Несколько попыток

      Чертовы мародеры обманом завели судно в свое логово, послав ложный сигнал о помощи. Отряд накрыла волна, словно сама природа была на стороне преступников, часть людей взяли в плен, смельчак Ноа принял на себя отвлекающий маневр, чтобы их не заметили, а еще у негодяев могло быть оружие против бессмертных. Дела просто лучше некуда... Отряд перебрался на нефтяную платформу и добрался до самого верха. Оценив обстановку и количество людей на этаже, Ян обернулся к остальным:       — Думаю, все согласятся, что нам нужен второй герой, который отвлечет оставшихся мародеров. Иначе к кабинетам не подойти. Предлагаю отдать эту роль мне, бегаю я быстро.       — Ян возьмет мародеров на себя, а мы осмотрим все внутри, — согласился Дмитрий. — Затаимся и действовать начнем с наступлением темноты, не раньше.       — Я уведу их на нижние этажи, а потом вернусь. Думаю, этого времени хватит, чтобы вы успели укрыться.       Дмитрий кивнул, и Ян выдохнул: идти на врагов без оружия было слишком опасно, он это понимал. Генерал нахмурился, его брови сошлись на переносице, а губы слегка сжались.       — Не будь таким самонадеянным. У тебя всё на лице написано. Я сто раз повторял, что длинные ноги могут тебя подвести, так что думай головой и не рассчитывай только на удачу.       «Длинные ноги», хах. Забавно, что он делает акцент на них. Он волнуется? Как приятно.       — Всегда знал, что ты завидуешь, генерал.       Ян легко спрыгнул с крыши и в тот же момент помчался к лестнице. Несколько мародеров, дежуривших на этаже, побежали вслед. Скоро они скрылись из виду. Убедившись, что охраны у кабинетов не осталось, отряд осторожно спустился.       Забравшись в кабинет, Дмитрий осмотрелся. Запомнил расположение выхода и окон, нашел место в шкафу, где сможет спрятаться в случае чего. Вдруг снаружи послышались тяжёлые шаги: от их звука по спине побежали мурашки. Это был кто-то массивный, и в то же время ловкий. Бросив все, Дмитрий метнулся к шкафу. Стоило забраться внутрь, как дверь в кабинет открылась и, пригнувшись, зашел мародер. Он сразу начал приближаться в сторону шкафа. Дмитрий задержал дыхание и замер. Его заметили? В голове пронеслись мысли о том, какой прием выполнить первым, как только он откроет дверцу. Мародер сделал шаг ближе, затем еще, пока не заслонил собой свет, а затем резко захлопнул шкаф.       — Сказано же, сука, было: закрывать дверцы. Нужно каждого на швабру натянуть, пользы от них как от ведра с дерьмом.       Грубо отшвырнув входную дверь, тот покинул кабинет.       Через несколько минут внезапно раскрылась створка окна. Это был Ян. Он попытался пробраться внутрь как можно тише, однако резкий звук заставил поспешить мародера назад: за дверью послышались его тяжелые шаги.       Услышав звуки, Ян оглядел комнату в поисках места, где можно было бы спрятаться. Судя по тому, как он несколько раз открыл и закрыл дверцы шкафов, они были слишком захламлены для того, чтобы укрыться в них.       Дмитрий распахнул дверцу шкафа и поманил Яна рукой. Каким-то невероятным образом у него получилось поместиться и забраться внутрь за секунду до того, как дверь в кабинет раскрылась. Пришлось встать очень плотно. Дмитрию и одному было там было тесно, а для них обоих шкаф оказался слишком крошечным.       Возникший в проходе мародер огляделся. На часть лица Дмитрия падала тонкая полоска света. Заметив это, Ян, не задумываясь, прижал его ближе к себе. Теперь они оба были в тени.       Два шкафа в шкафу, какая ирония.       Как странно, в этот раз Дмитрию было подсознательно спокойнее прятаться вдвоем, чем в предыдущий раз одному. Дыхание Яна было тяжелым из-за отдышки после бега. Он старался дышать как можно тише. Прямо за дверцей раздавались шаги — мародер яростно подлетел к окну и с силой захлопнул его.       — Как достало. Ни черта на этой развалюхе не работает нормально.       Затем он вышел, громко хлопнув дверью. Ян отпустил Дмитрия, и генерал, совсем немного отдалившись, вернулся на прежнее место. Ян сделал судорожный глубокий вдох и максимально прижался назад к стенке, стараясь не издать громкого звука. Скобы на щеке лязгнули друг о друга — он тихо усмехнулся.       — Что? — шепчет Дмитрий.       — Просто ситуация забавная.       Он совсем не переживает? В каком месте забавная?! Его чуть не поймали. Яна всегда отличала легкомысленность, это было частью его натуры — смеяться в лицо опасности, пренебрегать правилами, словно они были лишь игрой. Он слишком беспечен, и это всегда злило Дмитрия. За ним нужен глаз да глаз. Однажды он все-таки не успел за ним уследить, и к чему же это привело? Руки генерала немного дрожали, он глубоко выдохнул, прикрыв глаза. Как хорошо, что Ян поместился, успел спрятаться.       Ян хотел немного переставить ногу, но уперся в бедро Дмитрия.       — Блять, стой смирно, — зашипел генерал. Он, не подумав, прижал свои руки к его бедрам, контролируя движения Яна и с силой остановил его. Ян вздрогнул. Генерал не видел его лица, но мог понять, что он опешил и не знал, как реагировать. Так же как и он. У него совершенно не было в планах так своевольно хватать его и класть свои руки туда, куда не требовалось.       — Ну-у-у, а куда теперь деваться? Тесно, не спорю, но ведь это ненадолго.       Страх оказаться найденными ушел на задний план, и теперь ситуация больше смущала. Каждое движение казалось слишком интимным. Лица так близко, что чувствуется дыхание друг друга.       — Просто… не двигайся. Разве так сложно?       И сразу после этой просьбы Ян попытался поднять руку, но врезался в Дмитрия: стараясь сохранить равновесие в небольшом пространстве, они расставили руки в разные стороны. Волосы неприятно зацепились за железки. Боже, он никак не привыкнет к своей особенности на лице… Он бы никогда не подумал, что будет вот так искалечен, но у жизни свои планы на нас, она заставляет выживать, приспосабливаться, хвататься за нее изо всех сил.       — Прости, поправишь волосы? Они залезли под скобы.       Без лишних слов Дмитрий аккуратно касается подбородка Яна, а потом поднимается выше, проводя пальцами по шраму, убирает волосы из-под железок и заправляет пряди. Очень непривычно, его волосы так отросли. Ему безумно идет такая длина. Раньше он видел его только короткостриженым. А сейчас можно полноценно зарыться руками в волосы, утонуть в них. Схватить и оттянуть сильнее…       Ну что за мысли, да и в такой ситуации, это просто невыносимо. Нельзя, нельзя, нельзя думать о таком.       — Патлатым стал. Налысо бы тебя, — невозмутимо произносит Дмитрий.       — Хах… Спасибо.       Все же, сколько бы времени не прошло, никогда, казалось бы, не привыкнет Ян к тому, что Дмитрий способен шутить.       Генерал делает глубокий вдох. Нужно думать о чем-то отстраненном…       — Ты вздохнул? Так шрам не понравился?       Забавно, что это первое, о чем он подумал.       — Твой шрам… Он определенно бросается в глаза, но это не значит, что он как-то портит тебя.       — Надеюсь, ты говоришь это не из жалости.       Как же он комплексует из-за него. Хотелось сказать, что он все еще самый красивый мужчина для него, что он все еще прекрасен. Как он этого не понимает? Какую же боль он испытал в тот день, когда получил его… И физическую ли больше?       — Прекрати так относиться к себе. Наши шрамы — символ того, что мы когда-то выжили, — голос Дмитрия чуть дрожит.       — Хорошо, хорошо, я не буду больше относиться к себе так плохо… Если ты меня убедишь.       