Френдзона

Электронные часы на прикроватной тумбочке мерцают красными цифрами: 6:58. Без двух минут семь — а это значит, что мирному царству сна вскоре придёт конец. Тишина в комнате кажется почти осязаемой, нарушаемая лишь редкими, едва слышными вздохами спящей. На большой, идеально заправленной двуспальной кровати, укрытая тёплым пуховым одеялом глубокого тёмно-бордового цвета, спит женщина. Ей около 35 лет. Её длинные, вьющиеся, цвета ворона волосы раскинулись по подушке, частично закрывая лицо. В слабом утреннем свете, пробивающемся сквозь тяжёлые портьеры, кожа её кажется фарфорово-бледной. В комнате царит идеальный порядок, почти болезненный в своей педантичности. Все вещи лежат строго на своих местах, словно кто-то тщательно вымерял их расположение. Гладкая поверхность туалетного столика пустует, если не считать безукоризненно выстроенного ряда флаконов с духами, их тонкие стеклянные силуэты ловят редкие лучи света. Шкаф — старинный, из чёрного дерева, с витиеватыми резными узорами, стоящий напротив кровати, — выглядит так, будто его только что протёрли: на полках ни единой пылинки, а дверцы плотно закрыты, скрывая за собой тайну гардероба хозяйки. Воздух наполнен лёгким ароматом жасмина и едва уловимой терпкостью дорогого ладана. Портьеры едва колышутся от движения воздуха, когда где-то в доме просыпается сквозняк. Мир здесь статичен, выверен, безупречен — и в то же время наполнен напряжённым, почти затаившим дыхание ожиданием. Ровно через две минуты этот покой будет нарушен. Звук будильника разносится по комнате, взрывая утреннюю тишину, словно гром среди ясного неба. Пронзительный, резкий, он настолько невыносим, что, будь здесь младенец, он бы тут же разразился слезами. Беллатрикс подскакивает на кровати, словно её ударило током. Сердце бешено колотится в груди, а в голове проносится одно проклятие за другим. Она каждый раз пугается этого чёртового будильника, но упрямо продолжает пользоваться именно им. Почему? Почему до сих пор не купила другой? Ах да… Потому что иначе она просто проспит. Выключив этот адский механизм, Беллатрикс остаётся неподвижно сидеть на краю кровати. На ней лишь чёрный кружевной бюстгальтер, изысканный, с тончайшими узорами, словно сотканный пауками. Волосы, спутанные на концах, спадают по плечам, несколько прядей прилипли к её щеке. Она инстинктивно трет глаза ладонями, будто это способно помочь прийти в себя. Во рту неприятная сухость, а в висках пульсирует ноющая боль. — Чёрт… — хрипло пробормотала она, прикусив губу. Вспышками перед глазами мелькают обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере: громкая музыка, смех, звон коктейлей… и коньяк. Много коньяка. «Пожалуй, пятая бутылка была лишней»,— мрачно думает она, вздыхая и проводя пальцами по спутанным волосам. Вот до чего докатилась Беллатрикс Блэк (уже не Лестрейндж, потому что этот титул она буквально выцарапала из списка своих неудач). Великая и ужасная ведьма своего столетия коротает вечера в маггловских пабах и клубах, заливая свои мысли дешевым виски и коньяком. Весело? Ну, так себе. Но тянется эта история уже не первый год — с тех самых пор, как Тёмный Лорд пал, соратники разбежались, а сама Беллатрикс, недолго думая, отправила мужа в мир иной. Не то чтобы он был ей сильно нужен, но, как она любит говорить, «когда режешь связи с прошлым, лучше делать это буквально». После этого ведьма решила исчезнуть с радаров и затеряться среди магглов. Купила себе домик где-то на севере