Обмен иллюзиями

Когда впереди показалась возвышенность с заброшенным особняком, Билдер сбавил шаг, чувствуя как начинают ныть мышцы. Всё-таки даже несмотря на его крепкое телосложение, тащить на себе далеко не лёгкое тело, так ещё и бежать с ним - дело нешуточное. Плюсом ко всему волнение за Джона никуда не исчезло. Уходить от него очень не хотелось, ведь теперь строитель даже не знал жив ли он. Мужчине пришлось успокаивать себя тем, что рядом с Шедлетским Эллиот и Нуб, которые сумеют помочь раненому мечнику. Переступив очередную ветку, Билдермен прислушался к посторонним звукам и замер, уловив чужие шаги, доносившиеся из-за скал. Напрягшись всем телом, он уже приготовился было бежать прочь, но тут же выдохнул, когда из-за поворота показались Гость и 007n7. – Вы, ребята, знатно напугали меня, – Билдер потёр двумя пальцами переносицу, привычно нахмурившись. – Есть какие-то новости? – Ну, учитывая, что мы только закончили с последним генератором...никаких, – Гость показательно достал из кармана красный провод, который видимо оторвался в процессе починки. – Хоть у кого-то хорошие новости. Вы Шанса и Ту Тайма не видели? После того, как мы столкнулись лицом к лицу с убийцей от нашего картёжника ни слуху ни духу. – Тайма я практически с начала раунда не видел, если не считать тот момент, когда у Шанса взорвался пистолет, – Гость выкинул провод куда-то в сторону и нахмурил брови. – Стой, ты сказал «мы столкнулись лицом к лицу с убийцей»? Это как понимать? Всё в порядке? – Шедлетский ранен. Я не знаю выживет ли он вообще, но с ним Эллиот и Нуб, – Билдер с огромным усилием воли сделал так, чтобы его голос прозвучал спокойно и твердо, не выдавая ужасного волнения мужчины. – Вот так новость. Мне жаль, Билдер. Мы все будем надеяться, что с нашим Джоном всё будет хорошо. Думаю, что если ему кто-то и может помочь, так это Эллиот, – Гость положил руку на плечо строителя и несильно сжал пальцы в целях поддержки. – Кстати, как он? – Эллиот защитил меня от убийцы, но тот откинул его в скалу, – впервые за долгое время подал голос 007n7. Было видно, что бывшему хакеру неловко от того, что жизнь ему спас тот, кому Кулкид едва ли всю пиццерию не разнёс в свое время. – Я обработал его рану на голове и когда тот пришёл в сознание, мы разделились. – Я же говорил, что Эллиот сможет перебороть свой страх перед лицом опасности. Была бы толь... Что за звук? – бывший военный завертел головой, когда раздался тихий звон, похожий на рингтон телефона. Опустив глаза, вся троица заметила, что часы, которые по прибытию сюда получили все до единого, показывают ровно 00:00. Время раунда закончилось.

***

– Какого чёрта?! – Шанс едва ли не влетел в мягкую обивку кресла, когда всех выживших по окончанию таймера буквально выкинуло из смертельной игры. Тихо выругавшись себе под нос, мужчина поднялся на ноги, отряхиваясь и осматривая свой внешний вид на видные изъяны. – Слава Богу это закончилось, я так устал! – Нуб придержал Эллиота, не давая ему завалиться на бок, и подставил медику плечо, чтобы тот перевёл дух, на что доставщик пиццы лишь благодарно улыбнулся. – Все живы-здоровы? – Гость, несмотря на свою усталость, всё ещё твёрдо стоял на ногах, осматривая и подсчитывая остальных выживших строгим, внимательным взглядом. – Похоже, что да. Наконец-то можно сыграть пару партий в карты, – Шанс закрепил свой пистолет на поясе и прошёл к столам, начиная что-то выискивать в открытых ячейках. – Приятно осознавать, что в коем-то веке тебе не проткнули печень, – Шедлетский показательно дотронулся до ранее раненого бока, с удовольствием замечая, что его тело вернулось в полную норму. Однако почувствовав недобрый чужой взгляд, мечник поднял голову, встречаясь с хмурым выражением лица Билдермена. – Джон, – голос мужчины прозвучал то ли разочарованно, то ли рассерженно, когда он угрожающе направился к лучшему другу. – Я знаю, что ты сейчас скажешь, – Шедлетский предусмотрительно сделал шаг назад, нервно приподнимая руки в смирительном жесте. – Я и так знаю, что я безмозглый идиот, слишком поверивший в свои силы, которому впредь надо быть более осторожным. И да, я знаю, что виноват. Билдермен остановился в паре сантиметров от мечника, внимательно осматривая чужое тело, чтобы окончательно убедиться в его невредимости, а затем поддался вперёд и сжал напарника в крепких объятиях. Шедлетский удивлённо распахнул глаза, но всё же приобнял строителя в ответ, до конца ожидая какого-нибудь подвоха. Шанс присвистнул и махнул рукой остальным, намекая, что нужно пока что оставить друзей наедине, а затем направился в столовую, прихватив колоду карт. Вторым гостиную покинул Ту Тайм, вновь вернувший себе отстранённое выражение лица, затем скрылись на кухне Нуб и Эллиот. 007n7, желающий побыть один, поднялся на второй этаж, куда вскоре направился и уставший от долгой беготни Гость. – Билд, ты мне таким темпом рёбра переломаешь, – мечник, поняв, что в гостиной кроме них никого не осталось, почувствовал себя слегка неловко. – Джон Джеймс Шедлетский, – Билдермен отстранился от друга, но только для того, чтобы цепко ухватить его пальцами за щёки. – Если ты меня ещё раз так напугаешь, я тебе лично колени прострелю – Мне стоит ходить и оглядываться, да? – Джон выдавил нервную усмешку. – В конце концов у тебя нет того, чем можно пристрелить меня. Разве что только пистолет Шанса... Билдер ещё несколько мгновений смотрел на лицо мечника, старательно пытаясь избавиться от назойливых мыслей, а затем вновь прижал его тело к себе. – Я боялся, что потеряю тебя также, как потерял Эрика, – голос строителя стих, наполнившись бесконечной горечью, и Шедлетский вздрогнул, поняв какую боль испытал его лучший друг, когда увидел окровавленное тело своего напарника. – Прости, Билд. Обещаю, я не оставлю тебя, по крайней мере так рано, – Джон обнял мужчину в ответ, похлопав его по крепкому плечу в целях поддержки. – Спасибо, что помог мне – Всегда, – Билдермен всё же окончательно отстранился от друга и, чтобы скрыть это нервозное молчание, повернул голову в сторону столовой. – Ладно, пошли поможем остальным с их делами. В конце концов уже вечер, можно и отдохнуть.

