Его герой

IX.

      На следующей неделе Лагранж показывал ученикам, как выглядит приборная панель биплана. Курт с интересом слушал его объяснения и зарисовывал в тетради расположение циферблатов, указывающих скорость, высоту, углы атаки самолета. Он хотел пройти тем же путем, что и Лемар, и был рад учиться у его товарища.       Некоторые ученики скучали. Они криво усмехались, когда их товарищи с интересом расспрашивали наставника. Лагранж пояснил им, что начать учиться сразу на космических кораблях невозможно и нужно начинать с чего-то простого и безопасного.       В академии было много симуляторов полета. Профессор показал студентам комнату, в которой были установлены несколько кабин бипланов. Он подвел учеников к одному из них, показал, как включить машину, как выбрать программу обучения, в каком порядке прощелкиваются переключатели. Потом он разбил студентов на группы и предложил им потренироваться самим. Увидев один раз, как это делает профессор, они не запомнили последовательность действий и растерялись.       — В программе есть разные уровни сложности. Выставите самый простой, первый, и нужные кнопки и рычаги будут подсвечиваться, а вам останется только наблюдать, запоминать, анализировать и повторять. Пока не разберетесь с симулятором, до реальных машин я вас не допущу.       Лагранж встал в центр комнаты, чтобы видеть, кому нужна помощь. Он смотрел, как Курт молча занял место в одном из симуляторов, надел наушники и выбрал первый уровень. Парень не стал обсуждать с остальными, кто в какой группе будет, а молча начал выполнять задание. В его наушниках гудел двигатель и лопасти биплана, а сиденье чуть подрагивало, изображая вибрацию реального самолета.       Поочередно подсвечивались рычаги, и он делал то, что ждал от него компьютер. Набирал скорость, опускал закрылки, смотрел на отклоняющуюся стрелку, показывающую высоту. Качество изображения на мониторе было не самым лучшим, но оно показывало примерный вид из кабины. Ровное поле, редкие низкорослые кусты. Он развернул маленький биплан и описал небольшой круг. Компьютер показал, что нужно делать, чтобы приземлить самолет. Уменьшив подъемную силу, Курт снизил биплан и ощутил легкий толчок, когда колеса коснулись земли. Постепенно он затормозил и, когда самолет остановился, снял наушники.       Дверца симулятора поднялась, а парень все еще сидел внутри. Ему что-то говорил одногруппник, который стоял рядом и ожидал своей очереди. Курт не слушал его, он сидел молча и не сразу даже выпустил штурвал. Пусть небо и земля на экране были слабо детализированными, парень поверил в эту иллюзию и ощутил полет. Ошеломленный, он выбрался из кабины симулятора. Мыслями он остался там, в голубом небе с перистыми облаками, над ровными разноцветными геометрическими фигурами полей.       — С возвращением на землю, — Лагранж подошел к нему и протянул руку, Курт пожал ее.       — Могу приходить сюда после пар?       — Аудитория открыта до позднего вечера, — кивнул он и обратился ко всем студентам. — Можете приходить сюда когда захотите, практиковаться хоть до посинения, но если кто-то испортит оборудование — я увижу виновника по записям с камер.       В ожидании своей очереди Курт достал тетрадь, сел на пол и записал последовательность действий. Что нужно проверить при взлете, что при посадке. Лагранж с улыбкой наблюдал за ним.       До конца сдвоенной пары студенты сменились несколько раз, и в конце занятия Курт выставил вторую сложность. Исчезла подсветка некоторых переключателей, но задание не поменялось. Ученику так же предлагалось описать небольшой круг над полем и вернуться. С каждым новым заданием машина давала студентам все больше свободы, но требовала запоминать новые вещи.

X.

