Обмен иллюзиями

Коридоры штаб-квартиры встречают Билдермена непривычной прохладой и тишиной. В отличие от офисной комнаты, откуда он только что вышел, такой контраст нельзя назвать непримечательным. Обсуждения новых возможностей в создании миров вместе с Мэттом, Соркусом и Клокворком изрядно вымотали его, поэтому по лестнице строитель поднимается слегка пошатываясь. Работа в штабе текла своим привычным чередом, если не учитывать то, что главного неунывателя не было видно здесь уже более десяти дней. Да, Билдер действительно считал. Это странно. Он останавливается перед дверью, ведущей в бывший офис Эрика, и ненадолго замирает, пытаясь свыкнуться со всеми возникшими чувствами. Каждый раз, когда Билдер приходит сюда, это ощущение горечи противной слизью обволакивает душу, не давая нормально соображать. Необходимо собраться, взять дыхание под контроль и просто открыть дверь. Да, именно так. Каждый чертов раз. В комнате темно и Билдермен аккуратно шарит рукой по стене, наконец щёлкая выключателем и слегка жмурясь от возникшего освещения. Стол Эрика стоит практически в самом конце офиса, напротив панорамных окон, в которые тот всегда любил смотреть, когда о чем-то думал. На нём практически ничего нет кроме компьютера, стопки каких-то документов и фирменной кружки, которую строитель с особым трепетом протирал каждую неделю от пыли. То ли дело стол напротив... Органайзер с кучей ручек, карандашей и прочей канцелярии, календарь, ноутбук, фотография с товарищами по команде в рамке, чашка и просто куча бумаг с разными концептами, набросками и вычислениями. Хаос на рабочем месте Джона полностью соответствует хаосу в его голове, когда дизайнер, придумав очередные гениальные идеи по созданию чего-то, начинает усиленно погружаться в работу. Да так, что за уши потом не оттащишь. Билдермен скользит взглядом по наброскам, замечая и планировку Высот, и концепцию семи мечей, и даже злополучный проект 1x1x1x1, не обращая внимания как губы трогает едва заметная грустная улыбка. Шедлетский всегда был таким: ярким, запоминающимся и до ужаса упрямым в своих идеалах. По его образу можно было сразу сказать - человек, всецело отдающий себя работе. Так и не скажешь, что в этой комнате он не появлялся уже практически две недели. Билдер хотел позвонить и ведь правда звонил же, однако единственным ответом были только короткие гудки, прямо намекающие, что абонент в данный момент недоступен. Работа не стояла на месте и мужчине приходилось ненадолго забывать о друге, чтобы полностью сосредоточиться на выполнении поставленных задач, но после наступления темноты волнующие мысли не давали нормально лечь спать. Возможно Джон просто был занят сражениями у себя на Высотах? Он всегда горел энтузиазмом, когда дело доходило до стычек с теми, кто пытался бросить ему вызов в собственном мире. Порой Билдермен в какой-то степени ему завидовал: Шедлетский был олицетворением слова свобода, в то время как строитель был больше приспособлен к работе на одном месте, имея только базовые познания в битвах. Таким уж его наделили характером, ничего не поделаешь. Билдер отходит от стола, уже было поворачиваясь к двери, чтобы пойти к себе в офис, как вдруг задерживается взглядом на более яркой бумажке, лежащей на груде документов. Он протягивает руку, доставая листок из пучины этого хаоса, и пробегается взглядом по тексту. Да, почерк определённо Теламона. Ни с чем не перепутаешь.

« Хэй, привет, Билд. Уверен, что ты это прочитаешь, в конце концов посещение моего рабочего места для тебя обыденное дело. Спасибо, что приглядываешь за ним. Если ты сейчас нашел эту записку, то скорее всего я уже не в HQ, да и не в этом мире в целом. Последнее время меня терзает чувство неопределенности: от проектов требуют завышенного ожидания, а в итоге они его не оправдывают. За что бы я не брался - всё кажется мне таким сырым и жалким, что смотреть противно. Этот офис давит мне на плечи, вынуждая проводить время в нём пересиливая себя. После ухода Эрика я стал замечать, что всё идёт куда-то вбок. На форумах тоже происходит неразбериха: кому-то нравятся нововведения, кому-то нет, и найти золотую середину попросту очень сложно. А ещё... Ты прости меня, я вовсе не хочу как-то обидеть тебя или что-то в этом роде, но в последнее время твои проекты выглядят как-то слишком... Как бы сказать... Непрезентабельно? Такое чувство, будто бы ты совсем перестал слушать своих людей и выяснять то, что им нравится, решив делать всё по-своему. Это немного раздражает. Я знаю о чём ты сейчас подумаешь. Что скажешь сам себе. Можешь злиться на меня, винить. Да, в конце концов во всех бедах и неисправностях миров винили именно меня, а не тебя. Не считаешь это несправедливым? В любом случае я хочу поблагодарить тебя за то, что дал мне возможность попробовать свои возможности в этом офисе, хоть и не оправдал моих ожиданий. Спасибо за наставления, но своего будущего в лице твоего напарника я, к сожалению или к счастью, не вижу, поэтому ухожу. Присмотри за Высотами, пожалуйста. У них всё ещё есть потенциал.

