладони под чонгукову толстовку и касаясь напрямую кожи, словно бы проверял границы дозволенного.       — Хочешь продолжить? — шепнули ему, незаметно начав задирать ткань выше.       — Думал, ты не спросишь… — откинув голову, Чонгук зажмурился, почувствовав, как мягкие влажные губы начали рисовать узоры на его оголившемся животе.       — Надо же, какой храбрый. — Тэхён, потянув толстовку парня за края, стянул ту и приник лицом к тёплой коже, несильно покусывая ту над поясом джинсов.       — Меньше слов — больше дела, — на выдохе произнёс Чонгук, невесть откуда взявши смелости.       Скажи ему кто неделю назад, что он будет задыхаться от желания, лёжа под Тэхёном в его же квартире, он бы засомневался в том, что у этого человека всё в порядке с головой. Во-первых, потому, что страшно робел всякий раз, как оказывался просто рядом с мужчиной — не зря же тот его Рыбкой прозвал. Во-вторых, потому что звучало бы подобное крайне сомнительно, учитывая, какие парни и девушки вокруг Кима вьются как минимум на протяжении последних четырёх лет, а то и всей жизни.       Тэхён никогда не испытывал недостатка во внимании.       Но их пара — самое невероятное и вместе с тем долгожданное для Чонгука, что только могло случиться. Вероятно, именно поэтому он просит свою робость заткнуться, спрятаться куда поглубже и не мешать ему наслаждаться близостью того, в кого он так давно влюблён.       — Ты же знаешь, что я… ничего не умею?       У Чонгука не получается говорить открыто, но он надеется, что Тэхён понимает его кривые намёки на то, что до встречи с ним ещё ни с кем не делил постель. И мужчина понимает, конечно, хотя не то чтобы для него это было новостью — по Чонгуку сразу видно, что не искушён и не испорчен. На язык остёр, особенно если загнать парня в угол, но рядом с Тэхёном он в основном робел и становился ласковым, как котёнок.       — Я всему тебя научу, Гук-а, и хочу, чтобы первый раз был только для тебя.       — Что? — Чонгук аж вскинулся, недоумённо рассматривая лицо напротив и теряя градус напряжения. — Разве мой первый раз не должен быть для нас обоих?       — Удовольствие будет общим, поверь мне.       Не сводя с него глаз, Тэхён наклонился, беря в плен губ горошину напрягшегося соска, и принялся ласкать ту, заставляя кожу блестеть от слюны. И пока Чонгук жмурился, начав тихо постанывать, с него незаметно стянули джинсы, оставив лишь боксеры.       Ему кажется, что чужие губы и руки хозяйничают сразу везде, но если и испытывает стыд, то совсем недолго: его увлекают в поцелуй, ловко переключая сосредоточенность. Оставляют наконец совершенно обнажённым, заласкивая поочерёдно каждый открывающийся участок тела, не обделяя вниманием и уже стоящий по стойке член, истекающий смазкой.       Несопротивляющегося Чонгука тянут в ванную, где в тесной кабинке самостоятельно моют и тщательно растягивают, срывая с губ задушенные в плечо стоны. Он не отпускает Тэхёна от себя ни на шаг, целует жадно, позволяя стекающим из душа каплям просачиваться в рот. Крепко держится за крутые плечи, когда его ногу приподнимают за бедро, забрасывая себе на пояс, и медленно входят в жаркое нутро.       Чонгук чувствует спиной нагревшийся из-за воды и пара кафель, грудью и животом — горячее тело Тэхёна, который прижимает его к стенке вплотную, не давая упасть. Чужая плоть внутри первое время ощущается некомфортно, несмотря на хорошую растяжку, он бьётся затылком о плитку, отмахиваясь от желания слезть с члена, и ловит внимательный ответный взгляд.       — Мы всё ещё можем остановиться, даже если уже зашли так далеко, — шумно дышит Тэхён, направляя лейку так, чтобы вода попадала только ему на спину, но не на Чонгука.       Гуку очевидно, что тот из последних сил держит себя в руках, чтобы не начать двигаться так, как хочется ему самому, и нет, у него отсутствует желание прекратить эту близость, о которой он годами мечтал, находясь вдали от Тэхёна.       — Я просто поверить не могу, что ты рядом, — шепчет и целует в разгорячённую щёку; чувствует, как в ответ на его объятие его обнимают ещё крепче, и просто млеет. Прижимается плотнее, чтобы выдохнуть в самое ухо: — Не могу поверить, что ты во мне.       