      В те первые дни в академии каждый новый предмет радовал Курта и казался ему бесконечно интереснее тех дисциплин, что они изучали в школе. Он с одинаковым удовольствием слушал об устройстве самолетов, выписывал в тетрадь физические формулы, пробегал километры и сдавал нормативы на стадионе под ярким солнцем. Он навсегда запомнил момент, когда в его руках впервые оказалось настоящее оружие. Со временем однокурсники освоились и начали соревноваться в скорости, с которой они смогут разобрать и собрать его, и Курт невольно втягивался в игру вслед за ними.       Ему нравились все, что они изучали в академии, но занятия с Лагранжем он ждал с нетерпением.       Под конец следующей сдвоенной пары полетов парень стал чаще отрывать взгляд от элементов управления и начал замечать кое-что. Когда он ошибался, самолет сам немного выравнивался, он стабильно держался в воздухе, а чтобы разбить его об землю и увидеть тревожную надпись «вы мертвы», надо было постараться.       После пар одногруппники начали расходиться, их веселые голоса перекочевали в коридор, а в аудитории стало тихо. Курт хотел задать вопросы преподавателю и задержался. Когда аудитория опустела, он подошел к двери в кабинет профессора и услышал голоса учеников за ней. Он зашел внутрь и удивился. Профессор куда-то отошел, а в комнате собралось несколько старшекурсников. Кто-то сидел за большим круглым столом, кто-то стоял рядом. Курт увидел среди собравшихся и своего соседа Марка.       Курт зашел в комнату, разгоряченное обсуждение нового космического истребителя прервалось. Он ощутил себя неловко, потому что вторгся посреди разговора. Парень развернулся и хотел выйти, но Марк остановил его и усадил за стол к остальным. Сосед поставил перед ним коробку конфет и чашку чая и одобряюще похлопал по плечу. Старшекурсники с любопытством смотрели на новичка.       — Что такого разглядел в тебе Лагранж, если пригласил первокурсника в братство круглого стола еще до начала полетов? — спросил один из них и хитро прищурился. Остальные засмеялись, а Курт непонимающе посмотрел на Марка. Он не слышал о «братстве» и подумал, что над ним насмехаются старшие.       — Они не издеваются, им правда интересно кто ты, — шепотом пояснил Марк. Курт растерялся и ничего не ответил. Он молча сидел и ждал, когда вернется профессор. Лагранж зашел в кабинет и увидел притихшего первокурсника в окружении шумных, давно друг с другом знакомых студентов. Мужчина налил чай себе и обратился к новичку:       — Понравился симулятор? — Курт с улыбкой кивнул в ответ. — Заметил, как ты выбирался из кабины сегодня — будто не мог привыкнуть к «земле», такой потрясенный взгляд и нетвердая походка. Будто вырвали из родной стихии и заставили ходить по бренной тверди, — парни вокруг Курта рассмеялись, и профессор посмотрел на них сурово. — Когда-то все вы испытали то же самое.       Сидящие за тяжелым деревянным столом студенты подтвердили его слова. Кто-то кивнул, кто-то сказал: «Так и было». Кто-то из самых старших пожал плечами и сознался, что не помнит, что ощущал три года назад, когда только поступил в академию. Курт расслабился и задал вопрос, с которым пришел.       — А настоящий биплан так же прощает ошибки, как и симулятор? Или в программе заложена функция выравнивать самолет, чтобы начинающий не пугался?       — А пошли проверим это опытным путем, — профессор подмигнул ему, а его ученики хитро улыбнулись и встали из-за стола. Громко скрипнули тяжелые стулья по темному паркету.

XI.

