Час тигра

      Кая устало отпихнула корыто и разогнулась. Руки страшно гудели. С самого утра в лагере стоял переполох.       Очередной обход побережья явил утопленника — во всяком случае поначалу так решили караульные. Просоленная, темная от воды одежда не позволяла с ходу понять, кто перед ними, пока они не заметили острые наплечники. Такие носили только люди огня, и этот был далеко не мертв…       Кая закинула мыльный корень в мешочек и слила пенную воду. Времени на размышления не было, но мысли так и жужжали назойливыми мухами. Вдруг это ловушка, подлая западня? Что, если враги скинули человека за борт, чтобы разузнал об их стоянке и тут же обо всем доложил? Кая, как никто другой, представляла, насколько изворотливы и жестоки люди огня. Подвергнуть опасности своего же подданного ради изощренной цели для них ничего не стоит. Война в их крови, и они никогда не довольствуются полумерами…       Кая мотнула головой и поспешила ополоснуть корыто. Человека уже допрашивали, и ясно было сразу, что это не рядовой солдат. Она надеялась покончить с готовкой до того, как его выведут к толпе, потому что не успела разглядеть до этого. Лучше заранее знать опасность в лицо, не позволяя страху дорисовывать несуществующие детали…       Разложив одежду на плетнях, она повесила корыто на крюк и помчалась к пристани. Ума и Дэя наверняка уже чистили рыбу, но вдвоем они не справятся с таким уловом. Женщин в новой стоянке было раз, два и обчелся, и быт вращался в их узком кругу без устали, без перерыва. Мужчины в это дело, само собой, не вмешивались. Они здесь не для простой жизни, а для разведки и освобождения военнопленных. И да помогут им все ведомые и неведомые духи!       Кая просипела приветствие и плюхнулась рядом с Дэей, переводя дыхание. Пока повязывала передник, бегло осмотрела пристань. Унак и Лао чинили лодки, Торак и Ота перебирали снасти — все очевидно торопились, как она сама. Местные рвались узнать о пленнике из Страны Огня — явлении настолько редком, что даже полярное сияние меркло с таким событием.       Она схватила нож и рыбу из корзины. На деревянных стойках уже сушилась дюжина тушек, земля вокруг серебрилась от чешуи. Быстрым слитным движением Кая вспорола брюхо, и поутихшие было мысли вновь засвербели в висках. Что, если прямо сейчас на стоянку надвигается флот Страны Огня?       Кая скосила взгляд на девушек. Ума сноровисто чистила рыбу, насвистывая знакомую мелодию. Дэя орудовала ножом менее ловко, но никто уже не находил это странным. Три месяца назад живот Дэи сильно округлился, и все встало на свои места…       Поначалу Кая не могла понять, что испытывать по этому поводу. Детей в Южном Племени Воды ценили и любили, и все одинаково заботились как о своих, так о чужих. Но ведь они не дома, а на тайной стоянке, разбитой для освобождения военнопленных, и здесь не место для нежностей и страсти. Воины рискуют в вылазках, прочесывая побережье в поисках уязвимых мест, а Дэя вздумала носить дитя!       Однако под ворохом справедливого негодования стрекотала крайне неприятная мысль, признаться в которой Кая отказывалась до последнего. Она завидовала. Завидовала, потому что к ней Хакода не прикасался. Сперва он поклялся вызволить отца из плена. И не просто родителя, а брата вождя их племени.       Кая понимала, правда понимала, соглашалась с доводами и выражала поддержку. Но ей семнадцать, девушки ее возраста уже год как в браке и рожают первых детей, а она замужем за войной, которой нет конца. Нет никаких гарантий, что они освободят соплеменников и не погибнут при этом. Нет никаких гарантий, что попытки не займут десятки лет. Неопределенность душила. Каждый раз Кая призывала себя не опускать руки, но мечта о счастливом будущем с Хакодой постепенно обращалась в мираж. Вот и сейчас, ступив в омут безрадостных мыслей, Кая закусила щеку и принялась яростно сдирать чешую, лишь бы не предаваться унынию.       