Его не целуют — скорее, вгрызаются в губы кусаче, языком ныряя в рот. Если бы не стена за спиной и сильные руки, Чонгук давно бы рухнул на пол от накатившего бессилия сразу, как только Тэхён начал в нём двигаться. Сперва неспешно, осторожно, ежесекундно проверяя его состояние, и лишь когда он запрокинул голову, крепко жмурясь и подставляя под поцелуи шею, медленные толчки сменились быстрыми и резкими.       Звуки шлепков паха о ягодицы, казалось, перекрывали даже чонгуковы стоны, которыми он захлёбывался. От пара и внутреннего жара ему нечем было дышать, но даже эти несчастные крохи кислорода у него жадно отбирал Тэхён. И всё же, находясь к мужчине ближе некуда, распадаясь на части в его объятиях и сливаясь воедино, Чонгук не мог поверить, что это происходит с ним.       Он дрожит как под высоковольтным напряжением, когда оргазм накрывает так сильно и неожиданно. Тело становится жутко чувствительным, но его не щадят — сполоснув после первого раза, Тэхён несёт его в спальню и медленно разжигает пожар повторно, теперь на мягких простынях.       — Ты доверяешь мне? — искушают его хриплым шёпотом на ухо.       Чонгук ответил бы «да» в любом состоянии. С некоторых пор Тэхён для него один из немногих, кому он доверяет безоговорочно, не терзаясь никакими сомнениями, и потому кивает, с недоумением рассматривая узкую полоску галстука, змеёй вьющуюся по чужим пальцам.       Первая мысль — ему свяжут руки. Но дыхание учащается, когда Тэхён, со смешком покачав головой на протянутые кисти, потянулся к его голове, плотно завязывая глаза и прерывая любые возможные вопросы поцелуем. Впрочем, руки ему тоже убирают, закидывая те над головой и припечатывая их к подушке.       — Держи руки там, куда я их положил, и не вздумай кончать, пока я не в тебе, Чонгук.       Мурашки табунами побежали по телу одновременно с тем, как с его губ сорвался тихий полувсхлип-полустон. Ему никогда прежде не приходилось слышать таких пошлых слов, в том числе и от Тэхёна, хотя тот и любитель пофлиртовать. Но Чонгук доверяется, комкая в кулаках наволочку и сходя с ума от того, что совершенно ничего не видит — зато чувствует всё, кажется, умноженным натрое.       Жар чужого дыхания, а за ним и языка опаляет живот. Выгибаясь в позвоночнике, Чонгук неосознанно стискивает непослушными бёдрами голову Тэхёна, который разводит те в стороны, опускаясь ртом к припухшему порозовевшему колечку. Он не знает, насколько нормальны подобные ласки в постели, но опытному мужчине явно виднее, да и Гук не то чтобы способен внятно соображать, когда перед закрытыми глазами взрываются фейерверки от одного только языка, толкающегося внутрь.       — П-погоди, Тэ… — Позабыв о наказе, Чонгук хватается пальцами за тёмные пряди чужих волос в попытке оттянуть тэхёново лицо от своей промежности, поскольку чувствует надвигающийся оргазм.       Кто бы его ещё слушал, ага…       Мужчина добавляет к языку пальцы, проталкивая те по самые костяшки и сходу упираясь подушечками в простату. Всего пары касаний хватает, чтобы Чонгук с громким криком выплеснулся себе на живот.       — Непослушный Гук-и, я же не был в тебе.       — Упс… — тяжело дыша, шепнул Гук, вздрагивая от малейшего прикосновения.       Ему странно ничего не видеть, но от этого каждое касание Тэхёна воспринималось острее, чувствительнее — он бы даже сказал на грани. Видимо, оттого и кончает, как подросток в пубертате.       — Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты специально меня провоцируешь, — хмыкнул Тэхён, накрывая парня собой, тотчас же попадая в крепкие объятия.       — Хватит уже играть со мной. — Чонгук запрокидывает голову, подставляя под ласковые губы горло, и опоясывает тэхёнов торс ногами.       — Уверен, что сможешь кончить ещё раз?       — Да, если ты будешь во мне.       Его снова поцеловали — на этот раз иначе, нежно и… любяще. Он заёрзал, пытаясь потереться вновь вставшим возбуждением о живот Тэхёна, но его усмирили, пригвоздив к постели.       — Шшш, нам некуда торопиться, Гук-а.       