Его герой

I.

      Шаттл был готов к отправке в космос, пассажиры заняли свои места и тихо переговаривались друг с другом. Курт сидел у окна и видел за ограждением посадочной площадки космопорта свою мать. Она осталась стоять и до самого отправления махала сыну. Плакала. Парень видел, как она упала на колени и закрыла лицо руками, а кто-то из служащих помог ей подняться на ноги. Курт отвернулся. Рядом с ним сидели несколько незнакомых военных, а в другом ряду, позади него, смеялись одногруппники — Сельма и Лукас. Они заметили, что Краузе оглянулся, и помахали ему.       Парня удивляло то, что вместе с ними в салоне сидело немало гражданских — шаттл оправлялся на флагман космического флота во время войны. Эти счастливые улыбки, нервничающие лица, яркие повседневные одежды казались ему неуместными. Они выделялись на фоне монотонного спокойствия военных.       Начался обратный отсчет. Курт застегнул ремень безопасности и ощутил, как отклоняется назад спинка сиденья и вытягивается вперед подножка. Пассажиры взлетали в лежачем положении, чтобы неподготовленным людям было легче перенести перегрузку. «Четыре», — прозвучало из динамиков. Парень закрыл глаза и приготовился к резкому рывку. В этом году он часто летал на практику в космос и уже привык к этим ощущениям, знал, что его ждет. Гражданские, впервые покидая планету, пугались и нервно сжимались. Кто-то впереди зашептал молитву.       Отсчет дошел до единицы. Через мгновение шаттл рванул вертикально вверх, преодолевая притяжение планеты. В салоне слышался отзвук рева двигателя. Курт привык к этим звукам и реагировал спокойно. Он думал о том, что наконец окажется на Бастионе, где служил Михель. Перед вылетом парень подал прошение командующему флагмана с просьбой назначить его в одну эскадрилью с Лемаром. Он обязательно увидит его. Спустя столько лет.       Сиденье вернулось в вертикальное положение, когда корабль покинул атмосферу планеты. Индикатор «пристигните ремни» отключился, вместо него загорелось предупреждение о невесомости. Курт выбрался из кресла, оттолкнулся и подплыл к Сельме и Лукасу. Девушка восторженно рассказывала то, что вычитала о Бастионе перед вылетом. Скромный Лукас иногда отвечал ей, но по большей части он с улыбкой слушал, радуясь возможности побыть рядом. Краузе знал, что их распределили в одну летную группу.       По проходам шаттла скользили люди. Многие нашли здесь своих знакомых и сбивались в группы. Некоторые дремали в креслах, укрывшись пледами. За стеклом отдалялась родная планета. Громадный корабль еще не было видно, до прибытия оставалось больше трех часов.       Курт занял пустующее место рядом с однокурсниками, пристегнул ремень и слушал, как Сельма описывала Бастион. Корабль длинной в несколько километров не задумывался как машина войны. Долгие годы его по частям собирали на орбите. Время от времени будущий флагман военного флота мелькал в новостях. Тогда о нем говорили как о большой научно-исследовательской станции, дрейфующей между соседними планетами. На ней, периодически сменяясь, должны были работать несколько сотен или тысяч ученых с планеты и колонии на спутнике. Но в итоге мирный проект отошел в руки военных. А прекратившиеся на земле войны пришли в космос.       Сельма разглядела за окном маленькую точку и указала на нее. С такого расстояния громадный корабль-крепость было едва видно. Парни приблизились к окну, но не сразу увидели, на что показывала их однокурсница. Постепенно шаттл приближался к их будущему месту службы, и Курт смог разглядеть флагман в окружении судов поменьше.       Шаттл подошел к флоту, поравнялся с одним из дредноутов. Тот обходил патрулем собравшиеся в одном месте суда. Вытянутый, остроносый, одним видом он внушал трепет. Курт смотрел, как он плавно движется по кругу.       Крохотный пассажирский корабль продвигался к центру построения. Краузе рассматривал суда, мимо которых они проходили. Среди новых машин он замечал те, что успели поучаствовать в прошлой войне. Их формы были более грубыми и простыми, стыки более заметными, а на обшивках выделялись грубые заплатки из толстых слоев металла другого цвета. Парень рассматривал покореженный борт одного из линкоров и увидел в хвосте, у дюз, несколько нарисованных отметок. Ему было интересно, что они значили — количество сбитых экипажем противников или же количество раз, когда они сами едва избежали смерти.       