Час тигра

      Следующие несколько дней за чужаком следили Хакода и Бато. Иногда справлялись сами, иногда звали на помощь Каю. Остальные не особо терпели его присутствие, и даже отходчивая Ума отказалась возвращаться в башню.       Он мастерски расшатывал самообладание надзирателей. Тех, кто поначалу не реагировал, кормил историями о пленных покорителях воды. Кая не слышала их, но пересказа соплеменников было достаточно, чтобы пожар их ярости перекинулся на нее: настолько чудовищно это звучало.       Ясно было, что именно этого и жаждет чужак. Углубить раскол и без того напряженного лагеря…       Бонрак перенес стоянку на восток, опасаясь возвращения людей огня. Хакода следом готовил лагерь к переходу. Пленника ищут, и нападение на бухту, увы, всего лишь вопрос времени. Они бы уже давно покинули это место, не будь чужак столь обессилен для длительного пути.       Чего они не ожидали, так это его упрямых попыток слиться со смертью. Пленник нарывался на побои, сутками лежал без сна, не мылся, не ел и не пил. Будто без слов доказывал Кае: все усилия исцелить его напрасны.       Пусть делает, что хочет, думала она, нежась в теплых объятиях реки. Солнце стекало на кроны ив, заливая все вокруг ярко-медным светом. Это был заслуженный момент уединения, оправданный отдых, и Кая не собиралась омрачать его переживаниями о пленнике. Но какая-то жуткая мысль все же грохотала на кромке сознания.       Им не разойтись без смерти. Либо его убьют, либо умрет сам, либо кто-то другой пострадает. Ситуация тягостная, с какой стороны ни посмотри…       Кая взбила воду, и собственное отражение задрожало. Смуглая кожа, каштановые волосы, голубые глаза — все обернулось красным в лучах заката. Будто предзнаменование. Словно даже природа, обитель всего живого, с ней соглашалась. Кая устало поплыла к берегу: отдых улетучился без следа.       Она плавно осела на траву, спрятавшись за ивами. Кожа покрылась мурашками, но торопиться не было ни малейшего желания. Кая только распутывала и перебирала мокрые пряди, напевая под нос предание о похищенной Кохом Умми.       Внезапно в зарослях раздался громкий треск. Сердце подскочило, Кая рывком прижала колени к груди. Крутанувшись, она выглянула за ствол и похолодела. Кого-то волокли к реке, и нетрудно было догадаться, кого…       Она развернулась и уткнулась взглядом в одежду. От потрясения Кая даже не сразу смогла пошевелиться. Топот и хруст песка нарастал, то и дело вспыхивали понукания и ругательства. Наконец она схватила платье на запах и бегло опоясалась. Ткань тут же потемнела от воды.       Спрятав исподнее под штаны, Кая придавила стопку мокасинами и вздрогнула от шумного плеска. Послышались звуки борьбы. Неужели пленника топили?..       Она прижала руку ко рту, не зная, что делать. Показываться в таком виде нельзя, но выслушивать пытку было невыносимо. Пришла в себя Кая, только когда неосознанно укусила палец и провалилась в боль. Решение пришло само.       Прочистив горло, Кая перебросила волосы вперед, пряча грудь, и уверенно обошла иву.       Слух не обманул. Чужака действительно топили. Замешательство оглушило столь сильно, что на мгновение Кая даже покачнулась, но постаралась придать голосу твердости:       — Что вы делаете?       Мужчины дернулись и вскинули головы, не отпуская, впрочем, пленника. Торак, Унак и Ота. Кая не помнила, чтобы они хоть раз несли караул возле башни…       — Мы тебя не видели, — отозвался Унак с видом, будто ничего странного не происходило. Слова он складывал подозрительно медленно. Кая невольно прищурилась. Мысль о том, что кинжал Хакоды остался в кармане штанов, свернулась в животе холодом.       Но это глупости. Не станут же соплеменники нападать на нее?..       Пленник рванулся, пытаясь скинуть руки, что удерживали его лицо под водой. Кая шагнула ближе.       — Немедленно отпустите его. Ну же!       