Три дня до любви

***

Ольга заблудилась в своих чувствах, как в тёмном лесу. Даже луна — единственный источник света — спряталась за облаками. Только один человек мог пролить свет и подсветить истину в этом густом мраке, но женщина поспешно от него сбежала. Под ногами скрипел снег, а под ним трещали ветки. Москвина не оценивала, насколько далеко она отошла от коттеджа. Но она точно чувствовала, насколько глубоко нырнула в себя. Сейчас у неё появилось время и пространство для размышлений — а что ещё делать ночью в лесу, как не заниматься рефлексией и самоанализом? Был ли Его поступок настолько ужасным? В моменте показалось, что да. Но теперь, находясь во мраке зимней ночи, без отвлекающих деталей, проще было рассмотреть истину. Он ведь не хотел сделать мне больно? Если бы хотел — не смотрел бы так… не стал бы так настойчиво объясняться и признаваться в чувствах. Почему я убегаю? Потому что он задел самое уязвимое место — доверие. Моя обида сильна настолько, чтобы перечеркнуть всё то хорошее, что успело с нами произойти? Нет! Весь этот бесконечно тянущийся день — от «выгляните в окно» до «я люблю тебя»—был до невозможности тёплым. Это тепло не охладит ни зимний мороз, ни нелепое сообщение. Ольга замедлила шаг — не от усталости, от сомнений. Она остановилась, обняв себя руками. У него лучше получается… Должен был пройти всего час, чтобы женщина успела соскучиться по его объятиям. Даже обида не могла стереть ощущение, что рядом с ним ей было по-настоящему хорошо. Тепло. Уютно. Безопасно. «Ты никуда не пойдёшь в таком состоянии», — Москвина услышала голос Вадима в голове — раздражённый, но заботливый, искренний. В лицо ударил холодный ветер. Снежинки путались в волосах, пальцы замёрзли, но единственное, что имело значение — сделать шаг обратно, шаг к нему. Ольга ещё не знала, простит ли его полностью. Не знала, доверится ли снова. Но в одном была уверена: если не попробует — потом будет жалеть. Нужно возвращаться. Вокруг мелькали постоянно одни и те же деревья. Она не заметила, как ходила по большому кругу. Ноги начинали ныть, холодный ветер пробирал до костей. Температура тела начала снижаться. Москвина остановилась, посмотрела вокруг, чтобы понять, куда ей двигаться, но ориентиры были сбиты, внутренний компас отказался работать. А куда идти? Я что, заблудилась? Нет, спокойно, без паники. Как обычно бывает, после слов «без паники» начинается самая настоящая паника. Ольга ускорила шаг, но дороги, с которой она сошла ещё час назад, не было видно. Женщина уже почти не чувствовала ног — то ли от долгой прогулки, то ли от холода. Нужно передохнуть, подумать. Я точно что-то придумаю. Я же умная! Ствол упавшего дерева послужил Ольге импровизированной лавочкой. Но остановиться сейчас было её большой ошибкой. Она пыталась согреть замёрзшие руки, покачивалась вперёд-назад, дыхание становилось прерывистым. Она замерзала. Всё происходящее сейчас заставило её откинуть на задний план то, что её тревожило до этой минуты. Основная цель — выбраться из этой ловушки, в которую сама себя и загнала. Надо звонить ему. Наверняка уже ищет. Он поможет. Опять. Здесь уже не осталось места гордости и обиде, а открывшийся «план» Казанцева казался не таким ужасным, как в первые минуты его разоблачения. На кону было её здоровье и даже жизнь. Жизнь, которая только сегодня полноценно началась, могла в эту ночь так нелепо закончиться… Ольга судорожно искала телефон. Она вытряхнула всю свою сумочку, вывернула карманы пуховика — его нигде не было. Последняя ниточка надежды, за которую она хотела ухватиться, выскользнула из рук. Какого это очутиться одной ночью посреди леса в -15°, когда ты не знаешь, куда идти, а единственному человеку, который мог бы помочь, было велено исчезнуть? Страшно. Холодно. Одиноко. Смертельно?.. Оставалось только ждать и надеяться.

