Его герой

IV.

      В конце августа в городе Лимос все еще было тепло. В прогретом солнцем трамвае Курт снял толстовку и убрал ее в сумку с вещами. Парень посмотрел сквозь поцарапанное стекло широкого окна и сощурился от яркого солнца. Сверкающие отраженным светом рельсы пробегали недалеко от побережья, а за домами Курт видел море и чаек. В родном городе он никогда не встречал этих желтоклювых светлых птиц, а здесь они бродили по тротуарам, совсем не боясь людей и шума машин.       Каждый раз, когда звучал сигнал и приближалась новая остановка, парень посматривал на табло. Через несколько станций в трамвай зашла группа парней в форме его академии. Курт вместе с ними доехал до общежития — трехэтажного кирпичного здания в нескольких кварталах от учебных корпусов. В общежитие он заселялся в последний день перед учебой, большинство комнат уже было занято.       Комендант поругал парня за то, что приехал так поздно, и выдал ключи от комнаты на втором этаже. Курт поднялся по обшарпанной лестнице и увидел, что кто-то выключил свет в коридоре. Его комната была в дальнем конце, рядом с узким, запертым окном. Он открыл дверь и увидел, что правая часть комнаты уже была кем-то занята. Сосед раскидал по своей половине вещи, расклеил на стене плакаты с музыкальными группами, расставил диски с альбомами на полке для учебников. На подоконник он взгромоздил гитару в чехле. Курт нахмурился. Задвинул сумку под кровать и вышел из комнаты.

V.

      В Лимосе непривычно быстро, резко темнело. Курт выяснил свое расписание на неделю, получил временный пропуск в академию и потрепанные учебники в библиотеке. Он шел с двумя сумками с книгами, а вдоль улицы загорались фонари. В этой части города было тихо, только иногда мимо проскальзывали автомобили, отбрасывая теплый свет фар на дорогу.       Курт поднялся на второй этаж общежития и услышал из-за двери своей комнаты музыку. Он зашел, оставил книги на полу и крикнул растянувшемуся на кровати парню:       — Выключи.       — Приехал в последний момент и устанавливаешь правила? — сосед дотянулся до кнопки на магнитофоне, стоявшем на полу рядом. — Мог бы для начала представиться. Марк, — он протянул руку, но новый сосед проигнорировал его попытку подружиться.       — Курт. Меня не отвлекать.       Необщительный парень расставил учебники на полке и взял в кровать одну из книг. Сосед ошарашенно смотрел на то, как первокурсник в последний выходной день засел за чтение. Марк, когда поступал на первый курс, сразу же нашел себе компанию среди парней в общежитии.       Поступая на первый курс, он приехал за две недели до начала учебы и каждый день бегал на море с новыми знакомыми, сидел на диком пляже у костра, подкармливал объедками чаек, кидался водорослями в парней, ловил медуз. Вечерами, одурев от свободы, выпивал в баре неподалеку, проносил бутылки в общежитии. Напившись, пытался впечатлять немногочисленных девушек в академии своей игрой на гитаре. Веселился. Даже на первую пару он пришел с похмелья, а от его волос пахло солью и костром. И он был рад, что в первый день с ними только знакомились и не заваливали знаниями. Все равно не смог бы ничего усвоить.       Лежать в тишине и слушать, как шелестят страницы учебника, Марку было невыносимо скучно. Он взял с подоконника гитару и ушел к знакомым на третий этаж.       Курт же сидел над книгой до самого отбоя, делал заметки на полях и подчеркивал интересные моменты. В одиннадцать он заложил страницы билетом трамвая, расстелил постель и уснул, забившись в угол между стеной и кроватью.       Парень не слышал, как глубоко среди ночи вернулся сосед, как он сбросил у входа кеды и рухнул на скрипящую кровать пьяный.       Утром Курт надел свою новую форму и взглянул в маленькое зеркало внутри шкафа. Он убрал отросшую светлую челку набок, поправил галстук и взглянул через отражение на соседа. Марк все еще спал. Курт хитро улыбнулся и громким командным голосом выкрикнул: «Рота, подъем!» Сосед перепугался, скинул одеяло, вскочил с кровати и замер по стойке смирно. И только тогда он заметил смеющегося над ним первокурсника. Парень выскочил за дверь. Марк заспанно посмотрел на часы на стене и начал в спешке собираться на пары.