Шаттл подошел вплотную к закованному в броню Бастиону. Разверзлась пасть левиафана — поднялся заслон одного из посадочных отсеков. Громадный корабль поглотил их. Внутри слабо светились вытянутые лампы. Пилот пассажирского корабля ожидал, когда поднимется следующий заслон, двигатель едва гудел. Слабые огни вдоль стен не позволяли представить, какого размера это помещение. А потом поднялась последняя преграда.       Корабль остановился над одной из посадочных площадок. Краузе увидел на стене цифру «2». Пассажиры по одному спускались по трапу, Курт стоял в проходе и смотрел по сторонам. Рядом с их шаттлом стоял еще один, он готовился к отбытию на планету. Парень видел усталые улыбки людей, отправлявшихся в отпуск на родину.       Подошла очередь Курта. Он спустился и протянул документы для повторной проверки. Увидев его фамилию, один из военных удивленно рассмотрел молодое лицо и лейтенантские погоны парня. Он протянул Краузе карту-ключ и сказал, что командующий вызывает его к себе. Мимо проходил рядовой, проверяющий документы мужчина подозвал его и попросил проводить парня до кабинета.       «Томас», — представился рядовой. Курт посмотрел на его мягкое улыбчивое лицо, загоревшее под южным солнцем. Ему показалось, что парнишке не было и двадцати лет. И когда они шли через длинные прямые коридоры, облицованные холодной сталью, новый знакомый рассказал о себе. О том, что он вызвался добровольцем после школы, потому что хотел помочь родителям деньгами. Краузе удивляла открытость парня. О себе он не стал бы рассказывать первому встречному. Но новый знакомый догадался, что Курт недавно закончил академию, только не знал, какую. «В Лимосе», — ответил пилот. Томас не представлял, где находится этот город.       Общительному парню было интересно, чем отличалась учеба в академии от обычного университета. Курт рассказывал про то, как они тренировались на центрифуге, сдавали нормативы бега по грязи под дождем, как учились стрелять и самое главное — как они летали на разных машинах.       Лифт поднял их на верхнюю командную палубу, где принимались судьбоносные стратегические решения. В широком коридоре было очень тихо, а освещение создавало иллюзию уюта. Мягкий, теплый свет ламп вдоль стен, закрытых деревянными панелями. Курт задрал голову и заметил несколько небольших окон в темных рамах, а за стеклом — яркий звездный свет и силуэты патрульных кораблей. Томас шел впереди, он заметил, что лейтенант отстал и залюбовался видом. «Меня тоже впечатлило, когда впервые отправили сюда с поручением», — он улыбнулся.       В стену напротив двери кабинета был встроен небольшой аквариум. Курт подошел и постучал пальцем по стеклу, несколько рыб стянулось к нему, подумав, что настало время кормления. Неоново-яркие, полосатые, плоские и вытянутые, они смотрели на него. Безразличными оставались только ползающие меж белых камней сомики. Парня впечатлило, сколько разных видов уживалось в одном сосуде.       Курт обернулся. Здесь, напротив двери, Томас попрощался с ним: «Удачи, и надеюсь, еще увидимся».       Краузе постучал и вошел в просторную комнату. На расстоянии от скошенной стеклянной стены стоял массивный стол командующего Бастионом. Напротив него расположилась пара кресел для посетителей. Другой мебели в кабинете не было. Высокий мужчина с твердой осанкой обернулся. Курт представился, приставив кулак к сердцу, и полковник кивнул и указал на одно из кресел. Он пододвинул к Краузе лист с прошением и спросил, внимательно наблюдая за изменениями в лице парня:       — Уверен, что хочешь служить вместе с Лемаром? Если передумаешь, могу сделать вид, что эта бумага никогда не попадала на мой стол, — он выдвинул ящик стола и достал другой документ — характеристику старшего лейтенанта Михеля Лемара. Курт пробежал взглядом список совершенных пилотом нарушений.       — Нет, сэр. Я от своих слов не отказываюсь, — командующему понравился его твердый взгляд и уверенный тон.       — Михель будет недоволен, — Курту показалось, что полковник улыбнулся. — Но человек, который сможет присмотреть за ним, не помешает.       — Спасибо, сэр.