      Студенты подошли к дальнему ангару и ждали, когда Лагранж откроет его и выведет самолет. В небе над ними постепенно рассеивались перекрещивающиеся белые полосы. В это время занятия у большинства уже закончились, старшекурсники заходили на посадку и возвращали машины по местам. Курт оглянулся и увидел, как заправляли и проверяли несколько самолетов вдали, на противоположном конце взлетного поля.       Внутри маленького ангара загорелся тусклый свет. Лагранж подошел к стеллажу, стоящему у стены. Он выбрал два близких по размеру простых круглых шлема и дал их примерить Курту. Помог закрепить ремешки и опустил на глаза парня темные очки. Он смотрел, как старшекурсники выводили наружу биплан.       — Забирайся на заднее сиденье и не бойся ничего. Перед моим креслом такая же система управления и те же приборы, что будут перед тобой. Если понадобится — я возьму управление на себя. Просто попробуй.       Краузе забрался в кабину и пристегнул ремень безопасности. Он не мог сдержать улыбку, а парни, стоящие неподалеку, разразились аплодисментами, они смеялись и кричали ему слова поддержки, и Курту стало неловко. Над ним опять подсмеивались. Он постарался отвлечься от шумной компании студентов. На секунду парень закрыл глаза, восстановил в памяти последовательность действий, поднял взгляд на переключатели. Рокот пропеллера успокоил его, а голос Лагранжа, прозвучавший из встроенной гарнитуры, приободрил: «Приступай, ас».       Самолет двинулся вперед, и через несколько секунд шасси оторвалось от земли. Биплан двигался прямо, набирая высоту, поток воздуха обтекал двойные крылья. Курт не мог даже отвлечься и глянуть в сторону. Пальцы вцепились в штурвал, а взгляд метался между шестью циферблатами.       — Молодец. Давай покажу тебе кое-что, передай управление.       — Принято, — ответил Курт и расслабился.       Наставник показал ему, что будет, если наклонить биплан носом к земле. В воздухе он сам выравнивался и плавно снижался, а не срывался штопором вниз. Надо было постараться, чтобы разбить его об землю.       Приземление Лагранж не стал доверять новичку и сам вырулил биплан к полосе. Он осторожно коснулся колесами земли и плавно притормозил. Мотор стих. Курт выбрался из кабины, снял шлем, и Марк со старшекурсниками поздравили его. Он не привык к общению с людьми, но хоть ему и было неловко среди парней из братства круглого стола, он улыбался.

XII.

      Портовый Лимос сковало зимними холодами. Темнело рано, и когда Курт задерживался после пар, чтобы потренироваться на симуляторе, за окном появлялись звезды и загорались фонари. В темной аудитории горел только его экран.       Одногруппники, если и приходили сюда позаниматься дополнительно, не задерживались до момента, когда вечером после пар охранник проверял комнаты и закрывал двери на ночь. Некоторые даже посмеивались над ним, не понимая, зачем он так усердствует и куда торопится. «Поселился в тренажере», «женат на кабине симулятора», — говорили про него. Другие же просто избегали молчаливого парня, который с трудом мог обсудить что-то кроме учебы.       После первых экзаменов начинались каникулы. Курт часто слышал на перерывах, как одногруппники строили планы: куда поедут отдыхать, как рады будут встретиться со старыми друзьями или родственниками. Постепенно общежитие пустело. Голоса стихали, и все больше людей уезжало с чемоданами в родные дома. Курт решил остаться в Лимосе. Он в одиночку гулял по занесенному снегом городу, а когда возвращался, замечал, что окон, в которых горел свет, становилось все меньше.       Во время одной из прогулок в порт парень увидел на пирсе Лагранжа. Профессору тоже было не с кем отмечать, и он стоял, облокотившись на перила, и смотрел на мутную соленую воду под ним, на тающие в ней снежные хлопья. На громоздкие корабли в стороне, ряды контейнеров и медленно перемещающиеся подъемники. Курт окликнул его, и мужчина обернулся и тоскливо, понимающе улыбнулся ученику. Студент подошел ближе и уловил запах спиртного, исходящий от мужчины.       — Хочешь выучить фигуры пилотажа?       — Вы пьяны, сэр.       — Каждый третий пилот вылетает пьяным. Тем более управлять самолетом будешь ты, а не я, — волны разбивались о сваи пирса. — Фигуры не пригодятся тебе в космосе, и твои одногруппники назвали бы это лишними, ненужными знаниями. Но мы изучали их в свое время, и у нас не спрашивали, что мы хотим. Мои предшественники не были так мягки с учениками.       Они спустились с пирса и пошли по берегу в сторону остановки трамвая. Под ногами с хрустом раскалывалась ледяная корка. За спинами гудели суда. Лагранж снова толкал Курта на риск, а тот почему-то всегда соглашался.

XIII.