В него вновь входят медленно, словно издеваясь — на деле же просто стараются не допустить меж ними дискомфорта, пусть проникновение уже и не было первым. Но Чонгук знает, что ему не сделают больно. Это ведь Тэхён — единственный мужчина в его жизни, которому когда-либо удавалось завладеть его сердцем, и своё тело он отдавал ему так же добровольно, зная, что после него не будет никого другого.       Чонгука берут жадно, начиная всё с тех же неспешных толчков, что постепенно наращивают силу и амплитуду. Казалось, Тэхён впервые в жизни теряет над собой контроль, видя это безоговорочное доверие и полную отдачу, даже несмотря на недавно причинённую неосторожными словами боль. Чонгук не жалеет голоса, услаждая тэхёнов слух до хрипоты, царапает чужую спину до розовых полос, извиняясь за это поцелуями во влажную от пота шею. И понимает, что не уставал так даже в тренажёрке, тягая железо, когда после третьего оргазма лежит распластанным на постели, привыкая к свету ламп после повязки, пока Тэхён ухаживает за ним, обтирая влажным полотенцем и лаская тяжело вздымающуюся грудь припухшими от поцелуев губами.       — Могу я спросить? — тихо прошелестел, лениво перебирая пальцами чёрные пряди лежащей на его плече головы. Тэхён одобрительно промычал. — Я всё делал правильно? В смысле, тебе тоже было…       — Гук-а, откуда в твоей голове такие сомнения? — Поднявшийся с его плеча Тэхён впился в него глазами, в омут которых затягивало со страшной силой. Но всё же ответил, видя, как это знание важно для Чонгука: — Мне было хорошо. Секс — это всегда удовольствие, но секс с тем, кто тебе симпатичен или кого любишь — намного приятнее.       — То есть со мной тебе было лучше?..       — Вот оно что… Пока я терял голову от близости с тобой, ты размышлял о моём бывшем? — Чонгук отвернулся, осознавая, насколько глупее это звучало вслух, но Тэхён вернул его взгляд к себе, повернув лицо за подбородок. — Я даже не собирался сравнивать тебя с Мингю — как минимум потому, что вы оба в принципе разные люди. Но если это для тебя так важно, я скажу: мне ещё ни с кем не было хорошо так, как с тобой.       И Чонгуку хватает этих слов, чтобы перестать сомневаться: он засветился так заметно, что мужчина не сдержался и хрипло рассмеялся, снова и снова целуя его куда придётся. Он больше не станет возвращаться к этой теме, поскольку Тэхёну нет смысла об этом лгать, он его словам верит.       Да и какая разница, что было до, когда сейчас они — осознанный выбор друг друга?

***

      В университет наутро Чонгук добирался как во сне, чувствуя себя одновременно и невозможно счастливым, и катастрофически напуганным, поскольку на горизонте замаячило знакомство с родителями. Тэхён его страхов не разделял, держался уверенно и спокойно, пока Гук с утра нервно вышагивал по квартире, предвкушая столкновение двух бизнес-титанов Сеула. У Кима уже было громкое имя, перед которым все благоговели, про чонгукова отца и говорить нечего, но он был уверен, что родителю как минимум захочется сверкнуть авторитетом.       Однако его испуг затмевали воспоминания о проведённой с Тэхёном ночи, за которую Чонгук, кажется, получил внимания и нежности на целую жизнь вперёд. Они остановились на третьем оргазме парня, поскольку после он просто отрубился, но и этих, наполненных любовью раз хватило с лихвой, чтобы Чонгук окончательно потерял от этого мужчины голову. Засыпать вместе уже было не впервой, казалось, что наоборот теперь будет сложновато засыпать, если его при этом не окольцовывают сильные тэхёновы руки. Утром Гук всё же ощутил лёгкий налёт неловкости, ибо прижимался к мужчине, будучи абсолютно обнажённым, но зато того весьма позабавили его розовые щёки.       И всё же, пересекая университетский двор, он не мог избавиться от совершенно идиотской влюблённой улыбки, что настырно наползала на губы.       — Сияешь, как начищенная кастрюля, — весело хохотнул подошедший Хван, закидывая руку ему на плечо. — Сразу видно, от кого едешь.       Чонгуку по-прежнему было неловко выглядеть таким счастливым при человеке, которому разбил сердце, пусть Хохён казался беззаботным шалопаем, как и всегда.       — Иногда хочется себя ущипнуть и убедиться, что я не сплю.       Сонную тишину двора нарушил короткий хриплый визг, привлекая внимание оказавшихся поблизости студентов, когда Хван от души выполнил желание друга. Место на плече покраснело и разболелось, и Гук мстительно заехал тому локтем в бок, отчего Хохён выпустил из лёгких весь воздух, немного согнувшись, а после расхохотался.       — Бьёшь по-прежнему метко и ощутимо. А я уж думал, Ким из тебя ромашку сделал.       — Сейчас дочирикаешься, Хван, и мы с тобой впервые подерёмся.       Вот так шутливо перебрасываясь колкостями — совсем как в старые-добрые времена, — они добрались до нужной аудитории, где заняли свои места под возбуждённый шёпот однокурсников. Судя по их взглядам, обращённым в чонгукову сторону, было ясно, кто стал предметом обсуждения, но парня это нисколько не волновало. В какой-то степени есть плюс в том, чтобы быть толстокожим и непробиваемым в плане эмоций: людям весьма редко удаётся тебя зацепить и причинить боль.       С появлением преподавателя шум в аудитории поутих, студенты неохотно переключили внимание на тему очередной лекции, которую старательно конспектировал и Хохён, а вот Чонгук больше витал в облаках, хоть это на него совсем не похоже. Он никогда не был наивным и не носил розовых очков; не считал, что справиться с проблемами и наладить жизнь поможет чудо или загаданное в детстве желание, но как назвать тот факт, что Гук стал женихом Тэхёна?       Такое не происходит просто по стечению обстоятельств, многие девушки — да и парни тоже — буквально борются с кучей других соперников, чтобы завоевать внимание такого мужчины, а Чонгука просто… выбрали?       Пиликнувший телефон слегка его напугал и привлёк недовольное внимание преподавателя, отчего он, состроив виноватое лицо, включил виброрежим, однако совсем прятать гаджет не спешил. Дождавшись, пока препод отвернётся, разблокировал экран и открыл переписку с Тэхёном, который с утра пораньше интересовался его делами, будто не он всего пару часов назад целовал чонгуковы губы и спрашивал о планах на день.       Увлёкшись перепиской, Гук, видимо, совершенно забылся, поскольку пытавшегося дозваться его преподавателя услышал лишь в тот момент, когда Хван легонько пихнул друга в бок локтем.       — Студент Чон, не поделитесь, чем таким интересным заняты, что вам даже до моей лекции дела нет?       Чонгуку хватило такта покраснеть, поскольку ситуация была непривычной не только для преподавателя, но и для него самого. Он ведь не из тех, кто во время учёбы отдаёт приоритет посторонним делам; привык в универе пахать, а не присутствовать для галочки, и это было известно всему деканату, пусть иногда и случались разногласия, если мнения не сходились или приходилось успокаивать Чонгука из-за потерявших страх парней.       Но вот такое… Такое случилось впервые.       — Простите, профессор Кан, больше не повторится.       — Давайте-ка свой телефон сюда, чтобы он вас больше не отвлекал, заберёте в конце пары.       Выжидательно протянув руку, мужчина цепко наблюдал за действиями, пока Чонгук блокировал телефон и передавал тот ему. Не заметить при этом ехидные усмешки на редких лицах однокурсников было просто невозможно, его так и тянуло скорчить рожицу в ответ, но это было бы совсем по-детски. А он ведь уже без пяти минут жених влиятельного человека — ответственность стала выше, нужно научиться держать эмоции в узде даже тогда, когда делать этого не хочется.       Препод, вновь увлёкшийся темой лекции, самозабвенно вещал, пока экран чонгукова телефона продолжал периодически загораться, оповещая о приходящих сообщениях. Гук прикусил губу, представляя, как недоумевает, должно быть, сейчас Тэхён, получая в ответ на свои вопросы глухое молчание, но поделать ничего не мог. Над мученическим выражением его лица Хван тихо и беззлобно посмеивался, пользуясь случаем, который представился впервые за долгое время, и Чон переключил внимание на друга, отвешивая подзатыльники в те моменты, когда преподаватель отворачивался к доске.       До тех пор, пока телефон парня не завибрировал, оповещая о входящем звонке.       