Может когда-нибудь мы всё же увидимся вновь. »

Билдермен пробегается взглядом по строчкам снова и снова, будто бы не может до конца поверить в то, что держит такую записку в руках. Чем чаще он вчитывается в текст, тем мутнее и мутнее становятся буквы в нём. Вот они начинают куда-то медленно плыть, качаясь из стороны в сторону словно волны во время шторма, а вот идут в пляс, будто бы специально издеваясь над мужчиной. Должно быть это всё - не реальность, а просто глупая симуляция? Не может быть, чтобы Джон сожалел о том, что он работал вместе с ним. Что он ушёл только потому что Билдермен попросту не оправдал его ожиданий. Но разве эти грёбаные скачущие буквы не говорят об обратном? Билдер столько ночей не спал, борясь с мерзкими мыслями о том, что он не справляется с той ответственностью, которая упала на его плечи после смерти лучшего друга и напарника. Что он теряет свои навыки гениального строителя и отдаляется от подчинённых. И ради чего? Чтобы сейчас читать письмо об уходе товарища, который в открытую говорит о том, что лучше бы он занялся другим проектом, вместо него? Строитель чувствует как паника подбирается близко-близко к горлу, норовя вырваться наружу в любой удобный момент. Он вдруг бросает злополучный листок обратно на стол и пулей выбегает из кабинета, не обращая внимания ни на что, кроме своих мыслей. Высоты, как и коридоры офиса, встречают его холодом, пустотой и не гостеприимностью. Здесь завывает ветер, указывая на то, что мир находится буквально над свободным пространством, и абсолютно никого нет. Эта тишина давит на мозг, заставляя чувствовать себя максимально некомфортно. Да, Джон всегда ревностно охранял Высоты, которые считал своими владениями, своим безопасным гнездом, где он мог отдохнуть от всех хлопот или наоборот тренироваться не покладая рук, но он никогда не закрывал их от других. Этот мир был отражением частички души создателя, на которую другие могли смотреть, использовать, но никаким образом не вредить: Шедлетский всегда наказывал тех, кто выбирал нечестные способы победы. Не может быть, чтобы здесь никого не было. Просто не может. Но вся пустота перед глазами - реальность. Правда, режущая глаза острым лезвием бритвы. Красивый, вечный закат приобретает очертание кровавого неба и Билдермену кажется, что он медленно сходит с ума. Мужчина бредёт по дороге, остерегаясь исчезающих платформ, и тщательно осматривается по сторонам в надежде заметить знакомый силуэт, но всё тщетно. – Теламон? Произнесённое имя эхом разносится по пустоте и неуслышанным падает в бездну. Билдер останавливается только на ярком изображении огненного спауна, поскольку ноги внезапно становятся ватными и идти на них дальше попросту невозможно. Осознавание приходит резко, быстро и болезненно, превращаясь в осколки разбитых надежд, которые впиваются в сердце, заставляя его истекать кровью. Джона здесь нету. И больше никогда не будет. Мужчина устало опускается на колени, из-за того, что ноги больше не могут даже держать его в одном положении. Снимает любимую каску и просто сжимает в руках, пока не начинают неприятно покалывать пальцы. Ветер усиливается, словно стремясь подхватить горечь строителя и унести куда подальше, треплет густые серые волосы, из-за чего пряди мешают и падают на лицо, но их обладатель всё равно не обращает никакого внимания. Он вдруг замечает вдалеке знакомое очертание. Мутное, расплывчатое, но всё же эту фигуру невозможно перепутать с кучей других. Сердце на мгновение замирает, а затем начинает радостно биться в более быстром темпе. Там, впереди, стоит Теламон в своем привычном балахоне, и отблески алого заката пламенем играют на его кудрях, практически полностью спрятанных под капюшоном. Ветер проходит сквозь перья на крыльях, которые мирно сложены на спине их обладателя, и парень оборачивается, рассматривая свои владения спокойным взглядом. Билдеру хочется броситься вперёд, заключить друга в крепкие объятия и долго-долго говорить о том как он ему дорог. Но Билдер не может пошевелиться: ноги не слушаются, он будто бы вообще их не чувствует. Мужчине остаётся только смотреть на родную фигуру, ощущая как крохотная надежда зарождается где-то в груди, согревая своим теплом раненое сердце. – Я так рад тебя видеть, Шед! Ты заставил меня как следует понервничать! Слушай, я не буду винить тебя за все эти бредовые мысли, просто пошли домой, ладно? Теламон выпрямляется и поворачивает голову в сторону строителя, словно он заметил чужое присутствие только сейчас. В его взгляде нельзя прочитать ни единой эмоции, кроме странного, удушающего равнодушия. Он никогда не смотрел на него так. Строитель вдруг понимает как много этот человек значит для него, сколько всего он хочет ему сказать, признаться, что никто и ничто не заставляет его сердце биться с такой скоростью кроме него. Но где-то на затворках сознания он понимает - мечник всё равно не услышит этих слов, не придаст им такого значения, которого ждёт основатель Роблоксии. Теламон смотрит на Билдермена долгим, безэмоциональным взглядом, в котором на несколько мгновений мелькает яростное осуждение, и отворачивается, направляясь в сторону кроваво-красного заката. Билдер готов поклясться, что сам не понимает как до сих пор находится в сознании: боль в груди такая, будто раскалённый кинжал всё вонзают и вонзают в твердую плоть. – Подожди! – мужчина не узнаёт свой дрожащий, полный отчаяния голос. – Чем я заслужил такое? Теламон, прошу, остановись! Ты мне очень дорог, я не знаю как буду работать без тебя! Прости меня, если я чем-то обидел, пожалуйста, прости! Умоляю, не оставляй меня! Джон останавливается, но только на мгновение. Поворачивает голову и встречается взглядом с покрасневшими глазами строителя. В нём больше нету былых озорства, доброты и радости, только холодное равнодушие к чужим словам. Больше он ничего не предпринимает, вновь разворачиваясь и направляясь дальше к пропасти. Билдер тянет дрожащую руку, будто пытаясь ухватить родной образ, прежде чем фигура Теламона растворяется в багряном закате навсегда. Глаза смотрят в одну точку, другая рука мертвой хваткой держит любимую каску, на которую всё падают и падают горячие слёзы горя.