Покончив с делом, Кая протяжно выдохнула и откинула голову, позволяя бризу трепать повлажневшие на висках волосы. Совсем скоро придется возвращаться в лагерь. В место, в которое проник опасный чужак.       Разложив рыбу по корзинам, Кая поманила Торака и Лао и велела помочь ей. Пока шли к главному костру, мужчины спорили о судьбе новоявленного пленника. Торак заявлял, что вернее всего убить, Лао же утверждал о пользе шантажа. Одна Кая не знала, что лучше. Покой, казалось, навсегда покинул ее…       Они проскользнули мимо шаманского шатра, и невольная дрожь охватила Каю. Она редко пересекалась с Атуком, не видя смысла в его пребывании на стоянке, но Хакода посчитал, что помощь духов не будет лишней. Неподалеку дотлевал костер, от которого валил сладковатый дым. Кая вытянула шею, пытаясь разглядеть странный блеск среди углей, над которыми Атук зачитывал молитвы, но ничего не вышло. Одно было ясно: таких ритуалов Кая раньше не видела.       — Что он делает? — не выдержала она.       — Защиту против пленника, — едва слышно пояснил Лао. Должно быть, тоже опасался Атука, не желая иметь с ним ничего общего… — Я не знаю, что это, но, поговаривают, это какой-то предмет, который препятствует покорению стихии.       — Чужак покоряет огонь? — ахнула Кая, чуть не споткнувшись от неожиданности. Ужас осознания рассек разум жгучей плетью. Если это так, они все в опасности!       — Пока неизвестно, — вклинился Торак. — Ума узнала от Нока, а Нок слышал от Бато, что пленник ни в чем не признается. Не проявляет огонь даже под пытками. Но лучше все равно иметь против него защиту… мало ли.       — А такое возможно? — недоверчиво уточнила Кая. — Впервые слышу о подобном способе.       — Я тоже, но Атук давно что-то испытывает, и Хакода ему верит. Глядишь, что-нибудь да получится.       Кая свела брови в сомнении. Мелькающие повсюду люди вымывали мысли из головы своими окриками, смешками, спорами, громкими разговорами. А еще эта внезапная хватка тревоги на горле. От нее подкашивались ноги, словно Кая шагала по палубе корабля, а не по твердой, прежде такой надежной земле. Напряженно разглядывая соплеменников, Кая вскоре выдохнула с облегчением. Не одна она выглядит оглушенной последними известиями…       Следующие пару-тройку часов будто смыло волной: настолько быстро и незаметно время пронеслось в делах. Девушки успели приготовить похлебку на весь лагерь и разлить по мискам. Кая бездумно жевала, прислушиваясь к девчачьей болтовне вполуха, когда за полами шатра неожиданно стало тихо. Понятливо переглянувшись, они сорвались с мест и выскочили на улицу.       Ума схватила ее за руку и рванула за собой. Дэя, громко дыша, старалась не отставать. Наконец они подбежали к толпе, и им позволили протиснуться вперед. Что-то толкнуло в спину, и Кая едва не завалилась ничком, но, к счастью, Ума вовремя стиснула ее локоть. Шершавые пальцы обдали кожу холодным потом.       Сдунув прядь с лица, Кая огляделась. Давно она не заставала всех в сборе и уже забыла, что их тут немало. Конечно, стоянка была в разы меньше родного племени, но в этом скрывался особый смысл. На западное побережье Царства Земли отправились только те, кто был готов рискнуть в борьбе за военнопленных. Преимущественно молодые мужчины.       Она проследила за взглядами остальных и замерла. Полы невзрачного шатра колыхнулись, на свет вышли Хакода и Бато. Мрачная решимость в глазах возлюбленного обдала Каю ознобом. Что-то надвигается… что-то очень неправильное. Она никогда его таким не видела, да и Бато казался непривычно хмурым.       