***

– Ну так вот, я когда рванул от этого чёрного идиота, думал, что умру со смеху. Он то сам по себе грозный на вид, но такой неповоротливый, просто ужас, – Шанс откинулся на спинку стула, отправляя в рот кусок жареной картошки с мясом, которую приготовили несколько минут назад Эллиот и Нуб. Поначалу Билдер отправил на кухню Ту Тайма, но после его странного поведения и глюков, парня предусмотрительно отставили в гостиную, строго-настрого запретив приближаться к острым приборам. – Тебе просто повезло, что его единственная слабость - скорость. Иначе потом пришлось бы кишки по всей округе собирать, – культист подпёр щёку рукой, бездумно водя вилкой по пустой тарелке: он единственный, кто не захотел сегодня ужинать. – Тайм прекрати, пожалуйста. И без тебя паршиво на душе, так теперь ещё и уши вянут, – Нуб скривился от противного звука и повернул голову в сторону, уставившись на доставщика пиццы, сидящего рядом. – Вон, Эллиот из-за тебя сейчас полностью откинется. Боюсь, что таким темпом до душевой мы с Гостем его на плечах нести будем. – Да, а потом там кран заест и попрёт ледяная вода как в прошлый раз. Помню, ор стоял такой, что я подумал будто зарезали кого-то, – Шанс не мог удержаться от очередного подкола в сторону товарищей по команде. – Не смешно! Посмотрел бы я на тебя, если с утра пораньше холодной водой пару раз окатили, – Нуб насупился, поёжившись от неприятных воспоминаний. – Похоже в душевую идти не придется, – Эллиот аккуратно прикрыл рот рукой, зевнув, и доел последний кусочек картошки. – Глаза слипаются. Лучше сразу спать пойду. – Эй, что, никто не хочет пару партий в карты? – усмешка в голосе Шанса сменилась разочарованием, будто от игры зависело его хорошее настроение. – Шед, может ты хотя бы? Всегда же оставались! – Простите, я, пожалуй, тоже пойду. Спасибо за ужин, но я что-то не голоден, – Шедлетский поднялся изо стола, на удивление даже не притронувшись к еде, и как-то совершенно потерянно направился прочь из столовой, в которой моментально наступила тишина. – Кто это такой и куда он дел нашего вечно голодного, неунывающего Джона? – Шанс непонимающе смотрел мечнику вслед, будто до конца не мог поверить в увиденное. – Ну, учитывая, что ему буквально вспороли живот пару часов назад...– 007n7 впервые подал голос за весь ужин и через пару секунд понял, что лучше бы промолчал, поскольку Билдер сразу же нахмурился, вставая со своего места. – Я пойду узнаю в чём дело. Эллиот, Нуб, спасибо за ужин и извините, что сегодня не могу помочь вымыть посуду. За мной должок, – мужчина кивнул головой на сочувствующий взгляд Гостя и направился к выходу. – Всем спокойной ночи.

