Час тигра

      Кая метнулась к Алату и принялась трясти за плечи. Безрезультатно. Сон прибил его ко дну абсолютной невосприимчивости.       — Кох… Только не это!       Она знала, знала, что так и будет! Знала, что ничем хорошим это не кончится. Знала, что напрасно решается на подобное безрассудство. И вот она — мгновенная расплата!       — Алат!       Кая звала, кричала, пыталась спихнуть неподвижное тело со стула. Голова Алата болталась туда-сюда, пока за стенами башни вздымалась волна шума.       Очередной жуткий вой рога сотряс воздух. Внутрь вбежали караульные, и сердце Каи сорвалось в пустоту.       Они увидят. Обнаружат. Поймут. Что именно она усыпила Алата. Она пошла у врага на поводу…       Кая неосознанно попятилась к решетке. Джиро так и не проронил ни слова за все время ее бессмысленных метаний.       — Ты в порядке? — воскликнул запыхавшийся Хано, пока остальные осматривали камеру. — Помнишь путь до полнолуния?       Слепая паника выжгла все известные прежде ориентиры. Кая чуть было не мотнула головой, если б не острое желание сбежать отсюда.       — П-помню.       — Хорошо, спрячься там. Ума с Дэей бегут туда.       — Что это с ним? — гаркнул кто-то позади, и в ту же секунду Кая рванула с места.       — Алат?..       — … Алат?       Кая вылетела из башни, и с ног сбила давно знакомая пелена. Серая и едкая, она ползла по небу, поглощая звезды одну за другой. И вместо их сияния на землю проливался рыхлый пепел.       — Духи, нет…       Судорожный вздох опалил легкие гарью. Кая прижала ладони к носу и рту, оглянувшись по сторонам. Фигурки людей мелькали вдалеке, пока запад корчился в чудовищной хватке огня.       Помнишь путь до полнолуния?       Гнетущее оцепенение рухнуло под напором ужаса, и тогда Кая побежала снова. Ворвавшись в шатер, она схватила походную сумку, которую всегда держала готовой на случай бегства, и кинулась прочь.       — Ума? Дэя?.. — Кая петляла между соседних шатров, пытаясь убедиться в безопасности тех, кому велено спрятаться. — Ину?       — Кая, беги! — рявкнул Нотак. — Их тут нет.       — Позаботься о Хакоде и Бато! — Крикнула она вслед, но он уже умчался за воинами. Перекинув сумку через плечо, Кая рванула в другую сторону.       Найдете лагеря, спасете военнопленных… а после меня убьют.       Дым еще не заволок стоянку, но казалось, вот-вот захлестнет. Пожар трещал и свирепел, вспарывая ночь яростными вспышками. Сколько людей огня прибыло? Отделение? Взвод? Рота?..       Кая стрелой влетела в черную чащу, не боясь оступиться. Сумка била по спине, дыхание срывалось. Воздух внизу еще был чист, но где-то сбоку лес проминал топот крупных зверей, а над головой плыл испуганный птичий крик. Все спасались от огня.       Смутный блик впереди подсказал о близости реки. Кая поспешила к провалу каменистого оврага, мечтая скрыться за ивами. Но вскоре даже это место перестанет быть убежищем.       Она рухнула на колени у кромки воды и схватилась за горло. Грудь разрывало спазмами от долгого непривычного бега. Когда кашель сошел на нет, Кая осмелилась воззвать в пустоту:       — Дэя? Ума?.. Кто-нибудь!       Однако лес отозвался далеким грохотом огня. Пока еще приглушенным, но не менее устрашающим. Хватило нескольких месяцев затишья, чтобы поверить в неприкосновенность этого места…       Кая поднялась, провожая взглядом звездную капель на поверхности реки. Они еще отражались. Еще могли указать путь… до полнолуния.       Она нахмурилась в попытке вспомнить направление. Столь незамысловатое название посвящалось природному укрытию. Племя Воды обнаружило и утвердило его, едва обосновалось в бухте Царства Земли. Никаких карт, никаких обозначений. Ничего, что могло бы стать известным врагу. Всего-навсего грот над руслом реки в форме полной луны.       Если бы не спешка, Кая держалась бы нужной тропы прямиком из башни. Теперь же придется разбираться на ходу.       Она осмотрелась, отыскивая нужный уклон. Темнота крала всякую уверенность в собственном выборе, и тогда Кая обратилась к памяти. Полминуты на размышления, прежде чем углубиться в лес.       Однако ноги все равно понесли ее наугад. Пальцы дрожали, сердце отбивало гулкие удары. Только бы племя не пострадало. Только бы все уцелели…       Когда меня найдут, я позабочусь, чтобы тебя пощадили.       