Материнские чувства

Вампиры и люди, как только двери в зал заседаний открылись, встали со своих мест, склоняя головы пред правителями Тёмного и Светлого миров. Мэвис Дракула и Энтони Купер сели за длинный стол друг напротив друга. По правую руку каждого из них располагались представитель, а в случае Тьмы — представители, внутренних дел того или иного мира. По левую же сидели Советчики от Тьмы и министры от Света, отвечающие за межмировые отношения и оборону обоих миров. Невдалеке от стола переговоров, по стеночке стояли журналисты из обоих миров. Их фотоаппараты были направлены на правителей и их делегации, Кентавр держал наготове блокнот, стучал по страницам угольным карандашом. — Вам известна причина столь неожиданного сбора стола, — без предисловий начала Мэвис, следуя правилу: «Раньше начнём, раньше закончим» — Разумеется, Повелительница. — Энтони опустил глаза в лист, лежащий меж его рук, ладони которых были сжаты в кулаки. — Единственное, что я хотел бы у вас уточнить, — Мэвис выгнула бровь, ей казалось, что Купер должен был понять всё, только получив её послание. Плюсом ко всему, из головы не шли слова Сативуса про ум Энтони. — Что же вам не нравится? Советчики мельком глянули на Мэвис, на лице которой на доли секунды возникло большое удивление, но сразу же повернули головы на людей. — Межвидовые союзы приносят ущерб и нам, и вам, — говорила она ровным тоном, не сводя взгляда с Энтони. — Это и экономические, и другие проблемы. Полукровки, которые, как вам должно быть известно, — на этой фразе она сделала большой акцент, постучав указательным пальцем по столу, по месту на котором у человека лежал лист, а у неё ничего. — По большей части являются сильными-сильными метисами вампира и человека, без должного контроля своих способностей разрушают поселения, иногда даже уносят жизни и монстров, и людей. Она замолчала, наблюдая за тем, как Энтони лезет глазами в листочек, ища в нём строчку с ответом на её речь. — Не вижу никаких проблем, — говорит он, поднимая глаза на ещё больше удивлённую Мэвис. — Нужно взять и научить полукровок контролировать свои способности. Лукас едва подавляет желание хлопнуть себя по лицу, он лезет во внутренний карман пиджака, нащупывает в нём пачку сигарет, которые он точно выкурит, когда выйдет из-за стола. — С таким количеством брошенных детей, которые одичали без надзора родителей — это будет сделать нелегко, — воспоминание, как её старший сын едва не спалил ресторан отеля пронеслось транзитом в её мозгу. Она быстро вытряхнула его из головы и продолжила, не вдаваясь в личный опыт. — Нужно, для большего эффекта устрашения существ, вступающих в межвидовые союзы, — она так и не отводила обжигающего голубого взгляда от Купера. — Подписать соглашение, что полукровок следует умерщвлять. — Сативус и Марабори переглянулись, повернули головы к Лукасу, который ничуть не удивился словам жены, зная заранее, что она это скажет. — Этакий пересмотр уже действующего закона. Энтони заметно напрягся. Его свита с вопросом смотрела на Повелительницу. — Если монстры и люди поймут, что их отпрыскам не жить, то и вступать в такие союзы они не будут, — закончила она в полной уверенности в своих словах. — Тем более, — теперь говорил Лукас, воспользовавшись эстафетной палочкой, которую ему передала Мэвис, незаметно для всех стукнув пальцем по столу. — Наверняка, не редки случаи, когда родители, в основном люди, убивают своих полукровных детей в страхе за свою жизнь. — Согласен с вами, — подтвердил слова Лоуренса его коллега или коллега Тортилова, торгующего лицом на данном мероприятии. — Убийства есть, но они очень редки. Лукас махнул рукой, призывая человека продолжить свою речь. — Пару недель назад отец убил свою дочь, его сожительница отомстила за содеянное сразу же. Как итог: у нас два трупа, — говорил он, глядя исключительно на Мэвис. — Видите, до чего доводят такие союзы. Родители убивают собственных детей, — голос её пусть и оставался твёрдым, но в глазах промелькнула искра печали, знающие эту историю вампиры чуть склонили головы, совсем немного, настолько, что люди даже не заподозрили неладное. — Но это единичный случай, Повелительница, — поспешил поправить Министра