« Может когда-нибудь мы всё же увидимся вновь.

Но я надеюсь, что это никогда не произойдет. »

Билдермен распахивает глаза и разом принимает сидячее положение на кровати, запуская пальцы в густые, влажные от холодного пота волосы, и сжимая их у корней. Сердце колотится где-то в глотке, вызывая приступы тошноты, и мужчина чувствует, что буквально находится на грани истерики после всего пережитого. Взгляд панически бегает по комнате и наконец останавливается на Джоне. Шедлетский спит совсем рядом, буквально в паре сантиметров, развалившись на своей половине кровати и умиротворенно сопя в подушку. Билдер огромным усилием воли заставляет себя успокоиться, взять под контроль дыхание и перестать издавать сиплые вздохи. Это получается, но далеко не сразу. Сердце постепенно возвращается к привычному ритму и мужчина устало проводит ладонью по собственному лицу, убирая влажные пряди в сторону. Встаёт с кровати максимально осторожно, чтобы не разбудить мечника, и плетётся к шкафу в попытке найти сменную одежду в полной темноте. Только когда Билдер перерывает половину полки в попытке найти свою запасную пижамную майку, он вспоминает, что находится в комнате Джона и роется в его вещах. Зараза. Завтра придётся наводить порядок в этом грёбаном шкафу. С едва ли слышным вздохом строитель берёт первую попавшуюся футболку мечника и переодевается, удовлетворительно замечая, что больше не чувствуется противная влага от пота, хоть майка слегка маловата ему в плечах. Возвращаясь обратно к кровати, Билдермен аккуратно устраивается на спине, мысленно молясь, чтобы не заскрипели пружины под его весом, и хмуро переводит взгляд на потолок. Со своим телом он разобрался, хоть некоторые пряди волос всё ещё напоминали об недавнем кошмаре, но вот мерзкий осадок на душе никуда не делся. Билдер смотрит в одну единственную точку, стараясь отбросить навязчивые, глупые мысли, но перед глазами вновь всплывает осуждающий взгляд Теламона. Его фигура, облаченная в темную накидку, растворяющаяся в кровавом цвете яркого заката. Мужчина до боли стискивает зубы, когда чувствует как глаза подозрительно начинают щипать, и делает всё возможное, чтобы не дать чувствам взять над собой верх. – Почему не спишь? – негромкий голос совсем рядом нарушает бессвязный, панический поток мыслей, и Билдермен поворачивает голову, встречаясь с сонным взглядом Шедлетского. Тот лежит на боку, повернувшись к нему всем телом, глаза всё ещё расфокусированы из-за недавнего пробуждения, но вся поза мечника чётко показывает его заинтересованность в сложившейся ситуации. – Всё нормально, – Билдер издаёт короткий вздох, уже более спокойно поправляя пальцами пряди серых волос, и старается как можно быстрее соскочить с темы. Уж больно не хочется показывать себя с такой слабой стороны. – Просто плохой сон. Уже всё хорошо, я не зацикливаюсь на таких мелочах. – Не ври мне, – надежды замять неспокойную тему рухнули в тартары, когда Шедлетский более серьезно прищуривает свои светлые глаза. Билдер чувствует себя последним идиотом: каким образом он хотел обмануть находчивый и хитрый ум Джона, различающий даже малейшие уловки? – Я вижу, что ты подавлен. Что тебе снилось? Мужчина смотрит долгим, задумчивым взглядом в спокойные глаза напротив, мысленно борясь с докучливыми сомнениями, и всё же сдается. – Там был Теламон. Офис, работа, письмо, Высоты. Ты ушёл, разочарованный в моём характере, моих мыслях, моих действиях. Сказал, что жалеешь, что работал со мной как напарник, что я не оправдал твоих ожиданий. Я звал тебя, просил прощения, но ты так и не вернулся, – Билдер вновь чувствует себя глупо, хоть в глубине души и понимает, что поступил правильно, рассказав свои тревоги лучшему другу. Он скользит взглядом по лицу Шедлетского, пытаясь прочесть его эмоции, и с нарастающим ужасом осознает, что не может нормально этого сделать: Джон смотрит на него задумчиво, но в его глазах нету ни сочувствия, ни злости, ни огорчения. Абсолютно ничего. – Шед?... – Билдер аккуратно дотрагивается кончиками пальцев до чужого плеча, старательно пряча сомнительную дрожь в голосе, и наконец выводит мечника из транса. – А? Ой, прости. А мне вот просто снилось как я играю с Мэттом и Соркусом в шахматы, а потом мы с тобой едем на ежегодный фестиваль на Перекрёстке. Ну знаешь, там типо разные развлечения, рожки с мороженым, конкурсы про боевые искусства, – Джон воодушевленно усмехается, а затем двигается ближе к напарнику. – Честно, не знаю откуда у тебя такие депрессивные сны, особенно с моим участием. А уж тем более учитывая то, что мы буквально признались в чувствах и занялись сексом пару часов назад в этой же спальне. Билдер вспыхивает от чужих слов, а в особенности от того насколько близко сейчас находится лицо Шедлетского к его лицу. Перед глазами вновь всплывает картина, которая скорее всего ещё очень нескоро покинет его голову: Джон, весь растрёпанный, красный, прижимающийся к его разгорячённому телу и открыто стонущий его имя. Мужчина крепко зажмуривается, по крупицам собирая останки своего хваленого самообладания, и открывает глаза только тогда, когда чужие пальцы мягко дотрагиваются до его ладони. Жар в паху сменяется приятным теплом в груди, когда он встречается с добрым взглядом мечника. – Билд, ты же знаешь, что ты буквально самый ценный человек для меня. Мы поддерживаем друг друга, делимся идеями и опытом, творим и сооружаем всё, что только в голову взбредёт. Да я умру за тебя, если