VI.

      В конце учебной недели стояла первая сдвоенная пара полетов. Курт зашел в кабинет одним из первых. Он сидел молча и не пытался заговорить с кем-то из группы. За неделю он так и не запомнил их имена.       В аудитории внимание Курта привлекла идущая вдоль стен линия времени. Он рассматривал расставленные на ней отметки и схематичные рисунки. Вехи отмеряли условные отрезки времени, за которые происходило развитие устройств для полета. От первых неказистых планеров, к ранним военным самолетам и их потомкам с новыми видами двигателей и дальше, к первому выходу в космос.       Линия не заканчивалась и на начале двадцать второго века, когда появились современные космические истребители. Она уходила далеко в будущее и оставалась пустой. Свободного места хватало еще на несколько десятилетий. Преподаватель рассчитывал, что его схему продолжит тот, кто встанет за кафедру после него.       Скрипнула дверь, и в кабинет вошел инструктор. Ученики притихли, ожидая, как он покажет себя. Мужчина средних лет, только начавший седеть, оперся спиной на кафедру, посмотрел на группу студентов, в которой оказалось и несколько девушек.       — Это лицо вам стоит запомнить. С другими преподавателями вы разойдетесь через семестр или год, а со мной вам придется взаимодействовать до самого выпуска — если не отсеетесь раньше. Профессор Лагранж, как автор теоремы. Имя вам знать ни к чему, — он спустился и встал на одном уровне со студентами. — По порядку от первой парты к окну называйте свое имя и причину поступления. Только без вранья, его я замечу.       Притихшие, завороженные его речью студенты сидели молча, пока парень с первой парты не толкнул соседа локтем. Тот представился и сказал, что выбрал это направление потому, что его отец был пилотом. Профессор кивнул, и заговорил следующий студент.       Причины у всех были разные. Кого-то привлекла высокая стипендия, для кого-то было честью попасть на редкое престижное место. Кто-то ткнул наугад, лишь бы сбежать от надзора родных, кто-то жаждал славы. Девушка в дальнем углу мечтала побывать в космосе и была рада, что прошла по здоровью. Сидящий на соседнем ряду парень сознался, что просто хотел красоваться в форме перед городскими красотками. Его тут же освистали сбившиеся в кучку четыре девушки.       Очередь дошла до Курта. Он поднялся в проход между столами, представился и замолчал.       — Причина? — кивнул в его сторону Лагранж.       — Я хочу летать в паре с Михелем Лемаром, — одногруппники непонимающе посмотрели на него. Некоторые уже забыли это имя, другие и вовсе его не слышали.       — Интересное имя, — преподаватель покачал головой и улыбнулся. — Задержись после пар.       Краузе кивнул и сел. По спинке его стула постучал какой-то парень, и Курт обернулся. «Что за тип этот Михель?» — прошептал одногруппник. Курт не мог парой слов объяснить, кто этот человек, какой вклад он внес в развитие полетов в космос. Его удивляло, как студент его направления мог не знать этого человека.       Ученики закончили представляться, профессор поблагодарил их и вернул внимание к себе.       — Обычно первые несколько занятий — это теория, либо изучение простейших симуляторов. Но я хочу, чтобы вы запомнили начало своей учебы. Возможно, кому-то из вас будет скучно, но у других это невероятное, яркое воспоминание останется на всю жизнь, — он подмигнул. — Давайте разобьем вас на две группы. Первая — оставляет вещи на местах и идет за мной на поле. Вторая… свободны. Слушайте фамилии.       По одному удивленные, ожидающие чего-то интересного студенты выходили и вставали рядом с профессором. Курт ждал, назовут ли его.       Фамилия Краузе прозвучала одной из последних. Некоторые из тех, кого не назвали, расстроились и поникли. Другие же взбодрились и начали строить планы на вечер, как только вышли за порог аудитории.       Курт оставил учебники на столе и пошел по пустым коридорам за эксцентричным преподавателем. Студенты перешептывались и гадали, что их ждет. Курт шагал молча позади всех. Он рассматривал разноцветные таблички на дверях, вслушивался в тихие голоса из аудиторий.       Группа учеников во главе с Лагранжем прошла мимо охранника, и тот не остановил их и ничего не спросил. Курт догадался, что он уже не раз видел, как преподаватель выводит ничего не понимающих первокурсников на летное поле.       