Люмос, Блю лок!

      В ближайшее время не предвещалось новых схваток в дисциплинах, поэтому Банни предложил Исаги попрактиковаться в полетах на метле и показать ему пару приёмов. Йоичи не стал уведомлять своего парня об этой встрече, потому что при последней их близости Михаэль вел себя как самый настоящий ревнивец, а гриффиндорец всего лишь хотел набраться опыта у одного из известных игроков в квиддич.       На правах капитана синеволосый выдал Банни форму факультета львов с метлой, и они направились к полю. С парнем из Дурмстранга было легко и интересно общаться. Да, иногда Йоичи не понимал испанских вставок, но точно знал, что они не означают ничего плохого. Во время них Банни чаще всего улыбался или неосознанно проводил по своему шраму и без отрыва смотрел на Исаги. Они находились на одной волне с первого дня. Гриффиндорец невольно сравнивал Банни со своими друзьями и Кайзером. Ему уже давно не было так умиротворенно. Именно умиротворённо, будто они с Иглесиасом плыли по одному течению.       Затем ученик Хогвартса увидел, как летает Банни. Его полет это симбиоз ловкости, интуиции и знаний, которые превращаются в магию. Словно птица он чувствует малейшие изменения ветра, подстраивается, ощущает вибрации метлы и сливается воедино с волшебным инструментом, чтобы войти в поток и завладеть вниманием всех.       Хоть и позиции в квиддиче у Банни и Исаги отличались, Йоичи не зря наблюдал за Иглесиасом. Дело в том, что синеволосый каждый матч бессознательно сжимал метлу, когда надо и не надо, а вот испанец действовал расслаблено и не прикладывал лишних усилий. Как будто метла была продолжением самого Банни. Гриффиндорец решил к следующей игре обязательно пересмотреть дурацкую привычку и попробовать также расслабиться. Вдоволь налетавшись, представитель Дурмстранга спустился к Исаги. — Mi amigo, а ты знал, что в начале своего пути я играл за ловца? Как и ты сейчас, - поделился фактом о себе Банни. — Ого, нет, не знал. Почему подался в охотники? — Прости за грубость, но ловцы половину матча ничего не делают. И уже на чуть ли не последних минутах выискивают снитч. Мне такое не по душе. Лучше сразу в гущу событий и забивать голы. — Ой-ой-ой, как мы заговорили, - встрепенулся Исаги, грозно вставая напротив Банни. – А давай проверим, хватит ли тебе скорости поймать снитч, бывший ловец, м? — Это вызов? Я люблю вызовы, - Банни неожиданно положил руку на талию Исаги и притянул чуть ближе к себе. – Хочу посмотреть на тебя в полете, ты же меня всего изучил.       Гриффиндорцу не удалось скрыть покрасневшее лицо. То, что говорил и делал Банни, смущало Йоичи. Вспомнив о Кайзере и вернувшись с небес на землю, синеволосый деликатно убрал руку Иглесиаса, пока она не скользнула к его ягодицам. — Тогда приготовься взлетать.       Принесенный из раздевалки снитч был выпущен на свободу. Волшебники, не раздумывая, ринулись за ним. Их полет занял около десяти минут. Банни и Исаги не жалели себя, постоянно сталкиваясь в воздухе. Это еще хорошо, что не было бладжеров, сбивающих игроков. Иглесиас выделывал невероятные трюки. Но скорее всего, он так отвлекал Йоичи от золотого мяча, ведь синеволосый не мог не залюбоваться способностями Банни. При успешном пикировании к земле Иглесиас исполнил очередной трюк, встав ногами на метлу. Гриффиндорец, летящий вровень с ним, цокнул языком, однако не сдержал улыбки. Они встретились взглядами и, казалось, позабыли про снитч.       Тут Банни, потеряв концентрацию и равновесие, начал заваливаться назад. Еще немного и он бы упал с метлы, если бы не Исаги. Парень успел ухватить его за форму и потянуть на себя, правда… так они упали оба. Ударившись, Йоичи сначала не понял, почему ему больно не спине, а груди… Он открыл глаза и ахнул о того, что на нем лежал Банни, не подающий признаков стеснения или неудобства. — Hola, eres como una gran almohada, - перешел на испанский Иглесиас и рассмеялся в голос. – Я тяжелый? — Не тяжелее меня, ублюдок! А ну, встал с него, быстро!       За секунду Банни был поднят разъяренным и непонятно откуда взявшимся Михаэлем Кайзером. Бедный Исаги сжался на траве, не представляя, что сейчас будет. Иглесиас, напротив, высвободился из лап слизеринца, поправил форму и смерил его невозмутимым взглядом. — Problemas? — Да, у тебя явно проблемы со слухом. Я же сказал, что б я не видел твою испанскую морду рядом с Йоичи. Ты тупой? – сердито вещал Кайзер. — Мы просто летали. Обменивались опытом, так скажем, - Банни слегка поиграл бровями, раздражая блондина еще сильнее. — Блять, я тебе сейчас покажу обмен опытом… — Михаэль! Достаточно. Ты не правильно всё интерпретируешь, - наконец вмешался Исаги. Вероятнее всего, если бы он этого не сделал, Кайзер уже ударил Банни. — Я? Не правильно интерпретирую? Нет, ну как с вами можно разговаривать? Этот тупой, раз не понял с первой угрозы, а ты походу слепой, потому что не видишь очевидного… — Твою мать, ты невыносим, Кайзер! – взорвался Исаги и, повысив голос, продолжил на немецком. - Selbst wenn ich es sehe, renne ich dann schon von allen Beinen, um ihm einen abzusaugen!       Михаэль был удивлен до глубины души. И его Йоичи не такой уж простак. Он явно не хотел, чтобы лишние уши догадались, о чем он говорит. Сформулировать ответ Кайзер не успел. К парням подлетела девушка и объявила о том, что Михаэль и Банни выбраны случайным образом для новой дисциплины – Защиты от темных искусств. Немец и испанец переглянулись, и у обоих промелькнула одна и та же мысль – это отличный способ поквитаться…