потребуется. Поэтому не зацикливайся на этом дурацком сне, который создаётся в нашем аду как что-то абсолютно обыденное. Я никогда тебя не оставлю. Тем более таким образом, – Шедлетский изучает лицо строителя несколько секунд, а затем расплывается в привычной, хитрой улыбке. – Если бы я действительно хотел уйти, то вломился бы в офис с криками по типу "Я нашёл работу, где можно сидеть на одном месте двадцать четыре на семь и ничего не делать, а взамен получать столько денег, сколько этому жадному, глупому Билдермену и не снилось даже в самых сладких мечтах!" – Ты кого глупым назвал? Забыл кто тут твой босс? – Билдер показательно нахмурился, ткнув пальцем в чужую грудь, и проворчал. – Не забудь мне напомнить, когда мы вернёмся, что пора бы урезать кое-кому зарплату за длинный язык. – Эй! Это же просто шутка! – Шедлетский смеётся, довольно жмурясь, и затихает только тогда, когда мужчина притягивает его ближе к себе и мягко, но настойчиво целует. Мечник послушно поддается, перехватывая инициативу, и отстраняется через пару секунд, когда убеждается, что Билдер окончательно расслабился и отпустил все навязчивые мысли. Джон двигается ближе к стене и просто молча раскрывает руки для объятий, позволяя уставшему мужчине прижаться щекой к его груди и слушать равномерный стук чужого сердца. Они так больше ничего и не говорят друг другу, но в этом даже нету необходимости. Билдермену достаточно просто ощущать тепло дыхания Шедлетского на своей макушке и знать, что теперь он точно от него никуда не денется. С этими мыслями строитель не замечает как начинают быстро слипаться глаза, а сознание уползает куда-то в неизвестность сна. Больше за эту ночь ему ничего не снится.

***

– Может это всё же была плохая идея: оставить на кухне Шанса для помощи Эллиоту? У нас чуть весь дом не сгорел, – Гость перевел взгляд на картёжника, а затем на доставщика пиццы, сидящего совсем рядом. Понять, что сейчас вечер можно было только по часам, висящим на стене в каждом помещении, поскольку в персональном аду не было ни солнца, ни луны. По крайней мере в том виде, в котором их привыкли замечать люди. Сегодня смертельных раундов не было, поэтому вся компания разместилась в гостиной соседнего, от главного места сбора, дома, чтобы как следует отдохнуть и провести относительно спокойное время вместе. Конечно, собрать всех было не совсем просто: Ту Тайм как всегда выглядели слишком отстранёнными не только от выживших, но и от реальности в целом, 007n7 чувствовал себя не в своей тарелке из-за предыдущей работы, а Нуб слишком отвыкли от всех этих дружеских посиделок. Но Шедлетский и Эллиот были неумолимы, поэтому их натиск никому не удалось подавить так быстро. Место для своеобразной ночёвки выбрали единогласно: гостиная идеально подходила по всем стандартам. И пока Билдермен и Гость расчищали зону вокруг камина и разбирались с дровами, остальные разбрелись кто куда. Эллиот, как единственный, кто настолько хорошо разбирался в приготовлении пищи, сразу же скрылся на кухне, куда вскоре сослали и Шанса, слоняющегося без дела, и Нуба, которые в свою очередь не особо были против помочь доставщику пиццы. Правда, доверить картёжнику место у плиты было плохой затеей, поскольку уже через полчаса из окон кухни вовсю валил дым. Приготовленное печенье было безнадежно испорчено, так ещё и пришлось убирать весь погром, а затем идти в душ, полностью измазавшись копотью и средством для мытья утвари. Таким темпом компания собралась в гостиной только к двенадцати ночи и теперь расположилась в куче подушек и одеял напротив камина, в котором уже как полчаса вовсю потрескивали дрова. – Между прочим мы не можем гарантировать, что то печенье было вкусным, – Шанс неловко усмехнулся, стараясь слегка сгладить свою вину за корявой шуткой. – Может оно вообще из испорченной муки, которая кишела какими-нибудь червями? Или из прошлогоднего шоколада, провалявшегося в подвале с грызунами. Гость перевел взгляд на Эллиота, у которого начал подозрительно угрожающе дергаться глаз, и устало выдохнул, покачав головой. – Не неси ерунды, Шанс. Думаешь человек, проработавший в пиццерии больше, чем ты сделал ставок, не заметит испорченных ингредиентов? Ты признал свою вину по поводу разгрома кухни, так что давайте просто закроем тему. – Да, не стоит спорить. Просто в следующий раз Шанса будем держать подальше от кухни, как и Ту Тайм, – Нуб улыбнулись, отправляя в рот очередную вафлю, и откинулись на подушку, расслабленно потягиваясь. Всё-таки сегодняшний день, несмотря на отсутствие раундов, выдался не особо лёгким. – Ну что, ещё одну партию в карты? Или может в какую-нибудь настолку? – Шанс решил полностью отвлечься от ситуации с кухней и вернуть себе привычный настрой. – Вон, у 007n7 в комнате их полно – Думаю, мы все бы согласились, если бы ты и Джон постоянно не выигрывали, – Билдермен перевёл взгляд на колоду карт, лежащую в самой середине их своеобразного гнезда. – За двенадцать партий никто из нас даже на миллиметр к победе не придвинулся. – Вот, вот! Как вообще вам удаётся постоянно выигрывать? Я как ни посмотрю - на руках всё больше и больше карт появляется, – Нуб непонимающе наклонили голову, когда вновь приняли сидячее положение. – Думаю, что Шанс как владелец казино, просто привык к данному развлечению, заработав необходимые навыки уже давно, – Билдер решил самостоятельно ответить на чужой вопрос. – А что касается Шедлетского... Вероятно, он слишком хитёр и опытен в