Материнские чувства

Эйвери присела на скамейке, стоящей у дома. Девушка пробежала глазами статью, улыбнувшись наивности брата. — Ты серьёзно считаешь, что это правда? — недоумевающе посмотрела она на Сашу. — Они даже не удосужились напечатать его изображение, — по-доброму улыбнулась она. — Если пишут, значит правда, — отмахнулся Хотторн, поднимая взгляд на дорогу. Отца на горизонте не было видно. Это и радовало детей Тоббиаса, и пугало. Идти за ним, валяющимся в канаве у кабака, Александр не хотел. — Знаешь, Саша, мне абсолютно наплевать, что там про неё пишут, — отдавая статью в руки брата, говорила Эйвери. — Впрочем, как и про её сына. Я, да и ты, мы никогда не познакомимся с ними. — Эйвери промолвила это с грустью. Её мечта уехать из деревни в Макабрию с каждой пьянкой отца трещала по швам. Она спала и видела, как поступает в Университет Тьмы, учится на судебного медика, идя по стопам отца, который по непонятным для неё причинам не говорил почему ушёл с работы, в этом плане Эйвери Хотторн не отличалась от Георгия Дракулы, желавшего положить свою жизнь на разведение животных. Эйвери вообще работала, не покладая рук. Дома занималась хозяйством — готовила, стирала, убирала. Денег, которые зарабатывал Саша хватало бы, если б не отец — большой любитель выпить. Часто Тоббиас забирал всю получку сына и пропивал её. Тогда Эйвери, скрипя зубами и сердцем, шла на местный базар, подрабатывать продавцом пива. Девушка с большим трудом уговорила начальника взять её на работу. 118 лет ей ещё не исполнилось. Удивлению Хотторн не было предела, когда она вышла в первую ночь. Большая машина подъехала к месту торговли, остановилась, и из неё вышел крупный водитель — оборотень. Он махнул девицам рукой. — Эй, разбирайте, — крикнул он им, открывая кран. Торговка, которая была уже на опыте, быстро подставила под струю светлого бочку. — Чего встала? — огрызнулась она на Хотторн. — Неси другую. Эйвери округлила глаза, но приказ исполнила. Стоило первой бочке наполниться, как тут же под эту же струю подставили другую. — Вот на эту наклей эту, — протянула торговка наклейку с надписью «Жигулёвское». Эйвери приняла этикетку из прыщавых рук самки тролля. — А вот эту… — женщина рылась в мешке в поисках других наклеек. — Вот сюда, — она ткнула пальцем в другую бочку. — Так они же все одинаковые. — Эйвери принялась наклеивать этикетку на бочку, указанную троллем. — Какая разница? — хрипела женщина. — Один чёрт, никто не разберёт, — она подставила под струю третью бочку. — Ты поймёшь, — похлопал девушку по плечу водитель. Эйвери покачала головой, но работу сделала. Выбора у неё особого не было.

***

Тоббиас Хотторн поставил на стол пустую бутылку из-под водки, опрокинул рюмку, потянулся к закуске. В нос ударил аромат ржаного хлеба, который почти сразу же оказался во рту. — Дочь, неси бате щи, — крикнул он Эйвери, стоящей у плиты. Девушка закинула полотенце на плечо, оперлась ладонями о столешницу, с секунду постояла, переводя дух, чтобы не наорать на папашу, хотя даже если бы Тоббиас её вывел из себя, она бы не стала повышать на него голос, и потянулась к половнику. — Держи, — тарелка с дымящимся супом оказалась перед Тоббиасом. Он потёр ладони друг об друга, взял ложку и дрожащей рукой поднёс еду ко рту. — Чего смотришь? — он поднял бутылку. — Принеси бате пить, — мужчина постучал алюминиевой ложкой по стеклу, хихикнул, искажая свою и без того безобразную пьяную рожу. — Ладно, — легко согласилась Эйвери. Спорить с отцом было себе дороже. Девушка даже и не помнила, когда в последний раз видела родителя трезвым. — Эх, вот… и потом… БАХ, — он хлопнул в ладоши, вынуждая Эйвери вздрогнуть и вырваться из мыслей об учёбе в Университете Тьмы. — Ты слушаешь меня, дочь? — сверкнул он по девушке озорным, пьяным взглядом. — Да, слушаю, — соврала она уже который раз за всю жизнь. — Молодец, — похвалил он её, бегая суженными зрачками по столу в поисках рюмки, которую он держал в руке. — И привезли его, руки, ноги. Всё отдельно, — махал он рюмкой, разливая водку на стол, в суп, на дочь. — Кого привезли? — Эйвери напряглась, навострила уши. Никогда до этого отец не рассказывал ей про свою работу. — Мальчишку. В коробочке. — Тоббиас округлил глаза, не ожидая увидеть в руке рюмку, и опрокинул её, занухивая рукавом. Но сколько же лодок любви разбивалось о берега быта, столько же раз Эйвери понимала, что для того, чтобы её мечта сбылась, должно случиться либо чудо, и отец смилуется над дочерью, позволив ей уйти в свободное плавание, либо Эйвери сама сбежит из дома. Только, что же будет с братом? Сестринская любовь к Александру и не давала ей принять окончательное решение. Хотторны услышали, как чьи-то тяжёлые ноги перебирают гравий. Сегодня отец был относительно трезвый. — Саша, Эйвери, вы дома? — бубнил он себе под нос, сверкая на калитку суженными зрачками. — Да, папа, мы дома, — одновременно проговорили они, грустно переглянувшись.

