Несколько попыток

             Временной интервал событий: после эпизода о древе боли.        Отряд вернулся с задания на базу вечером. Отношения между ребятами стали натянутыми — столкнувшись с древом боли, они увидели смазанные отрывки воспоминаний друг друга. Мысли, чувства, страхи. Всё, что они прятали, вдруг стало открыто остальным. Это неимоверно смущало. Как же неприятно, покопались против воли в голове, обнажив перед всеми главные секреты. Яна тревожили мысли — увидел ли Дмитрий переживания о нем? Он не мог этого знать, к тому же, никто не поднимал эту тему. Странные взгляды и так все бросали на него с самого начала. А его воспоминания о том самом дне, об отце, о том, как ему пришлось стать генералом, у него отразились. И переживания о нем самом.       «Столько лет… Три долгих года. Думал, что тебя уже нет в живых. Думал, что отпустил тебя. Но вот ты здесь, и все тщетно».       Дмитрий сидел в своей комнате. Только луна и тусклый огонек свечи освещали помещение. Боже, весь отряд теперь в курсе про них с Яном… В его памяти он увидел обрывки фраз:       «Не так уж и важен был я для него, раз отворачивается от меня из раза в раз».       «Я должен тебя ненавидеть, Дима. Должен. Но почему не могу? Эти ненужные чувства сводят меня с ума».       Действительно, Ян, почему ты просто не можешь его ненавидеть? Пристрелил бы при встрече, и все было бы намного проще.       Жгучее желание выпить. Может, позвать Яна? Конечно, без глупостей. Больше никаких глупостей. Может, попытаться наладить отношения? Нужно нормально поговорить. Оправдав для себя порыв позвать Яна тем, что употребление алкоголя в одиночку — главный признак алкоголизма, Дмитрий все же связался с ним по рации. Ждать долго не пришлось, вскоре раздался стук в дверь.       — Да, Ян, проходи.       Мужчина был одет в черное пальто, которое успело немного намокнуть — на улице моросило. Волосы — слегка влажные и потрепанные.       — Что-то случилось?       — Нет, ничего. Нам нужно поговорить.       «Ну да, сейчас снова будет допрашивать о том, куда сбежал, чем занимался» — раздраженно подумал Ян. А спросит ли про бинты на руках? Пока так открываться перед ним не хотелось. И, да, Дмитрий наверняка скажет ни на что не надеяться. Как будто он не понял это в прошлый раз. Дмитрий подошел к шкафу и достал бутылку виски.       — Ну что, выпьешь со мной? — мельком бросает он, бегло посмотрев на Яна, а после отводит взгляд.       Неожиданно. Блять... Ян прекрасно помнит, как он себя может начать вести, когда выпьет. Может, он позвал его сейчас для?.. Нет, бред, не может быть.       — Не откажусь, генерал, — отвечает Ян, улыбаясь. Он не любил выпивку, но кто он такой, чтобы упускать такой шанс.       Дмитрий достает стаканы и разливает алкоголь. Он протягивает один Яну, садится за диван. Ян располагается на подоконнике напротив.       — Генерал, знаешь, пить вредно. Вредная привычка, — передразнивает его за то, что он всегда отчитывает за курение. В ответ Дмитрий тихо усмехается, а после делает глоток.       — Я не нуждаюсь в беспокойстве. И уж тем более со стороны тебя. Не вмешивайся в мои привычки, — ответ слишком холодный и грубый. Черт, он же хотел начать налаживать отношения.       «Хочу вмешиваться. Хочу снова стать твоей привычкой», — проносится в мыслях Яна.       — Это единственное, что успокаивает, — тихо добавляет Дмитрий, оправдываясь.       — Ха, а сам постоянно упрекаешь меня из-за сигарет. Или это другое?       Дмитрий делает очередной глоток и встречается с ним взглядом.       — Все равно, брось курить. Когда-нибудь.       