***

— Остолбеней! — Протего! — Петрификус Тоталус!       В классе Защиты от темных искусств раздавались мальчишеские голоса и звуки различного характера: от разбивающихся предметов до звуков боли и страданий. Банни и Кайзер хлестнулись в ожесточенной схватке. Они будто защищали не только честь своих школ, но и сражались за что-то большее… В этой дисциплине не оценивалась окончательная победа. Профессор Римус Люпин наблюдал за тем, какие заклинания применяли в бою студенты и с каким успехом они от них уворачивались. Именно битва Банни и Михаэля затянулась, никто не собирался уступать. За ними, конечно же, следила синяя пара глаз. И если все присутствующие находились здесь забавы ради, то Исаги молился, чтобы парни друг друга не поубивали. И когда он об этом вновь подумал, между испанцем и слизеринцем появилась змея. «Что? Кто-то из них произнес «Серпенсортия»?» — Ты… На кой черт ты применил это заклинание? – с небольшой тревогой в голосе обратился к оппоненту Кайзер, ведь змея выглядела внушительно и опасно. — Ну ты же из Слизерина, так почему бы тебе ее не убрать? – паясничал Иглесиас. — Это не смешно, придурок! Профессор Люпин, что нам делать?! – громко крикнул Михаэль с подиума, где они бились с Банни. — Muerde. — А! Аааааа...       Змея бросилась на Кайзера и вцепилась в его предплечье острыми клыками. Воцарился хаос. Йоичи вместе с профессором взобрались на подиум. Гриффиндорец дрожащими руками ловил Михаэля, пока Люпин уничтожал заклинанием змею. — Эй! Кайзер! Кайзер! Посмотри на меня! Не смей отключаться! О боже!       Исаги впервые испугался за жизнь любимого человека. Он не понимал, что сильно сжимает конечности парня и не разжимал их даже тогда, когда Люпин буквально отдергивал его от Михаэля, который потерял связь с реальностью, потому что яд проникал в кровь и атаковал организм с беспощадной точностью. — Йоичи Исаги, приди в себя! В Больничное крыло! Нужно туда, живо!       Под уверенный голос профессора синеволосый, противостоя бреду в голове, соизволил подхватить как следует Кайзера и направился в сторону Больничного крыла. Виновник произошедшего лишь смотрел им вслед, прикидывая, надолго ли Михаэль задержится в лазарете, если вообще выживет…