***

Подходя к небольшому дому, стоящему неподалеку от здания, где собирались все выжившие, Билдермен заметил, что ни в одном окне не горит свет, кроме спальни. Да и то как-то слишком тускло. Осторожно приоткрыв входную дверь, мужчина остановился в крохотной прихожей, оставляя в ней свою обувь, и прошёл чуть дальше. Вообще, каждому выжившему создатель смертоносной игры, видимо, решил не выдавать собственное жилье. Может, чтобы жизнь окончательно малиной не казалась, а может, чтобы они попросту не поубивали себя втихомолку. Поэтому ещё в самом начале попадания сюда компания поделилась на соседей: Билдер поселился с Шедлетским, Эллиот делил дом с Гостем, Нуб кое-как согласился жить с 007n7, а Шансу пришлось страдать от ночных похождений Ту Тайма. Собственно, дома особым комфортом и нормальной площадью тоже не выделялись. Две спальни, да один санузел без ванной, а чтобы смыть с себя напоминания о раундах приходилось идти в общую душевую. Никакого личного пространства, но на то он и персональный ад. – Джон? Ты чего так рано ушёл с ужина? Ещё и не поел толком, – Билдермен заглянул в комнату, выделенную специально для его лучшего друга, аккуратно закрывая за собой дверь, и прошёл к кровати, на краю которой сидел мечник, согнув ноги в коленях и прижав их к груди. Шедлетский не повернул головы даже когда захлопнулась дверь, продолжая рассматривать стену непривычно тоскливым взглядом. Единственным источником света в помещении был небольшой ночник, стоящий на прикроватной тумбочке. – Это из-за раунда? Ты всё ещё зациклен на этом? – Билдер спокойно присел на противоположный край, сложив руки в замок на коленях и предварительно сняв с головы любимую каску. – Как я не могу быть зациклен на этом? – взгляд Джона оставался пустым, словно его и весь мир вокруг разом лишили всех радостей, красок и амбиций. – Моё творение, созданное вот этими руками, пытается меня убить. И что самое главное - я его не могу винить за это. Если так подумать, то смерть - малая часть того, как могло бы выглядеть моё искупление. Ты же сам знаешь, Билд, как я любил его. Как гордился. И как самостоятельно уничтожил. Дум был прав: не стоило мне поступать так самонадеянно в тот раз, но разве я бы послушал? Я был молод, глуп и бесконечно упрям. Хотел как лучше, а получилось как всегда. – Говоришь так, будто каждое своё дело ты постоянно уничтожал или портил, – мужчина откинулся к стене, потянувшись и разминая усталые конечности. – Ты слишком самокритичен. Да, ситуация с 1x1x1x1, мягко говоря, хреновая. Да, я не буду врать, говоря о том, что ты не виноват, потому что, чёрт возьми, это неправда. Ты виноват, Джон, и все мы прекрасно это знаем, – Билдер старался не обращать внимания, как сжался Шедлетский при упоминании его вины. – Но тем не менее я хочу донести до тебя, что что бы ты не натворил в прошлом, я всё ещё остаюсь твоим близким другом. Уверен, остальные тоже поймут тебя, ибо все мы здесь не без греха. Ну, быть может, кроме Эллиота. Главное - ты осознаёшь свою ошибку и что поступил неправильно в тот раз, соврав о происхождении 1x1x1x1. – Билд, прости меня, – названный мужчина непонимающе повернул голову к другу, но тот лишь ещё больше отвернулся в сторону, бросив тихое. – Прости, что я всегда тебя разочаровываю. – Ну что за бред, Шед, – Билдер нахмурил брови, дотронувшись до плеча мечника и аккуратно повернув его в свою сторону, чтобы посмотреть в чужие, полные невыносимой тоски, глаза. – Я знаю тебя столько лет, с того момента, как ты впервые пришёл в офис ко мне и Эрику. Он сразу заметил твой потенциал и поделился этим со мной, а я не мог не согласиться. Ты весь светился от воодушевления, неиспользованные, но продуманные идеи целиком и полностью заполняли твою голову. Наблюдать за тем, как ты днями не вылазил из кабинета, реализовывая каждую новую деталь, было действительно...приятно. Помню момент, когда Мэтт чуть ли не пинками выгонял тебя на свежий воздух, чтобы ты окончательно не прирос к своему месту в том офисе, – мужчина вздохнул и его губы тронула лёгкая улыбка, когда он полностью погрузился в воспоминания. – В тот злополучный день твоё присутствие рядом действительно помогло мне быстрее вернуться в строй и не дать горю взять верх над разумом. Тогда я этого не понимал, но позже осознавать все эти незначительные вещи было более чем хорошо. Ты помог мне реализовать столько проектов, что слышать сейчас такие слова от того, кто всегда был рядом, немного неприятно, не находишь? – Но после смерти Эрика ты стал более холоден ко мне. Мы редко виделись и почти не разговаривали. Я думал, что ты терпел меня все те годы только потому что не хотел обидеть нашего общего друга, – Шедлетский взглянул на Билдера через вьющиеся кудри грустным взглядом и вздрогнул, когда чужая рука мягко поправила их набок. – Думаешь, если бы я все это время терпел только из-за Эрика, то позволял бы тебе постоянно крутиться вокруг меня, бегать хвостиком, куда бы я не пошёл, и помогать в строительстве? – заметив как покраснели щёки мечника, мужчина усмехнулся. – Что, думал я не замечаю как ты из шкуры вон лезешь, чтобы понравиться мне? Как защищаешь мое имя на форумах, если жителям что-то не нравится в постройках? – Нет, ты не так всё понял, – попытался оправдаться Джон, но вскоре понял, что это не принесёт никакого результата и затих. – Может ты и прав. После смерти Эрика я был опустошен. Ещё бы, мой лучший друг и напарник умер так рано. Я не знал, что делать, хотелось закрыться ото всех и просто больше ни о чем не думать. Ты был рядом всё то время и помог мне вновь подняться на ноги, вырваться из этой горестной дыры. Но почему-то тогда я решил, что ты...