***

Линнет никак не хотела засыпать. Мать уже устала стоять на ногах и укачивать младенца. Мэвис скрипнула зубами, неудачно наступив на правую ногу. — Что же ты не спишь, дочка? — шептала она себе под нос, зашипев от очередного приступа боли. Разумеется, Линнет молчала. — Папы тебе что ли не хватает? — Мэвис вспомнила, как дочь быстро засыпала на руках Лукаса. Ему достаточно было просто взять ребёнка, два раза что-то ей сказать, и Линнет тут же проваливалась в сон младенца. Как Вова в своё время. Мэвис, продолжая наворачивать круги с плачущим ребёнком по спальне, улыбнулась, вспоминая, как её тогда ещё даже не будущий муж, любил возиться с её сыном. Взгляд вновь опустился на голубоватые пальцы. — Так, давай мама сядет. — Мэвис опустилась на кровать, вытянула больную ногу, в блаженстве закрывая глаза. Женщина дождалась, когда боль чуть поутихнет, и положила младенца на отцовскую сторону кровати. Лукас обещал написать сразу же по окончании переговоров. Жорик уже, наверное, в пути. Мэвис прилегла рядом с дочерью, на удивление матери, переставшей плакать. Видимо, почуяла папин запах. Дракула слышала, что девочки всегда больше привязаны к папе, а мальчики к маме. Женщина положила голову на подушку, подложив под неё обе руки, лёжа на боку, она любовалась тем самым, настоящим плодом любви, не замечая как и сама начинала клевать носом. — Мама, привет, — голубой мальчик махал ей ручкой. Мэвис оперлась на трость, встала напротив Владимира. Он улыбался. — Вова, — с нежностью промолвила Мэвис. — Мы же уже в апреле встречались? — она села на корточки перед призраком. — Бабушка попросила меня прийти к тебе сейчас. — Владимир взял в свои прозрачные ручки мамины ладони. — Да, и зачем же? — Мэвис осмотрелась. Они парили в космосе, мимо них проносились галактики, звёзды, планеты, чёрные дыры. Один астероид угодил в другой, они разлетелись на несколько малюсеньких камушков, заполняя собой всё пространство вокруг матери и сына. — Мы с бабушкой гуляли и нашли тайное место, — смеялся мальчик. — Представляешь, круг предсказаний знал о моей смерти ещё до моего рождения и даже зачатия. — Мэвис покачала головой, не веря словам сына. Это невозможно — знать, когда кто-либо умрёт, если этот кто-то ещё даже не родился, а уж тем более не находится в эмбриональном состоянии. — Власть — сильный наркотик, — уже серьёзно говорил призрак. — А в смеси с любовью к внукам даёт наиболее худший эффект. Они, мама, связаны меж собой больше, чем ты и папа представляете, они же семилетки. — Мэвис вскинула брови, не отпуская ладони сына. — Смотри, мама. — Вова отошёл от неё, взмахнул руками, и возле него появились трое детей. Два мальчика и девочка с огненно-рыжей косой. — Казнишь одного, похоронишь двух, — со всей серьёзностью заключил Вова, развеивая маханиями голубых рук цветных детей. — Почему ты голубой, а они… — Мэвис не успела договорить. Владимир, как только нечто развеялось, сунул руки в карманы, сказав лишь одну фразу. — Они ещё не родились. Мэвис резко открыла глаза. Женщина села на кровати, протёрла ладонями лицо, смахивая с него остатки такого странного, пророческого сна. Дракула кинула взгляд на половину мужа. Сон мгновенно улетучился в самые дальние углы памяти. Дочери она не обнаружила. — Линнет, — крикнула она, вскакивая с кровати. — Ты чего кричишь? — Лидия Дракула стояла над кроваткой и шушукалась с внучатой племянницей. — Лидия? Вы как здесь оказались? — с большим удивлением спросила женщина. Мэвис схватилась за трость и шагнула к тётушке, которую она не видела со времён их случайной встречи на открытии Университета, которая закончилась, едва успев начаться. — Храз пустил, — непринуждённо отвечала Лидия, с трудом отрываясь от кроватки. — Я ж не просто так приехала, — баронесса улыбалась. И эта улыбка была похожа на радость от общения с девочкой, но при этом отдавала неодобрением. Вот только что не понравилось тётушке? Этот вопрос недолго волновал её племянницу. Лидия лежала в ванне в своём поместье, выделенном в своё время ей и её мужу Владиславом III. Женщина медленно проводила рукой по алой жидкости, откидывая голову на бортик. Кровь насыщала её тело, придавала сил. Не зря баронесса приказала слугам выкупить на рынке всю соединительную ткань, которую они только и смогли найти. Блаженство Лидии прервалось стуком в дверь. Слуга дождался, пока женщина позволит ему войти, и вручил хозяйке корреспонденцию. Дракула махнула гоблину рукой, приподнимаясь в ванне. Грудь больше не скрывалась под толщей крови. Лидия развернула газету, которая сразу же привлекла её своим заголовком. Баронесса хмыкнула, вчитываясь в статью. Писали, что Престолонаследник, которого с лёгкой руки матушки все считали бастардом, ещё и полукровка. Будучи дочерью Объединителя Тьмы она понимала, что верить всему, что пишут в газетах нельзя, но больно зацепила её история Денниса, которого-то она даже и не видела вживую. Кровь плескалась от движений её рук, когда женщина потянулась к другому посланию, словив желание опустить конверт в ванну, дабы не читать письмо от Виолера. Но любопытство, вызванное внезапным открытием и словами репортёров, которые говорили, что причина, по которой Дракула отправила на переговоры сына им неизвестна, вынудило Лидию вскрыть весточку от Розмарова.