II.

      О том, что у него появится напарник, Лемар узнал после силовой тренировки. Двадцать первая группа уже собиралась расходиться по раздевалкам и отдыхать, но в спортзал ворвалась майор и остановила их. Все, кроме него, восприняли новость спокойно или даже с энтузиазмом — им было интересно посмотреть на лучшего выпускника этого года. Михель же, услышав, что у парня нет боевого опыта и он только окончил академию, пришел в ярость, но сдерживал свои эмоции из уважения к командующей их маленькой эскадрильей.       В раздевалке он ударил кулаком металлическую дверь шкафчика. Боль разлилась по ладони. На него молча смотрели окружающие — пилоты из его и четвертой групп.       Найти новичка в небесно-голубой форме во время обеда не составило труда. Новоприбывшие всегда держались вместе. И этот парень вместе с группой молодых пилотов сидел за дальним столом кафетерия. Михель прошел мимо длинных рядов столов, заранее старомодно извинился перед двумя дамами в компании за то, что сейчас произойдет. Он выискал того, у кого была нашивка с фамилией Краузе, схватил его за форму на груди и притянул к себе.       — Знать не хочу, как ты добился этого, и подстраиваться под новичка я не собираюсь. Можешь плестись позади и сдохнуть в первом же вылете.       Мужчина развернулся на каблуках и ушел прежде, чем парень успел ему что-то ответить. Сидящие рядом выпускники Лимоса ошарашенно смотрели ему вслед. Одна из девушек выругалась, а Лукас спросил, в порядке ли Курт. Он кивнул, но желание есть пропало. Он еще немного посидел молча с друзьями, пока те обсуждали произошедшее, а потом отнес поднос и вышел. У кого-то из проходящих мимо людей спросил, как пройти в жилой отсек, и ему подсказали дорогу.       В блестящих холодом стали коридорах гудела системы очистки и кондиционирования воздуха. Этот шум иногда заглушали проходящие мимо компании. Курт миновал множество отсеков. Не во всех успели завершить ремонт, порой поблескивающие холодным металлом стены резко сменялись по-домашнему привычной матовой краской или рельефными обоями. Датчики прятали за коробами и лепниной, полы застилали паркетом.       Бастион сильно отличался от того корабля, на котором Краузе проходил практику. Здесь многие жили месяцами, и помещения по возможности старались сделать уютными. А на том небольшой судне, куда студенты отправлялись учиться летать и жить в замкнутых пространствах посреди космоса, все было просто, функционально. Парень привык к монохромным поверхностям.       Курт добрался до кают и разыскал свою. Абсолютно безликая стерильно-белая комнатка с минимальным набором мебели. Грубое шерстяное одеяло поверх койки. Стопка свежего пронумерованного белья. Только у порога стоял его чемодан со старой, вытершейся наклейкой, оставшейся после его первой поездки в Лимос. Парень решил сразу разобрать вещи, вынул свое сокровище и бережно опустил старую фуражку на стол. Со дна чемодана он достал стопку книг и расставил их.       За дверью у входа компактно разместились душ и туалет. Тот, кто готовил комнаты к прибытию новобранцев, оставил даже туалетные принадлежности на первое время. Курт разделся и повернул кран. Теплая вода успокаивала его. Он вышел, завернулся в полотенце, аккуратно повесил форму на вешалку у двери. Он расстелил постель и лежал, вспоминая брошенные Михелем слова.       Долго ворочался, но потом крепко уснул и не услышал прозвучавший в каюте сигнал. Проснувшись, он отправился гулять по кораблю. Он хотел найти нужную взлетную палубу и посмотреть, где стоит закрепленный за ним истребитель. Проходящая мимо девушка в форме технического специалиста подсказала ему, где найти пятую палубу. На входе в отсек Курт остановил одного из работников. Представился, сказал, что только вчера прибыл на корабль и не знал, где стоял его космический истребитель.       — Двадцать первая летная группа? — спросил техник, и Краузе кивнул в ответ. — Остальные уже вылетели на тренировку. Твоя машина — та, последняя оставшаяся во втором ряду.       