      Учебный биплан поднялся в небо. Пилот посмотрел на показатель высоты, у него был большой запас расстояния до земли. Осторожно, не пропуская комментариев сидящего впереди профессора, он начал вращение. Перед глазами промелькнула далекая земля портового города Лимос. Потом Курт выровнял биплан и убедился, что летит прямо, на постоянной высоте. Он ровно и медленно дышал, чтобы успокоиться и собраться. А профессор Лагранж предлагал попробовать еще раз. Парень сделал несколько разворотов, а под конец отдал управление сидящему впереди мужчине, и тот показал полупетлю и предложил повторить. Он кратко пояснял, что и в какой момент делать, и Курт запоминал.       Они вернулись на полосу, и Курт выбрался из кабины и выдохнул. Профессор похлопал уставшего парня по плечу, и похвалил его. Потом они вернули биплан в ангар, заправили его маленький бак топливом из канистр и опустили за собой тяжелую дверь.       Каждый день каникул учитель, у которого не было ни семьи, ни друзей, и ученик, который сам отстранялся от людей, выбирались на летное поле. А потом они согревались чаем в кабинете Лагранжа. Сидя за круглым столом, обсуждали то, что Курт освоил сегодня.       А еще профессор рассказывал про то, как они с Лемаром учились здесь. Человека, которым восхищался Курт, не раз отстраняли от занятий и даже пытались отчислить. Но его оценки оставались высокими, а многим преподавателям он нравился, и они закрывали глаза на его поведение. Как-то раз он сбежал ночью из общежития, чтобы угнать биплан и полетать над подлунным морем. В другой раз он протаранил учебным самолетом рекламный баннер, а когда выбрался из разбитой техники со сломанной рукой, его отстранили, но он все равно продолжал пробираться на территорию академии и упрашивал товарищей взять его на борт пассажиром.       Вместе с профессором Курт пересматривал старые выпуски передач, где засветился Лемар. В старых новостях часто показывали, как он испытывал новые космические корабли. Тысячи людей увидели записи из его кабины и ощутили себя причастными к невозможным для них полетам.       Пока не начался первый военный конфликт в космосе, Михель выступал в составе летной группы над несколькими городами. Они показывали шоу на моторных самолетах, поражая людей синхронным исполнением фигур пилотажа.       Под конец зимних каникул Курт с Лагранжем досмотрели записи выступлений пилотажной группы. На дисках оставались только выпуски новостей, посвященные тому военному конфликту, в котором Лемар участвовал в роли командующего эскадрильи. Первая война в космосе, которую инициировали города-колонии на спутнике. Поселения под куполами в космосе постепенно развивались, становились независимыми, создавали все больше собственных военных кораблей и не желали и дальше быть поставщиком ресурсов для соседней планеты.       Лагранж рассказал, что Михель пытался отказаться от роли командующего. Он хороший пилот, но для того, чтобы быть лидером, этого мало, и Лемар понимал это. Среди его подчиненных было много совсем молодых парней, не готовых к тому, с чем пришлось столкнуться. Во время первого же серьезного боя, когда они столкнулись в превосходящими их количеством силами противника, начались проблемы со связью, молодые пилоты растерялись, запаниковали. Всем, с кем Михель смог связаться, он велел отступать. Он до последнего пытался прикрывать вверенных ему людей, метался между ними и кораблями противника.       Эту историю Лагранжу рассказал Лемар, когда вернулся в Лимос пониженным в звании. А теперь профессор рассказал ее своему ученику. Он не мог забыть, как жутко выглядел тогда его товарищ по академии, травмированный физически и разбитый морально.       По телевидению показали, как из заполненного обломками безвоздушного пространства выловили его спасательную капсулу. Он с трудом выбрался из тонкой, чудом спасшей его от мертвого космоса скорлупки, в которой просидел несколько дней. Медики отгоняли от него репортеров, но объективы камеры успели уловить его мертвенно-бледное, убитое горем лицо. На пилота было тяжело смотреть даже через экран. Профессор поставил запись на паузу и вынул из ящика стола бутылку виски.       — Это абсолютно непрофессионально, но ты и так знаешь, что наставник из меня паршивый, — Лагранж проверил, не запылились ли стаканы и разлил напиток на двоих.       — Будешь?       Курт кивнул. Он сделал первый нерешительный глоток, поморщился и отпил еще. Лагранж сел рядом и нажал кнопку на пульте. В последнем видео, посвященном Лемару, он приносил извинения семьям погибших и с трудом сдерживал слезы. Пальцы Курта, сжимавшие бокал, дрожали. Михель закончил покаянную речь. Экран погас. Курт залпом допил виски и вернул бокал Лагранжу.       Молча Курт вернулся в полупустое общежитие. Марк еще не приехал, и парню ничего не пришлось ему объяснять. Он упал на кровать, поджал к груди ноги и заплакал.