Оба знают — не бросит. Только если курить будет совсем нечего. Разговор не шел. Обстановка была неловкой и напряженной. Нужно попросить прощения. Нужно сказать, что он был все же важен для него, но прошлое — в прошлом. Он не знал, как раскрыть то, что у него на душе. Слова застревали в горле. Сейчас, подождите, он немного расслабится и обязательно заговорит об этом. Тишину прерывает голос Яна:       — Почему луна трескается? Что-то выяснилось?       Дмитрий улыбается про себя — те самые разговоры про погоду, чтобы разрядить обстановку, когда сказать больше совсем нечего.       — Грег пока работает над этим. На настоящее время причина и последствия не совсем известны.       — А что думаешь ты сам? Есть предположения?       — Понятия не имею. Мир уже давно сошел с ума.       Мир сошел с ума, и он сам уже давно на грани.       Ян отвечает тихим смешком и подносит стакан к губам, делая глоток и сразу морщась. Он надеялся, что алкоголь хоть немного собьет его нервозность в присутствии Дмитрия. Вся его дерзость куда-то улетучилась сейчас, вся уверенность сказала «пока» и оставила Яна на растерзание генералу. Он украдкой смотрит, как Дмитрий делает очередной глоток, прикрывая глаза, как скользит языком по верхней губе. Красиво. На миг он почувствовал резкое желание попробовать дерзко пошутить, спровоцировать его, попытаться поцеловать, и не только, если повезет. Но зачем? В прошлый раз он уже оттолкнул его, и сейчас оттолкнет. И даже алкоголь вряд ли как-то изменит исход — генерал обычно всегда был верен своим принципам. Ошибочно он предполагал, что позвал он его по той же причине, по которой звал часто раньше.       Действительно, генерал был прав, пора все прекратить. Больше никаких жалких попыток.       Ян ставит почти не тронутый стакан на подоконник, приоткрывает окно и достает сигарету. Без спроса зажигает ее и делает глубокую затяжку. Стало громче слышно шум мелкого дождя за окном.       Поймав на себе в очередной раз взгляд Дмитрия, Ян протягивает сигарету, предлагая закурить. Генерал встает с дивана и подходит к подоконнику, забирает сигарету из его рук, делает затяжку и медленно выдыхает дым. Его пальцы слегка дрожат. Может быть, от того, что с окна дует? Или от такого близкого расстояния?       — Так о чем ты хотел поговорить? — спрашивает Ян, пытаясь сделать голос более уверенным.       — В тот раз… я увидел твои воспоминания.       Ну да, сейчас, конечно же, скажет забыть о прошлом. Скажет что-то вроде:       «Не нужно так цепляться за прошлое, это неправильно. Ты должен двигаться дальше, найти свое счастье. Ты лишь держишь себя в неком эмоциональном плену. Живи настоящим. Ты слишком сильно цепляешься за прошлое, хочешь быть с человеком, которого уже давно нет. И того Яна тоже нет. Я не вижу ничего от того человека в тебе. Того, которого я любил».       — Кхм, и что именно?       — Мне очень жаль за тот день.       — Я уже говорил тебе, что ни в чем тебя не виню. И не собираюсь мстить.       — А следовало бы.       Охотник ничего не ответил. Конечно, он никогда не забудет этот кошмар, но все же стоило продолжать двигаться дальше.        Дмитрий обратно протягивает сигарету Яну. Тишина уже перестала быть неловкой, она стала комфортной. Это из-за виски? Генерал обычно устойчив к алкоголю, но нехватка сна, усталость и пропущенный ужин имели место быть.       Ян подносит сигарету к губам, и Дмитрий засматривается на него, задержав взгляд на шраме. Вспоминаются те времена, когда они часто курили вместе ночами, деля одну сигарету, сидя именно так — на подоконнике. Генерал неожиданно даже для себя касается шрама, проводит по нему пальцами.       «Он издевается?» — усмехается про себя Ян. Чужое прикосновение отдаётся теплом в солнечном сплетении, пробирает до мурашек, заставляет невольно вздрогнуть. Дышать становится тяжелее, а пальцы другой руки непроизвольно пытаются сильнее вжаться в подоконник. Мужчина не отрывает голубых глаз от лица Яна, смотрит внимательно, пристально.       