Британии, подальше от любопытных глаз, и принялась коротать годы в гордом одиночестве. Все было бы хорошо, но Беллатрикс внезапно обнаружила, что тишина и покой — это самое страшное проклятие, с которым она сталкивалась. Кошмары стали её постоянными спутниками, а алкоголь... ну, сначала он помогал, а потом начал подкидывать ей видения, которые были пострашнее любых дементоров. Тогда она решила кардинально изменить свою жизнь. Нет, правда! Был момент, когда Беллатрикс заявила, что отказывается от алкоголя, начинает новую главу и вообще станет приличным человеком. Длилось это ровно неделю. Потом она, конечно, об этом забыла, потому что «скука убивает хуже авады». Поняв, что сидеть в одиночестве не вариант, Беллатрикс переехала в центр Лондона и поселилась в просторной квартире. Её идея ассимилироваться в маггловское общество достигла нового уровня — она записалась на курсы вождения. Да, Беллатрикс Блэк, та самая, которая могла бы разнести человека на молекулы одним взмахом палочки, решила, что управлять маггловской машиной сложнее, чем колдовать. Каково же было удивление всех (и особенно инструктора), когда ведьма сдала экзамен с первого раза. Она даже купила себе машину — чёрную, как её душа, и быструю, как её некогда любимое заклинание «Круцио». Дальше было два месяца безрассудного вождения, парочку штрафов, несколько эпичных проклятий в сторону других водителей, и, конечно же, финальный аккорд — машина превратилась в груду металла. Чинить её Беллатрикс не стала, потому что «авто, которое не пережило свою хозяйку, недостойно второй жизни». Теперь эта груда металла стоит под её домом, напоминающая о том, что даже у магии есть границы. Так и живёт Беллатрикс Блэк — вечная гроза барменов, водитель-неудачник и ведьма, которой никак не удаётся исчезнуть из этого мира. Но не думайте, что Беллатрикс Блэк (уже не Лестрейндж, если кто забыл) только и делает, что пьёт, а потом откисает, проклиная утренний свет. Нет-нет, у неё жизнь гораздо насыщеннее. Например, полтора года назад она совершенно случайно завела знакомство в одном из лондонских пабов — и, надо сказать, это было одно из её самых удачных попаданий в жизни. Всё началось, как обычно, с крепкого алкоголя и лёгкого презрения к окружающим. Она сидела у стойки, наслаждаясь коктейлем, который назывался «Огненный дракон» (он, конечно, и близко не дотягивал до настоящего огненного дракона, но, увы, магглы на такое не способны). И вот, когда Беллатрикс уже было решила, что вечер скучный и людей вокруг хочется если не убить, то хотя бы осыпать парой проклятий, рядом с ней уселся довольно представительный мужчина. Он оказался владельцем туристической фирмы, и, что удивительно, разговор с ним не вызывал у Беллы желания метнуть в кого-нибудь стаканом. Даже наоборот — они сразу нашли общий язык. Ну, как «сразу»... После пяти бокалов спиртного она уже была уверена, что это её родственная душа (на утро, конечно, обнаружилось, что душа у него не настолько родственная, но было уже поздно). Так вот, между рассказами про путешествия и историями Беллы о том, как она «когда-то покоряла мир, но потом передумала», её новый знакомый вдруг предложил ей работу. Почему? Никто не знает. Может, магия её харизмы сработала, может, он просто был не менее пьян, чем она. Но факт остаётся фактом — на утро Беллатрикс обнаружила, что официально трудоустроена. Так началась её карьера в туристическом бизнесе. Ведьма, которая когда-то терроризировала магический мир, теперь уговаривала