как бы так выразиться, – Билдермен ненадолго задумался. – пытаешься занять место моего лучшего друга. И хоть разум бесконечно твердил, что всё это бред и я не должен так поступать, раненая душа требовала другого. Я отстранился, стал больше времени уделять постройкам сооружений и созданию дополнительных миров, а потом... Потом столько всего произошло... – Билдер издал тяжёлый вздох, словно последующие воспоминания осколками впиваются в сердце, заставляя всё естество сжиматься от боли. – Я стал замечать, что правая башня штаб-квартиры постепенно опустевает: Мэтт всегда чаще всего работал на нижних этажах, а офис Эрика после его смерти фактически стал принадлежать юному Теламону, то есть тебе. И если раньше, когда я приходил на работу в свой кабинет, меня уже встречал воодушевленный, вечно неунывающий дизайнер, то тогда единственное, что я услышал, была тишина. Когда я заметил, что ты всё реже и реже появляешься в офисе, проводя всё своё свободное время в собственном мире, то почувствовал, что это было действительно... больно? Да, именно так. Мне вдруг стало так одиноко и тоскливо, будто весь мир обернулся против меня и моих принципов. Я боялся, что в один день ты всё же не вернёшься: тебе надоест этот дрянный штаб, дрянная работа и дрянный строитель, который просто не мог побороть своих тараканов в голове после смерти лучшего друга. – Похоже у нас с тобой сегодня вечер откровений, да? – Шедлетский впервые за долгое время едва заметно усмехнулся, до этого молча слушая рассказ товарища. Разогнув ноги, он откинул голову назад, уперевшись ею в стену, и запустил руку в густые волосы, сжимая кудри у основания. – Тогда я тоже выдвину свои воспоминания. Высоты действительно стали моим укромным уголком, где я мог выразить свои чувства и переживания, сжимая в руках мечи и отрабатывая новые приёмы. Но ещё тогда, на затворках сознания, я понимал, что просто-напросто убегаю от проблем, вместо того, чтобы решить их. Да, я действительно пытался понравиться тебе. Ещё бы! Я работал вместе с двумя известнейшими людьми, которые прославились креативностью и умом не за красивые глазки. Мне нравилось, что тебе приходятся по вкусу мои изобретения, идеи и предложения, возможно, это тешило самолюбие Теламона, давая ему новую флору для творчества. Поэтому когда ты начал отстранятся, мне стало очень обидно. Думал, что дело во мне и тебе просто надоело терпеть мои вечные энергичные выпадки. Дурак. « Яркие искры посыпались в стороны, как только оба лезвия магических мечей соприкоснулись в борьбе, стараясь вытеснить друг друга. Парень в тёмном капюшоне сразу же ловко отпрыгнул в сторону, как только противник сделал новый, предупредительный выпад своим мечом. Взмахнув рукой с зажатым в ней ветряным оружием, он послал вихрь в фигуру перед собой, который сбил её с ног, и отпрыгнул в сторону. Билдермен, едва не выронив свой меч, оступился и рухнул в пропасть, в последнее мгновение успев ухватиться свободной рукой за выступ. – Теламон, так нечестно! Мы договаривались сражаться на мечах, а не скидывать противника в бездну! – удерживать собственный немалый вес одной рукой было очень нелегко, даже для сильных мышц строителя, поэтому когда пальцы начали медленно разжиматься, молодой мужчина слегка запаниковал. – Не могу удержаться, чёрт! Хватка ослабла и Билдермен с испуганным возгласом неожиданности рухнул вниз, зажмурившись и приготовившись возродиться на ярком спауне через пару секунд. Всё же падение в пустоту - вещь не особо приятная. Однако никакого растворения в пространстве не произошло и мужчина понял, что по ощущениям он все ещё парит в воздухе. – Победы за скидывание противника за ограждения всё равно не засчитываются, не переживай, – раздался тихий смешок где-то над ухом. Билдер распахнул глаза, сразу же поворачивая голову и встречаясь с чужим ехидным взглядом, старательно изучающим его лицо. Теламон парил рядом, ритмично взмахивая крыльями и помогая мужчине удерживаться в воздухе. – Всё равно это был подлый приём, – сердце постепенно перестало колотиться от адреналина, поэтому строитель вполне быстро пришёл в себя, засовывая свой меч в ножны на поясе, как только создатель мира опустил его не землю. – Вот и нет. Это всего лишь особенность Силы Ветра, – Теламон принялся деловито отряхивать свой балахон. – И вообще, я сразу говорил, что мне больше нравится Иллюмина, но ты настоял на другом выборе, – парень оторвался от своего занятия и бросил хитрый взгляд на напарника. – Признаешь поражение? Билдермен, к этому времени направившийся к стойке с оружием, остановился на месте, доставая свой меч и ища нужную ячейку для него. – Ладно, твоя взяла. Поздравляю с победой. – Я польщён. Следующие пять минут показались для создателя целой вечностью, а тишина - самой страшной пыткой. Билдер с интересом рассматривал остальные мечи на стенде, в то время как Теламон отчаянно делал вид, что занимается поправкой своего внешнего вида. На деле же парня едва ли не распирало от невысказанных слов. Он то и притащил сюда друга по большему счету не для поединка, а чтобы наконец-то рассказать то, что терзало его уже очень долгое время. Но с чего начать? Как вообще объяснить то, что крутиться в голове такой продолжительный период? « – Хей, слушай, ну ты типо для меня очень близкий друг, не хочешь попробовать новый этап в отношениях?» « – Не могу перестать думать о тебе во время работы» « – Ты заставляешь мой мозг отключаться, когда находишься рядом» Ну и что