Кая перешла на бег, пытаясь закрыться от мыслей. Страшная правда сверлила виски нестерпимой болью. Их всех убьют, ведь они не представляют ценности. А пленник… он наверняка захочет отомстить за свои мучения.       Она все глубже и глубже увязала в черноте леса, но треск огня не отступал. И все же каким-то чудом Кая ни разу не споткнулась и не упала. Словно молитвы о спасении берегли ее, а не всех тех, за кого она сейчас просила помощи у духов.       Папоротник хлестал колени, стопы проваливались в мох. Она спускалась все ниже и ниже, ободренная этим осознанием. Грот должен быть где-то здесь.       — Ума-а-а!       — Д-э-я-я!       Внезапно воздух обернулся горечью пожара. Кая ускорилась, надеясь, что всего-то сменился ветер, но следом за дымом в чащу ворвался странный лязг. Кая отшатнулась от реки лишь бы не быть застигнутой.       Она замерла среди деревьев, вцепившись в кинжал Хакоды. Отрывистое дребезжание нарастало. Вспышка понимания заставила колени подломиться: соплеменники не носили доспехов из стали…       Кая так сильно вжалась в широкий ствол, что кора врезалась в кожу рук. Ветви не позволяли разглядеть людей огня как следует. Их было двое, трое, четверо… Кая не могла разобрать на слух. Тяжелый стук сапог звучал для нее погребальной песнью.       А ведь она совсем недавно звала подруг — ее слышали, не могли не слышать. Кох, она подвергла всех опасности!..       Силуэты застыли на убийственном расстоянии. Кая заперла остатки воздуха глубоко в груди и медленно сползла вниз. Кустарники сомкнулись над головой точно прибой, пока солдаты продолжали поиски.       Хрустели ветки, шуршала листва, вспыхивали сгустки огня. Кая легла на живот, пальцы вонзились в холодную волокнистую почву. Она ползла, надеясь слиться с землей, и это ощущалось неподвижной вечностью.       Лязг и скрежет пронеслись мимо, но Кая не шелохнулась, опасаясь ловушки. Лишь когда шум растворился вдалеке, она разомкнула губы для судорожного вдоха. Что они делали в лесу? Неужели в лагере больше никого не осталось?..       Она стиснула зубы, обрубая рвущийся всхлип. Еще ничего не кончено, не решено. Пока держится ночь, она может передвигаться незамеченной. Вот только нужную тропу теперь занимали люди огня…       Кая осторожно выскользнула из зарослей, ничего не видя перед собой. Дым наползал, клочьями разорванный по лесу ветром. Она брела, выставив вперед кинжал, и осока тихо шелестела под ногами.       Звезды блеснули последний раз, прежде чем их поглотило темное облако. Кая шагала, вслушиваясь в разноголосье чащобы. В прошлой жизни, полной осад, лесные лабиринты были неведомы. Там либо прячешься за ледяными стенами, либо погибаешь.       Она шла вдоль реки, не спускаясь слишком близко к берегу. Ни криков, ни столкновения слышно не было, будто Кая в самом деле осталась одна. На мгновение даже захотелось, чтобы утро не наступало. Так бы не пришлось убеждаться в столь кошмарном предположении…       Наконец тропа свернула, деревья начали редеть, и Кая остановилась в низине. Воды грохотали совсем близко, уносясь под землю. Сколько бы Кая ни щурилась, тьма не являла никаких очертаний, но выбора не было. Нужно преодолеть спуск.       Медленно Кая вернула кинжал в карман, подобрала юбку и на ощупь подвязала над коленями. Брызги холодом оседали на коже, и без того осыпанной мурашками. Сняв мокасины, Кая сложила их в сумку и ступила в реку. Слабая воронка тут же охватила голени.       «Надо было поискать палку», — подумала Кая, но не стала возвращаться на сушу. Возможное падение казалось сущей мелочью на фоне охваченного пламенем лагеря. Она уже забралась в одиночку так далеко, что наверняка сможет устоять и здесь. Лишь бы только в гроте не скрывались покорители огня…       Она шла, раскинув руки для равновесия. Вскоре ноги начали неметь от холода, а край юбки тяжелеть от влаги. Никогда еще преодоление потока не казалось столь сложным, но вот слух уловил характерный гул. Так бьется вода о стены породы, убегая вниз.       И в самом деле левая ладонь нащупала изгиб, уходящий в низкий свод. Зацепившись за камень, Кая ухватилась второй рукой и потянулась ко входу. Ей даже не пришлось нагибаться.       