Переглянувшись, Ота кивнул Тораку, и оба разжали хватку. Пленник с хрипом вынырнул на поверхность, подняв веер брызг. Пошатнулся, снова полетел вниз, но вовремя выставил руки. Вода мигом окрасилась в красный.       Кая едва не кинулась на помощь, но заставила себя не шелохнуться. Сперва предстояло разобраться с остальными.       — Что вы делали? — ровно повторила она, пока пленник заходился в кашле.       — Привели его мыться. Он сам начал сопротивляться.       Она недоуменно свела брови, не желая отказываться от того, что видела.       — Вы его топили.       Ота, фыркнув, следом вышел из воды и замер возле лежащего на песке пленника. Тот с трудом разлепил бессонные веки и скосил взгляд. Глаза у него были красные, изможденные. Лицо бороздили свежие синяки. Кая внутренне поежилась.       — Гаденыш делает все, чтобы раны воспалились. Хочет удержать нас в этих землях, — хмыкнув, Ота пнул его в щиколотку, но пленник даже не поморщился. — Все еще надеется, что кто-нибудь его найдет.       Уголок рта Каи судорожно дернулся.       — И вы решили силой промыть раны?       — Верно, — откликнулся Торак. Лица каждого из них казались небывало напряженными и настороженными, и Кая решила ухватиться за случайную догадку.       — Хакода знает об этом?       — Знает, — рубанул Унак, но от нее не скрылась легкая заминка. Так и есть, собрались вершить месть за его спиной. Что же такого пленник им наговорил?..       — Тогда я передам ему благодарность за столь бдительный надзор, что вы несете за чужаком.       Ота прищурился, Торак скривил губы, а глаза Унака потемнели от гнева. Они не одобряли ее вмешательства и заступничества. Наверняка и вовсе посчитали выскочкой или дурой. Кае было все равно. Важна лишь справедливость.       — Принеси ему сменную одежду, Ота. Думаю, твоя подойдет по размеру.       Тот приоткрыл рот, остальные уставились на Каю, будто она сказала нечто невообразимое. Отчасти так и было. Никогда еще она никому не приказывала. Да и мало кто из женщин ее племени мог похвастаться подобным…       — А ты мойся, — обратилась Кая к пленнику. — Скоро тебя отведут в башню.       Он ломано приподнялся на руках, садясь при этом на колени. Окровавленные бинты забились влажным песком, и Каю сковало жалостью. Как же это должно быть мучительно, вот только пленник не подавал виду. Или он такой, или все люди огня ему подобны. Может, их учат терпеть любую боль?..       Вдруг он поднял голову и устремил взгляд на Каю. Неспешно и показательно изучил ее от пальцев голых ног до облепившего бедра мокрого платья. Жар лопнул в груди Каи. Она вся разом оказалась легким перышком, упавшим в прожорливое раскаленное жерло.       — Знай свое место! — рявкнул Унак, толкая пленника в воду. Столб колючих брызг взметнулся в воздух. Последовал глухой надсадный кашель.       — Оставь его, — отдернула Кая, стараясь держаться с достоинством, хотя все внутри крошилось от стыда и беспредельности собственной обнаженности.       Она метнулась за ивы в то время, как чужак отплевывался и восстанавливал дыхание. Бегло натянула исподнее и штаны, нацепила мокасины и стянула волосы в хвост. И только после этого осознала, что в суете смысла нет.       Вскоре чьи-то шаги сменились шелестом песка. Кая предположила, что Ота просто-напросто бросил одежду. И в самом деле сразу после этого родился плеск воды. Пленник явно выходил на берег.       Кая простояла в тени несколько долгих минут. Никто не говорил, и она жадно вслушивалась в прерывистые звуки. Копошение, скрип камней, обрывки сбитого дыхания. Чужак одевался, и она не желала попадать в поле его зрения. Справится как-нибудь сам, даром что руки пробиты…       — Все? — уточнила она, когда молчание совсем уж затянулось. Кто-то промычал согласие, и Кая обогнула ивы. Пленник в это время натягивал тунику. Синяки и порезы змеились на бледной коже, россыпь свежей крови запятнала синюю ткань. Кая переплела пальцы, гадая, в чем его замысел. Зачем так жаждать смерть?..       