Дмитрий касается его пальцев, держащих сигарету, которые застыли в воздухе, подносит их к своим губам и затягивается. Ян удивленно смотрит на него. Жаль, он не может почувствовать его прикосновения. Генерал выдыхает дым почти в губы, смотря на них, и переводит взгляд на глаза.       — Позволишь?       Что именно? Ян ошеломлен, это не то, о чем он подумал, это какая-то ошибка. И вообще, с каких пор он спрашивает разрешение?       — Да, — тихо отвечает тот, не понимая, что происходит, но все же дает согласие. Его глаза слегка расширяются от того, что Дмитрий наклоняется ближе. Старая привычка, которую он успел подзабыть за годы разлуки, сразу возвращается. Дыхание уже касается лица.       Ян не отстраняется.       Дмитрий кладет руку на его шею и мягко целует в губы, притягивая к себе.       Поцелуй со вкусом сигарет, виски и трехлетней разлуки.       Ян закрывает глаза и обхватывает его губы своими. Дикие бабочки в животе, он ждал этого момента целую вечность.       Дмитрий сдаётся. Он в очередной раз проигрывает в этой борьбе, чувства берут верх. Ян — его слабость, его единственная слабость, и он не может больше избегать его. Сколько бы он ни пытался забыть его, в этой внутренней битве он бессилен. Его чувства слишком глубоко проникли в его сердце, пустили густые корни и разрослись, не позволяя избавиться от них.       Генерал проводит ладонями вдоль его тела, задыхаясь от ощущений и чувствуя, как все построенные им барьеры в очередной раз рушатся, а в голове остаётся только одно имя: Ян, Ян, Ян… Он отрывается от губ, чтобы перевести дыхание, а после снова целует, поймав тихий стон губами. Внутри разливается жар, который прожигает до костей. Всё тело покрывается мурашками, словно не в состоянии совладать с эмоциями. С трудом верится в реальность происходящего.       Рука переходит к затылку, переплетая пальцы в отросших волосах. Когда генерал устраивается ближе между его ног, тот невольно обхватывает его бедра, притягивая к себе. Поцелуй все глубже и отчаяннее, как будто они пытаются компенсировать упущенное время.       Генерал снимает с Яна черную безрукавку и прижимает его еще ближе, держа за колени. Ян чувствует — Дмитрий хочет его. Он прикрывает глаза, наклоняет слегка голову, принимая жаркие поцелуи в шею и чуть покачивает бедрами, потираясь о твердое возбуждение. Дмитрий шумно выдыхает в шею и продолжает покрывать ее поцелуями.       Ян стонет. Поцелуи на шее вызывают дрожь по всему телу. Рука Дмитрия перемещается теперь на ягодицы и сжимает их. Он чувствует, как напрягается его тело от желания, когда они сильнее потираются пахами.       Дмитрий отстраняется и берет его за руки, предлагая переместиться с подоконника. Куда делась сигарета? Ян не помнил. Пару шагов — и Яна уже бросают на постель, придерживая за голову, чтобы тот не ударился о изголовье кровати. Генерал нависает сверху и пристраивается между его ног. Дмитрий собирается снова прильнуть поцелуем, но Ян останавливает его, касаясь пальцами губ, тяжело дыша. Дмитрий неосознанно хмурится, не понимая, в чем дело.       — Я не хотел так. Ты выпил и не в себе, — Ян колеблется. Будучи трезвым Дмитрий вообще бы его не поцеловал.       — Шутишь? Я не пьян вообще. Но если ты не хочешь, то…       — Ладно, ладно. Но завтра не ной, что я воспользовался тобой пьяным или что-либо в таком роде. И чтобы никаких сожалений и о том, что это было ошибкой, я не слышал завтра, генерал.       Он знает Дмитрия слишком хорошо — завтра тот наверняка начнет загоняться и жалеть о произошедшем. Скажет, что это ничего не значило.       — Ха… Как скажешь, Ян, — Дмитрий хрипло шепчет прямо в ухо, а потом целует за ним. Слишком блядский шепот. Он приникает к его губам и целует слишком настойчиво, отчаянно. Ян ахает. Шрам тянет от грубых прикосновений губ, но боль слишком приятная. Его поцелуй — настоящее наказание и награда одновременно.       — Ах, мягче… шрам…       — Прости, — Дмитрий, извиняясь, мягко целует в правый уголок рта. Проходится по шраму мелкими, почти невесомыми поцелуями. Целует Яна за ухом, выбивая резкий вдох, проводит языком по линии челюсти. Дразняще прикусывает кожу на подбородке, а потом проходится губами по кадыку.       Ладонью проводит по груди, талии, а потом чуть сдвигает руки чуть ниже, к бедрам. Дмитрий медленно водит по его телу, словно изучая. Ужасно возбуждает серьезным выражением лица. Какого черта он такой? Генерал касается выпирающего через одежду бугра и сжимает его, заставляя парня громко простонать. Дмитрий начинает расстегивать его брюки, глядя в глаза. Ян чувствует, как сердце начинает биться быстрее, когда тот спускает брюки по его ногам. Ян поднимается на локтях, смотря на него снизу вверх и позволяет тащить с него низ.       Сердце бьется сильнее от предвкушения и, как ни странно, смущения. Генерал стаскивает брюки вместе с бельем, а потом пристраивается между его ног, наклоняется и медленно целует его член, обхватив губами головку.       — Ооох… О боже, Дима, — Ян громко стонет от неожиданности.       Дмитрий проводит горячим языком по всей длине, заводясь от ощущения выступающих вен, а потом заглатывает его наполовину. Ян шумно выдыхает, когда он берет его член глубже. Одна рука опускается на его голову, другой он опирается на постель. Он смотрит на Дмитрия полуприкрытыми глазами. Руки Яна запутываются в его волосах, направляя движения. Его бедра слегка двигаются навстречу губам, мужчина старается не терять контроль, подавляя желание засадить еще глубже.       — Да… Так хорошо, — Ян смотрит на генерала сверху вниз, видя как губы обхватывают его член. Он тихо стонет, крепче хватает волосы и продолжает медленно двигать бедрами. Он шипит, когда генерал заглатывает его полностью.       Все тело Яна содрогается, он практически не может нормально дышать, в глазах темнеет, все, что он чувствует — это горячий рот Дмитрия. Боже, он не хотел так быстро, но близости не было слишком давно — с тех самых пор. Генерал ощущает, как Ян напрягается и изливается. Он не отстраняется, глотает сперму, а затем поднимается, утирая рот и подбородок тыльной стороной ладони.       — Повернись.       Ян, тяжело дыша, послушно поворачивается спиной к нему и опускается на четвереньки. Тело все еще дрожит от сильного оргазма. Дмитрий любуется его фигурой, проводя рукой по спине и ягодицам. Ян раздвигает ноги шире и приподнимает ягодицы выше, прогибаясь. Дмитрий шумно сглатывает, любуясь зрелищем, а затем наклоняется и касается губами сжатого входа.       Ян снова вскрикивает от неожиданности и прикрывает глаза, почувствовав его губы на своей коже. Язык медленно движется вокруг его входа, вызывая покалывание по всему телу.       — Ооох, — Ян жалобно стонет, когда его язык заходит глубже. Руки сжимаются в кулаки, а тело напрягается сильнее. Он чувствует, как он отстраняется, а затем влажный язык заменяется пальцами —сначала один, а потом два. Ян стонет от боли и удовольствия, мускулы сопротивляются. Он чертов мазохист, ему нравится эта сладкая вспышка боли, он сильнее выгибается, приоткрывая рот. Пальцы Дмитрия непозволительно длинные, приятные, грубые, заставляющие лишь успевать шумно сглатывать слюну и вновь и вновь облизывать по-блядски губы.       — Шш… Расслабься для меня, — хриплый голос шепчет прямо на ухо, заставляя только сильнее сжаться.       Дмитрий замечает его напряжение и останавливается, его пальцы остаются внутри. Он наклоняется и целует спину, пытаясь успокоить.       — Все нормально, продолжай, — Ян шумно вздыхает от успокаивающих поцелуев. Дмитрий добавляет третий палец, целует шею, другой рукой нащупывает твердый член и поглаживает его, не прекращая растягивать.       — Ох, черт, — Ян стонет от двойного стимулирования. От такого медленного и внимательного обращения безумно приятно. Длинные пальцы продолжают входить и выходить из него все настойчивее и быстрее, а другая рука божественно ласкает его член. Ян начинает насаживаться в ответ и вздыхает, когда пальцы покидают его тело. Сердцебиение учащается от мысли о предстоящем проникновении.       Кровь приливает к лицу от звука расстегивающейся пряжки ремня и опускающейся молнии. Ян через плечо наблюдает за тем, как обнажается Дмитрий. Тот уже избавился от футболки и снимал низ. Его нагота потрясающая — мускулистое, крепкое тело теперь украшало множество шрамов, а член стоит колом и блестит от смазки.       Ян, удобнее располагаясь, прижимает голову к подушке и чувствует прикосновение влажной головки ко входу. Его мышцы непроизвольно сжимаются, но мужчина пытается расслабиться, желая принять его.              Он стонет, когда член медленно начинает входить в него. Дмитрий давит на его затылок, сильнее вжимая в кровать и входит еще глубже, очень медленно проникая до основания. Ян кусает губы, чтобы не закричать, и подавляет всхлип. Тело содрогается, стенки сильнее стягиваются вокруг члена, сопротивляясь проникновению. Боль пронзает тело, но ласки и поцелуи помогают расслабиться.       Ян рефлекторно хватается за простыни, снова кусая губу, когда Дмитрий неспешно начинает двигаться. Тело все еще протестует этой непривычной наполненности, но мужчина чувствует, как боль понемногу уступает место приятным ощущениям.       Дмитрий проводит ладонями по шее, спине, продолжая толчки, а другой рукой хватается за бедро. Ян выгибает спину, прижимаясь к его руке на теле, когда он ускоряет движения. Теперь он ярче чувствует приятную волну, которая заставляет дрожать и стонать.       Дмитрий берет его за ягодицы и сжимает их, а потом шлепает. Ян вскрикивает, кожа горит, тело содрогается, а губы приоткрываются в безмолвном крике. Он приподнимается на локтях, чтобы повернуть к нему лицо.       — Еще… — Яна всегда это сильно заводило.       Генерал хватает его за подбородок второй рукой и чуть приподнимает его, чтобы жадно поцеловать, вбиваясь сильнее. Ян резко выдыхает, отвечая на поцелуй страстно, язык вторгается в рот, руки сильнее прижимают тело к матрасу. Ладонь переместилась с подбородка на шею, слегка сдавливая и заставляя краснеть бледную кожу.       Дмитрий отстраняется и снова прижимает его голову к подушке, шлепает Яна снова и снова, оставляя розовые отпечатки на его ягодицах. Останутся следы. Ян судорожно хватается за простыню и стонет, жадно насаживаясь навстречу крупному члену. Движения стали размашистыми, срывающими громкие стоны с губ.       Генерал выходит и резко переворачивает Яна на спину, раздвигает его длинные ноги, укладывая их себе на плечи. Ян сильнее разводит их и расслабляет тело. Дмитрий медленно входит в него, подавляя желание войти резко до основания. Его губы стиснуты, челюсть напряжена от усилия. Это терпеливое проникновение контрастирует с грубой страстью, бушевавшей ранее.       Ян вздрагивает от прикосновения его руки к шраму на щеке, чувствуя, как невесомо пальцы проходятся по контуру. Ян не понимает, как можно так нежно ласкать в такой момент его изуродованную щеку.       — Ты прекрасен, — внезапное откровение вырывается из губ Дмитрия.       От этих слов глаза распахиваются от неожиданности, сердце предательски пропускает удар, а воздух из легких выбивается болезненным вздохом.       Было ли это просто слабостью в моменте, или он действительно так думает?       