Дорогая моя родственница, спешу сообщить тебе радостное известие. Мои мечты сбылись. Она родила, Лидия. Хотя, тебе нет до этого и дела. Кто-кто, а ты точно не будешь радоваться внучатой племяннице, не соизволив увидеть даже Денниса и Георгия. В любом случае радость меня переполняет и я решил поделиться ею с тобой, просто потому что мы родня.

оба бароны.

Твой доктор от мигрени

Виолер Розмаров.

Ошибался доктор. Очень ошибался. Известие о рождении Линнет вызвало на лице Лидии искреннюю улыбку. Женщина отложила письмо на керамическую тумбу поверх газет, приподнялась из ванны, оперевшись ладонями о борта, и приказала слуге готовить машину в Трансильванию. Мэвис выгнула бровь. Сколько лет они не виделись? Больше полутора веков это точно. Дракула испытала очень смешанные чувства, стоя сейчас перед тётушкой, склонившейся над кроваткой. С одной стороны она была рада видеть Лидию, всё-таки она её тётка — единственная женщина, принимавшая участие в воспитании Наследной графини. С другой — её приезд явно не был гарантом чего-то хорошего. — Идёмте, посидим, поговорим, — она вышла из спальни и повела тётю в гостиную. — Храз, — крикнула женщина, оглядываясь на дверь. Никто не плакал. — Завари нам чаю, а может, крови, Лидия? Баронесса махнула рукой, присаживаясь около Мэвис. — Зачем приехали? Явно не на ребёнка посмотреть, — не дожидаясь первых слов от Лидии, начала диалог Мэвис. — Тебе ещё не докладывали про Денниса? — с явным презрением к Престолонаследнику спросила Лидия. — Тон не тот, — сталью отвечала ей племянница. — А ты заметно выросла, — гордо улыбнулась баронесса. — Я знала это ещё после Второй Тёмно-Светлой, когда ты построила Макабрию и другие города, но теперь убеждаюсь в этом лично. — Ближе к делу. Послание от мужа и сына я ещё не получила, — требовала Мэвис. Самые худшие подозрения начинали сбываться. Пчёлы, остаток насекомых, которые решили, что с Лукаса хватит, жужжали у окна в поисках открытой форточки. — Ты говорила, что Деннис у тебя от недотёпы-гостя отеля, уехавшего ещё до его рождения, — в тон племяннице отвечала Лидия. — Верно, — кивнула Мэвис. Какой же Лукас всё-таки умный мужчина. Казалось бы мелочь — знание от кого родила первенца Мэвис Владиславовна, если он чистокровный, а иначе и быть не могло, в свидетельстве даже написано — но важная мелочь. Титаник затонул из-за совокупности таких вот неучтённых мелочей. — Да? — с небывалым удивлением бросила Лидия, словив на себе взгляд матери, не желавшей заново идти укладывать ребёнка спать. — Тогда почему он шутил про полукровие. Своё полукровие? — наклонилась Лидия к Мэвис. Та даже не повела бровью, хотя тревога за сына, мужа, да и за всю делегацию возрастала в геометрической прогрессии. Пчёлы ужалили, но не в шею. — Бред, — хмыкнула она. — Я бы в жизни не легла под человека, — не колеблясь отвечала Мэвис, ругая сына всеми известными ей бранным словами, но только про себя. — Это всё? — с напором бросила она, видя, что колеблется теперь Лидия. Баронессу пусть и поразила стрела, пущенная Мэвис в её тело, пробивающая её самолюбие, но она была явно довольна племянницей. — А Владимир? — спросила она, не зная всех подробностей этой истории, владея лишь небольшими кусочками информации, которые не могли сложиться воедино, чтобы пролить свет