Несколько минут Кая брела в угольном мраке. Река мельчала, хлюпая под ногами, проход постепенно расширялся. Сердцебиение почти успокоилось, пока что-то не зашумело в огромном брюхе грота.       Кая инстинктивно прижалась к влажной стене. Враги не могли знать об этом месте, но у них есть преимущество в любой темноте. Способность создать огонь на руке и осмотреться.       Она двинулась дальше, тщательно отмеряя каждый шаг, и вскоре впереди затеплилось пламя. Кая едва не начала пятиться, но, сделав глубокий вдох, заставила себя пройти еще немного. Нужно удостовериться.       Маленький костер в окружении непроницаемых стен. Размытые фигуры по кругу, нечитаемые лица. И вот одно из них повернулось к ней.       — Кая? Это ты?       Не успела Кая выйти из полумрака, как Ума подбежала к ней и сгребла в объятья. Облегчение обрушилось столь мощной волной, что ноги ослабели. Она намертво стиснула Уму в ответ.       — Ты цела?       Ума силой оттолкнула ее, чтобы осмотреть. Обхватила лицо ладонями, покрутила из стороны в сторону, попутно утирая речную влагу и землю.       — Да. А ты?       — Духи, какой же там был переполох! Я подскочила посреди ночи и не успела толком ничего разобрать, как нам велели покинуть стоянку. Я… я пыталась найти тебя, но твой шатер пустовал.       — Я была в башне, — прошептала Кая, выжимая край юбки.       — Знаю. Пойдем к костру, отогреешься.       Она побрела за Умой, снимая на ходу сумку. Скинув ее, Кая опустилась на нагретый камень, скрестив ноги. Веки опустились сами собой, с губ сорвался усталый вздох. И в нахлынувшей тишине пришла она — запоздалая дрожь пережитого.       Кая обхватила себя руками, но те тряслись не меньше. Тогда она протянула их к огню.       — Все позади, — сказала Ума, погладив ее по согнутой спине. Кивнув, Кая распахнула глаза, осматривая соплеменников, и… чуть не дернулась.       У противоположной стены сидел пленник.       — Что ты тут делаешь?       Он лениво приподнял брови, разглядывая ее сквозь языки пламени. Цепь змеей изгибалась от его лодыжки до камня, на котором сидел Хано.       — Без понятия.       — Что он тут делает? — буркнула она Уме.       — Башня разрушена. Его больше негде было спрятать.       — Но зачем? — зашипела Кая. Ее не волновало, что Джиро наблюдает и наверняка все слышит. — Он не должен знать об этом месте!       — Это не мое решение, — прошептала Ума. — Его привели караульные. Бухта раскрыта, нам все равно придется ее покинуть.       Кая ущипнула себя за переносицу, пока на языке крутились проклятия.       — Люди огня рыщут по лесу. Я чуть не столкнулась с ними!       Даже отблески огня не скрыли жутко побелевшего лица Умы. Она просидела с минуту, обхватив колени руками.       — Хано сказал, это крайняя мера. Если племя вырежут, будет шанс уйти хотя бы нам. Мы сделаем это в обмен на его свободу.       — А если нас убьют в ту же минуту, как его освободят?       Ума зажмурилась и закусила губу. Никогда еще она не представала настолько растерянной и загнанной в угол.       — Мне неведом их план. Они уверяют, что противник малочислен. Что это похоже на прибрежный рейд. Что люди огня могут не знать о наличии пленника.       — Они уже пытались обыскать стоянку Бонрака и именно поэтому он ее перенес!       — Мне неведом их план, — повторила Ума с дрожью в голосе.       Взгляд Каи цепко обвел присутствующих. Дэя полулежала в углу, поглаживая живот нервными касаниями. Атук перебирал молитвенные четки, беззвучно шевеля губами. Их перестук мягким эхом расползался по гроту, но не будил усыпленного Алата.       Кая поежилась. Чувство вины затопило с головой, просочившись в рот, уши и нос. Слева от нее примостились двое. Ворошивший угли Хано и сопящий у него под боком Ину.       Духи, их так мало… Женщины, ребенок, старик и единственный боеспособный мужчина. Все это звучало как издевательская шутка…       Она потерла ладони, бездумно уставившись в огонь. Тепло скользило по телу, но не выжигало ледяной отрешенности. Как же хотелось домой, на Южный полюс. Туда, где все знакомо и понятно. Где девственно-чистый снег лежит затейливым кружевом, и его не тревожит ни нога человека, ни зверя…       Встрепенулась Кая, только когда почувствовала, что ее разглядывают. Это властное, горячее прикосновение взгляда уже стало частью ее жизни. Она устало подняла глаза. Джиро наклонил голову набок и едва заметно поманил двумя пальцами, но Кая осталась неподвижной. Ума, зевнув, прислонилась спиной к стене.       