Курт поблагодарил парня и поспешил в раздевалку. В длинном ряду шкафчиков, некоторые из которых были украшены наклейками, магнитами и фотографиями, он не сразу нашел свой. На соседнем была наклеена табличка «М. Лемар». Парень переоделся в легкий скафандр, похожий на летный комбинезон, закрепил непривычный шлем новой модели и выбежал.       В кабине гул двигателей был едва слышен. Курт направил истребитель в сторону шлюза, и он автоматически поднялся, когда к нему приблизилась машина. В этот момент его маленький космический корабль отобразился на экране старшего в группе. Курт услышал в шлеме командный женский голос, она представилась и отчитала его.       — Младший лейтенант Краузе, как вы умудрились пропустить сигнал о вылете в первый же день?       Ему было нечего ответить, он молча нагнал остальных. Но запоздало вклиниться уже не смог. Пилоты разбились на две команды и симулировали боевые ситуации. «Подбитые» отдыхали в стороне и наблюдали за ходом тренировочного сражения. Курт следил за перемещениями кораблей на интерактивной схеме на экране внутри шлема. Он видел, что Михель еще держался в строю и активно уворачивался от несуществующих снарядов.       Опоздавшему парню так и не дали задания, и он сделал несколько кругов между флагманом и другими судами. Происходящее на экране отвлекало его от окружения. Ему было непривычно летать в шлеме с полупрозрачной картинкой боя прямо перед глазами. Курт завершил круг и повернул к пятерым «сбитым» товарищами по группе.       Чуть позже и Михеля поймали в прицел. Курт увидел, как поверх схематичного изображения его корабля появилась надпись «сбит». «Неплохо, Райнер», — Лемар похвалил парня и повернул к выбывшим пилотам. Курт хотел бы прийти вовремя и поучаствовать в тренировочном бою вместе со всеми. Может, удалось бы показать Михелю, что он достоин доверия и похвалы. Вместо этого он отсиделся в стороне и дождался, когда майор скомандовала возвращаться. Он повернул истребитель к открывшемуся шлюзу, так ничего и не сделав.       Завел машину внутрь Бастиона, осторожно притормозил над отведенным ему местом и отключил двигатель. Парень снял шлем и потер глаза. Он выбрался из кабины и зашел в раздевалку. Рядом с соседним шкафчиком стоял недовольный Лемар.       — Мы так и не увидели, на что способен лучший выпускник академии. Как можно было не заметить сигнал о вылете? Он громкий.       Михель говорил, а Курт смотрел на его тонкие, растрескавшиеся губы. На его усталые голубые глаза в обрамлении длинных черных ресниц. Ему было сложно отвести взгляд от этого человека, все такого же красивого, что и пятнадцать лет назад. Насмешливые слова проходились лезвием по сердцу, но парень не мог ничего поделать с тем, что был счастлив просто стоять рядом. Наконец быть здесь, с ним. Он хотел коснуться его бледной щеки, но вместо того, чтобы протянуть к нему руку и услышать новые оскорбления, он отвернулся и забросил неудобный шлем на полку.       — Знаешь, почему тебе досталось это место? Потому что прошлый владелец шкафчика погиб в бою.       Услышав эти слова, Курт в спешке переоделся и вышел. Он опустил взгляд в пол и заметил, что пальцы тряслись. Сжал их в кулаки и шагнул вперед. Недалеко от раздевалок его поджидала майор. Парня удивило то, насколько она невысокого роста — маленькая даже на фоне остальных девушек. Ее выкрашенная в ярко-красный макушка доходила Краузе до плеча, а он был невысоким. А ее голос во время вылета звучал так твердо и уверенно. Она заметила удивление на лице новичка и созналась, что потому и пошла в пилоты, что в кабине ее рост не был недостатком.       Майор Дитрих вручила ему листок с распечаткой распорядка дня и добавила, что на занятия в зал и практику стрельбы нужно было приходить самим без напоминаний и опозданий, а о тренировочных и боевых вылетах сообщали по громкой связи.       — Вопросы?       — Могу летать в старом шлеме? Мне привычно летать без схемы перед глазами.       — Ты привез с собой шлем? Тогда попробуй в следующий раз в нем. Будешь отставать от остальных, теряться в пространстве — придется привыкать к технологическим новшествам.       — Да, мэм.       — И еще, — она оглянулась, убедилась, что рядом никого не было. — Я не стану вносить в твое личное дело первое опоздание. Но чтобы больше такого не было.       — Да, мэм.       Курт побрел обратно в каюту. Некоторые места и необычные вещи вокруг он узнавал. Случайным образом развешанные по стенам картины и карандашные рисунки обитателей Бастиона. Висящие посреди пустого коридора часы с кукушкой. Запертые двери так и не переоборудованных ни под что иное лабораторий, которые больше не использовались по назначению. Широкие прогулочные площади, украшенные настоящими, живыми растениями. Он подумал сначала, что это качественная пластиковая подделка. Присел на колени и проверил, коснувшись листьев. Настоящие. Кто-то заботился о них.       С площади можно было сразу свернуть к спальному отсеку с каютами. Курту было некуда торопиться, и он рассматривал на ходу таблички и украшения на дверях. На одной из комнат он заметил наклейку с именем «Марк» и замер. Он не знал, что его друг из академии тоже попал на Бастион. Изначально его направили на другой корабль. Курт прочитал объявление, приклеенное скотчем. Жилец предлагал всем желающим побывать на его концерте в баре на одном из нижних ярусов корабля. Даже приложил схему, как туда пройти. И в самом низу подчеркнул: «Приходите не в форме». Курт улыбнулся.       На других дверях парень заметил и другие интересные объявления. Кто-то предлагал забегать на послеобеденный чай, девушка по имени Джулия устраивала поэтические вечера, а какой-то парнишка пронес на борт кота и предлагал познакомиться с ним по строгому графику. Курт предположил, что старшие по званию в эту часть корабля не забредали и не видели записки.       Парень добрался до каюты и вынул из чемодана круглый белый шлем. В нем не было ничего, кроме встроенной гарнитуры для связи с остальными пилотами в группе. Последний год в академии Курт летал в нем. А после одной из практик в космосе Краузе сидел в кабинете Лангранжа и держал в руках новый шлем. Профессор подошел к столу, взял маркер и нарисовал на чистом боку маленький биплан и подписал: «Только вперед».       Курт забрал шлем и вышел из каюты.

III.

      После вечерней тренировки в тире Курт отправился искать бар на нижних ярусах. В этой части корабля парень видел множество технических помещений и запертых дверей. Мимо сновали рабочие, обслуживающие системы Бастиона, их громкие резкие голоса эхом раздавались в оплетенных проводами проходах. Офицеров на пути Курт почти не встречал, но иногда мимо проходили люди в повседневной одежде.       Нарисованная Марком карта завела парня в тупик. Он остановился перед грубой запертой дверью, осмотрелся, но не нашел другого пути вперед и не увидел никого, к кому можно было обратиться с вопросом. Он постучал. «Кто?» — голос мужчины за дверью был низким и резким. «Курт Краузе, хочу попасть на концерт», — представился он и вышибала пропустил его.       Просторное помещение слабо освещали одиночные лампы и желтые гирлянды, которые обвивали крыши грубо сколоченных магазинов, закусочных и тянулись вдоль хребтов палаток. Глаза Курта привыкали к полумраку, и он смог разглядеть на стенах граффити. В странном отсеке было людно. Парень предположил, что эту часть корабля отгородили уже давно, а к двери приставили охранника. Бросая беглые взгляды на неприметную дверь, посторонние могли думать, что это вход в еще одну не используемую лабораторию.       Играла музыка, и люди танцевали вокруг стоящих на полу колонок. Они громко переговаривались и смеялись, на столиках рядом с ними стояли пустые бутылки из-под пива. Курт обошел веселящуюся компанию и увидел маленький белый экран, вокруг которого на раскладных стульях и пледах сидели зрители. В кинотеатре шел боевик — мафиози гнались за героем через сплетения улиц старинных кварталов.       