Студенты пересекли несколько нагретых солнцем взлетных полос, срезали путь по пожухлой траве и добрались до маленького дальнего ангара, по форме и размеру больше похожего на сарай. Курт оглянулся и посмотрел на более крупные постройки. Академии принадлежало много разной техники, большую часть которой ученики не видели. Лишь малая часть самолетов разных эпох стояла под открытыми навесами.       Инструктор снял с дверей ангара простой замок и попросил учеников подождать снаружи. Им было интересно, что могло уместиться в небольшом сооружении. Курту тоже было любопытно. Он встал на цыпочки и увидел за макушками пробившихся вперед студентов, что внутри ангара стоял накрытый чехлом маленький биплан. Курт вспомнил ось времени на стене кабинета. Такая техника находилась в самом начале. Ученики перешептывались. Они никогда не видели исторических самолетов.       — Отставить разговорчики, — Лагранж заговорил твердо. — Это надежная, безопасная и простая техника, и для начала вам нужно освоить ее. И даже на нее у вас отведен год программы. Здесь всего два сиденья — одно пассажирское, второе — мое. Кто хочет лететь первым?       Он посмотрел на учеников. Большинство перешептывалось и с недоверием смотрело на маленький самолет с деревянными крыльями и системой тросов, протянутых между ними. И вот одна из девушек с восторженной улыбкой вышла вперед. Лагранж помог ей забраться на переднее место и вручил наушники для связи. Напомнил ей о безопасности: попросил не свешиваться через борт и пристегнуть ремни.       Гул двигателя становился все громче, и самолет двинулся по полосе. Курт замер в ожидании момента, когда шасси оторвется от земли. Легкому биплану нужно было совсем немного места, чтобы подняться в небо. Одногруппница радостно закричала в открытой кабине. Курт улыбнулся.       Биплан описал небольшой круг над академией. Над плацом для строевой подготовки, над стрельбищем, спортзалом, учебными корпусами и библиотекой. Маленький самолет двинулся дальше на север — к берегу моря и обратно.       Когда биплан замер на полосе, девушка выбралась из кабины, побежала к остальным и радостно запищала. Студенты посмотрели на нее и заинтересовались. Курт пробился вперед и вызвался следующим.       Он принял из рук преподавателя наушники, забрался на место перед сиденьем пилота и защелкнул ремень безопасности. В открытой кабине они с профессором сидели без шлемов, и потоки воздуха трепали отросшие волосы парня. Самолет плавно двинулся вперед, и Курт даже не понял, в какой момент произошел переход из поездки в полет. Он посмотрел назад и увидел одногруппников рядом с ангаром. Та счастливая девушка и парень в очках помахали ему. Он поднял руку и махнул в ответ, хотя не был уверен, что они его видят. Он отвернулся и посмотрел за борт.       Угол, под которым парень смотрел из кабины на мир, постепенно менялся. Под ними проскользнула крыша учебного корпуса, изгородь, у которого курили старшекурсники, магазин через дорогу, в который студенты бегали на переменах. В лучах солнца сверкали черепица крыш и кроны деревьев. На железнодорожном переезде стояла вереница автомобилей, ожидая, когда пройдет длинный товарный поезд. Курт посмотрел через другой борт самолета и увидел вдали порт. Глаза слепили яркие блики на волнах. На воде стояли громадные корабли, нагруженные контейнерами. Вдали парень увидел обрывистый полуостров и старый автоматизированный маяк на нем.       Самолет набрал высоту и детали размылись. Теперь Краузе видел мир не отдельными объектами, а массивами, плоскостями. Синее море. Зеленые леса за городом.       — Будь у нас время улететь подальше, ты увидел бы ровные квадраты полей, извилистые реки и может даже горы или свой родной городок, — прозвучал голос Лагранжа в наушниках. — Запомни этот вид. Лемар видел его таким же, когда старый зануда-инструктор поднял в небо нас.       — Вы его знали.       — Верно, — подтвердил он и повернул самолет обратно к академии. Биплан постепенно снижался и замедлялся, а Курт вновь начал вылавливать взглядом детали. Просторная площадь с памятником в центре. В той стороне — его общежитие, и рядом — линия трамвая, на котором он приезжал на пары.       Когда биплан замер на полосе, Курт поблагодарил преподавателя и вернулся к своей группе. Он односложно ответил на их вопросы и дождался, когда все сделают круг вместе с Лагранжем.       На обратном пути в корпус часть студентов оживилась, болтала между собой и даже начала задавать вопросы профессору. И он был рад, что смог их расшевелить. Другие же остались недовольны тем, что от них прятали настоящую технику. Курт шел позади и слышал, как они оскорбляли преподавателя.