это за бред? Он столько времени потратил на принятие того, что видит в лучшем друге не просто напарника, а тут теперь ещё и это. Какого хрена всё всегда идёт не по плану? – В следующий раз я выберу вот этот призрачный меч, – Билдермен наконец-то разорвал нудную тишину, осматривая меч, который больше всего его заинтересовал. – Думаю, что с ним мне больше повезет – Билд, слушай, я тут хотел тебе кое-что сказать... – Теламон, набрав в грудь побольше воздуха, сделал шаг вперёд, нервно сжимая пальцами складки серого балахона, молясь не потерять самообладание в самый ненужный момент. – А? Ты что-то говорил? – Билдермен, до этого рассуждая о чём-то у себя в голове, повернулся всем телом к парню, откладывая в сторону выбранный меч. – Я весь во внимании – Я... – Теламон замер, чувствуя как разбилась на крохотные осколки последняя надежда, и с усилием выдохнул. – просто хотел напомнить, что пора отдохнуть – Да, думаю ты прав. Пошли, поищем место, где можно перекусить. Все эти тренировки ужасно вымотали меня. » После высказывания Джона в комнате наступила тишина, прерываемая только тихим тиканьем часов. Каждый думал о своём, не желая прерывать такое мучительное, но одновременно дающее повод как следует подумать, молчание. Первым сдался Шедлетский. – Послушай, Билд. Пообещай мне, что выслушаешь меня до конца. Без смеха, ярости, обвинений и прочего. – Я и так бы норма... – Просто пообещай. – Обещаю. Джон смотрел в чужие глаза долгим, задумчивым взглядом, всё ещё сомневаясь над тем, правильно ли он поступает. Ситуация с 1x1x1x1 наглядно показала ему на что способно неосторожное словно, но мечник чувствовал, что больше не может молчать, скрывая правду не только от товарища, но и от самого себя. – В тот день, на Высотах, помнишь? Я позвал тебя, чтобы попрактиковаться в фехтовании, но на самом деле это был лишь предлог оказаться в месте без посторонних ушей. Мне действительно было нужно выговориться, чтобы не носить эту тайну вечно на своих плечах, но страх лишиться твоей дружбы оказался сильнее. Сейчас мы находимся в неизвестном месте, являясь всего лишь пешками в чужих руках, и не знаем вообще доживём ли до завтрашнего дня или нет. Теперь мне нечего терять и я наконец-то скажу слова, которые Теламон не смог сказать несколько лет назад. Понимаешь, ты самый близкий для меня человек и... – Я тоже тебя люблю Сердце пропустило глухой удар, отдающий в уши, когда чужие пальцы соприкоснулись с его собственными, и Джон поднял голову, встречаясь с добродушным взглядом напарника. Услышанные слова всё ещё не могут уложиться в голове, поэтому вихрем проносятся сквозь мысли, не давая нормально соображать. – Но любишь ли ты меня, а не Теламона? – Шедлетский отвел взгляд, разочарованно убирая руку от пальцев строителя. – Теламон это твоё прошлое, настоящее и будущее, Джон. Нет смысла спорить, что ты оставил эту личность позади в тот момент, когда предпочёл балахону и крыльям обычную майку и шорты. Теламон это часть твоей души, проще говоря - всего лишь второе имя, которое не знает никто из присутствующих здесь кроме меня, – Билдер аккуратно взял его за руку и потянул к себе, прикладывая чётко на сердце. – И не прячься от меня, пожалуйста. Ты же знаешь, что можешь всецело мне доверять. Джон более уверенно кивнул, чувствуя как внутри разливается долгожданное тепло, когда строитель вновь переплетает их пальцы свободных рук. Во взгляде мужчины столько доброты, что мечник наконец-то медленно расслабляется, позволяя себе слабую улыбку, хоть волнение всё ещё и проскальзывает где-то в глубине души. Особенно когда Билдер мягко тянет его на себя, вынуждая опереться коленями в матрас совсем рядом со своим телом, из-за чего Шедлетский теперь выглядит явно выше его. Джон волнуется. Не знает, что делать, говорить, как перестать забивать голову ненужными мыслями. Он вдруг чувствует себя снова мальчишкой в период переходного возраста, когда гормоны бушуют так, что хоть на стену лезь и кричи. Но Джон не даёт навязчивым сомнениям засесть глубоко в голове, потому что уже через секунду он наклоняется и дотрагивается губами до губ Билдермена. Тот, в свою очередь, не медлит и мягко отвечает на поцелуй, пальцами заботливо убирая мешающие кудри с чужого лица напротив. Постепенно воздуха начинает не хватать и Джон вынуждает себя отстраниться, чтобы перевести дыхание. Сердце колотится как бешеное и кажется, что ещё чуть-чуть и оно точно проломит грудную клетку. Щёки горят то ли от смущения, то ли от стыда, а может и от того, и от другого. – Ну, на самом деле смешно сколько времени мы потеряли, пытаясь дойти до этого момента. Это того стоило? – Определённо. Но ты колючий, – Шедлетский показательно вытирает губы тыльной стороной ладони и с трудом скрывает довольный смешок. – Ах, колючий значит. Вот только не надо мне тут, я бритву в руках держал только два дня назад, – Билдер хрипло смеётся, привставая с локтей и аккуратно скидывая с себя приятеля, который с возмущенным возгласом падает на кровать. Между ними завязывается шуточная борьба и через пару секунд Джон упирается ладонями в чужую грудь, пытаясь оттолкнуть мужчину от себя. – Всё, всё! Я сдаюсь! Хватит меня колоть и щекотать, – мечник сдувает кудри с лица, нарочтиво недовольно смотря в чужие глаза, когда вдруг строитель наклоняется чуть ниже. – Ладно, ладно. Можно тогда хотя бы поцеловать? – О, я бы даже обиделся, если бы ты этого не сделал Билдермен вновь издаёт негромкий смешок и окончательно опускает голову ниже, накрывая чужие губы своими. Джон млеет, чувствуя как растекается от этих ощущений