Время текло, и пленник точно назло не сводил с Каи глаз. Сперва она делала вид, что не замечает, потом начала опасаться подозрений соплеменников. Стиснув зубы, Кая поднялась с камня и приблизилась к Джиро.       — Чего тебе?       Он молча показал закованные в цепи руки. На левой еще держался грязный скомканный бинт, в то время как на правой темнело кровавое месиво. Кая без особого желания подошла к брошенной сумке, извлекла бурдюк и побрела наружу.       Ночь все еще стискивала лес, ветер, к счастью, не приносил гари. Набрав воды, Кая проложила к костру цепочку мокрых следов.       — Побережем лоскуты, — она схватила Джиро за влажную штанину свободной ноги и срезала низ. Он даже не шелохнулся при виде клинка. Убрав кинжал, Кая уселась рядом.       — Положи кисти себе на бедра.       Он послушался, и она принялась лить воду, смывая кровь простыми касаниями. Джиро попробовал переплести их пальцы, но Кая отдернула руку.       — Как так получилось, что ты оказался здесь раньше меня?       Он пожал плечами.       — Заблудилась?       Кая не могла сказать наверняка. Все развивалось слишком быстро, но в то же время тело ломило от продолжительного бега. Вероятно, она правда долго петляла — главное, что добралась.       — Хочешь перестать вздрагивать?       Кая завязала первый узел и выжидающе уставилась на Джиро. Он кивнул на выход из грота.       — Я мог бы уйти и забрать людей огня с собой.       — Это не нам решать, — процедила она, потянувшись к другой руке. — Тебя не выпустят отсюда.       — Ты же молишь, чтобы все они спаслись, — продолжил он, окинув внутренности грота многозначительным взглядом. — Чтобы спасся твой жених.       Перебинтованная рука вдруг сомкнулась вокруг ее обнаженной, все еще мокрой щиколотки. Кая схватила ртом воздух, что мгновенно застыл давящим комком духоты.       — Нет, — шикнула она, резко подобрав ногу под себя, но было поздно. Тень прикосновения вспыхнула между бедер коротко и обманчиво, вынуждая оторопеть. Духи, хоть бы никто этого не заметил…       — Нет? Не хочешь спасения жениха? — глумливо откликнулся он.       — Не трогай меня, — припечатала Кая одними губами.       — Подходящее время еще не настало?       Кая рассерженно вскинула голову и наткнулась на прямой невозмутимый взгляд. Джиро издевался. Кидал ей в лицо их недавний разговор, ее выдранный шантажом секрет. Мерзавец каких поискать.       — Клянусь, однажды ты вкусишь от меня кинжала.       — Буду ждать с нетерпением, — ухмыльнулся он.       Она покончила со второй раной и вернулась на прежнее место. Костер заливал грот дрожащими тенями, и так хотелось завернуться в его тепло. Кая скрестила руки на груди, заставляя себя держать глаза открытыми. Стоило сомкнуть веки, как растравленное внимание падало в море всполохов, что бежали по нервам от касаний пленника.       — Поспи, Кая, — донесся голос Хано. — Я караулю первым.       — Все хорошо. Не хочу спать.       — А стоит. Нужно набраться сил.       Кая слабо улыбнулась и отпила из бурдюка. Ума с Дэей уже дремали, Атук лежал на спине, вперив взгляд в неровный свод. Что он там видел, Кая не представляла и даже не пыталась понять…       Атук молчал, и Кая вместо него просила милости у духов. Просила их помочь Хакоде и Бато. Просила, чтобы соплеменники выбрались живыми из боя. Просила, чтобы пленник покинул стоянку, пока не стало слишком поздно.       Вопреки недавней убежденности, веки начали тяжелеть, а пульс замедляться. Никогда еще молитва не обращалась мгновенной колыбельной. Дремота тугой волной ударила в колени, поднялась до талии, сомкнулась на шее. И потянула с головой на дно.       Тихий перезвон металла потревожил тишину, но открыть глаза уже попросту не было сил. Кая так и плавала на границе забвения и болезненно-острой настороженности.       — … куда?       — Куда, по-твоему, мне надо? Созерцать звезды, конечно же.       — Боюсь, в этот раз без звезд… Цепь не настолько длинная, — мутный голос просочился в забытье, выдавая в нем Хано. — Но ладно, иди, если справишься с одеждой.       — Как будто у меня есть выбор…       — Помочь?       — В штанах себе помоги, — бросил Джиро и зашаркал куда-то в пустоту.       Показалось, что губы дрогнули в усмешке, но лицо застыло, окончательно сдаваясь усталости. Если Джиро и Хано о чем-то и препирались, голоса больше не долетали до Каи.       Сон накрыл удушливым саваном — странной тканью, о происхождении которой Кая впервые узнала на материке. В нее укутывали почивших перед тем, как предать земле. Не присыпали тела снегом, не отдавали в вечные объятия льда, делая посмертие конечным. Возвращали природе как есть.       Она лежала и наблюдала, как это белое покрывало кружит в воздухе и медленно оседает. Россыпью инея касается волос и лица, складками сбивается вокруг тела. Не хотелось ни шевелиться, ни срывать пелену с глаз, но каким-то образом Кая видела будто со стороны: обвивает саваном не ее одну. Их всех…       Она вздрогнула, и белизна исчезла. Глаза уставились в потертую пыльную шерсть. Спрятав зевок в ладони, Кая смахнула упавшую на лоб прядь. Щека почему-то не упиралась в плоский камень.       — Ума? — вяло позвала она, но не получила ответа. Помедлив, Кая потянулась, пытаясь размять затекшие мышцы. Послышался неясный шорох над головой, Кая скосила взгляд… и мигом отшатнулась. — Что ты тут делаешь?       — Ты уже задавала этот вопрос.       — Я… я не об этом! — прошипела она, силясь разглядеть поеденное тенями лицо. — Ты сидел на противоположной стороне от костра!       — Ну… теперь сижу тут, — флегматично ответил Джиро.       Кая злобно прищурилась, подскакивая с места. Он же мог… духи, он мог придушить ее цепью со сне. От этой мысли пальцы нервно поджались, а горло стянула мучительная сухость.       — Не знаю, что ты там себе навоображал, но пора покончить с этим, — рубанула она. — Повторяю в последний раз: держись от меня подальше!       — Уже лучше, — туманно обронил он, будто похвалил ее отпор, но Кая уже спешила наружу.       Рассвет коснулся лица бледным маревом. Войдя в реку по колено, Кая принялась умываться. Платье едва отряхивалось от земли, попытки пришлось прекратить. Напоследок она прополоскала рот и заплела косу, отгоняя мысли о пепелище на месте лагеря. Простые будничные действия будто отодвигали угрозу за пределы осмысления.       Грот просыпался, соплеменники по очереди уходили привести себя в порядок. Никто не говорил, не спрашивал друг друга ни о чем, пока голос не подал заспанный Ину:       — А когда мы вернемся?       Вместо ответа Хано протянул ему лоскут вяленого мяса. Мальчишка нехотя принял его, но так и не положил в рот. Тишина и ожидание угнездились в темных стенах.       Кая не знала, сколько они вот так просидели. Она то пыталась позаботиться о Дэе, то успокоить Ину, то разговорить Уму. Джиро больше не донимал ее пронзительными взглядами, но его присутствие все равно лежало на плечах тяжестью. Это как повсюду влачить за собой собственную смерть…       Она думала о Дэе, что приплыла к берегам Царства Земли вместе с мужем. И об Ину, что напросился у брата взять его с собой. И о самой себе, что решила поддержать жениха в крайне рискованном плане. Все они покинули дом, зная, что разделят с родными трудности скитаний. Одна Ума сорвалась в плаванье, словно в увлекательное путешествие. Должно быть, сейчас ей было труднее всех, но она не подавала виду.       Утро переползло в полдень и потекло дальше. Все чаще соплеменники порывались уйти, но Хано удерживал их. Надо ждать Хакоду, объяснял он, и Кая сильнее проваливалась в топи неозвученного страха. Что, если она больше никогда его не увидит?..       Она чувствовала, как пленник поднимает глаза всякий раз, когда упоминали Хакоду, но не находила в себе сил встретить этот взгляд, да и что бы она могла там увидеть? Одно лишь злорадство пополам с кровожадностью.       Алат меж тем проснулся и выглядел настолько испитым и изнуренным, будто сон вытянул из него все силы. Не раз и не два он обращал к Кае мутный потерянный взор, сохраняя при этом молчание. Она не представляла, что за этим стояло: неуверенность в ее вине или же затаенное желание расправы. Устав от бесконечной круговерти догадок, Кая решила не думать об этом вовсе. Пусть на чуть-чуть, но хотя бы не забивать голову.       