Впрочем, она уже не была уверена в том, кто начал эту игру. Чужак своими провокациями или же соплеменники, ослепленные внезапным всевластием. Просто потому что могли…       — Как твой бок? — поинтересовалась Кая. Порез отчетливо изгибался под алой бахромой мокрых бинтов.       — Хочешь потрогать? — насмешливо бросил пленник. Кая пропустила издевку мимо ушей так же, как и последовавшее оскорбление Унака.       Чужак и сам ничего не сказал ему в ответ. Для него словно не существовало ни этих людей, ни их попыток его ужалить. Он только смотрел на Каю, пока ему связывали руки, и взгляд его, как всегда, бил под дых. Проникновенный, властный, не знающий и тени смятения. Будто он хозяин положения.       Кая выдохнула, лишь когда знакомая повязка скрыла его глаза. Торак толкнул пленника в спину, и небольшая процессия двинулась в башню. Кая последовала за ней, не решаясь оставлять соплеменников без присмотра. Мало ли что снова взбредет им в головы…       Прежде она боялась чужака и искала защиты. А теперь сама неожиданно стала для него ею. Это было так странно, непредсказуемо и нереально, что Кая ущипнула себя за бедро. Однако боль не вырвала из сна. Все оставалось нелепой неестественной явью.       Путь до клетки непредвиденно распался на части. Каю нагнал Лок с рыболовным крючком в пальце, прося помочь с перевязкой. Нервно вздохнув, она повернулась к остальным, взглядом прося каждого о благоразумности. Но не нашла ни проблеска согласия.       Кая пошла за Локом, то и дело оглядываясь. Вряд ли они продолжат истязать пленника посреди лагеря, однако опасения свербели под кожей. Она уже ни в чем не была уверена…       Пальцы счищали кровь ловко и споро, Лок сетовал о погоде и улове, а Кая едва ли его слышала. В ушах лишь плескался тревожный шум.       «Какое тебе дело до чужака?» — мысленно твердила она, но доводы не долетали до сердца. Все странным образом запуталось…       Впервые в жизни Кая сознательно спешила в камеру. Полумрак сегодня висел особенно тяжелый, будто вытянувший из башни малейший свет. В воздухе мешались кровь, сырость, гной и пыль. И неотвратимый дух умирания.       Пленник уткнулся в стену, никак не отреагировав на появление Каи. Волосы лежали спутанными водорослями, а на боку распускался кровавый лотос старой раны. Подавив проклятья, Кая попросила открыть дверь. Ответом ей стала колючая настороженность в глазах Алата.       — Напомнить указания Хакоды? — буркнула она. — Пленнику нужно сохранить жизнь.       — Он сам ее не бережет.       — И что с того? Будешь молча следить за тем, как погибает наш шанс?       И без того недружелюбное лицо Алата окончательно затвердело пугающей маской. Связку ключей он достал показательно медленно, словно был заодно с остальными, покрывая их выходки. Неужели только Кая не потеряла голову в вихре всеобщего гнева?..       Так и не разубедившись в своих наблюдениях, она скользнула в клетку. Пленник не шелохнулся, будто спал, Алат застыл на пороге изваянием. Он не станет помогать, запоздало поняла Кая, наполняя чашу водой. Ну и Кох с ним. Этот странный ритуал вынужденной заботы в одиночку уже вполне был привычен.       Она повернула пленника к себе, едва не шипя от жара в пальцах. Лихорадка затянула его на дно беспамятства с концами. Кожа не просто пылала — варилась, и, казалось, вот-вот начнет сползать с костей. Кая никогда с таким не сталкивалась, но ей и не приходилось лечить людей огня…       Это все потому, что он не ест и отдает себя на растерзание чужой ненависти. Кая твердо решила растоптать его замысел, пусть пока и не представляла, как.       Сердце сжалось, стоило увидеть свежие отпечатки чьей-то злости на его лице. Уголок рта был рассечен, кровь подсохла, корками запутавшись в густой щетине. На войне не может быть иначе, убеждала себя Кая и все равно не узнавала в столь жуткой правде мужчин своего племени. Это уже не раж злорадства — это подступающее эхо безумия.       