***

Погуляет, подышит свежим воздухом, перебесится, вернётся… Так думал Казанцев ещё час назад. Но сейчас он разнервничался не на шутку. Ольги всё не было. Кровь закипала, он чувствовал странное беспокойство, будто вот-вот произойдёт что-то плохое. Вадим схватил свой телефон и набрал её номер. Мужчина знал, что эта гордая женщина точно не возьмет трубку после случившегося. Но он слушал длинные гудки до конца, надеясь на что-то… Не отвечает. Хотел верить, что из-за обиды, а не потому что… О чём ты думаешь? С ней всё в порядке! Казанцев вышел на улицу в надежде увидеть Ольгу где-то недалеко от домика. Он прошелся к беседке и на столе среди так и несостоявшегося ужина заметил телефон женщины. Сейчас его окутала паника, которой, он понимал, нельзя было поддаваться. Медлить было нельзя. Вадим вмиг собрал всю свою решительность и последовал по уже засыпанным снегом и от того еле виднеющимся женским следам. Но больше его вело сердце. Он не шёл, а практически бежал. Его душила тревога и злость на себя за то, что позволил ей уйти. Это я виноват. Не дай Бог с неё что-то случиться. Я себе не прощу. Казанцев потерял счёт времени. У него была одна единственная цель — найти Ольгу целую и невредимую. Не важно, сколько ему придётся блуждать по этому лесу.

***

— Оля… — голос прозвучал где-то совсем рядом, прорезая тишину. Москвина медленно подняла взгляд — перед ней на корточках сидел запыхавшийся Казанцев. — Ты меня нашёл… — её губы дрогнули, а голос прозвучал так тихо, что Вадим едва расслышал. — Конечно, нашёл. Разве могло быть иначе? — он накрыл её ледяные пальцы своими, тёплыми. — Только зачем ты так далеко ушла? Ольга молчала. Ей хотелось объяснить, что она убежала не от него, а от себя, от своих чувств. Но все слова застряли где-то глубоко внутри. — Ты вся замёрзла, — Вадим провёл ладонью по её щеке. — Ну вот что мне с тобой делать, а? — Я запуталась… — наконец, призналась Ольга. — …в себе, в этом чёртовом лесу. — О, тогда тебе сегодня повезло, я ведь специалист по спасению заблудившихся… и не только из леса, — мужчина усмехнулся, но голос звучал мягко. Ольга слабо улыбнулась — уголки губ дрогнули, но в глазах всё ещё мерцало сомнение. — А если бы ты меня не нашёл? — Так, всё, хватит… Ты у нас, конечно, сильная, но даже тебе нельзя столько сидеть на холоде. Пойдём, — Вадим выпрямился и протянул женщине руку. — Ой, ноги будто не мои, — Ольга поднялась, ощутив резкий дискомфорт. — Не удивительно. Хорошо, что ты их вообще чувствуешь. Столько нагулялась по морозу, — мужчина, может, и хотел прочитать ей лекцию на тему «Почему нельзя ходить одной в лесу холодной ночью», но сейчас было важно поскорее доставить её в тепло. Казанцев с лёгкостью поднял женщину на руки. Та вскрикнула от неожиданности. — Ольга Сергеевна, тише, а то всех волков распугаешь. И без возражений, — резко добавил, замечая, что Москвина хотела возмутиться. — Сегодня несёмся по-царски, раз уж ваше величество не в силах быстро перебирать ногами. Ольга уткнулась лбом в его плечо и вдруг поняла, что ей больше не хочется сопротивляться. В его руках было тепло, надежно, безопасно. — Сильно ругаться будешь? — голос Вадима прозвучал в лесной тишине. Они оба поняли, о чём был его вопрос. — Возможно… Я ещё не решила, — прошептала женщина. — Ну, значит, живу рискованно, — мужчина чуть крепче прижал её к себе и шагнул вперёд, унося в направлении коттеджа.