Дмитрий сильнее хватает Яна за бедро и приподнимает его, чтобы войти еще глубже. Его движения становятся дикими и размашистыми, он с силой толкается внутри, заставляя содрогаться от каждого толчка. Он кладет одну руку на шею парня, придерживая за подбородок. Движения его стали сильнее, чаще, более беспорядочными. Из губ вырывались тихие стоны. Дмитрий наклоняется, смазано целуя Яна и меняет угол проникновения.       — Ох, блять, сделай так еще…       Дмитрий ухмыляется и продолжает вбиваться именно так. Ян вскрикивает, широко раскрывая губы, и хватается сильнее за его плечи.       — О, боже, Дима… Еще, прошу…       Ян всхлипывает, теряясь в приятных ощущениях. Слишком хорошо, слишком божественно, Дмитрий вынуждает его терять рассудок от удовольствия.       Генерал осознает, как же Ян сейчас особенно прекрасен. С ним слишком хорошо — влажно, тесно, нереально. Под мягким светом свечи его раскрасневшиеся черты лица приобретают какое-то ангельское выражение. Волосы потрепались, чуть влажные пряди хаотично распластались по подушке. Брови изогнуты, словно в страдальческом выражении, а уголки глаз слегка влажные. Губы покраснели и припухли. Он тяжело дышит, и каждый новый толчок заставляет его стонать слаще и слаще.       Дмитрий аккуратно целует его шрам, а далее переходит к губам. Грубые ладони оглаживают грудь, проходясь по неровности шрамов, сдавливают сосок, вынуждая Яна закричать и сжаться.       — Как я скучал по тебе, — Дмитрий шепчет прямо в ухо, продолжая вбиваться в него.       Ян снова сжимается от неожиданного откровения, заставляя Дмитрия сдержанно простонать. В томном взгляде голубых глаз тонул он, словно в океане. Бескрайнем, поглощающем, забирающем его полностью, без остатка. Лишающем возможности спастись из этой бездны. Он шептал про себя его имя, словно молитву, чтобы не сойти с ума от собственного желания.       — Боже, Дима… Так хорошо. Ох, я скоро…       Шепот в ухо, горячее дыхание на коже и мощные толчки внутри заставляют терять контроль и сходить с ума. Ян хватается за край постели, чувствуя, как с каждым толчком Дмитрий подталкивает его ближе и ближе к вершине удовольствия. Его напор безжалостный, но именно это ему и нужно.       Дмитрий ускоряется, его движения становятся почти жестокими, он кусает его шею, держа за бедра так сильно, что должны остаться синяки.       — Сожми меня сильнее.       Ян подчиняется требованию Дмитрия, сжимая мышцы вокруг его члена так сильно, как только может. Генерал стонет, прикрывая глаза. Ян поджимает пальцы на ногах, сильнее обхватывает его ногами и напрягается всем телом, изливаясь. Взгляд — затуманенный, ресницы чуть подрагивают, губы приоткрыты. Дмитрий с тихим стоном кончает следом, пачкая бедра, а затем ложится рядом.       Ян поглаживает Дмитрия по щеке и вздыхает, утыкаясь в изгиб шеи. Он мягко проводит тыльной стороной ладони по его лицу, представляя, как может чувствоваться его щетина.       — Скажи… Все это время ты правда думал обо мне так же, как я думал о тебе?       — Конечно, Ян. Конечно, я думал о тебе.       Перехватывая его забинтованную руку, он целует каждый палец, а затем прижимается щекой к ладони.       Сердце предательски пропускает удар от такого вида. Черт, как же жаль, что он не может почувствовать его прикосновения.       Ян эгоистично позволяет себе ощутить счастье в этот момент. Что скажет Дмитрий, узнав всю правду о нем? Отвернется от него, назовет монстром? Ян не мог знать. Он прижимается лицом в изгиб его шеи, обнимает, прикрывает глаза, чувствуя, как Дмитрий прижимает его ближе и целует в висок.       Так безмятежно и комфортно, словно нет и не было никакого апокалипсиса. Никакой разлуки, никакого пиздеца между ними. Только они вдвоем, шум все еще тяжелого дыхания, звук дождя и редкого потрескивания свечи, которую они так и не погасили.