Она смочила ткань и принялась обтирать лицо. Влага мгновенно испарялась, будто кожа пленника обернулась выжженной пустыней. Кая ни за что бы не поверила, не увидь подобное своими глазами…       — Настойка, которую я оставляла…       — Закончилась, — проронил Алат.       Закончилась или… закончили? Кая не стала прояснять, опасаясь настроить Алата против себя. Настроить их всех, охваченных праведным гневом на неозвученную угрозу.       Она обрабатывала порез у губ, когда глаза пленника неожиданно приоткрылись. Мутные и невидящие, со зрачком, целиком поглотившим радужку.       — Пришла позаботиться обо мне, прислужница? — глумливо выдохнул он. — Тогда оставь в покое мое лицо и займись кое-чем пониже.       Пальцы Каи зависли на полпути, язык присох к небу. Ее будто одним пинком столкнуло с обрыва. Оглушительно жгучий удар об воду, выбивший из груди весь воздух — вот на что это было похоже.       Она тревожно покосилась на Алата, предчувствуя его ответ. Тот выглядел так, будто готов был прямо сейчас оторвать поганый язык пленника. Оскорбление женщины всегда строго пресекалось в племени.       Кая вскинула руку, без слов прося Алата о терпении. Тот презрительно скривился и покачал головой. Весь его вид, вся его поза, муть неверия в прищуренных льдистых глазах красноречиво сочились осуждением. Словно Кая по уши погрязла в грязи только потому, что проявила к чужаку снисхождение.       — Ты что, не видишь, он бредит? — выплюнула она, ожесточенно втирая мазь. Алат не изобразил согласия, но ей это и не нужно было. Хотелось лишь быстрее покинуть башню.       — Я спасла тебя сегодня не для того, чтобы это выслушивать, — процедила Кая пленнику. — Или ты пытаешься так отблагодарить?.. Не стоит.       — А ты хороша в гневе, — невпопад прохрипел он и… потерял сознание.       Кая испустила долгий медленный выдох, опустошивший легкие до дна.       — Все еще удивлена, что его избивают?       Она качнула головой, спешно накладывая многочисленные повязки. Каждое действие сопровождалось внезапным эхом мстительных слов: Гаденыш делает все, чтобы раны воспалились.       Как бы горько ни было этого признавать, Ота оказался прав. Пленник решил вскормить их всех злостью, даже если это означало скормить им самого себя.       — Это и есть его цель — быть избитым, — сокрушенно пробормотала она. — Тогда он не сможет осилить дорогу до новой стоянки. И экипаж корабля найдет его там, куда выбросил шторм. Вы должны прекратить пытки!       Алат небрежно махнул рукой и вернулся на табурет за решеткой. Приглядывать за бесчувственным пленником очевидно не было смысла.       Кая проверяла швы на боку, когда он снова выплыл из обморока. Черты бескровного лица исказились, грудь дрогнула от спазма.       — Истощение добьет тебя быстрее ран, — заключила она. — Я принесу суп.       — Не трать еду зря, — прохрипел он так тихо, на грани слышимости, что Кая даже не заметила, как собственный голос следом упал до шепота.       — Я раскусила твой замысел и не позволю претворить его в жизнь.       — Вот как? — оскалился он. — Что ж… я не стану есть при нем.       Кая, затянув повязку, взглянула из-за плеча. Алат ковырял кинжалом ногти, с виду совершенно отстраненный и будто даже ничего не услышавший. Но Кая перестала полагаться на внешность соплеменников с недавних пор…       — Наедине. — В ухо скользнула едва различимая просьба, и Кая неверяще уставилась на пленника. — Я доверяю только тебе.       Она чуть не фыркнула, но удержала себя в последний момент. Незачем привлекать излишнее внимание.       — Придумай, как это сделать. Они прислушаются к тебе.       — Что ты там бормочешь? — неожиданно вклинился Алат.       — Я сказал, юному вождю невероятно повезло со столь заботливой невестой. Напомни ему при встрече, а то он, кажется, этим пренебрегает.       Кая подорвалась с места, стиснув кулаки. Ноздри дернулись, задушенный крик гнева рыбной костью вспорол горло.       — Не слушай его, — прошипела она, пересекая порог стремительным шагом. — Он пытается уязвить всех нас.       