магглов отправиться в путешествия. Ирония? Ещё какая. Клиенты, конечно, её боялись, но это только играло ей на руку — никто не смел отменять бронирование в последний момент. Иногда, правда, возникали казусы. Например, однажды Белла, пытаясь продать путёвку на Карибы, случайно описала курорт так, будто это филиал Азкабана. Но что удивительно — тур всё равно купили! Видимо, магглы любят острые ощущения. Теперь она живёт с чувством, что всё же нашла своё место в этом новом мире. Ну, или по крайней мере — место, где ей платят достаточно, чтобы не жаловаться. Жизнь Беллатрикс Блэк (да-да, всё ещё не Лестрейндж) текла своим чередом. Работа, отдых, алкоголь в умеренных (ну, почти) количествах, а затем снова работа. В целом, она уже привыкла к этой рутине: приходить в офис, изображать дружелюбную сотрудницу, втюхивать клиентам путёвки и следить за тем, чтобы никто не допрашивал её слишком настойчиво о прошлом. Всё было относительно спокойно. До одного прекрасного (спойлер: нифига не прекрасного) дня. В тот день в турагентство зашла группа молодых людей. Беллатрикс даже не удостоила их взглядом — мало ли кто там приходит. Её интерес могли вызвать разве что клиенты, которые хотели в отпуск, но не знали, куда, — вот с такими было особенно весело, потому что она могла продавать им всё, что угодно. Но тут всё пошло не по плану. Разговаривая со скучающим коллегой, Белла вдруг услышала голос. Голос, который вонзился ей прямо в грудь ледяным кинжалом. До боли знакомый. До отвращения знакомый. Её пальцы, державшие ручку, слегка дрогнули. Она медленно подняла глаза и… застыла. Всё тело сковал холод, от шеи до самых кончиков пальцев. Она почувствовала, как мир вокруг сжимается, как будто кто-то резко вытащил воздух из комнаты. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Беллатрикс не помнила, как её ноги понесли её прочь. Просто в следующее мгновение она оказалась в уборной, захлопнула за собой дверь и уставилась на своё отражение в зеркале. «Спокойно. Просто совпадение». Но её сердце билось так громко, что казалось, его могли услышать даже в зале. Нельзя было рисковать. Нельзя было выходить с этим лицом. Она провела рукой по волосам, и они моментально посветлели, превратившись в мягкие золотистые локоны. В зеркале на неё смотрела совершенно другая женщина — лет тридцати, с миловидными чертами, ничем не выдающими себя. Голубые глаза, лёгкая улыбка. Никто и не догадается. Спустя минуту Беллатрикс снова вышла в зал, уже в новом облике. Она встала за стойку и наблюдала, как эта чёртова группа весело выбирает тур. Они смеялись, обсуждали достопримечательности, не подозревая, что всего в нескольких шагах от них стоит человек, который когда-то мог бы их всех убить, не моргнув и глазом. Через несколько минут ребята оформили путёвку в Париж на неделю и счастливо покинули агентство. Беллатрикс медленно выдохнула и позволила себе опереться на стойку, чувствуя, как напряжение немного спадает. Она перевела взгляд на своё отражение в стеклянной витрине и усмехнулась. «Ну что, Грейнджер, не узнала старую подругу?» Вас, наверное, заинтересовал вопрос: почему никто не обратил внимания на внезапное превращение Беллатрикс? Казалось бы, в маггловском офисе подобные вещи должны вызывать хотя бы лёгкое недоумение. Но нет, всё прошло настолько гладко, что никто даже не заметил подмены. А всё потому, что Беллатрикс Блэк — далеко не новичок в искусстве маскировки. Пока её сердце бешено колотилось, а мысли метались в панике, она