Энтони. — В основном родители детей не убивают, это делают другие монстры или люди, — последнее слово он произнёс с сожалением. — Почему же единственный? — Мэвис останавливает указательный палец над столом, готовясь опустить его, как только вся людская делегация обратит на неё свои взоры. Так и случилось. Лукас, да и остальные вампиры, при последующих словах Дракулы смотрят на неё сочувствующими взглядами. — Помню, лет 30 назад, человек четвертовал своего сына-полукровку, которому только-только исполнилось 4 года, — и пусть она сказала это ровно, не показывая ни выражением лица, ни интонацией, о каком случае идёт речь, Энтони округлил глаза. Пред ними пронеслось фото мальчика, которое он недавно лицезрел у торговой лавки. Слова Мэвис отдались эхом: «Был моим сыном». Тогда он не придал значения прошедшему времени, с которым она произнесла данную фразу. Теперь же каждая шестерёнка в его голове нашла своё место в механизме, и он понял, понял всё. — И даже судебный медик, — добавлял Лукас, украдкой глядя на жену, заметив по её взгляду, что она не против чтобы он говорил, Лоуренс придал голосу твёрдости, стал выражаться более смело. — Ушёл после этого случая с работы. Говорят, спился. — Я хочу сделать перерыв, — человек резко встаёт из-за стола, его свита в недоумении переглядывается, но следует за своим лидером. Репортёры, как только Купер вышел из зала заседаний облепили его со всех сторон. — Скажите, с чем связано внезапное желание сделать перерыв? — журналист подставляет к нему микрофон, но Энтони не желает отвечать на какие-либо вопросы. Он быстро проходит сквозь толпу расступающихся людей и монстров и следует в кабинет людей. — Мэви, ты в порядке? — Лукас подошёл к ней со спины и положил руки на плечи. — Да, я в норме. — Мэвис кладёт свою ладонь поверх его. Плечи Дракулы приподнимаются. — Повелительница, а что вы хотите сделать? — аккуратно, не желая прерывать мужа и жену, спрашивает Луис. — Закон, гласящий, что Полукровок следует умерщвлять, — просто произнесла она. Лукас кивнул, подтверждая слова жены. — Не всех, — спешила она добавить, видя, что Советчик не рад такому повороту событий. — Лишь нескольких для устрашения. Остальные же будут заниматься в Академии, в классах для метисов, — она посмотрела на Сативуса. Вампир качал головой, изо всех сил не показывая пред Повелительницей своё недовольство. Но она всё прекрасно видела. Мэвис прикусила губу, захотела ещё что-то сказать, но Советчик её перебил. Сативус кашлянул. — А как же…? — он не успел договорить, в зал вернулся Энтони с людьми. — Повелительница, мы решили… я решил, что Светлый мир принимает ваше предложение, — он коснулся взглядом Лукаса, не успевшего отойти от жены. Впрочем, ни её, ни его ничуть не смутило, что люди узнали новые подробности личной жизни Мэвис Дракулы. Улыбка Повелительницы Тьмы обескуражила человека ещё больше, чем интересный факт из жизни его, так скажем, коллеги. Лукас убрал руку с плеча Мэвис, засунул её в карман брюк, доставая несколько леденцов, честно украденных на базаре. Энтони странно смотрит на протягивающего ему конфеты мужчину. То ли под его и её пристальным взглядом, то ли у него опять упал сахар и потребовалось поднять его уровень, но сладость оказывается у него за щекой, и находится там всё время, что обсуждались главные моменты договора. — Храз. — Мэвис стучит тростью по полу, все оборачиваются на дверь, из которой спустя несколько секунд показывается слуга Дракулы. Мужчина несёт в руках папку с нарисованной на ней летучей мышью, по другой руке ползёт гусеница, которую он специально достал из вверенного ему мешка с личинками и всё то время, что хозяйка была на заседании, игрался с ней. — Прошу, Повелительница, — он кладёт папку перед ней, гусеница перебирает своими мелкими лапками по его пальцам, вампир приподнимает средний и личинка в недоумении приподнимает головку и водит ей из стороны в сторону, прикидывая свои дальнейшие действия. Мэвис отворачивается от гусеницы и открывает папку и переходит сразу же к последней странице. Энтони чувствует себя не лидером Светлого мира, а мальчишкой, родителей которого вызвали к директору, и теперь ему приходится краснеть и перед мамой с папой, и перед