словно бесформенная лужица, и сжимает руками ткань на груди мужчины. Тот, в свою очередь, слегка немонимающе хмурится, когда чувствует, как пальцы мечника судорожно начинают искать молнию на его толстовке. – Джон, ты уверен, что хочешь заходить так далеко именно сегодня? – оторвавшись от чужих губ, Билдер начинает неуверенно наблюдать как Шедлетскому всё же удаётся расстегнуть замок и теперь он старательно стягивает мешающий предмет одежды с его тела. – Помолчи. Я буду вечно винить себя, если не сделаю этого сейчас, а на завтрашний день сдохну – Ещё чего, куда это ты так рано собрался от меня? – Билдер всё же сдается, принимая чужую игру, и опускается ниже, прижимаясь влажными губами к шее мечника. Тот запрокидывает голову назад, распахивая рот в немом стоне, и учащенно дышит, когда мужчина опаляет нежную кожу ключиц и шеи горячим дыханием, а затем медленно ведёт мокрую дорожку из поцелуев к уху. В комнате вдруг становится невыносимо жарко и Джон готов поклясться, что это чувство никуда не денется даже если он снимет с себя абсолютно всю одежду. Хотя с последней всё-таки лучше разобраться побыстрее. Билдермен скользнул рукой чуть ниже, не без помощи Джона избавляя его от белой майки и откидывая ненужный предмет одежды куда-то на комод. Мечник сразу же почувствовал как волнение грозит захлестнуть его с головой, когда мужчина задержался взглядом на его груди, покрытой несколькими шрамами в разных местах. Он вдруг засмущался собственного тела, хотя как, чёрт возьми, оно может быть не в форме, когда Джон в одно время буквально поселился у себя на Высотах, оттачивая мастерство потом и кровью. Билдер, кажется, придерживался такого же мнения, поскольку после едва заметной улыбки он наклонился ниже, опираясь согнутой рукой об матрас около головы Шедлетского, и принялся медленно и заботливо выцеловывать каждый свободный участок кожи на чужой груди. Джон обхватил партнёра за плечи, стараясь сфокусировать взгляд хотя бы на чем-нибудь в комнате, и тяжело выдохнул. Возможно, если бы сознание яростно не твердило, что необходимо правильно дышать, а не выпадать за грань реальности от каждого мимолётного прикосновения влажных губ, то мечник бы определённо задохнулся. Но как вообще в такой ситуации можно сохранять здравый рассудок? Мужчина провёл дорожку из поцелуев от груди к ключицам и просто замер, уткнувшись носом в светлую кожу, с наслаждением вдыхая запах мечника. Аромат Джона чувствовался как-то по-особенному: это был запах бесконечной свободы, которую он старался нести в каждый мир, запах нескончаемой энергии, которой он заражал окружающих, и запах неукротимой отваги, которую он использовал для защиты тех, кто был ему очень дорог. Билдер всегда поражался как так много качеств может поместиться в всего лишь одном человеке, но Шедлетский явно взял на себя ответственность убедить его в этом. Мягко прикусив кожу на чужой чувствительной шее, мужчина отстранился только для того, чтобы стянуть с себя красную майку и отложить её в сторону. Джон внимательно, даже как-то изучающе следил за каждым движением партнёра; его грудь тяжело вздымалась и опадала, а пальцы цепко сжимали покрывало кровати. Взгляд мечника медленно скользил по лицу строителя, восторженно останавливался на широких, крепких плечах, а затем спускался ниже: к талии и бёдрам. Удивительно, что Билдермен, закрепивший за собой звание строгого и серьёзного строителя и по совместительству - начальника штаб-квартиры, мог быть настолько заботливым по отношению к кому-либо. Хотя на самом деле мужчина уже давно разрушал глупые стереотипы о своём недружелюбном и холодном нраве: он всегда был готов прийти на помощь кому угодно, и постоянно следил за тем, чтобы его люди ни в чём не нуждались. Поэтому, попав в этот заброшенный мир, стойкость характера Билдера заметно подкосилась. Человеку, который постоянно чувствует себя ответственным за безопасность своего окружения, крайне тяжело смириться со своей беспомощностью, когда на его глазах гибнут ни в чём не повинные люди. Возможно, Джон был единственным, кто замечал насколько сильно был напряжён Билдермен каждый раунд и насколько сильно он закрывался в себе, стараясь выглядеть максимально спокойно, чтобы не вводить в панику остальных. Шедлетский приподнялся на локтях, а затем полностью принял сидячее положение, аккуратно прижимаясь грудью к оголённой спине мужчины и кладя подбородок ему на плечо. – Ты опять напряжён. Не стоит скрывать своё волнение: в этом нет ничего постыдного, – руки мечника обвивают чужую талию, пока он сам опаляет горячим дыханием кожу на шее строителя. Голос Джона мягкий, бархатистый, и Билдермен чувствует как низ живота тянет жаром ещё сильнее. – Нам некуда торопиться и я приму все твои переживания, как ты всегда принимаешь мои. – Я просто не знаю правильно ли всё это. Всё, что мы делаем, – Билдер позволяет себе тяжело вздохнуть, всё же решаясь высказать те сомнения, что засели в глубине души. – Никто из нас даже не знает, что будет дальше. Может завтра вообще кто-нибудь умрёт, потратив весь свой выделенный респаун на многочисленные смерти? – То есть, ты попросту боишься привязаться ко мне? – Нет, Джон. Я не боюсь привязаться к тебе, потому что, чёрт возьми, я сделал это ещё много лет назад, – взгляд Билдермена вновь становится максимально серьёзным, но теперь в нём проскальзывает странная тоска, вперемешку с усталостью. – Я боюсь потерять тебя. Моё сердце бы выдержало твой уход из офиса в поисках более перспективной работы, но твою смерть - никогда. – Я не планирую умирать в ближайшее