Она слушала Дэю, развлекающую Ину преданиями, когда в пасти грота неожиданно родился шум. Все всполошились и повскакивали с мест.       Кая побежала раньше, чем убедилась. Быстрее, чем смогла распознать черты лица в полумраке. Она влетела в объятия Хакоды и так жадно стиснула его, что захрустели кости.       — Ты в порядке? Все хорошо? — судорожно шептал он, пытаясь осмотреть Каю. Она и сама хотела увериться в его целости, но ответ нашелся не глазами. Губы Хакоды, обветренные и горькие от копоти, смяли ее рот. Кая пошатнулась.       Как бы ей хотелось, чтобы рядом никого не было. Чтобы это желанное мгновение застыло в янтаре. Но миг близости, похожий на штормовую качку, разбился о рифы вопроса:       — Где Нотак? Он с вами?       Губы шумно разомкнулись, Хакода отстранился. Дэя смотрела на них со слезами на глазах.       — Возможно, в лагере. Мы разошлись прочесать лес и побережье.       — О духи…       — Я видела людей огня в лесу, — отозвалась Кая. — Ночью. Четверо или около того, не знаю точно.       Мрачно-настороженный взгляд Хакоды остановился на ней.       — Где именно?       — Не могу сказать, я почти ничего не видела. Это было возле реки на подходе к низине.       Он переглянулся с остальными воинами. Кая с пугающей заторможенностью поняла, что среди них нет Бато. Она попробовала успокоить себя тем, что им пришлось разделиться. Выследить уцелевших людей огня или же отыскать тела павших соплеменников…       — Собираемся, уходим, — приказал Хакода. Кая последовала за Умой, но обернулась у самого выхода. Лицо Джиро закрыла чья-то спина, прежде чем его вздернули за цепи. Пока он с ними, им не знать покоя…       Они покинули грот гуськом, придерживаясь за неровности в стенах. Лес застыл в оглушительной тишине, словно сгинула всякая жизнь. Только эхо цепей где-то в конце вереницы не позволяло забыть опасность.       Кая шла между Хакодой и Алатом, чувствуя, как он дышит в спину. Как, возможно, ждет момента задать вопрос. Но заставляла себя думать исключительно о том, что могло остаться от лагеря. Или же не остаться вовсе…       Взгляд искал следы погони, однако ни земля, ни растительность не выглядели потревоженными. Воины сжимали дубинки и мачете, вглядываясь в сердцевину чащобы. Мир как будто погрузился в тяжелый путанный сон, и Кая начала засыпать вместе с ним. Другого объянения помрачению не нашлось…       Хакода перешагнул трухлявое дерево и отдалился проверить тропу. Кае же пришлось наступить на ствол — только вот нога не обрела опоры. Кора внезапно хрустнула и провалилась, кругом прыснули мокрицы и многоножки, и Кая приземлилась прямо на них.       Они дергались и извивались. Цеплялись за одежду и бегали по рукам, пока Кая вставала на колени. У нее даже не хватило сил закричать.       Где-то на границе слуха к ней бежал Хакода. Где-то за пределами восприятия его опережал Алат. Кая же оцепенело разглядывала кишащее море под собой. Что-то было не так.       Десятки переполошенных ножек, усиков, тел. Сотни прикосновений к оголенной коже. И бледный ноготь со следами крови посреди бурной мешанины. Ноготь… человека.       Недоумение едва улеглось в сознании, как Каю вздернуло на ноги. Голова мотнулась, взгляд скользнул по хмурому Алату. Она вцепилась в его рукав, пытаясь устоять.       — Цела? — сухо бросил он.       — Кая, ты как? — подлетел Хакода и принялся отряхивать подол.       — Все хорошо, — с трудом шевеля языком, сказала она. — Там ноготь. Свежий… Не мой.       Она приблизилась к остаткам ствола и подняла ноготь, смахнув с него насекомых. Ухоженный, ровный, похоже, оторванный с большого пальца — явно мужской. Все бы ничего, если б не отсутствие следов вокруг. И тогда за мыслью пришел ни на что не похожий импульс.       Кая будто издалека наблюдала, как запрокинулась собственная голова. Как устремился к кронам ищущий взгляд. И как застыло сердце при виде смутной тени.       Воздух пропал из легких, тело одеревенело. Следующая секунда отпечаталась на сетчатке.       