Стоило только профессору Кану бросить взгляд на экран, как щёки Чонгука окрасились в предательский малиновый: контакт Тэхёна он так и не переименовал, хотя собирался ещё пару дней назад. Вскинув бровь, мужчина на мгновение прервался и бросил на своего студента вопросительный взгляд — наверняка заинтересовался тем, кем именно был этот «Царь», перед тем, как вновь переключиться на доску.       А «Царь» не унимался. После первого звонка последовал второй, потом третий — Тэхён что, не в курсе, что Чонгук на парах? — и, в конце концов, бесконечная череда вибраций преподавателя достала: потянув зелёную трубочку, тот приложил телефон к уху.       — Ваше Величество, перезвоните попозже: ваш подданный в данный момент на паре по макроэкономике.       По аудитории пронеслись смешки, Хван так и вовсе капитально ржал, едва не пополам сложившись, а Чонгук приложился лбом о стол, спрятав в том своё пылающее от смущения лицо.       Чёрт с ними, с однокурсниками — его же Ким застебёт потом!       — Слушай, Чон, а звук ты на Тэхёна какой поставил? — продолжал откровенно веселиться Хохён, когда они после второй пары спускались в столовую. — Что-нибудь из эпохи династии Чосон в исполнении популярных нори того времени?       И ржёт, гад, на весь коридор!       — Заткнись, Хван!       Чонгук искренне пытался злиться, но не мог — по двум причинам: во-первых, самому было смешно от того, как это прозвучало в голове, а во-вторых, он был рад видеть друга весёлым. Наверное, от чувства вины, накатившего на него после отказа тому, Чонгук сможет избавиться ещё не скоро, а до того времени готов будет по собственному желанию исполнять роль клоуна, лишь бы друг улыбался вот так же, как сейчас.       Вряд ли такое можно назвать нормальным поведением, но это просто нужно пережить.       В столовой к ним снова присоединились Хёнджин с Дахён, благодаря которым их компания по-прежнему продолжала собирать на себя всё внимание присутствующих, и сестра первым делом насела на Чонгука с вопросом, когда он наконец познакомит семью со своим женихом.       — Папа, кстати, вчера почти весь ужин ворчал из-за того, что ты домой на ночь не вернулся, — с лисьей улыбкой сообщила. — Очень нервничал из-за того, что не в курсе, с кем ты встречаешься.       — Ему полезно поволноваться, пусть хоть раз в жизни испытает что-то новое помимо вечного недовольства, — пробурчал себе под нос, правда, прежнего раздражения уже не чувствовал: в их отношениях наступила оттепель. — Но в любом случае, знакомство состоится сегодня. Тэхёну тоже не терпится с вами всеми встретиться.       — А вы двое времени зря не теряете, — хихикнула девушка. — Признавайся, уже переспали?       Гук, так не вовремя глотнувший апельсинового сока, подавился и закашлялся, пустив жидкость через нос. Хван одновременно и ржал, и пытался помочь, протянув салфетку, Дахён, довольная его реакцией, мило улыбалась, Джин тоже тихонько посмеивался.       Вот же изверги!       — Ты прямолинейности у нашего отца училась, да? — возмутился Чонгук, ощущая при этом, как заполыхали кострами щёки, потому что… ну, секс-то действительно был, причём не единожды. — Смотрю, у вас обоих в порядке вещей подобные интимности вслух произносить!       — Значит, переспали, — довольно заулыбалась Дахён, хихикнув на ещё один возмущённый взгляд брата. — И правильно, чего резину тянуть, если у вас свадьба уже на носу. И раз уж знакомство с твоим бойфрендом состоится сегодня, стоит предупредить маму, она сто процентов захочет приготовить что-нибудь вкусное.       Продолжая что-то радостно щебетать себе под нос, сестра полезла за телефоном, тут же принявшись набирать сообщение. Чонгук знал, что Джихё расскажет всё отцу, когда узнает, но ему в любом случае предстоит поговорить с ним самому, поскольку это его бойфренда нужно с ним знакомить.       Косые взгляды студентов, обнаруживших родство Чонгука с семьёй Кан, уже напрягали не так сильно и воспринимались как нечто само собой разумеющееся, но всё же немного действовали на нервы. Однако грядущий разговор с отцом волновал куда сильнее, на этом чувстве он и сосредоточился, поскольку событие было гораздо важнее любящих сплетни студентов.       