ухватилась за единственное разумное (и очень авантюрное) решение. В уборной в этот момент находилась одна из её коллег — миловидная женщина, которая мирно подкрашивала губы, даже не подозревая, что сейчас станет временной жертвой чужих махинаций. Беллатрикс едва кивнула в её сторону, затем молниеносно провела рукой в воздухе, меняя облик. В следующую секунду в зеркале уже отражалось лицо той самой коллеги — точь-в-точь, до мельчайших деталей. Даже цвет помады совпадал. Настоящая же женщина, ничего не успев понять, «отключилась» на несколько минут, как будто просто потеряла сознание. Новая «сотрудница» уверенной походкой покинула уборную, вернулась на своё рабочее место, мило улыбнулась тем, кто мог бы её узнать, и села за стойку, наблюдая за клиентами. Когда всё закончилось, и группа молодых людей покинула агентство, Беллатрикс спокойно удалилась обратно в уборную. Там она осторожно разбудила ничего не подозревающую женщину, которая, открыв глаза, только нахмурилась и пробормотала: — Ох, что-то голова закружилась… Я, кажется, задумалась. — О, бывает, — пожала плечами Беллатрикс, сдерживая усмешку. Женщина ничего не заподозрила, поправила волосы и, даже не вспомнив, как провела последние несколько минут, вернулась к своим делам. А Беллатрикс, уже в своём истинном обличье, вышла из уборной и снова заняла своё место в офисе. Только теперь у неё было ещё одно нерешённое дело — и звали его Гермиона Грейнджер. С того самого дня, как в её жизни вновь мелькнула фигура Гермионы Грейнджер, Беллатрикс Блэк никак не могла выбросить этот образ из головы. Казалось бы, прошло уже больше года, маггловская рутина полностью поглотила её, но нет… Воспоминание о той встрече цепко вцепилось в её сознание, как клещ, и отказывалось отпускать. Каждый день, просыпаясь утром, Беллатрикс думала о том мгновении, когда она снова увидела Грейнджер. И каждый вечер, опрокидывая очередной стакан виски, задавалась вопросом: «Почему я тогда сбежала?» Её до жути раздражало это чувство. Что это было? Страх? Да нет, глупости. Беллатрикс Блэк никого не боится. Но тогда почему она инстинктивно спряталась, приняла чужой облик, исчезла, вместо того чтобы остаться и, допустим, поздороваться? Почему? Потому что не хотела травмировать бедную, наивную Грейнджер? Пфф. Бред. Беллатрикс не была из тех, кто думает о чужих чувствах. Во всяком случае, такой она была раньше. Но вот незадача — она изменилась. За последние пять лет она прошла путь, о котором никто не знал. Грейнджер точно не знала. Она не знала, что Беллатрикс больше не та безумная фанатичка, что некогда творила хаос в магическом мире. Не знала, что теперь она не гоняется за чужими жизнями, а торгует чёртовыми туристическими путёвками. Что ночами её мучают кошмары — не потому, что она боится чего-то, а потому, что внутри неё, оказывается, осталось кое-что похожее на совесть. И самое важное — Грейнджер не знала, что Беллатрикс думает о ней постоянно. ЧТО ЖАЛЕЕТ. Беллатрикс резко нахмурилась и оттолкнула от себя эту мысль, словно она была чем-то ядовитым. — Так, стоп. Ты же Беллатрикс Блэк, а не Минерва чёртова МакГонагалл. Соберись. Она фыркнула, махнула рукой, как будто могла физически прогнать прочь свои тревожные размышления, и поднялась на ноги. Ещё стакан — и в постель. Завтра снова рабочий день, а значит, нужно снова надеть маску равнодушия и убедить себя, что всё это — пустяки. А то, что в глубине души она знала правду… ну, с этим она пока не готова была разбираться.