Она поспешила на свежий воздух, безмолвно кляня пленника на все лады. Мерзкий, наглый, лживый отброс человечества. Терпеть его выходки выше ее сил!       Но, едва выпорхнув из башни, Кая запнулась о собственную клятву. Пленника нужно остановить во что бы то ни стало, пока лагерь не пострадал. И если ради этого придется играть на его условиях, она сможет устоять.       Выдохнув, Кая вернулась к Алату и пообещала принести ужин. Тот поблагодарил и продолжил свое занятие. Пленник же проводил ее с плохо скрываемым предвкушением в глазах. Он знал. Знал и ждал, когда она даст слабину.       До самых сумерек Кая пополняла лекарственные запасы перед отбытием. Она ничего не знала о месте следующей стоянки и опасалась бесплодной земли. Там же, среди сухого шелеста разнотравья, Кая подобрала мрачную мысль, какую прежде бы никогда не разглядела.       То, что она собралась делать, называют предательством.       Это шаг против себя. Против своих. Тех самых, что не побоялись столкнуть ее в ловушку, бросить на съедение пленнику. Но… это не оправдывало ее тем не менее.       — Я сделаю это раз. Всего раз, — пообещала она мерно плывущей на ветру лужайке. — Это будет малая плата.       Растения безразлично колыхались вокруг. Им не было дела до ее сомнений, прямо как соплеменникам…       Когда ночь пролилась кромешной синевой, Кая вошла в башню. Ненасытный зев принял ее почти приглашающе. Пленник сидел у стены, Алат мерил пол шагами. Когда Кая опустила поднос на грубо сколоченный табурет, Алат признательно кивнул.       Она просунула вторую плошку под железные прутья и поманила пленника.       — Пустая трата, — заметил Алат, спешно поглощая суп.       Пленник тяжело поднялся и остановился напротив Каи. Окровавленные пальцы мельком постучали по решетке. Ему снова расшатывали гвозди…       Он следил за ней, подмечая все, как и всегда, но Кая не поднимала головы. Только шорохи, сопение да стук ложки позади имели значение. Кая отдалась процессу, всецело обратившись в слух. Она затягивала последний узел, когда свободная рука пленника неожиданно легла поверх нее. Кая инстинктивно отшатнулась.       — Что с ним? — кивнул он ей за спину.       Круто обернувшись, она застала то, что предвкушала, но что увидеть вживую все равно оказалось непросто. Глаза Алата закрылись, голова безвольно откинулась на стену, черты лица смягчились. Он провалился в пучину сна. По ее воле.       Кая стиснула дрожащие руки, все еще не веря в то, что сотворила. Торопливые слова посыпались с губ, сухие и нервные:       — У нас немного времени. Я сказала караульным, что меняю швы.       Сдавленный смешок сгребнул ей затылок. Кая стремительно развернулась.       — Ешь. Ты хотел есть наедине.       — Он все еще здесь, — хмыкнул пленник, поглядывая на нее с чем-то отдаленно похожим на уважение.       — Тебя все равно не выпустят и не оставят без надзора. Он спит. Это был единственный способ.       — Как же далеко ты готова зайти… — самодовольно улыбнулся пленник. — А если он притворяется?       Кая растерянно покосилась на Алата. Эту мысль она похоронила так глубоко, что даже не вспомнила бы, не озадачься тем же чужак. Страх колючим холодом разлился в ладонях.       — Это снадобье действует быстро, — пролепетала она.       — Проверь.       Она неслышно подкралась к Алату и щелкнула пальцами у самого уха. Ничего не произошло.       — Так не пойдет. Слишком просто. Оторви ему волосок.       Кая бросила полный недоумения и возмущения взгляд.       — Спятил?       — По одному с обоих висков, — невозмутимо продолжил пленник. — Это достаточно болезненное место, чтобы можно было и дальше изображать сон.       — Еще чего! — яростно прошипела она.       — Он не почувствует, если в самом деле спит.       — А если проснется?       — Ну так придумай что-нибудь! — приглушенно фыркнул он. — Скажи, что увидела блоху.       — Ты невыносим, — буркнула она, присматриваясь к неподвижным векам. — Я… надо все же подождать. Так можно нарушить сон.       