Позади них шли Инг и Алат, ведя кого-то под руки. Кая привстала на носки, и сердце задергалось, словно попавший в капкан зверь. Это человек огня вне всяких сомнений.       Многие годы Страна Огня нападала на Южный полюс. Набегала бешеной бурей, смывая за собой покорителей воды. Они не разрушали постройки, не трогали стариков и детей, если те не управляли стихией, но методично уводили в плен тех, кто мог дать отпор, ломая волю к борьбе. Для Каи захватчики всегда оставались тенями в черно-красных доспехах и безобразных шлемах. Она впервые видела кого-то из них не в броне.       Человек явно отличался от родных Кае людей. Белая кожа, длинные черные волосы, схваченные ремешком на затылке, острые черты лица. Темный взгляд разрезал толпу с холодным высокомерием — так, словно он делал им всем одолжение. Даже пытки и цепи не заставили его сгорбить спину и двигаться менее вальяжно.       Инг и Алат довели его до поленницы и толкнули к колоде, уронив на колени. Кая сжалась от дурного предчувствия и присмотрелась к соплеменникам. Кто-то с сомнением перешептывался и качал головой, некоторые поглядывали на пленника с опаской, но большинство — с плохо скрываемым злорадством. Среди присутствующих был и Атук, но отрешенное лицо шамана не дало никаких подсказок.       Пока Бато и остальные удерживали пленника у колоды, Атук показал Хакоде холщовый мешочек. Тот сухо кивнул и заторможенно подхватил молот.       — Духи, что там? — торопливый шепот Дэи обжег ухо. — Ничего не вижу.       Кая беспомощно покачала головой. Она сама не понимала, что происходит. Ветер раскачивал шепот шамана, чьих слов не удавалось разобрать. Пленник не сопротивлялся, не умолял и не кричал. Казалось, он вообще не здесь: настолько застывшим и закрытым было его лицо.       И вот на колоду легли они — белые, холеные, красивые руки. Пленник впервые дернулся, но Бато и Алат тут же прижали его к рыхлой древесине. Хакода что-то отрывисто спросил, но чужак мотнул головой. Только ноздри гневно дрогнули, да искривились на миг губы.       Инг перевернул мешочек в подставленные ладони Атука. Что-то блеснуло, устремляясь вниз, что-то похожее на… крупные гвозди? Кая удивленно моргнула.       — Они думают, это перекроет движение ци в теле, — хладнокровно проговорил чей-то голос. Кая не стала оборачиваться: настолько ее привязало, приковало к жуткой картине возле поленницы. — Он не сможет призывать огонь.       — Надеюсь, они не ошибаются, — пробормотал кто-то другой, повторяя мысли Каи. Ожидание изводило, нервный пульс дробил виски. Кая неосознанно сгребла лиф платья — жесткая ткань скребнула кончики пальцев, приводя в чувство.       Инг буднично схватил кузнечные щипцы и подцепил один из гвоздей. Затем, склонившись, прижал его к тыльной стороне распластанной руки. Пленник напрягся, но его сдавили, не позволяя отпрянуть. Ужаснее всего было внезапно сгустившееся молчание — мертвое, тяжелое, нездешнее…       Хакода замахнулся и тут же опустил молот, вырывая хриплый крик. В воздухе взвилась кровь, что-то противно щелкнуло. Кая вздрогнула, но не отвела взгляда. Врагу надо смотреть в лицо. Так учил Хакода, и так пыталась жить она сама…       Молот соскользнул вправо, орошенный кровью. Пленник скривился, его била дрожь. Даже отсюда было видно, как вздулась на виске вена. Он явно сдерживался, не желая кормить толпу большей болью.       За первым гвоздем последовал второй. Еще один крик и еще один влажный щелчок. Краем глаза Кая уловила, как Дэя прижимает руку ко рту, и сама ощутила неприятное колыхание в животе. Если Хакода пошел на такое, значит, других вариантов не было. Оставалось только принять этот выбор…       Пленник обмяк, но не потерял сознание. Волосы свесились, закрывая обзор, однако плечи шевелились: он судорожно глотал воздух. Атук в это время что-то воодушевленно зачитывал, вздымая руки к небу. Когда он закончил, Хакода отбросил молот и велел другим поднять пленника.       