Наверное, это было впервые, когда перед разговором с отцом Гук нервничал, словно сдавал экзамен, от которого зависела дальнейшая жизнь, хотя подобное описание более чем подходяще описывало происходящее. Его всё ещё немного возмущало это отцовское стремление задирать свой авторитет до потолка после пропасти длиной в двадцать лет, но, как ни крути, тот был ему родителем, других у него уже не будет, и с его мнением приходилось считаться.       В этот раз у Чонгука не возникло никаких проблем с тем, чтобы попасть в отцовский кабинет, миновав секретаршу, что вновь просканировала внешний вид парня, явно пытаясь представить, с какого боку они вообще родня. Но все свои мнения всё же удержала при себе, ни на секунду не дав профессионально-вежливой улыбке исчезнуть со своего лица.       Он тихо постучал перед тем, как войти в его кабинет, и, похоже, это удивило их обоих, ведь обычно Чон не настолько вежлив, а отец частенько перегибал палку. Но именно сегодня в голове всплыло воспоминание о том, что мама всегда учила его уважать отца, которого он не знал, хотя бы за то, что тот дал ему жизнь, и Гук собирался впервые сделать так, как ей хотелось.       — Входи, Чонгук. — До его прихода Сынмин корпел над документами, которыми был щедро обложен стол, но откинулся на спинку кресла и словно бы о тех забыл, очевидно, собравшись внимательно слушать.       Это даже удивляло — то, как неуловимо поменялись отношения отца и сына за один разговор, в котором оба выплеснули эмоции. Давно нужно было это сделать.       — Джихё тебе уже всё наверняка рассказала. — Чонгук не стал юлить и сразу перешёл к делу. При этом пальцы так и норовили за что-нибудь ухватиться: ему было непривычно общаться с отцом как… как с отцом, да. — Но я бы хотел сам сказать, что Тэхён хочет с тобой встретиться.       — Нормальные люди сначала встречаются и хотят знакомиться, и только потом родители узнают о помолвке, а не наоборот, — пробухтел тот, но не со злостью, а, скорее, просто для вида. — Но дело уже сделано, что толку даром язык бить… И всё же я хотел бы от тебя лично услышать: у вас действительно всё… настолько серьёзно?       Наверное, недоумение, отразившееся в глазах Чонгука, ответило всё за него, поэтому родитель подобрался и неловко заёрзал в своём кресле.       — Ты не подумай, я не то чтобы старомоден, сейчас в порядке вещей спать со своим партнёром до свадьбы, никого этим уже не удивишь…       — Господи Боже, пап! — Гук был настолько возмущён, что даже не сразу заметил, как впервые назвал того папой. — Ты в самом деле хочешь поговорить со мной о сексе? Или тебя интересует, спал ли я с Тэхёном? Так вот это тебя не касается. Я взрослый человек, не хватало мне ещё за постель перед тобой отчитываться!       — Я просто знаю, как у вас, молодёжи, всё быстро нынче с этим делом, — внезапно смущённо пробубнил тот. — Просто хотел убедиться, что для вас обоих это не сиюминутная блажь… Во сколько твой Тэхён хочет приехать?       Чонгуку пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы перевести дух и перестать чувствовать негодование. Подумать только — сначала Дахён, а следом — отец. Она точно дочь их отца!       — У него сегодня работа в офисе, но я думаю, он сможет освободить вечер и приехать сразу после работы.       — Ты тогда у него уточни, хотя не думаю, что точное время сыграет какую-то решающую роль, — Гук нахмурился, не сумев разобраться, что отец имел в виду, и тот пояснил: — Джихё почти с самого утра на кухне хлопочет, хочет, чтобы всё выглядело красиво, а ты — был счастлив.       Он не смог сдержать улыбку, и сразу стало стыдно за своё поведение в самом начале. Джихё ведь практически с порога все стереотипы о мачехах в пух и прах развалила, а Чонгук нервы мотал всем — и ей в том числе. Нужно будет обязательно перед ней извиниться до того, как приедет Тэхён.       Поболтав с родителем на безобидные темы ещё минут пять, он вышел в коридор и мягко прикрыл за собой дверь. Сердце в груди немного колошматило, но не от паники, а от приятного волнения перед встречей с любимым человеком и грядущим знакомством.