директором школы. Мэвис берёт в руки ручку и медленно выводит несколько слов, которые будут иметь решающее значение в законе о Полукровках. Закончив с этим занятием, во время которого Энтони ещё больше сжался, от осознания, что ему не будет позволено внести свои коррективы, Мэвис оставила внизу страницы свою подпись, щёлкнула пальцами, глядя в сторону играющего с гусеницей Храза. Мужчина зажал личинку в кулак, но та всё равно хотела вырваться на свободу и пробиралась наружу через пальцы, пошёл в коридор. Вскоре на столе оказался небольшой чемоданчик, который тут же открылся с характерным щелчком. Мэвис достала восковую палочку и поднесла к ней огонь из пальцев. Разплавив её, она поставила на жидкость Печать Тьмы. Подождав несколько секунд, придвинула лист Энтони Куперу, протягивая ему авторучку. Энтони вздыхает, оказывается уже всё было решено за него, и подписывает закон, мельком глянув на рукописную пометку: «Полукровкой считается то существо, в свидетельстве о рождении которого в строке отец/мать написано Homo Sapiens.» — Если мы закончили, — Энтони хмыкнул, откладывая ручку, её интонация не позволяла ему продолжать переговоры, в которых он-то даже и не принимал должного участия. — То, — она протянула Куперу руку. — Можете считать это началом новой эры, — Человек ответил на рукопожатие. Посетители зала заседаний, да и сами делегации стали медленно расходиться. — Что-то там нечисто, — переговаривались журналисты-люди, прикидывая в голове название для заголовка и примерный текст статьи, но так, чтобы обыватель думал, что решение о законе было принято Дракулой и Купером вместе, а не так, как это случилось на самом деле. — Луки, можно тебя. — Мэвис взяла мужа под руку и, кивнув Хразу и Советчикам, что они могут удаляться без них, повела Лукаса в противоположную ото всех сторону. — Мы уже обсуждали это. — Лоуренс достал из кармана сигареты, сунул одну в рот, жена щёлкнула пальцами и поднесла огонь из них к сигарете. — Я уже обо всём договорился. — Я не об этом, — она посмотрела на пешехода, склонившего пред ними голову, человек, оглядываясь на Повелительницу Тьмы, удалялся от них, когда его тело, оказалось скрыто темнотой, Мэвис продолжила. — Ты же понимаешь, что то, что мы хотим сделать не совсем законно. — Лукас усмехнулся, стряхнул пепел и остановился посреди дороги. — Законно, не законно. Он твой сын. — Мэвис кивнула, взгляд снова был направлен на человека. Это уже начинало раздражать. — Эй, — от внезапного оклика парнишка замер, а Мэвис пусть и незаметно для человека вздрогнула. — Не хочешь к нам в номер? Втроём, ух. — Мэвис рассмеялась, скрывая своё краснеющее от слёз, а быть может, и от стыда лицо в рубашке мужа. Человек сделал вид, что не расслышал шутки Лоуренса, хотя кто знает, была ли это вообще шутка, и перебежал на соседнюю дорожку. — Куда прёшь, дебила кусок, — лязг тормозов и последующая ругань водителя были для парнишки ничем, по сравнению с предложением вампиров. А их это ещё больше позабавило. Лукас и Мэвис обернулись летучими мышами и полетели в номер в местной гостинице. — Значит всё решено? — уточняла она уже в сотый раз. Лукас кивнул, сидя на кровати. Пиджак был повешен на спинку стула, он развязывал галстук. Мэвис же так и продолжала крутить трость в руках, не снимая с себя ни плащ, ни тем более остальную одежду. — Родная, я сказал, я его усыновлю — я его усыновлю, — твёрдо заключил он, придвигаясь к жене. — Я знаю, просто… Как? — она повернула на него голову, которая до этого была опущена. — У меня свои источники, — игриво сказал он. — Виолер постарался, а уж он точно нам не скажет, чью руку он пообещал ампутировать, если этот кто-то не оформит свидетельство как надо и точно в срок. — Мэвис покачала головой. — Если за дело берётся Розмаров… — смеялась она. — А я о чём. — Лукас уткнулся носом в её шею, приятно щекоча её кожу своей бородой. — Скоро и он станет моим сыном тоже. — Только, что на это скажет Деннис? — внезапный вопрос заставил Лукаса оторваться от изучения шеи супруги. — А он ничего не узнает. Пусть думает, что он жив только потому что он Престолонаследник. — Лоуренс подмигнул Мэвис, окончательно успокаивая её душу, ту её часть, болеющую за старшего сына.