В глубине отсека Курт увидел бар. Грубые кирпичные стены, которые он не ожидал увидеть в космосе, неоновые блики вывесок в окнах, поскрипывающие петли распашных дверей. Вход освещал теплый свет фонаря. Парень пришел немного раньше — большинство мест пустовало, а группа на маленькой сцене только настраивалась перед выступлением. У микрофона стоял Марк, он поднял взгляд от гитары и помахал другу.       — Можно чашку чая? — Курт обратился к бармену.       — А ты не умеешь расслабляться, да? — его просьба удивила девушку, но она достала откуда-то из-под стойки заварочный чайник и жестяную банку. Через несколько минут бармен протянула парню согревающую руки чашку крепкого черного чая. Он поблагодарил ее и отошел к одному из ближайших к сцене столов. Свет неоновой вывески падал на его бледное лицо.       Постепенно в бар стягивались люди. Среди них Курт заметил и тех, с кем тренировался сегодня. За его столом было свободно, и они подсели к парню. Незанятые места быстро заканчивались, и девушка за стойкой спешно наполняла бокалы. Люди стояли и в проходе.       Когда Марк начал петь, Курт заметил, как за прошедший год изменилась его музыка. Тексты стали более мрачными — в них ощущалась тоска по родной деревушке. В одной из песен он описывал место, в котором вырос. Краузе не знал, откуда его друг родом — в академии сосед скрывал свое происхождение, пытаясь казаться кем-то крутым, важным. Но сейчас он пел не для того, чтобы покрасоваться перед кем-то.       Отросшие за год черные волосы касались его талии, когда он играл на гитаре, немного наклонившись вперед. Голос звучал жестче, чем в прошлом. Металлические струны звенели довольно грубо, но Курту нравился этот звук. Он пересекся взглядом с Марком, и тот подмигнул ему со сцены. Парень рассмеялся, а сидящие с ним за столиком люди спросили, знакомы ли они. Краузе кивнул.       Между песнями люди бегали к стойке за пивом, коктейлями, виски и водкой. Чашка Курта давно опустела, и он поднялся, чтобы налить себе еще. За противоположным концом стойки он обнаружил Михеля с граненным стаканом виски. Мужчина посмотрел на парня. Он не ожидал увидеть его здесь. А когда услышал, что новичок попросил себе чай, он рассмеялся, слез со стула и подошел к нему.       — Кем надо быть, чтобы пить в баре чай? — он повернулся к бармену и попросил ее налить еще один стакан виски для Курта. — Угощаю.       Ожидая неприятностей, бармен недовольно посматривала на обоих. Но парень сделал глоток, не отрывая взгляда от мужчины, и с грохотом вернул стакан на стойку. Михель улыбнулся. Курт ушел, оставив недопитый виски перед ним. Кубики льда постепенно таяли в душном помещении. Лемар взял стакан и осушил оставшееся в нем. Девушка за стойкой с отвращением посмотрела на него.       После выступления Марк убрал в чехол белоснежную шестиструнную гитару и спустился в зал. Многие уже разошлись, в помещении стал слышен тихий гул кондиционера. Курт ждал друга, сидя у окна. У выхода барабанщик болтал со своей девушкой, в углу сидело двое мужчин средних лет. Бармен собирала оставленные на подоконниках бокалы и вытирала пролитое пиво со столов.       — И как тебе выступление? — Марк сел напротив Курта.       — Понравилось. Звучало искренне.       — А ты скуп на похвалу, — Марк улыбнулся и облокотился на прохладную стену. — Давно на флагмане?       — Только прибыл, — кивнул в сторону окна. — Странное место.       — Некоторые застряли тут на полтора года. Пустых отсеков много, это далеко не единственное такое место на борту, — он встал и собрал длинные волосы в хвост. — Михеля видел?       Курт нахмурился и кивнул. Марк не стал расспрашивать его дальше. Он предложил пойти вместе в сторону жилого квартала. По пути он рассказывал о том, как начиналась эта затянувшаяся, застопорившаяся война.