VII.

      В просторной аудитории остались Краузе и Лагранж. Профессор кивнул в сторону своего кабинета и предложил парню чай. Ему было некомфортно оставаться наедине с преподавателем и принимать от него угощения, но послушать про Михеля Лемара очень хотелось. Мужчина указал ему на место за круглым столом, и Курт сел.       Ожидая, пока профессор разольет чай по кружкам и нарежет ягодный пирог, парень осматривался. На стенах было много фотографий. Ученики Лагранжа, он сам, космолеты. Механик, собирающий биплан. Построения в небе. Еще одно фото стояло на рабочем столе преподавателя, и Курт не видел, что на нем изображено. Лагранж заметил, на что он смотрел, и протянул парню рамку.       На взлетной палубе космического корабля стояло несколько истребителей. Перед маленькими кораблями выстроились их пилоты, на тот момент молодые и счастливые. Первый вылет, предположил Курт. Он заметил в центре фото молодого Лагранжа, а с левого края — Михеля.       — Вы не только учились вместе.       — Какое-то время летали в одной группе, — кивнул Лагранж и протянул ученику кусок пирога на пестром блюдце. — Поспевать за ним было тяжело. Поначалу парень вообще не думал о тех, кто летит позади, а рвался быстрее и эффективнее выполнить задачу. С ним было много проблем. Михеля часто наказывали за поведение в академии и в космическом флоте, а его личное дело пестрило замечаниями. Но все же мы были друзьями.       — Что случилось потом? — Курт замер.       — Потом у меня начались проблемы по здоровью, и пришлось вернуться на землю. Михель же продолжил показывать невероятные результаты. Ты и сам знаешь: тестировал новые аппараты, ставил рекорды, делал невозможное. А потом ему дали отряд в подчинение. И он не справился. Мы виделись после того, как его разжаловали. Он выглядел ужасно — продолжал винить себя в тех смертях, и наверняка до сих пор не смог смириться. Начал пить. Жена его бросила. А в космосе… Михель перестал доверять кому-либо и с тех пор летал без пары. Так что твоя затея дурацкая, парень. Не осуществимая.       — А если смогу достичь его уровня? — Лагранж услышал это и подавился чаем.       — Вас разделяет полтора десятилетия в кабине, — Курт твердо смотрел на учителя. — Но если хочешь попытаться догнать его — начни с того, чтобы стать лучшим на курсе. Во всем, не только в полетах. Ведь только первый может выбирать, с кем и где ему быть.       — Есть, сэр.       — Я не должен потакать твоим затеям, — он допил чай и поставил пустую кружку на стол. — Но мне интересно посмотреть, какой человек из тебя получится.