нахождении нестандартных решений. Он всегда таким был, сколько себя помню. Услышав своё имя, Джон, до этого незаметно пытающийся стащить зефир, замер прямо с вытянутой рукой, неловко уставившись на лучшего друга. К удивлению всех, а в особенности Билдермена, на эту ночь он неожиданно решил переодеться в свой старый балахон с темным капюшоном, теперь целиком и полностью напоминая, привычный строителю, образ Теламона. Только крыльев не хватало, но так уж было прописано в персональном аду: никаких использований сверхспособностей. Никто так и не узнал почему Шедлетский всё-таки решил сменить образ, хоть и на такое короткое время: ему так было удобнее, теплее или просто хотелось ненадолго выделиться. Билдер в мыслях прокручивал даже вероятность того, что Джон попросту постарался замаскировать следы их совместной ночи, хотя это было достаточно глупо. Может другие и не замечали, а может просто решали вежливо промолчать, но мужчина чётко видел и чувствовал, как мечник старательно пытается ненароком прижаться к нему боком, положить подбородок на плечо или просто аккуратно приобнять. Тактильность была одной из главных его слабостей, а жажда близости с объектом обожания - изнывающими муками. Билдер, конечно, смилостивился над Джоном, позволяя тому мягко переплести свои пальцы с его, поэтому теперь ощущал только тепло чужой кожи и лёгкость заботливых прикосновений. Благо длинные рукава балахона позволяли скрывать даже такие незначительные движения. – Звучало так, будто я обладаю толикой какого-то коварства, – Шедлетский, поняв, что скрываться бесполезно, откусил кусочек зефира, и развёл руки в стороны. – А это вообще не так – Да что ты. А первоапрельские шутки наверное я на форумы кидал? И над новичками в фехтовании тоже я прикалывался? – Билдермен добродушно фыркнул. – Пока другие впадали в панику или злобу при каких-либо конфликтах, ты всегда оставался таким спокойным, будто находил в этом странную забаву. Помниться...был похожий случай даже с тем парнем, который навёл достаточно серьезный беспорядок в своё время. Как же его звали..., - строитель сделал вид, что задумался. – Джайв? Джард? – Джаред Вальдез, – голос Джона, как и его взгляд сразу изменился, приобрев более раздраженные нотки, когда мечник сжал руку в кулак до побеления костяшек. – Клянусь, если я ещё раз увижу его где-нибудь...убью на месте. – А кто это? И что он такого сделал? – любопытство Нуба смешалось с заинтересованностью Гостя и Эллиота, когда на мечника и строителя уставились сразу несколько пар глаз. – Человек, нагло копирующий миры других творцов и выставляющий их за свои. Я могу понять всё, но воровство и обман - никогда, – прошипел Шедлетский, показательно впиваясь ногтями в кожу на сжатой руке. – Мы отправляли его в заключение столько раз, что я уже сбился со счёта, и он всё равно находил возможность сбежать оттуда. – Как-то на форумах он с издёвкой спросил у Джона завидует ли он его навыкам, – Билдер не сумел сдержать улыбки, переведя взгляд на лучшего друга. – А он что? – А что вы ожидали от меня услышать? – Шедлетский фыркнул, но горделиво расправил плечи, сразу же самодовольно приосанившись. – Конечно я прямо и чётко сказал, что ему далеко до такого потрясающего создателя как я. Пусть знает своё место. – Да, только потом кое-кто ещё пол недели ходил по офису и бубнил про то, как он смеет сравнивать себя с таким великим мастером сражений как Шедлетский – Ну ты предатель, Билд. Позоришь тут меня перед всеми, – мечник насупился, укутавшись плотнее в свой балахон, и показал строителю язык, на что тот только покачал головой и усмехнулся. – Не позорю, а просто прикалываюсь. Ты так тоже постоянно делаешь, чем я хуже? – Вы мне очень напоминаете типичные разговоры двух давних друзей, которые я буквально каждый день слышал в своём казино, – Шанс, до этого молчаливо наблюдавший за двумя напарниками, подбросил свою монетку и ловко поймал её двумя пальцами. – Казино - место, где невольно узнаёшь самые мельчайшие подробности чужой жизни... Как и пиццерия, – Эллиот тихо вздохнул, погрузившись то ли в свои мысли, то ли в воспоминания. Это явно не приносило ему удовольствие. – У меня так часто случалось. – По крайней мере, что у тебя, что у меня это были места, где можно действительно чувствовать себя живым, – Шанс спокойно пожал плечами. – Иногда я скучаю по всем этим непринуждённым разговорам, играм в покер и обсуждению разных жизненных историй. Да и по своей коллекции лимиток, – мужчина на секунду задумался, когда в его взгляде промелькнула едва заметная тень. – И по своему кролику. И по другу. – О, так у тебя, оказывается, друзья были. Не может быть, – Эллиот улыбнулся, добродушно прищурив глаза. – И ты даже ни разу не развёл их на деньги? – Да, были. Айтрапд. Эй, между прочим я всегда честно играю, просто навыки нужно хорошие иметь! – Шанс недовольно поправил любимые очки, хоть и знал, что доставщик пиццы просто шутит над ним таким образом. Билдермен, однако, их веселья не разделил ещё с того момента, как прозвучало смутно знакомое имя. – Айтрапд? Я, возможно, припоминаю это имя – Он мой давний приятель, познакомились как-то в казино. Правда я его уже некоторое время не видел, до того как сюда попал, – картёжник откинулся спиной на стоящее рядом кресло. – Он очень похож на Нуба: такая же жёлтая кожа, цветная одежда. Ледяная корона на голове. Дорогая между прочим. У нас было так много общего, что грех не подружиться. Билдермен ничего не