Пролог
25 апреля 2025 г., 18:57
Человек — извечная жертва своих же истин
Альбер Камю
77 год после геноцида Воздушных кочевников
Колониальные воды Царства Земли
— Та рыжая сучка украла вчера кошелек. Удавил бы, если б знал. Озай тихо хмыкнул, переворачивая страницу доклада. Ветер скользил по палубе, принося шорох листов и обрывки пустой болтовни. Острый, как нож, слух улавливал все подробности, и Озай не смог бы закрыться от них, даже если б очень сильно захотел. Он уже давно смирился с тем, что может одновременно читать и не терять нить чужих разговоров, не придавая им никакого значения. Детали без малейшего усилия оседали и упорядочивались в его голове… — А не надо было так надираться, дубина! — хохотнул другой матрос. — Глядишь, остался бы при деньгах. Судя по звуку, один хлопнул другого по плечу. Рука Озая потянулась за свинцовым штифтом. «Двенадцать столяров на плавучей платформе? — нахмурился он, подчеркивая спорный расчет. — Зачем столько ремесленников на металлической конструкции?» — Что еще остается делать одинокими ночами? Я так долго торчу в море, что уже забыл, что такое веселье… «Кузнецы… литейщики… слесари… токари…» — взгляд вспарывал строчки, цепляясь за сомнительные оценки. Озай то обводил их, чтобы обсудить с советом архитекторов, то вписывал очевидные уже сейчас предложения. Взяв строительство плавучей платформы на свое попечение, Озай добился столь редкой и непродолжительной благосклонности отца. Он знал, что гордость Азулона за руководящие способности одного сына несоразмерна с гордостью за военные победы другого, но его это не трогало. Уже нет. Глупо соревноваться с человеком почти вдвое старше. Айро превосходный генерал, и его не переплюнуть. В детстве это уязвляло и разъедало Озая, но со временем он понял, что мир куда больше, чем поле боя. Если брат ищет славы в резне, пусть так. Он нацелился блистать в других сферах… — Только такой дурак, как ты, доверяет портовым девкам. Сперва получаешь услуги, потом достаешь монеты. Не наоборот. Озай развернул чертеж плавучей платформы под нескончаемые инструкции о том, что надо делать с девками. Увещевания казались столь же бестолковыми, как и матрос, их раздававший. Озай его не одергивал: ему было абсолютно все равно. Пусть болтают, о чем их мелким жизням угодно… Прижав одну сторону чертежа, Озай принялся изучать другую. Ветер трепал листы, но ему не хотелось возвращаться в каюту: в затхлом полумраке неважно думалось. Взгляд повторял четкие линии гигантской конструкции, на которой уже вовсю разбивались заводы, верфь, док и тюрьма для особо строптивых пленников. Безупречная гармония, и Озай приложил к ней руку. Он собирался содержать здесь покорителей земли западного побережья. В свой прошлый визит Озай застал первые шаги по возведению верфи, теперь он намеревался увидеть тюрьму. Никто не вынуждал его принимать участие в сооружении клетки, но он увлекся чтением чертежей, находя в этом смутное упоение. Он многое продумывал совместно с советом архитекторов — малейшие нюансы, возможные изъяны и риски. Тюрьма обещала стать совершенной — такой, какой еще мир не видел. Металл и вода — все, чтобы отрезать людей земли от родной стихии… — Как будто ты что-то смыслишь в девках! — прогремел взрыв смеха, и линия, которую выводил Озай вдоль тюремных врат, дрогнула от неожиданности. Поджав губы, он отбросил свинцовый штифт и отщипнул лепешку на блюде неподалеку. Катая мякиш, Озай кинул предупреждающий взгляд на матросов, и те замерли, хотя стояли спиной к нему. Должно быть, почувствовали жжение в затылках, даром что Озай не был способен на такое воздействие… разве что словами. Пара легких движений стерла неровную черточку на чертеже. Очередное полезное наблюдение, к которому пришел Озай, не имеющий всех письменных принадлежностей в плавании. Отряхнув лист от крошек, он вернулся к пометкам. Матросы меж тем живо покинули палубу, и следующие пару часов Озай провел в тишине. Плеск воды, свист ветра и приглушенный гул фрегата ничуть не досаждали. Он почти дочитал сопроводительный свиток архитектора Зана, когда на бумагу упала густая тень. Подняв голову, Озай прищурился. Впереди растянулась тяжелая цепь облаков. Темные, почти черные звенья распадались над водой, обещая опасность. Озай повел носом, улавливая поступь грозы. Ненастья не миновать. Сложив листы, Озай придавил их блюдом и встал с места. По воде ползла едва заметная рябь, дым из труб валил столбом, и застывший воздух казался плотным стеклом. Лоцман предрекал непродолжительный шквал в этих водах, но чтобы целый шторм… Озай осмотрелся. В рубке промелькнуло какое-то движение. Спустя несколько минут спустился старший помощник капитана и попросил вернуться в каюту. Озай без слов подхватил бумаги и двинулся к корме. Капли дождя обрушились на кожу внезапно и остро, заставляя ежиться. Озай шел, отмечая мельтешение матросов вдалеке. Серая водяная завеса смазывала видимость, и он спрятал листы за ворот кителя, понимая, что иначе не донесет. Ему недолго оставалось до каюты, как вдруг резкий ветер обрушился на палубу, принося ливень. А следом прокатился ужасающий гром. Фрегат напоролся на волну, Озая мотнуло к борту. Он вцепился рукой, пытаясь обрести опору. За раскатами грома он не сразу разобрал странный треск. Зато чей-то вопль обжег уши: — Рычаг, мать твою! Озай обернулся, но не успел осознать, что произошло. Только уловил блеск снаряда, скользнувшего из пращи требушета. Корабль снова провалился в пучину, ядро покатилось по залитой водой палубе. Секунда, две, мощный удар, и Озай полетел за борт. Жуткий холод пронзил тело. Озай замолотил руками, разгоняя тепло. Все вращалось в вихре волн, он ничего не мог разглядеть. Стихия захлестывала, не позволяя сделать и вдоха. — Кто-нибудь! — крикнул он. Ледяная вода хлынула в глотку, и Озай закашлялся. Соль пекла глаза, дыхание срывалось. Фрегата нигде видно не было. Тусклую мглу прорезали редкие вспышки молний, но это ничуть не помогало. Море ревело, Озая явно никто не слышал. А даже если и слышал, спустить шлюпку сейчас вряд ли получится. Он осмотрелся сквозь прищур, заметив обломки. Это не спасет от утопления, но Озай все равно схватился за какую-то деревяшку, занозив пальцы. И его болтало, то вскидывая на волнах, то погребая с головой. Агни, как же глупо умереть недалеко от берега… Небо провалилось в море, или же море слилось с небом — понять было невозможно. Все терялось в темно-синем мареве. Каждый вдох отзывался жжением. Руки немели, но Озай держался намертво, пока его не подхватило гигантской волной и не понесло. Обломок выскользнул из пальцев. Озая подбросило на гребень волны и тут же опрокинуло на дно. Спина врезалась в камни, удар вышиб воздух из легких, и под веками лопнула долгожданная темнота.