***

— Отвалите! Уйдите все от меня!       Попав в Больничное крыло, Михаэль на пару минут пришел в сознание и тут же успел послать всех куда подальше. Затем его несколько раз вырвало, закружилась голова, организм слабел на глазах. Но мадам Помфри приняла решение дать ему усыпляющее снадобье, иначе он, периодически просыпаясь, не дал бы обработать рану от укуса. Отозвав всех, она занялась рукой Кайзера. К счастью в Хогвартсе имелись противоядия, так как глубоко в Запретном лесу обитали существа и похуже. Предплечье было тщательно обработано и перевязано, оставалось ждать часа, когда все симптомы у слизеринца полностью исчезнут.       Исаги каждый день навещал своего парня, сидел на его постели, поправлял одеяло, держал за руку, нежно гладил тело, находящееся в агонии. Он позвал мадам Помфри, чтобы она проверила и посмотрела состояние Кайзера. Целительница лишь посоветовала постоянно обтирать его прохладной водой. Сам организм вместе с лекарством борется с последствиями яда и это нормально, что у Михаэля поднялась температура. Йоичи послушно выполнял указание, обтирая лоб и ключицы с грудью мокрым полотенцем. Капельки скапливались в подключичных впадинах. А кожа иногда покрывалась мурашками. Синеволосый посчитал это хорошим знаком. В очередной раз, проводив тканью по лицу слизеринца, Йоичи не удержался. Он поцеловал Кайзера сначала в одну щеку, потом в другую и на сладкое оставил влажные губы. — С каких пор благородный гриффиндорец крадет поцелуй у спящего?       На Исаги с прежней остротой во взгляде смотрели голубые глаза. Гриффиндорец резко выпрямился, однако румянец всё равно выступил на его щеках. Парня застали врасплох. — Очнулся! Я позову мадам Помфри, - Исаги подорвался с постели, чтобы пригласить сюда целительницу, но его дернули за руку, и он снова оказался сверху Кайзера. – Эй-эй-эй! Ты чего? — Я? Дайка подумать… Ты начал меня целовать, разбудил, возбудил, я хочу продолжения, - игриво говорил Михаэль, выправляя рубашку Йоичи. — Не здесь же! У тебя всё еще жар? – Исаги оценил ладонью лоб слизеринца и сравнил со своим. Может температура чуть-чуть спала, однако это не повод сразу же заниматься сексом. Он пытался убрать шаловливые пальцы Кайзера от своей одежды. – Ты точно пока еще не в своем уме! А ну, прекрати! И ты разве не хочешь обсудить ваше сражение? — Не сейчас. Знаешь, я слышал, что секс помогает унять жар. Потуши меня, Йоичи. — Мих…       Бесполезно. Опасно горячее тело овладело Исаги, который еле успел задернуть шторку, ограждающую больничную койку от посторонних глаз. Ладно хоть было довольно поздно. Синеволосый молился всем богам о том, чтобы никто не зашел. Страстно целуя гриффиндорца, Михаэль помог ему избавиться от формы и почти махом посадил его к себе на член. Йоичи вздрогнул при грубом и внезапном вхождении, но кое-кто явно терял самообладание. И уже через несколько минут Кайзер вбивался всё жарче, ведь стенки его парня быстро адаптировались и принимали в себя достоинство слизеринца до пошляцких влажных звуков, постепенно наполняющих помещение. — Не могу от того, как в тебе хорошо… - блондин толкнулся глубже, ощущая все эмоции стократно. — Я знаю. Давай ещё! Ещё! – подначивал партнера Исаги, получая истинное удовольствие и соединяясь с этим человеком вновь и вновь.       Михаэль горел везде. В буквальном смысле. Его горячие руки блуждали по спине и пояснице и затем обхватывали ягодицы Йоичи, словно перчатки кузнеца после выплавки оружия. Его дыхание и даже слюни, вторгающиеся в рот гриффиндорца, обжигали губы, будто Михаэль превратился в дракона, а синеволосый был его драгоценностью. Его член внутри был похож на бурлящий вулкан, который вот-вот извергнет лаву. В этом неистовом сексе Йоичи горел и стонал, стонал и горел вместе с Кайзером. — Ах… Блять, как же я тебя люблю. Ммм… — И я тебя, мой Йоичи, продержись еще немного. — Ради тебя. Ох, боже! Только ради тебя!       На последних мгновениях и из последних сил удерживаясь за шею Михаэля, Исаги открыл глаза. И…боковым зрением ему показалось, что за шторами кто-то прошел. — Кайзер, погоди. Тихо!       Гриффиндорец перекрыл рот Кайзера своей ладонью, лишь тогда тот прекратил все движения. Исаги гадал, видно ли их с другой стороны шторы, потому что на прикроватной тумбочке стояла одинокая затухающая свеча. Но они явно были чересчур громкими, поэтому Йоичи сказал следующее: — Дотрахай меня только без единого звука, хорошо?       Кайзер кивнул и синеволосый почувствовал, как хитрый лис улыбнулся ему в ладонь. Они продолжили, однако всё это время Исаги отчетливо ощущал на себе чей-то взгляд.