ответил, только задумчиво уставился на свои руки, а затем повернул голову к напарнику, одаривая его вопросительным взглядом. Шедлетский быстро уловил чужой намёк и неуверенно покачал головой в ответ. – Слушай, приятель... А твой друг случайно не упоминал когда-нибудь неких Калеба и Элернейта? – Не помню, честно говоря. Мы о многом разговаривали, я особо и не вникал в чужие имена. А что, вы знакомы? – Нет, просто слышали когда-то нечто похожее, – Джон развёл руки в стороны в отрицательном жесте, прикусив язык и заставив себя не выдать ничего лишнего. Шансу наверняка не хотелось бы узнать подробности истории с его лучшим другом, ибо весь этот рассказ - вещь не из приятных. Мечник мог бы подумать, что он ошибся в своих догадках, но раз даже Билдер отреагировал на знакомое имя, значит с персоной они точно когда-то встречались. И явно не на хорошей ноте. Всё-таки никаких сомнений не оставалось - лучший друг картёжника действительно был виновником пошатнувшейся экономики Роблоксии в первоапрельском инциденте. И судя по хмурому взгляду строителя, Билдермен не хотел, чтобы Шанс узнал об этом прямо сейчас. Может, время ещё не пришло. – Сколько слухов ходило в своё время... То про странных, мистических существ, то про сбежавших преступников, – Нуб поёжились, обнимая себя руками за плечи. – Просто жуть... Последующий час компания провела в непринуждённых рассказах о каких-либо интересных фактах, постепенно переключаясь на истории из жизни и популярные легенды. Удалось заинтересовать даже Ту Тайм, которые на удивление избавились на короткое время от своей отстранённости и маниакального выражения лица. И хоть они всё ещё вели себя странно, присутствие Шанса рядом действовало более успокаивающе, чем им бы этого хотелось. Когда все темы для разговоров исчерпались, а тарелки опустели, по классике жанра пришло время для более своеобразных историй. Дрова в камине давно превратились в тлеющие угли, поэтому Гостю пришлось нести и поджигать новые, чтобы в комнате не было так темно и холодно. – А вы знаете легенду про того, кого люди в страхе называют Нижнее подчёркивание 101010? – кажется, ночной перекус только больше оживил и без того энергичного Шедлетского, который накинул свой тёмный капюшон на голову, теперь мрачной тенью заслоняя свет, исходящий от камина. – Нет, а кто это? – Нуб, искрясь от любопытства, придвинулись ближе к Эллиоту, который только сумел выдавить нервную улыбку. – Никто не знает. Известно только то, что он является одним из самых загадочных хакеров в истории Роблоксии. Его искажённый облик появляется только у тех, кто владеет достаточно стабильным финансовым состоянием, но не использует его во благо, и кто как-либо провинился, но тщательно скрывает это от остальных, – тон Джона приобрел пугающие нотки. – Нижнее подчёркивание легко взаимодействует с техникой, имея возможность перемещаться через цифровые устройства, будь это компьютер, телефон или обычный телевизор, и на данный момент не зафиксировано ни одного случая его поимки. А вот тех, кто встречался с ним и не сумел дать отпор, ждала страшная участь быть превращенным в не более чем бесполезный код. Гость вопросительно изогнул бровь, всем своим видом показывая, что он не верит ни единому чужому слову, да и не удивительно. Военный, повидавший на своём веку крайне страшные вещи, давно приобрёл твердый характер, собранные мысли и холодный рассудок. Зато Эллиот, до этого слушающий рассказ с таким лицом, будто от этого зависит его жизнь, разом сжался, вцепившись пальцами в руку сидящего по левую сторону мужчины. – А он приходит, если кто-то из работников пиццерии случайно забыл отдать заказ нужному человеку? – было видно, что парень намекает на себя, пусть и таким образом. – И если у него достаточно большой семейный заработок? – А если я выкупили в своё время неприлично большой запас Блокси Колы, оставив остальных покупателей ни с чем? За мной тоже придут? – Нуб, похоже, разделяли опасения Эллиота, поскольку они разом придвинулись ближе к другу. – Никто ни за кем не придёт, – твёрдо отчеканил Билдермен, тщательно скрывая в голосе лёгкое раздражение, когда он перевёл взгляд на мечника. – Я свой офис поставлю на то, что Джон выдумал эту историю пару минут назад. Можете не волноваться, никакого хакера не существует. – Эй, ну это же до жути скучно! – Шедлетский наигранно изобразил возмущение. – Нужен хоть какой-то движ, чтобы разбавить этот однотипный поток мыслей! – Тебе напомнить, что произошло в прошлый раз, когда ты хотел «разбавить однотипный поток мыслей»? – Билдермен бросил предупреждающий взгляд на напарника, передразнивая его речь, и, заметив как быстро изменилось чужое лицо, тихо прыснул со смеху. – Расслабься, Шед. Просто на будущее, если ты захочешь кого-нибудь испугать страшной историей про Роблоксию, придумай что-нибудь получше, чем байку про хакеров. – Я тебя услышал. В следующий раз это будет серийный маньяк, убивающий только владельцев Доминусов – То есть тебя? – Об этом я не подумал... – Шедлетский неловко почесал затылок, поправляя свой темный капюшон, и улыбнулся. Он вдруг поймал себя на мысли, что смех строителя был действительно одной из самых прекрасных вещей в его жизни, хотя бы потому что всегда серьёзный мужчина редко позволял себе сдать планку таким образом. Если бы каждая шутка мечника заставляла Билдера смеяться, показывая едва заметные ямочки на щеках, Джон никогда бы не сумел замолкнуть. – Собственно, все эти истории