***

Итак, вернёмся к Беллатрикс Блэк, которая продолжает сидеть, уставившись в одну точку. Её взгляд мёртвый, пустой, а мысли… Ох, мысли — это вообще отдельный кошмар. Они роятся в голове хаотично, беспорядочно, сталкиваются друг с другом, как бешеные дементоры на охоте. Собрать их воедино? Ха, да проще заставить Полтергейста Пивза вести себя прилично. Снаружи слышится приглушенный звук — капли дождя начинают стучать по стеклу. Беллатрикс даже не шевелится, просто прислушивается. Она часто думает, что дождь — это её единственный постоянный спутник. Он почти всегда рядом, сопровождает её, словно тихий, ненавязчивый друг, который не задаёт глупых вопросов и не ждёт ответов. Просто приходит, накрывает город серым одеялом, успокаивает своим монотонным ритмом. Наконец, решив, что хватит разлагаться на кровати, Беллатрикс поднимается. Шаркая босыми ногами по холодному полу, она бредёт на кухню. Как бы плохо ни было, день нужно начинать с кофе — это её закон. Она машинально наполняет турку водой, сыплет кофе, добавляет сахар, даже не думая о процессе. Пока напиток нагревается, она зевает, потягивается, лениво запуская пальцы в спутанные тёмные волосы. В зеркальном отражении на кухонном шкафу мелькает её лицо — и Беллатрикс невольно усмехается. — Чёрт, да я выгляжу, как выжившая после поединка с Великаном… Кофе закипает, и она снимает турку с плиты. Наливает себе большую чашку, делает осторожный глоток, чувствуя, как горечь пробуждает её сознание. Пока эффект кофеина не начал работать, Беллатрикс идёт в душ. Включает воду погорячее, чтобы хоть немного прийти в себя. Поток воды стекает по её телу, смывая усталость, остатки сна и, возможно, ещё какие-то чувства, о которых она предпочитает не думать. Минут через десять, обмотавшись полотенцем, она снова возвращается на кухню, забирает свою чашку и садится у окна. На улице льёт уже сильнее. Беллатрикс смотрит на дождь и думает…О себе. О прошлом. О Грейнджер. И снова чертовски ненавидит себя за это. Допив кофе, Беллатрикс тяжело вздыхает и отправляется приводить себя в божеский вид. Хотя, давайте будем честны… Насколько это вообще возможно, когда за окном льёт, как из ведра, а настроение ниже плинтуса? Она механически открывает шкаф, на автомате прокручивая в голове список утренних ритуалов: макияж, укладка… стоп. Беллатрикс недовольно хмыкает и смотрит в окно, где дождь уже вовсю развлекается, забрызгивая стекло. — А смысл? — бурчит она себе под нос, бросая щётку для волос на стол. — Этот британский ливень всё равно сведёт мои старания на нет. Решив не спорить с неизбежным, она лишь слегка расчёсывает волосы, не слишком усердствуя, и переходит к более важному делу — выбору наряда. Беллатрикс стоит перед открытым шкафом, задумчиво постукивая пальцем по губам. Несколько секунд она разглядывает содержимое, размышляя, в каком именно виде сегодня устрашать коллег и клиентов. Сегодняшний выбор падает на классику: юбка-карандаш чёрного цвета, подчёркивающая её фигуру (ну ещё бы, Блэк всегда выглядела с иголочки, даже если в душе её штормила буря). К ней — такого же цвета атласная рубашка, достаточно строгая, но с парой расстёгнутых верхних пуговиц, потому что, чёрт возьми, ей можно. Сверху — пиджак. Конечно, чёрный. Ну а какой ещё? Розовенький? Только через её бездыханное тело. Далее — обувь. Разумеется, сапоги на высоком каблуке с лакированным носком, потому что даже если жизнь идёт наперекосяк, Беллатрикс Блэк должна идти по ней красиво. Последний штрих — плащ. Она вытаскивает его из шкафа, накидывает на плечи и ловит своё отражение в зеркале. — Ну, мисс Блэк, вы всё ещё чертовски шикарны, — усмехается она, слегка поправляя воротник. А цвет плаща? Ну конечно же, чёрный. И обязательно с капюшоном. Потому что брать с собой зонт — это для слабаков, а магией пользоваться в маггловском мире для защиты от дождя — лишние проблемы. Наконец, полностью одетая и