Его поволокли сквозь толпу, но теперь в другое место. Люди обступали их, жадно вглядываясь в чужака, который брел уже не столь уверенно. Кровь сползала с пробитых рук, роняя брызги на истоптанную землю. Дэя дернула Каю за юбку, безмолвно прося уйти с ней.       Она послушалась без колебаний. Пережитое гнало прочь, оставаться дольше не было ни малейшего желания. Лишь напоследок Кая торопливо обернулась, пытаясь проследить путь этой странной процессии. Он вел в заброшенную башню на краю лагеря, значит, пленника запрут за решеткой.       Кая брела за Дэей, едва не натыкаясь на соплеменников. Кто-то ринулся за пленником, кто-то возвращался к своим делам, и потоки людей схлестнулись. Наконец они оказались в безмятежном шатре Дэи и ее мужа Нотака, которого поблизости не было. Должно быть, обсуждал с другими то, что удалось выбить по ходу допроса.       Кая бесцельно перебирала засушенные травы, пока Дэя щипала корпию. Не сговариваясь, обе принялись пополнять сундучок с лекарствами, и лишь спустя время Кая осознала, что они делают. Взялись за это дело не просто так…       Она отдернула руку, чуть не рассыпав бадан. Дэя понимающе хмыкнула.       — Ты какая-то рассеянная сегодня.       — Я…       — Вот ты где!       Полы шатра зашуршали, Кая обернулась, губы сами собой сложились в ласковую улыбку. Она не разговаривала с Хакодой с самого утра, и сердце радостно забилось, даром что возлюбленный сегодня сам не свой. Взлетев на ноги, она шагнула к нему и замерла, заметив подсохшие брызги на смуглом лице. Вражеская кровь…       Помедлив, она смахнула их легким касанием, и Хакода мягко перехватил ее руку.       — Можно тебя на минуту?       — Да хоть на час! — весело воскликнула Дэя. — Ступайте, я одна тут справлюсь.       Они покинули шатер и отошли к краю лагеря. Кая насторожилась, не видя причин для такой скрытности, но решения Хакоды она никогда не подвергала сомнению. Наконец они остановились вдали от всех, и он вновь взял ее за руку.       Хакода хмурился, тени залегли под глазами, отчего радужка сделалась почти синей. Допрос и публичная пытка явно дались ему нелегко, но он не жаловался, всеми способами стараясь приблизить победу. Прочистив горло, Хакода начал тихо, однако постепенно его голос крепчал:       — Боюсь, я вынужден просить о помощи. Не хотел впутывать тебя в это, но, похоже, выбора нет.       Кая сдержанно улыбнулась.       — Сколько мне еще повторять? Твоя проблема — моя проблема, и я всегда откликнусь на твой зов.       Впервые за день лицо Хакоды смягчилось, а губы тронула ответная улыбка, от которой Каю неизменно пробирали знакомые сладостные мурашки. Он невесомо погладил ее по щеке.       — Этот человек… его раны могут воспалиться. Мы не можем оставить их в таком виде.       Кая отпрянула, невольно разрывая прикосновение. Тень пережитого ужаса снова нависла над разумом. Хакода мог не продолжать.       — Я не собираюсь быть ему сиделкой!       — Тебе и не придется. Только перевяжи раны и отнеси еду — это все, что я прошу.       Она чуть не подавилась воздухом от возмущения. Даже страх и отвращение к чужаку отступили на задний план.       — Но почему я? Вы уже имели с ним дело на допросе, пусть кто-нибудь из твоих помощников и возьмется!       Хакода зажмурился и кивнул. От пробившегося ростка нежности не осталось и следа. Долг вновь сковал его лицо, пусть Хакода с ним и боролся: Кая видела.       — Знаю, Кая, знаю. Я правда не хочу тебя принуждать. Вот только он может не дожить до утра.       — Почему? — настороженно нахмурилась она.       — Он многих вывел из себя во время допроса. Половину пришлось выгонять из шатра: настолько им хотелось его прибить. Я опасаюсь, что жажда мести и расплаты окажется сильнее здравого смысла. Он говорил такие вещи, от которых кулаки чесались даже у меня. Я… я не помню, как сдержался. Наверное, Бато вмешался…       — Но зачем он вообще тебе нужен?       — Он осведомлен о лагерях, он дал это понять. Его сведения могут быть полезны.       — А вдруг это ловушка? — выдохнула она, не скрывая испуга.       — Ты права, и нам долго придется за ним наблюдать. Отметать ложные следы, отделять зерна от плевел… Он готов иметь с нами дело в обмен на простые вещи вроде еды и воды, — Хакода покачал головой, словно сам не до конца верил в это. — Под пытками он ничего не говорит, да и я не могу перегибать палку. Мне важно, чтобы он сохранил рассудок.       Кая обхватила себя руками, поежившись не то от ветра, не то от опасения.       — Ладно… И ты считаешь, девушке с этим справиться проще?       — С ним никто еще не заговаривал, но… да, надеюсь, к вам он не будет слишком придираться. Правда, не все подойдут, Дэя в положении, и я…       — С ней все понятно, ее я даже не предлагаю. Но почему не Ума?       Хакода натянуто усмехнулся, и до Каи наконец тоже дошло.       — Ума любит трепаться, нам это ни к чему.       Она вздохнула, принимая такой довод, но продолжая мысленно перебирать подходящих людей. Рука Хакоды бережно обернулась вокруг запястья, отрезая от бесплодных попыток, и Кая в конце концов согласилась.       — Кая, я доверяю тебе. Я знаю, ты справишься. Голос разума в тебе силен. Ты не поддаешься на провокации и не сболтнешь лишнего.       Она кивнула без особого желания и уже хотела было двинуться в лагерь, как Хакода ее удержал.       — Не бойся, ты не будешь одна, Бато сопроводит тебя. А я продолжу утренний обход. Надо убедиться, что это единственный человек огня на побережье.       — Будь осторожен, — прошептала она, привычно кладя ладонь ему на сердце. Она делала это при каждом вынужденном расставании.       — И ты будь осторожна. Старайся не говорить с ним, если нет необходимости. Он обращает твои слова против тебя же.       — Хорошо, — вымученно улыбнулась Кая и поспешила в главный шатер.       Бато она нашла по дороге и, пока он собирал еду, придирчиво отобрала мазь и нужные отрезы ткани. Обычно Бато с легкостью заводил увлекательные беседы, однако в этот раз они шли молча. Напряжение замедляло шаг и побуждало рвануть назад, но Кая упрямо старалась не отставать. Страх разъедал остовы ее выдержки, что удивляло ее саму. На трусость Кая никогда не жаловалась, а сегодня внезапно столкнулась с ней лицом к лицу.       Они приблизились к старой караульной башне, возведенной когда-то обитавшими здесь людьми земли. Должно быть, их убили или угнали в плен… Кая прикусила щеку, отгоняя мысль о том, что их стоянку тоже унесет смерть, и вяло следила за тем, как Бато заставляет поднос едой.       Сперва она не видела, куда идет. Слух улавливал редкие капли воды, а легкие сжимались от удушливой затхлости. Хорошо хоть, земля была гладкой — не хотелось брести и оступаться на каждом шагу. Тем не менее поднос все равно подрагивал в руках, вынуждая ступать осторожнее.       Бато скрылся за поворотом, откуда брезжил свет, и Кая последовала за ним. Все в ней сопротивлялось этой идее, но она пообещала Хакоде и не могла отказаться, когда до цели осталось совсем чуть-чуть. Наконец она оказалась напротив клетки, залитой лучами сквозь пролом в крыше. Шаги отражались от стен гулким эхом, как бы тихо Кая ни передвигалась.       