выдались... – Шанс замолк, так и не закончив свои мысли, и повернул голову к двери вместе с остальными, когда откуда-то с улицы послышались незнакомые шаги. Раздался щелчок ручки и дверь медленно распахнулась со стороны улицы, открывая вид на высокий темный силуэт, стоящий в проходе. Подул лёгкий ночной ветер, отчего пламя в камине подозрительно задрожало, не давая нормально разглядеть пришедшего незнакомца. Вот тень фигуры поползла по стене, выразительно заостряя внимание на торчащих рогах и явно нечеловеческой голове, а когда в темноте вспыхнуло два ярко-ораньжевых огонька и довольно жуткая улыбка, Шедлетский подскочил на месте, запрыгнув на руки ошарашенному Билдермену и вцепившись пальцами в его толстовку. – Святые мечи! Я ещё слишком молод, чтобы умирать! – Джон обхватил мужчину за шею, будто бы надеясь на его защиту, пока Билдер, едва ли не свалившись куда-то в бок от неожиданности и чужого веса, с трудом подхватил напарника под бедра, удерживая на одном месте. Гость предупредительно расправил плечи, закрывая своим крепким телом спрятавшихся к нему за спину Эллиота и Нуба, и нахмурил брови, в любой момент готовясь нанести защитный удар. 007n7 выхватил откуда-то из-под одеяла свой печально известный с00lgui, прижав пальцы к сенсору в давно выученной комбинации. Только Шанс практически не шелохнулся, с интересом наблюдая за незнакомой фигурой. Единственное, что выдавало его напряжение - рука, сжавшаяся вокруг запястья Ту Тайм, которые в неком страхе зашептали одними губами молитвы своему Спауну. Тишина и нервозность длились ровно до того момента, как Гость не нашёл фонарик и не направил яркий луч света на пришедший силуэт. Как только стало чуть светлее Нуб ахнули от удивления, а лицо Шедлетского приобрело такое выражение, будто бы перед его глазами произошло то, что наукой никогда и никто не сумел бы объяснить. – Мэтт?! – Джон кое-как вскочил на ноги, едва ли не грохнувшись на пол из-за собственного подола, и устремился к двери, остановившись напротив неподвижной фигуры. Было видно, что мечник пребывал в таком шоке, что не мог связать и двух слов, беспомощно то открывая, то закрывая рот, как рыба, выброшенная на сушу. Парень в точно таком же балахоне Теламона, только без темной части капюшона, и с рогатой тыквой на голове тоже не скрывал своего удивления, хоть и выглядел намного спокойнее. Его руки внезапно потянулись к лицу Шедлетского, аккуратно ощупывая его контуры и медленно спускаясь к шее, словно их обладатель всё никак не мог привыкнуть к действительности. – Джон...живой, – чужой голос на мгновение замолк, а затем стал ещё тише, полностью потонув в облегчении. – Хвала мечам... Парню с тыквой на голове понадобилось ещё пару секунд, чтобы полностью осмотреть мечника перед собой, а затем аккуратно стиснуть его в крепких объятиях. Джон, полностью выйдя из транса, обхватил Мэтта руками за плечи, прижав к собственной груди, и уткнулся носом в чужое плечо. Они бы простояли так вечность, слушая как равномерно бьются оба сердца, но атмосфера в комнате всё ещё оставалась напряжённой и это действовало на нервы. Первым отстранился Шедлетский, лицо которого вновь приобрело счастливую улыбку, и повернулся к остальной компании, которая до сих пор пребывала в лёгком шоке и непонимании. – Всё нормально, ребят. Он свой. Рад вам представить - Мэтт Дусек. Наш главный архитектор и технический директор, увлекающийся старинной магией. – Можно просто Дусеккар, – тыквоголовый парень неловко кивнул головой в знак приветствия и слегка смутился, когда оправившиеся от ступора выжившие поочередно представились. Только Ту Тайм промолчали, всё ещё как зачарованные осматривая необычного незнакомца, поэтому за них говорить пришлось Шансу. Шедлетский к этому времени вернулся к Билдермену, занимая своё место слева от него. Дусеккар последовал за ним и осторожно, чтобы не сильно помять балахон, опустился рядом со строителем на одеяло. – Билдер, ты тоже здесь... Какое облегчение, что с вами, ребята, всё в порядке. Я так волновался... – маг протянул ладонь для рукопожатия, из-за чистого уважения к своему «начальнику» отказываясь от более тесного контакта. – Да кого я обманываю. Весь офис ужасно переживал за вас. Билдермен, кажется, не разделял отсутствия тактильности друга, поскольку его губы тронула добродушная улыбка, когда он потянулся и прижал к себе Мэтта одной рукой. Второй же он ухватил за плечо Джона и вскоре вся троица оказалась в плену крепких дружеских объятий. – Мы снова вместе, даже если и в такой паршивой ситуации. Я бесконечно счастлив, что вы у меня есть – Нас должно было быть четверо... – в всегда весёлом голосе Шедлетского проскользнула плохо скрытая горечь. Она была похожа на удушающую петлю: никогда не знаешь, когда веревка затянется у тебя на шее, но когда она это сделает - воздуха перестанет хватать от душераздирающей тоски. – Он всегда с нами, пока мы храним память о нём. А значит мы должны оставаться сильными – Вместе. – И навсегда. Прислонившись лбами друг к другу, напарники совсем затихли, наслаждаясь только теплом и чувством такой необходимой дружеской близости, как будто хотели запечатлеть эти мгновения на очень продолжительное время. – Эээ...