на историю мальчика Вовы. — Я не хочу об этом говорить. — Мэвис не подала вида, насколько её задели слова тётушки. Храз принёс чай. — Зря посылала, — продолжала Мэвис. — Прошу прощения, — поклонился слуга, с вопросом глядя на обеих Дракул. — Оставь. — Мэвис накрыла его руку, которой он уже собирался забрать поднос, своей ладонью. — Можешь идти. Проверь почту, Лукас должен был уже прислать весточку, — попросила она Храза. — Значит хочешь это обсудить. — Лидия поднесла чашку к губам. Мэвис не то чтобы сильно хотела об этом говорить, просто она считала, что раз уж Лидия поделилась с ней своей историей, которую баронесса рассказывала лишь единицам, и то та малая часть слушателей не знала тех подробностей, которыми с Мэвис поделилась тётя, то стоит поделиться и ей. Никто из ныне живущих, кроме племянницы Тёмной баронессы, не знал, что в ночь смерти Фредерика Меркури Лидия лишилась ещё и ребёнка, только начавшего созревать в её утробе. Лукасу она лишь говорила про саму их беседу, пересказывая слова Лидии очень кратко, не вдаваясь в подробности, которыми с ней поделилась тётушка. А уж про ребёнка даже не намекнула, посчитав, что Лукас должен об этом узнать от самой Лидии, если баронесса захочет обсудить своего Фреди с мужем племянницы. — Знаешь, после твоего рассказа о муже, я поменяла о тебе своё мнение. И ничто не позволит мне его изменить. — Мэвис облокотилась на спинку, вытягивая правую ногу. — Даже та боль, которую ты возобновила, — она глянула на ногу, имея в виду другой очаг боли, скрытый от посторонних глаз. Сердце вновь сжалось, но поток слов было уже не остановить. Это Мэвис не говорила даже мужу. — Знаешь, когда я его хоронила, — легко продолжала она, не отрывая взгляда от ноги. Лидия отставила чашку, прищурив глаза. — То поняла, что никому, кроме меня, Лукаса и Денниса, не было дела до него. — Лидия не понимала, что её больше впечатляет — то, как Мэвис легко и непринуждённо рассказывала о похоронах сына, или сам смысл её монолога. — Монстры кидали слова соболезнования, но, отходя на пару метров в сторону, начинали обсуждать свои дела. — Мэвис подняла глаза на тётю. — Второй раз я не переживу, — твёрдо заключила она, вешая на эту тему замок, а ключик складывая в сейф. — Тццц, тцццц, тцццц, — грозил пальчиком Вова, набирая пароль от сейфа другой рукой. Но мать, как и предполагал Владимир, не обратила на это внимания. — Прости, что заставила тебя вспомнить, — впервые за всю жизнь извинилась Лидия. Ей было настолько неловко, что баронесса сама удивилась сиплости в своём всегда властном голосе. Хотелось повернуть время вспять и никогда не задавать вопрос о сыне. — Проехали, — махнула пламенной рукой Мэвис. — Не стоит верить всему, что про нас с мужем пишут, — добавила она, дождавшись, когда небывалая для баронессы сентиментальность помашет ей ручкой. Как это делал Вова. — Мэвис Владиславовна, вам письмо от Лоуренса. — Храз протянул хозяйке небольшой свёрток. Жорик сидел у него на плече. Женщина развернула бумагу, на секунду округлив глаза. Эта заминка не осталась незамеченной взором Лидии, следившей за мимикой племянницы с неподдельным интересом. Мэвис быстро взяла себя в руки, хотя внутри она вся пылала.

«Он проговорился. Люди устроили на него покушение. Деннис жив!» — последнее он подчеркнул.