время, знаешь ли, – привычная усмешка Шедлетского уже воспринимается как обыденность. – Сегодня очень пытался. – Сегодня не считается, – на этот раз Джон притворно хмурится, прежде чем прикусить чужую мочку уха. – И вообще, хватит быть таким серьезным, позволь себе хотя бы сейчас расслабиться. – Ага, расслабишься тут с тобой, – губы Билдера всё-таки трогает едва заметная улыбка, когда он поворачивает голову и оставляет лёгкий поцелуй на носу мечника. – Эй, это намёк на что-то? – Шедлетский возмущается, но всё также смущённо отводит взгляд, когда мужчина разворачивается к нему всем телом и внимательно наблюдает за проявлением чужих эмоций. – Думай как хочешь, – Билдер тянется к партнёру, чтобы вновь поцеловать, но тот лишь отползает ближе к стене, показательно начиная развязывать шнурки на голубых шортах, которые через пару секунд оказываются на полу. – Представляю насколько долго бы ты сейчас возился здесь, если бы не поменял свой балахон на обычную одежду. – Между прочим он до сих пор лежит в шкафу, – Джон показывает строителю язык, откидывая голову на подушку. – И вообще-то кто-то говорил, что он ему нравится. –А я и не опровергал это. Просто вдруг вспомнил как ты постоянно чуть ли не катился с лестницы кувырком, когда случайно путался в подоле своего плаща, – Билдер открыл прикроватную тумбочку, начиная что-то искать среди всех вещей, помещённых в неё. – Боюсь представить, что было бы если ты носил его во время своих битв на Высотах. – Ну, у Мэтта же практически точно такой же и ему нормально – Мэтт любил практиковаться в магии и он всегда был более аккуратным и терпеливым в отличие от тебя, – мужчина искоса глянул на мечника и сразу же продолжил, наконец-то доставая из тумбочки светлую склянку. – Но я никогда не говорил, что это плохо. Порой твоя неусидчивость играет на руку. – Поверю на слово, – Шедлетский вновь нетерпеливо приподнялся на локтях, с привычным любопытством рассматривая предмет в чужих руках, который строитель вскоре откладывает в сторону, двигаясь ближе к партнёру. Билдер утыкается носом в шею Джона, ведёт им ниже, щекоча нежную кожу ключиц, пока его руки лёгкими, едва ощутимыми движениями скользят по телу партнёра, заставляя того покрыться мурашками. Шедлетский в долгу не остаётся: притягивает лицо строителя ближе к себе, обвивая руками шею, и настойчиво, требовательно целует. Время тянется бесконечно долго, поэтому мечник поначалу даже не ощущает как мужчина осторожно снимает с него последний элемент одежды, оставляя полностью нагим. Джон съёживается то ли от холода, то ли от смущения, но послушно позволяет придвинуть себя ближе к чужому телу. Билдермен внимательно осматривает склянку в руках, а затем открывает её и выдавливает прозрачную субстанцию себе на пальцы. К сожалению или к счастью, в этом заброшенном мире ничего не было предусмотрено для совокупления, а поэтому приходится выкручиваться с подручными материалами. В данном случае - с гелем алоэ, который Эллиот по доброте душевной отдал Джону неделю назад, когда тот на кухне по неосторожности обжёг руку об горячий чайник. Тёплое дыхание Билдера щекотало кожу на шее, поэтому Шедлетский, не удержавшись, едва ли слышно захихикал. Его веселье длилось недолго, поскольку уже через секунду он вздрогнул, когда мужчина свободной рукой закинул его ногу себе на бедро и скользнул ладонью к ягодицам. Мечник, прикрыв глаза, отвернулся, прикусывая кожу на собственной руке, когда почувствовал, как чужой палец, покрытый густым слоем геля, проникает в его анус. Билдермен уткнулся лбом в плечо партнёра, свободной рукой поглаживая его бедро, а пальцем другой медленно и осторожно растягивая узкие стенки: Джон сжимался так, что невозможно было двинуться хотя бы на сантиметр. Сам мечник отчаянно пытался нормализовать дыхание и привыкнуть к новым ощущениям, но это всё никак не получалось, поэтому вскоре от него послышалось тихое-тихое хныканье. Больно не было, однако и удовольствие приходить никак не собиралось. – Расслабься, – губы Билдермена прижались к его горящей щеке в утешительном жесте. – Если тебе неприятно, я могу остановиться прямо сейчас. – Всё...в порядке, – Джон приоткрыл один глаз, смаргивая влагу, скопившуюся у ресниц. – Это не больно, просто очень... непривычно, да? Прости, что я такой неловкий: не хочу ничего испортить. – Ты ничего не портишь. Просто помни, что я тот человек, которому ты можешь доверять, даже если что-то пойдет не так, ладно? Я могу продолжить? – Да, пожалуйста... К одному пальцу вскоре прибавился второй, пока наконец мужчина не начал осторожно двигать им, как можно тщательнее подготавливая партнёра к предстоящему акту. Тело податливо отвечало на каждые движения, которые постепенно становились всё увереннее и быстрее. Когда Джон запрокинул голову назад, дрожащей ладонью убирая кудри со вспотевшего лба, и слегка качнул бёдрами в нетерпеливом возбуждении, Билдер понял, что тот готов и постепенно отстранился, вытирая пальцы об салфетки, лежащие совсем рядом на тумбе. Шедлетский недовольно взглянул на него из-под полуприкрытых век, когда почувствовал тихий звук расстёгивания ширинки. Мужчина, сняв свои джинсы и отложив их куда-то в конец кровати, навис над мечником, в целях опоры поставив одну руку около его головы, а второй приспуская боксеры. Джон явно недоумевал как тот может быть настолько терпеливым и даже медлительным в такой момент, чувствуя как начинают закрадываться сомнения по поводу своей привлекательности в чужих глазах. Однако когда Билдермен уверенно притянул его тело ближе к себе, раздвигая ноги и вновь