мне очень неловко прерывать такой момент, но может мы как то сменим тему, а то вон у нас Нуб уже носом хлюпают, – Шанс неловко почесал затылок, указывая на любителя газировки, старательно прячущего предательские слезы. – Простите... – Всё нормально, приятель, – Шедлетский нехотя отстранился от напарников и занял свое привычное место, укутавшись в накидку. – Мэтт, может тогда расскажешь как ты сюда попал? У меня мозг до сих пор отказывается соображать. – Да тут и рассказывать особо нечего. После того как вы с Билдером пропали, в офисе началась полнейшая суматоха, да и не удивительно: сразу два директора исчезли из своих кабинетов посреди бела дня. Что у нас началось... Мы перерыли весь HQ, всю местность вокруг, обзвонили всех, с кем вы могли контактировать последние несколько часов. Гордон и Дум углубились в форумы, опубликовывая посты о пропаже, и я не буду говорить о том, что они едва не перессорились с какими-то чудаками, списавшими это всё на шутку. Я, Клокворк и Брайт полностью прочесали Высоты, поскольку из всех оставшихся администраторов мы знали их лучше всех, осмотрели замок Теламона на наличие хоть каких-нибудь зацепок и всё равно ничего не нашли. Люк взял на себя ответственность опросить каждого человека в своём мире и облететь места, куда не могут добраться существа без крыльев, а Кит решил съездить в чужие карманные измерения, вызывающие наибольшее количество подозрений. Честно, не знаю поверите вы мне или нет, поскольку я понимаю, что это довольно сложно, но даже наша вечно недовольная MSE6 согласилась помочь, хоть и с некой долей сарказма. Она и Дум отправились в место, от упоминания которого у каждого из присутствующих наверняка пробежались бы мурашки по телу, но даже Банлэнд не дал никакого намека на ваше текущее местоположение. Вы словно испарились. Последние две недели я, Соркус и Бекки провели за расклейкой бумажных объявлений о пропаже, которые кропотливо делала Тарабайт до поздней ночи. Кит вернулся буквально три дня назад без единой хорошей новости и это было действительно ужасно. Такого волнения и нарастающей паники мы не ощущали даже во времена первоапрельского инцидента и тех подлых манипуляций Туберса. Да что уж тут говорить, на наших столах пачки успокоительных смотрелись уже как родные, а отчётов накопилось столько, сколько и за неделю не разгребёшь. А потом, собственно, забрали и меня. Не помню, если честно, как именно. Вроде пришёл уставший домой, а тут бац...пара минут и я не пойми где, – Дусеккар надолго замолчал, видимо рассказав всё, что он помнил, и в гостиной наступила томительная тишина. Каждый думал о своём, но понятно было сразу только одно – пропажа известных администраторов сильно повлияла на спокойствие процветающей Роблоксии. – Я даже не знаю как мне на это реагировать, – первым заговорил Билдермен и Гость нахмурил брови, когда перевёл взгляд на строителя. Лицо мужчины не выражало ничего кроме ужасной нервозности, растерянности и горячей вины. Было видно, что Билдер не ожидал такой реакции на свою пропажу, а если и ожидал, то определённо не был готов к такой масштабной проблеме. Он чувствовал вину, что оставил товарищей в трудном положении и это ощущение подтолкнуло его сознание к пропасти подступающей паники. Однако прежде, чем мужчина окончательно оступился бы, его ладонь встретилась с чужими тёплыми пальцами, аккуратно сжимающими руку в целях необходимой поддержки. Билдер поднял голову и уставился на Шедлетского, который бросил на него только один мимолётный добрый взгляд. Этого хватило, чтобы его сердце окончательно растаяло, полностью избавившись от пожирающего изнутри волнения. Именно для этого Джон и был здесь - вовремя показать, что он рядом, что он всё ещё поддержит его в любой ситуации, что строитель может доверить ему любые секреты, поделиться любыми переживаниями. – Всё в порядке, Билдер. В конце концов в администрацию берут не кого попало, они справятся, – Мэтт тоже заметил изменившееся лицо мужчины и то, как потеплел его взгляд, когда он встретился глазами с мечником, но решил вежливо промолчать. Потом как-нибудь спросит удалось ли им нормально признаться друг другу, ибо они были бы глупцами, если бы не поняли, что всегда внимательный к деталям Дусеккар уже давно догадался об их неоднозначных чувствах. Это ведь смешно. Внезапно Мэтт выпрямил спину, будто бы только сейчас вспомнил о чём-то очень-очень важном, и устало провёл рукой по своему необычному лицу, пытаясь скрыть в голосе лёгкое разочарование вперемешку с нервозностью. – О нет, Бекки с ума сойдёт, если не увидит меня завтра на рабочем месте... Чёрт, она и так была на взводе, когда мы вместе расклеивали объявления, и вот только два дня назад я утешал её, уверяя, что всё будет в порядке. Надеюсь Тара или Дум будут рядом с ней в этот момент... – Я думаю ваша компания достаточно близка друг с другом, чтобы помочь справиться с этой ситуацией. Поддержка друзей в такие моменты - самое лучшее, что может получить человек, – Эллиот улыбнулся только кончиками губ, стараясь разрядить обстановку. – Я тоже скучаю по своей семье – Всех нас тут собрали, чтобы играть на страхах и сожалениях, поэтому лучше всего будет держаться вместе и не позволять персональному аду слишком быстро сломить нашу волю, – голос Гостя всё ещё оставался твёрдым, указывая на стойкий характер, и постепенно действительно успокоил всех присутствующих в комнате. Дусеккар издал тихий вздох, кивнув головой и слегка потушив плазму, горящую в прорезях тыквы, а затем повернулся к остальной команде. – Хорошо, тогда может расскажете поподробнее, что вообще происходит? Билдермен переглянулся с оставшимися выжившими и неловко откашлялся, принимая более удобную позу. – Это будет долгая история...