Вспышка пламени устремилась вниз. Мощный толчок сбил с ног. Кая полетела, затылком ощущая растущий жар, лицом в заросли. Кожу закололо травой, сверху придавило тело.       Свист копья разрезал оцепенение — послышались крик и грохот падения. Мир завращался с чудовищной скоростью.       — Беги, — прохрипел Хакода. Скатившись с Каи, он потянул ее за локоть и подтолкнул. — Прячься!       Она рванула прочь, оскальзываясь и оступаясь. Крики, стук и лязг оружия обугливали спину. Где-то сбоку пронеслись силуэты в синем — свои, кто бы это ни был.       Кая влетела в кусты и бегло осмотрелась. Хватило одного взгляда за спину, чтобы обмереть от ужаса. Огонь вспыхивал, схватка нарастала. Соплеменники мелькали быстрыми тенями. Вот просвистел ятаган, вот брызнула кровь. А вот стена пламени окатила все пространство.       Кая закрыла лицо руками, но тут же отдернула их. Смотреть, как умирают ее люди, было невыносимо, но отсиживаться — еще больше. Сбросив сумку в траву, она юркнула ближе. Даже если это будет всего одна жизнь, ее нужно забрать.       Ты вообще хоть раз держала кинжал?       Она прижалась к стволу и едва выглянула. Хакода кружился в завесе дыма, будто вихрь. Россыпь огня теснила его со всех сторон. Как приблизиться к врагу, что стихией держит на расстоянии?..       Кая сделала глубокий вдох и двинулась в обход. Она должна напасть сзади. Должна хотя бы попытаться. Клинок скользил в липкой от пота ладони.       Наконец взгляд остановился на солдате, что вспарывал воздух вспышками пламени. Он кружил как смерть, как обещание небытия. Ни одно копье не могло оборвать его молниеносных ударов. Кая ничто рядом с ним, но ей и не нужно быть всем. Достаточно вонзить острие в ямку под коленом, чтобы отвлечь. А дальше… пусть добивают те, кто проворнее.       Она припала к земле и поползла на четвереньках. Впервые обрелась хоть какая-то польза от дыма. Глаза слезились, но Кая заставляла себя не смыкать их. Малейшая ошибка будет стоить ей жизни.       Звуки боя оглушали, кашель копился в горле. «Это охота. Представь, что это просто охота», — твердила себе Кая, не сбавляя хода. Ноги врага мелькали так близко. В нескольких секундах от удара.       Она сморгнула слезы и прижалась лицом к плечу, пережидая очередной приступ удушья. Глотку пекло, будто в рот запихнули углей. Осталось совсем чуть-чуть. Поножи не слишком длинные. Она сможет, сможет полоснуть над ними.       Дыхание затаилось. Даже сердце, кажется, перестало биться. Кая вскинула руку и с размаху обрушила ее на внутренний сгиб.       Солдат дернулся, вскрикнул, струя огня рассеялась. Покачнувшись, он круто обернулся и со всей силы пнул Каю в ребра. Ее отбросило на спину, в глазах потемнело.       Стало так опустощающе все равно. Пусть хоть пламя пожрет ее прямо сейчас. Кая разлепила восковые веки. Охваченная огнем кисть зависла над ней. Секунда… две… и…       Лицо окропило горячей кровью. Охнув, Кая спихнула упавшую на нее руку. Следующий удар отсек врагу голову.       Каю затрясло, хотя все вокруг кипело от жара. Влажно-хрустящие звуки бойни подкатывали к горлу сгустком тошноты. Было так сложно дышать, левый бок ощущался одной сплошной раной. Не в силах рассмотреть его, Кая перевернулась на живот и попыталась отползти, но тело онемело. Это конец…       Неожиданно ее дернуло за ворот и потянуло в кусты. Чьи-то босые ноги в ободранных штанинах мельтешили перед воспаленными глазами.       — Дай… мне… встать, — просипела она, пытаясь хоть как-то облегчить путь. Загрохотала река, влажный песок поцарапал щеку и просочился за горловину. Кая осталась одна.       Она лежала на боку, пальцы кололо холодным течением. Собравшись с духом, Кая медленно приподняла голову и хлебнула воды. С каждым глотком туман в голове постепенно рассеивался, и звуки боя снова обожгли слух.       Мельком оглядев себя, Кая села на колени. Ран не было, но она не исключала внутренних кровотечений. Всхлипывая от боли, она гостями воды прикладывала холод к ребрам. Стало только больнее — вернее, просто вернулась чувствительность.       