Она застыла, напряженно стискивая поднос. Пленник сидел на тонком спальнике, вытянув руки на согнутых коленях. Кая лишь мельком посмотрела ему в глаза и тут же отвела взгляд. Два черных провала на бледном лице, будто проталины на снегу, заставили поежиться.       Кая сглотнула вязкий комок и покосилась на Бато. Он ободряюще кивнул. Затаив дыхание, она осторожно двинулась вперед, словно под ногами разверзлась пропасть и ступать приходилось по натянутому тросу. Стараясь не подавать виду, она наклонилась и протолкнула поднос под нижними прутьями. Тот проскользнул по полу с мерзким скрипом, от которого волоски на руках встали дыбом. Закусив губу, Кая разогнулась так же медленно, как опустилась, слепо глядя прямо перед собой.       — Меня попросили осмотреть раны.       Духи, что за жалкое блеяние! Она совершенно не узнала свой голос. И уж было подумала, что пленник не расслышал, но вот он неторопливо поднялся и двинулся к решетке бесшумным мягким шагом. Окровавленные руки протянулись через прутья. Кая едва удержалась, чтобы не отшатнуться.       Оказалось, он примерно на полторы головы выше. Это наблюдение не внушало уверенности в собственной стойкости, но Кая отказывалась являть страх. Вместо этого наказала Бато достать из мешка флягу и миску.       Набрав воды, она глазами попросила Бато стоять рядом, смочила лоскут и повернулась к пленнику. Он следил за ней немигающим взглядом, ничего не говоря. Бато же не удостаивался его внимания вовсе.       Сцепив зубы, она аккуратно приложила лоскут к левой руке. Ничего не последовало, хотя Кая ожидала дрожи, шумного дыхания, ругательств или любых других способов выплеснуть боль. Она принялась стирать кровь, пытаясь не таращиться на гвозди дольше необходимого, но жуткие рваные раны так и притягивали взгляд. Кровь лениво сочилась, и казалось, в темном сгустке по центру ладони поблескивает кость.       Над ухом раздалось невнятное хмыканье, и Кая не удержалась. Вскинув взгляд, она наткнулась на кривую усмешку, но не смогла распознать ее природы. Веселье никак не соотносилось с пустым безразличием в глазах пленника. Не зная, что и думать, она ополоснула лоскут, призывая себя сосредоточиться на деле.       Она оттерла левую руку и перешла к правой. Кровь забилась под ногти, но Кая одергивала себя от этого осознания. Еще успеет отмыться от пленника, а сейчас лучше быстрее покончить с перевязкой.       Кая не поднимала головы, но каким-то шестым чувством улавливала: он ее разглядывает. Лицо горело, виски холодило потом. Чужое мерное дыхание парило над затылком, разгоняя пульс в теле. Если бы не Бато, она бы уже давно вылетела из башни…       Бросив лоскут в миску, Кая попросила слить воду и достала из кармана горшочек. Подцепила густую пахучую мазь и, сделав глубокий вдох, нанесла ее кончиком пальца, сводя прикосновения к минимуму. Пленник не издал ни звука, лишь глаза впивались в ее лицо, порождая смятение.       Убрав горшочек, Кая растерла остатки мази между ладоней и взяла первый отрез. Приложила к руке, обернула несколько раз, поддерживая кисть за пальцы, и затянула. Даже смазанные касания дали понять, что перед нею покоритель огня, пусть и с заблокированным течением ци. Кожа оказалась настолько горячей, будто он только что выскользнул из костра. Закусив губу, Кая взялась за вторую руку и не с первой попытки завязала узел, проклиная нервную дрожь в пальцах.       Стоило покончить, как она тут же отпрянула. Уголок рта пленника вновь пополз вверх, но он ничего не сказал. Бато указал на выход, и это было словно поймать луч маяка в штормовой темноте. Судорожно выдохнув, Кая рванула к проходу, нисколько не заботясь, как это выглядит и что подумает оставшийся в башне Бато.       Все равно она больше сюда не придет.