выдавливая на пальцы прохладный гель, он понял, что очень ошибался. Сочащийся смазкой член мужчины был в полной готовности, показывая всё сдерживаемое возбуждение его хозяина, который, придерживая орган у основания, подставил головку к сжавшемуся колечку мышц. Глаза Джона забегали по чужому телу, дыхание полностью сбилось, но прежде чем он успел осознать своё волнение, Билдермен успокаивающе прижался губами к его носу. – Не переживай, я не собираюсь как-либо вредить тебе. У тебя есть право остановить меня в любой момент, помнишь? Мечник кивнул, зажимаясь уже не так сильно, и Билдеру удалось осторожно войти в него, выдавливая из себя странный, напряжённый вздох. Мужчина замер, давая партнёру время привыкнуть к ощущениям, и принялся покрывать всё его лицо заботливыми поцелуями, начиная от горящих, красных щёк и заканчивая подбородком. – Как ощущения? – Как будто в задницу пихают член, – было видно, что Шедлетский пытается отшутиться, как делал это всегда, но из-за стиснутых зубов и тяжёлого дыхания усмешка явно не выходит такой выразительной. – Какой ты прямолинейный. Между прочим, тебе не обязательно было быть снизу: я тоже могу взять на себя пассивную роль – Ну уж нет. Ты всегда был выносливее и сильнее меня. Я бы после сегодняшнего экшена и двух минут не протянул – Не будь таким жестоким по отношению к себе, я не знаю никого, кто владел бы мечом на таком профессиональном уровне. А теперь давай просто помолчим, – Билдермен качнул бёдрами, будто бы хотел удостовериться, что партнёр полностью готов, и начал медленно двигаться, оперевшись руками в матрас у чужой головы. Ногти мечника впились в кожу на его спине - Шедлетский всё ещё нервничал и искал в мужчине поддержки. Билдер никак не отреагировал на этот жест, спокойно позволяя тому терзать его спину, решив, что если это поможет Джону расслабиться, то пусть делает, что хочет. Мечник притянул партнёра ближе к себе, стараясь максимально прижаться к его разгоряченному телу, и зажмурился, когда тот дотронулся губами до его носа, щёк, а затем и губ. Шедлетский постепенно полностью расслабился, наконец-то откинув непрошенное, терзающее волнение куда подальше, и неосознанно поддался чужим ласкам. Билдер скользнул руками по его вздымающейся груди, очертил талию и наконец достиг бёдер, сжимая ягодицы до красных следов и максимально притягивая к себе тело под собой. Постепенно он взял быстрый ритм: движения его таза стали более ритмичными и теперь он входил в Джона на полную длину, заставляя его только сильнее цепляться за плечи и спину руками. С каждым новым толчком у мечника сбивалось дыхание, которое он по привычке старался контролировать, но он всё равно продолжал оставаться тихим и не позволял себе никаких посторонних звуков. Однако держался он недолго, поскольку Билдермен быстро просёк эту фишку и ускорился, буквально вжимая того в кровать с целью утолить свой тактильный голод и избавиться от ноющего ощущения скорой разрядки. Джон, весь красный и растрёпанный, и сам не заметил как начал подаваться бёдрами навстречу, стараясь унять собственное возбуждение путём трения двух тел. Такой способ стимуляции особо не действовал, поэтому вскоре Шедлетский едва ли не заметался под мужчиной, смаргивая влагу с ресниц и не узнавая собственный голос: настолько он был высоким. – Билд, я не могу...ты нужен мне Билдермен ничего не ответил, только наклонился ближе, прижимаясь губами к шее мечника и слегка прикусывая кожу, и свободной рукой скользнул по чужому органу, обхватывая ладонью изнывающий член и делая несколько поступательных движений. Джон откликнулся на ласки вполне громким, удовлетворённым стоном, от которого сам же и смутился, но замолкнуть так и не смог. Чем сильнее был напор Билдера, тем естественнее ощущалась скорая разрядка, и вот уже два разгоряченных, покрытых испариной тела жмутся друг к другу, словно стремясь стать единым целым. Шедлетский открыто стонет в губы Билдермена, который одной рукой сжимает его бедро, а второй продолжает усиленно водить по члену до того момента, как мечник всё же не кончает, забрызгивая подтянутый живот белесым семенем. Мужчина заканчивает практически сразу же после него, успевая выйти и излиться в ближайшую салфетку: моральные принципы даже в такой ситуации не позволяют ему «загрязнить» Джона. Эйфория, накрывшая обоих, не даёт связать даже мысли, не то, что слова, поэтому Билдер просто прижимается лбом к плечу Шеда и несвязно шепчет ему какие-то глупые комплименты. – Господи, надеюсь я завтра смогу встать с кровати, – Джон плюхается в своё ложе, растягиваясь по нему словно морская звезда. После акта хотелось только лечь где-нибудь и заснуть как можно быстрее, поэтому оба мужчины смогли только поменять постельное белье, да привести себя в порядок в уборной. – Если же нет, то передайте Иксу, что он добился своего, хоть и не совсем обычным путём: его создатель умер после секса. Царствие ему небесное – С твоими шутками никто тебя в рай не примет, – Билдермен тихо усмехается, замечая как сразу же поменялось лицо Шедлетского, и натягивает на себя пижамную футболку, устраиваясь рядом на кровати. Места здесь немного, но им вполне хватает, учитывая, что мечник всё равно не отпустил бы строителя спать в другую комнату. – Это мы ещё посмотрим, – Джон привычно улыбается, когда пододвигается ближе к мужчине и тот заключает его в объятия, предварительно накрыв одеялом по пояс. Уткнувшись носом в чужую грудь, мечник самодовольно фыркает, когда Билдер проводит носом по его кудрям, и устало зевает. – Очень надеюсь, что ты не храпишь, да?