VIII.

      В общежитие Курт вернулся в приподнятом настроении. У него начал зарождаться план.       Парень зашел в комнату, посмотрел на выглядывающую из-под кровати сумку и решил наконец разобрать вещи. Убрал одежду в шкаф и достал свое сокровище — старенькую фуражку с инициалами «М.Л.». Он положил ее на полку над кроватью и услышал шаги за дверью. У Марка тоже закончились пары. Он заметил фуражку от парадной формы пилота и спросил:       — Она принадлежала твоему отцу? — Курт покачал головой, и сосед понял, что ответа от него не добиться, но хотел хоть как-то его расшевелить. — У вас сегодня была пара с Лагранжем? Как тебе старый чудак? А полет понравился? У нас на курсе многие были разочарованы, а я смотрел не отрываясь.       — Я тоже.       — Значит, ты свой. Тоже мечтатель. Слушай, — он встал напротив Курта, — у первокурсников будут совместные практики с нашей группой. Мы можем объединиться? Ты тут никого не знаешь, а я — неплохой вариант.       — Почему ты так настойчиво пытаешься подружиться?       — Потому что полеты — единственное, к чему мы оба относимся серьезно, — он стоял с протянутой рукой и ждал, как поступит его сосед. Курт покачал головой и пожал его ладонь, скрепляя соглашение между ними. Марк обрадовался.       — Раз уж у нас одновременно закончились пары — может прогуляемся вместе? Неподалеку есть интересное место.       Курт посмотрел на него недоверчиво, но надел теплую толстовку и вышел вслед за Марком из общежития. Вечерами начало холодать, и парень ежился от порывов холодного ветра с моря. Они прошли вдоль зданий академии и свернули. Марк бодро шагал впереди, и Курт едва успевал за ним. Парень вел его через дворы, переулки. В этой части города не было дорогих магазинов и шумных баров, здесь жизнь затихала к ночи.       Студенты спустились по холму в старый район. Некоторые здания разваливались, по ним шли трещины, а на асфальте хрустело крошево откалывающейся краски. Здесь улицы заканчивались тупиками, прохожих было очень мало, а забитые досками окна заброшенных квартир выглядели зловеще. Курт увидел и кусок старой мостовой. Стесанные за долгие столетия камни были гладкими и скользкими. Мощеная тропинка сворачивала влево.       За поворотом Курт увидел спуск к морю. По ржавым скрипучим ступеням они спустились на каменный пляж. Людей на нем не было, да и кораблей тоже. Под брезентом стояла маленькая лодка. Об этом месте мало кто знал, догадался Курт. Здесь не было следов костров, никто не оставлял мусор между гладких камней. Людей из окрестных домов не было слышно. Шуршали волны, унося в море мелкую гальку. Долетали крики птиц.       Марк сел на вынесенное на берег широкое дерево и похлопал по коре ладонью, приглашая Курта сесть рядом. Он опустился рядом и увидел вдали длинный грузовой корабль. Он медленно двигался куда-то в сторону порта. Курт оглянулся и посмотрел на дома позади них. В немногих квартирах зажегся свет. В других зияли дырами выбитые окна, а на ветру болтались обрывки потемневших от времени занавесок. Голуби залетали в опустевшие чердаки и квартиры.       Они посидели на берегу, пока не стемнело окончательно. Волны к ночи усилились.       На обратном пути Марк указывал ориентиры, по которым можно найти путь к морю. Курт запоминал.