Слышится скрежет скоб — Ян ухмыляется.       Чистая провокация. Ян его провоцирует. Он не поведется на это! И как он себе это представляет в данной ситуации? Он хочет, чтобы Дмитрий поцеловал его? Адреналин все еще бушует в крови — генерал не в себе. Он бы мог провести пальцами по ветвистым линиям, огладить их нежно, почувствовать металлические скобы. Коснуться мягко губами краешка шрама, а потом мелкими поцелуями перейти к губам. Как бы, интересно, отреагировал Ян — удивился бы, или он этого бы и ожидал? Он мог бы поцеловать его медленно, стараясь не причинить боли, зарыться пальцами в отросшие волосы, и, услышав тихий вздох, притянуть еще ближе... Дмитрий бы отстранился, чтобы отдышаться, прижавшись лбом ко лбу, а потом снова бы вовлек в поцелуй, чувственный и глубокий. Оттянул бы его губы сильнее, прикусил, прижался еще теснее… А потом их бы нашли нахуй! Просто представьте охуевающее лицо мародера, который резко открывает шкаф. Это было бы опасно и глупо, потерять концентрацию… Нужно собраться, нельзя думать о таком сейчас. Не место и не время. И вообще о таком думать теперь нельзя. Он ненавидел себя за эту слабость.       Дмитрий нервно сглотнул.       — Я же… сказал тебе. Тссс… Тихо, — генерал сделал вид, что заметил какие-то посторонние звуки и прислушался. Он старался игнорировать ситуацию, считая, что молчание — лучшее решение, но как будто бы от этого сильнее чувствовалось неловкое напряжение. Дмитрий чувствовал тепло Яна рядом — знакомое тепло, которое когда-то было уютным, а теперь стало больше напоминать о болезненном общем прошлом. Эта боль, это чувство вины — они перекрывают все остальные моменты их истории. Как от этого избавиться? А никак. Он попытался отвлечься, закрыв глаза, но мысли о том, как они стали чужими друг другу, пронзали его. Он слишком сильно виноват перед ними.       Ян заговорил, видимо, пытаясь разбавить неловкость.       — Ладно. Допустим, я тебя немного послушаюсь. Этот шрам… Это напоминание о том, что мир не так прост, как кажется. Часто он бьёт по тебе, когда ты меньше всего этого ожидаешь.       Дмитрий кивнул.       — Это правда. Да, но именно в такие моменты мы становимся сильнее.       — Сильнее, говоришь? — усмехнулся Ян. — Или мы просто учимся прятать свою слабость за маской?       — Возможно, — согласился Дмитрий, — но маска тоже часть нас.       Долгое время они стояли в тишине, не двигаясь. Когда находиться в одном положении стало уже совсем невыносимо, Дмитрий подал голос:       — Может, сменим положение?       — Тоже хотел тебе предложить, ног уже не чувствую. Давай немного сдвинемся.       Парни, неуклюже прижимаясь, кое-как сместились. Теперь Ян мог вытянуть ноги.       — О, даааа... — протяжно прошептал Ян от облегчения.       Дмитрий вздрогнул. То, как он это произнес, невольно активировало некоторые воспоминания. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, и ему стало стыдно за себя.              — Думаю, скоро сможем выйти отсюда, — тихо произносит он, пытаясь сохранить спокойствие.               Оставшееся время пребывали в тишине — никто не начинал диалог, они погрузились в свои мысли и до наступления темноты выбрались из укрытия. Больше никто не появлялся — могли бы и не прятаться там так долго, но кто же знал. Снаружи кабинета послышались звуки.       — Это свои. По шагам понятно.       Вскоре внутрь вошли остальные члены отряда, прятавшиеся в других комнатах. Везучие люди — им не пришлось неловко обжиматься в тесном шкафу со своим бывшим… кем? Дмитрий не знал, кем же они все-таки были. Другом? Нет, у них была странная дружба. Любовником, парнем — точно нет, слишком громко сказано. Они никогда это не обсуждали.       Кем же они были друг другу?