Кинжал остался там, в ноге поверженного врага, однако огонь по-прежнему кормился криками. Морщась, Кая поднялась не с первой попытки и пробралась к деревьям. На поляне остались мужчины, остальные скрылись. Или просто лежали где-то убитые…       Она отыскала глазами Хакоду. Он двигался уже не так ловко. Одежды были подпалены, лицо потемнело от сажи, а на правой руке, похоже, разлился ожог. Кая дернулась, не зная, чем ему помочь. Как дать вырваться из свирепого кольца огня.       Взгляд метнулся к солдату с отсеченной головой. Даже сквозь клубы дыма проступала лужа свежей крови. Если Кая сможет добраться до него, если выдернет кинжал из плоти и повторит нападение…       Кая зажмурилась, ноги едва держали от боли и страха. Но образ Хакоды, запертого в пламени, не позволял оставаться в стороне. Она тоньше и ниже всех, ее не видать в дыму ползком. Нужно использовать это преимущество.       Хакода кинулся на солдата, пользуясь его заминкой, но другой тут же попытался напасть со спины.       — Нет! — вскрикнула Кая, бросаясь из укрытия. Она сделала всего несколько шагов, как что-то схватило за волосы и дернуло назад. Ветка, наверное.       Кроны сомкнулись черным плетением, и Кая забилась в безотчетной панике. Ветви не могут настолько превосходить в силе.       — Хватит геройствовать. Новичкам везет только в первый раз.       Кая вздрогнула. Лишь один голос звучал столь непринужденно-наставительно. Она вскинула руки, пытаясь выпутаться. Ветер меж тем доносил все новые вопли.       — Не время для болтовни. Отпусти меня живо!       Однако хватка сделалась мертвой и очень походила на боевой захват. Безразличная мощь. Сила, умеющая причинять боль.       — Не дергайся. Они видели тебя. Ты не дашь им отпор.       Джиро держал ее так, чтобы голова была запрокинута. Большой палец давил под челюстью, шершавая рука вполовину ее лица мешала дышать. Кая напряглась, стараясь оттолкнуть его, и от внезапного осознания перед глазами поплыло.       — Где… где твои цепи?       — Не время для болтовни, — ввернул он совсем не ехидно. Тон оставался непривычно суровым и бесцветным, хотя пульс у Джиро грохотал не хуже, чем у нее самой — она чувствовала, вдавленная в его твердое, опаленное лихорадкой тело. Удивительно, как много всего она начала чувствовать…       Запахи и звуки проходили сквозь ее нутро — даже те, что прежде были запредельны. Треск кожи, хлюпанье крови, копошение потревоженных червей в обожженной почве. Она ощущала себя тем же червем — неспокойным и охваченным жаром. И, наплевав на резь в ребрах, вновь потянулась прочь.       На мгновение ей почти удалось. Голова свесилась вперед, взгляд зацепился за страшную схватку. Хакода рубил солдат, позволяя их пламени ужалить себя. Слишком близко, слишком рискованно. Один из них поднял волну огня, и Кая закричала, пытаясь предупредить.       Грязная ладонь в повязке тут же закрыла ей рот. Кая яростно пиналась, не позволяя Джиро скрутить себя. Топталась прямо на его босых ступнях, пока внизу ревела чужая стихия. Ребра раскалывались от тесной хватки, но она не переставала.       То, что случилось дальше, было хуже всякого кошмара. Гигантский вал огня понесся прямо на Хакоду. Кая трепыхнулась, завизжала в заткнувшую ее руку, и глаза вдруг закрыла другая. Так плотно, что правое веко уколол кончик гвоздя. Малейший рывок — и она лишится глаза.       — Вот так, — раздался шепот. — Именно. Будь послушной девочкой.       Она бессильно вонзилась ногтями в обе руки и окаменела. Так и стояла, вынужденная слушать треск огня и чьи-то мучения. Слезы бежали по пальцам Джиро. Лучше б они в самом деле дали ему уйти из грота…       Кая задыхалась, судорожно хватая крохи воздуха через закрывшие лицо кисти. Ей казалось, он исчезает, напрочь выжженный, серый от копоти и раскаленный докрасна перед зажмуренными глазами. Ноги потеряли опору, она повисла на Джиро, и не чувствовала ничего, кроме падения в эту зловещую яму, где полом стала темнота, а стенами — безвременье.       Там, за пределами ямы, кто-то бился в агонии. Там, за пределами ямы, лес расподался на части. Ей хотелось умереть, провалиться глубже, утонуть в вязком иле и раствориться, лишь бы только ничего не слышать. Но недосягаемый бой продолжался, и она дышала его гарью.       Снова и снова, вдох за вдохом Кая концентрировалась на дыхании. В конце концов это все, что осталось в ее власти. До тех пор, пока пленник и его солдаты не решат иначе…