Пленник уселся там же, где и стоял, скрестив ноги. Упрощать задачу он совершенно точно не собирался. Выждав несколько минут, Кая медленно поднесла руку к правому виску Алата. Широкий ремешок стягивал каштановые волосы на затылке, но несколько прядей все же свисало по бокам.       Она потянула волосок, задержав дыхание. На мгновение померещилось, что грудь Алата напряглась. Кая уже предчувствовала, как он подорвется с места, возмущенный и озадаченный, но…       Ничего не последовало. Только раздался невнятный вздох.       Кая, зажмурившись, дернула другой волосок. Собственные руки показались беспощадными клешнями. Ресницы Алата слегка дрогнули, но дыхание осталось прежним. Медленное, как болотистая река.       — Видишь? — прошептал пленник.       — Ешь, — отрезала она так же тихо, не зная, кого презирать больше: его за вздорную идею или себя за то, что к ней примкнула.       Он неспешно придвинул плошку, помешал содержимое ложкой. Принялся есть с чопорным достоинством, какого за местными не наблюдалось. Каждое движение пробитых рук было взвешенным и осторожным. Будто многодневного грызущего нутро голода не существовало.       — Больше никаких бунтов и попыток сорвать лечение, — пригрозила Кая.       — Мне незачем поддерживать жизнь, — тонко улыбнулся он.       — Я так не думаю. Тебе есть чего ждать, есть куда возвращаться. Ты просто создаешь видимость обратного.       — Маленькая прислужница наконец-то открыла глаза и стала проницательной? — он с интересом наклонил голову, покончив с супом. — Полезное приобретение.       — Или научилась показывать зубы.       — До этого тебе далеко, — едко хмыкнул он. — Но я готов вознаградить твои старания.       Странное, почти невозможное предвидение вынудило Каю сцепить пальцы в замок. Схватиться в саму себя в поисках опоры. Пленник снова подталкивал ее в топкие воды спора. В стихию, которую у него не отняли гвоздями.       — Я буду есть, раз ты так этим озабочена, и тебе даже не придется рисковать, всякий раз усыпляя надзирателей. Ты ведь этого хотела? Достичь согласия?       Кая осторожно кивнула, пытаясь предугадать его следующий выпад.       — Ответь на мои вопросы, и дело с концом.       — Какие еще вопросы? — нахмурилась Кая, метнув быстрый взгляд на Алата. На миг даже захотелось, чтобы он прямо сейчас проснулся.       — Обычные. Простые. Вполне безобидные.       Она сдавленно фыркнула в недоумении. Все это напоминало неудачную шутку.       — Я не затрону ничего, что могло бы навредить племени, — заверил он. — Пять вопросов — и ты свободна.       Кая тряхнула головой, не силах погасить почти истерический смех. Тихий и не тревожащий Алата, но совершенно неуместный.       — Зачем тебе это? — спросила она, отдышавшись.       — Считай, что мне скучно в четырех стенах, — сказал он весьма серьезно.       — И задашь вопросы только сегодня?       — Только сегодня, — подтвердил пленник. — Меня все равно не оставят без надзора. Твои слова.       Кая провела рукой по виску и на мгновение сжала хвост у основания. Волосы натянулись, мурашки обрушились на затылок. Ясности, увы, так и не добавилось. Разве что окончательно стало понятно: все происходит на самом деле.       — Я отвечаю на пять вопросов, и ты больше никогда не отказываешься от еды?       — Верно.       — И в чем же подвох? — хмыкнула Кая.       — Его нет.       Она задумчиво постучала по губам, оглядываясь по сторонам. Проход чернел, как и всегда, голосов снаружи не разобрать. Их здесь никто не потревожит, и все же Кая не могла отделаться от ощущения неправильности. Слишком просто звучало его обещание…       — В таком случае ты тоже ответишь на мои вопросы.       Пленник оценивающе приподнял брови, и следом в уголках рта затеплилась улыбка.       — Идет. Спрашивай первая.       Она озадаченно моргнула, не чувствуя готовности.       — Для начала сядь, — добавил он, махнув рукой на клочок пола перед решеткой.       — Нет!       — Я не сдвинусь с места, можешь не переживать.       — И все равно расстояние невелико. Вдруг ты снова набросишься!       — Этого не произойдет, — отрезал он. — Даю слово. Сядь.       Помявшись, Кая бесшумно опустилась на указанное место. Кинжал Хакоды обнадеживающе грел бок. Застыть напротив пленника, которого сдерживала только решетка, было так странно, что Кая передернула плечами.       — Я вижу очертания клинка. Достань и держи в руке, если так спокойнее.       Кая тряхнула головой и слегка подалась назад. Не хватало еще, чтобы пленник выхватил его.       — Как… как тебя зовут?       — Джиро, — без промедления ответил он.       Она мысленно повторила имя, настороженно перекатывая каждую букву. Оно звучало вполне в духе людей огня. Не то чтобы Кая смыслила в их именах, но казалось правильным перепроверить. Пусть будет Джиро, даже если это только похоже на правду…       — Как ты оказался в воде?       — Ты могла спросить об этом своих дружков, но вместо этого тратишь ограниченные вопросы. Так и быть, я расскажу. Впредь выбирай откровения тщательно, — с полуулыбкой протянул он. — Меня столкнуло ядром требушета. Нелепая случайность.       — Кто ты? — задето буркнула она.       — Я сын именитого вельможи. Передо мной распахнуты многие двери, и именно поэтому я знаю все и так полезен вам.       Кая непонимающе уставилась на Джиро. Она впервые слышала подобное слово, но не стремилась жертвовать очередным вопросом. И все же любопытство не дало полностью обойти его стороной.       — И что же делают сыновья… вель… мож?       — Все для процветания Страны Огня и ее колоний.       Кая лишь горько усмехнулась такой убежденности.       — Вам плевать на колонии. Вы только используете их ресурсы и мучаете местных.       — Это неправда. Мы могли бы жить в единстве, признай туземцы право сильнейшего, но они сами создают себе сложности, — невозмутимо возразил он. — В конечном итоге их ненависть мне, как и многим другим, лишь на руку.       Кая едва сглотнула распухший тошнотный комок.       — Каким образом?       — Чем сильнее туземцы ненавидят нас, тем больше бунтуют. Чем больше бунтуют, тем чаще я подавляю их мятежи. Чем чаще я подавляю мятежи, тем ценнее становлюсь для Хозяина Огня. Теперь дошло?       Кая вздрогнула. Близость к его миру захлестнула ледяной пургой смерти. Невозможно говорить о подобном столь просто, так буднично, с таким неприкрытым расчетом…       — Ты ужасный… — вырвалось у нее. — Ужасный жестокий человек.       Джиро непринужденно пожал плечами.       — Переживу это как-нибудь.       Она неосознанно положила руку на карман, прямо туда, где замер в ожидании кинжал.       — Моя очередь, — негромко произнес Джиро, и Кая невольно напряглась. Сейчас начнет потрошить ее, и Кая не была уверена, что ей хватит сил отвечать с той же холодной отстраненностью. — Что ты любишь на родине больше всего?       Кая замерла. Из всех вопросов он задал этот — довольно невинный и совершенно неожиданный. Но она не должна обманываться на его счет.       — Снег.       — Снег… — тихо повторил Джиро, словно пробуя слово на вкус. Оно и не удивительно. В Стране Огня, по слухам, не бывает холодов. — Какой он?       Кая пораженно моргнула. Выражение его лица застыло в неподдельном внимании. Зачем он тратит вопросы на что-то столь безобидное и бесцельное?       — Чаще всего сухой, мелкий и твердый, — прошептала она, соскальзывая в теплые воспоминания о доме. — Похожий на ледяную крошку, рассыпанную красивыми застругами. — Заметив непонимание в прищуренном взгляде, Кая пояснила: — Это что-то вроде снежных… гребней. Их обтачивает ветер. И они так чарующе переливаются на солнце.       Джиро слушал так сосредоточено, будто она приоткрывала величайшую тайну мира. Кая и сама не заметила, как, приободренная этой заинтересованностью, поплыла по бурной реке памяти.       — Бывает солнца нет по четыре месяца. Все залито сумерками, но небо озаряет полярное сияние. И тогда снег колышется зелеными, красными, лиловыми волнами…       На мгновение Кая опустила веки, стремясь продлить тающий образ дома, как вдруг тишину камеры разбил следующий вопрос:       — Ты уже познала мужчину?       Она тут же распахнула глаза. Выражение лица Джиро ничуть не изменилось, а Кая едва не задыхалась от стыда и гнева. Голову залило жгучим ослепляющим огнем.       — Не твое дело! — яростно прошипела Кая.       Она забылась. Позволила себе расслабиться в его присутствии и мгновенно за это поплатилась. Родина, снег… все было упомянуто, только чтобы сбить ее с толку. Усыпить бдительность.       — Ты обещала ответить на все вопросы, — спокойно напомнил он.       — Уж точно не на такие!       — Ты могла спросить меня о чем угодно. Я ни в чем тебя не ограничивал и ответил на все, что ты хотела знать. Уговор есть уговор.       — Нет! — приглушенно рявкнула она, втайне желая пробуждения Алата, только чтобы все поскорее закончилось.       — Тогда мы возвращаемся к тому, с чего начали. Благодарю за ужин и продолжаю голодовку. А еще могу ненароком поведать юному вождю, как именно заснул его преданный надзиратель.       — Ты… ты не посмеешь! — рыкнула Кая.       — С чего вдруг такая уверенность? — ухмыльнулся он. — Я за решеткой, мне и так нечего терять.       Она закрыла лицо руками, глуша слезы, запирая под кожей мелкую гневную дрожь.       — Зачем ты это делаешь? — прохрипела Кая, отнимая ладони.       Джиро медленно покачал головой.       — Ты уже истратила свои вопросы.       — Ты обещал, что мы достигнем понимания и согласия, — процедила она.       — И мы двигались к этому, пока ты не начала сопротивляться, — глухо произнес он. — Три вопроса. Тебе осталось три вопроса, и все закончится.       Шмыгнув носом, Кая торопливо стерла невольную слезу, обхватила себя руками и вперилась в одну точку. Унижение болталось внутри раскаленным гейзером. Весь этот разговор выпил ее до дна и раздавил, едва начавшись…       — Я всегда думал, жизнь в племенах делает людей… первобытными. Но ты смущаешься как любая другая девица.       — Однажды, — еле слышно выплюнула Кая будто не своими губами.       — Однажды, — отозвался Джиро задумчивым эхом, разглядывая Каю с прежней бесстрастностью. — Тебе не понравилось.       Это не было вопросом, звучало как утверждение, но Кая все равно зачем-то ответила:       — Все произошло… не в самое подходящее время.       Он понимающе кивнул, словно не находил в ее словах ничего возмутительного.       — А теперь?       Кая недоуменно вскинула брови.       — Теперь подходящее время настало?       Духи, она не могла. Не могла смотреть на него, не могла продолжать эту шаткую и бесконечно неловкую беседу.       — Хватит, — беспомощно взмолилась она.       — Все вопросы. Ты обещала ответить на все вопросы.       Кая, вздохнув, вытерла вспотевшие ладони о юбку. Он не отрывал от нее пытливого взгляда.       — Нет, это время не настало.       — Почему?       — Ты задаешь шестой вопрос, — буркнула Кая.       — Пятый, мне пришлось повторить четвертый дважды.       Она раздраженно сдула прядь с лица. Алат полусидел с закрытыми глазами, но что, если он давно уже не спал?..       — Война. Долг. Неизвестность… Доволен?       — Почти, — отозвался Джиро с едва уловимой улыбкой.       Кая протянула кисти, жестом прося подать плошку. Пора уйти и забыть эту невиданную полночь…       — Ты так напряжена, — вкрадчиво прошептал он, обводя ее тело алчным плотоядным взглядом. Кая подскочила на ноги, так и не дождавшись плошки. Она чувствовала себя обнаженной, распахнутой, обездвиженной. Привязанной к его воле и следующей прихоти.       — Не смей, — прошипела она. — Даже не думай.       Он поднялся без спешки и едва раскрыл рот, как слова потонули в гулком переливе рога. Кая вздрогнула, звук повис в воздухе хриплым криком. Это значило лишь одно, и Джиро сразу понял. Прочитал в ее онемевшем от испуга лице.       Опасность…