готовая к очередному дню, Беллатрикс бросает последний взгляд на себя, подмигивает зеркалу и с чувством обречённого величия направляется к выходу. Ну что ж, Лондон, держись. Блэк снова выходит на охоту. Улица встречает Беллатрикс всей своей прелестью: порывистый ветер бьёт в лицо, леденящий холод пробирается под одежду, а слякоть беспощадно липнет к каблукам. Всё как она «любит». Но, естественно, Беллатрикс делает вид, что её это совершенно не волнует. Она Блэк, в конце концов. Дождь? Ветер? Грязь? Это просто нечто незначительное на фоне её грандиозной персоны. Она идёт вперёд уверенной походкой, игнорируя мелкие неудобства и мелькающих вокруг людей. Лондон живёт своей привычной жизнью: машины грохочут по мокрому асфальту, водитель какого-то такси истошно бибикает кому-то, прохожие в спешке кутаются в свои шарфы и стараются не попадать под разбрызгивающиеся из-под колёс лужи. Всё это привычно, буднично, но каким-то странным образом умиротворяюще. Добравшись до метро, Беллатрикс слегка выдыхает — тут хотя бы не дует так сильно, и с обуви наконец-то перестаёт стекать вода. Она спускается по эскалатору, погружаясь в подземный мир магглов, и впервые за утро позволяет себе немного расслабиться. На перроне уже собралась внушительная толпа. Кого тут только нет: спешащие на работу офисные клерки, подростки с наушниками, пожилые дамы с сумками на колёсиках, вечно куда-то торопящиеся мамаши с детьми… Лондонская утренняя классика. Беллатрикс застывает среди людей, слегка покачиваясь на каблуках, и просто слушает. Гул голосов, грохот поездов, объявление станции механическим голосом диктора — всё это сливается в единый шумовой фон, который каким-то образом её успокаивает. Она стоит, погружённая в этот хаос, наблюдает, как мир живёт вокруг неё, как люди бегут по своим делам, о чём-то разговаривают, смеются, злятся, спорят… А она просто ждёт свой поезд. И на несколько минут Беллатрикс Блэк становится всего лишь одной из них. Поезд подъезжает к перрону с грохотом и визгом тормозов, словно объявляя своё величественное прибытие. Двери с шипением открываются, и толпа начинает стремительно заполнять вагон, напоминая разъярённых дементоров, охотящихся за местами. Беллатрикс, конечно же, даже не пытается ввязаться в эту битву. Она бросает беглый взгляд на переполненные сиденья и с лёгким презрением фыркает. Как будто в её жизни не хватало ещё одного испытания в виде попытки втиснуться между двумя храпящими мужчинами с авоськами. Поэтому она молча занимает место у стены, опираясь на холодный поручень и скрещивая руки на груди. Первая остановка. Двери открываются, выходят одни, заходят другие. Люди суетятся, толкаются, разговаривают, кто-то в спешке проливает кофе прямо на пол. Вторая остановка. Беллатрикс лениво переводит взгляд на экран телефона — не потому, что ей есть до него дело, а просто чтобы занять себя чем-то, кроме наблюдения за тем, как кто-то яростно спорит о цене авокадо по телефону. Третья остановка. Она всегда предпочитала такси. Поездки в метро ей не особо по душе — слишком людно, слишком шумно, слишком… не её стиль. Но бывают такие дни, как сегодня, когда Беллатрикс хочет вытащить себя из привычного комфорта. Может, таким образом она пытается доказать себе, что всё ещё контролирует свою жизнь? Или просто ищет способ отвлечься? Кто знает. Поезд снова замедляется, и на очередной станции в вагон входит новая группа людей. Беллатрикс даже не удостаивает их взглядом, полностью погружаясь в свои мысли. Но вдруг её взгляд ненароком цепляется за одну из пассажирок. Девушка в коричневом пальто. Немного намокшие от дождя волосы, беспорядочно растрёпанные после ветра. Чёртовски знакомые волосы. Беллатрикс чувствует, как внутри у неё что-то сжимается. Она знает этот силуэт. Знает эту девушку. Знает... Проклятье. В какой-то момент Беллатрикс охватывает паника. Её первое, почти рефлекторное желание — исчезнуть. Исчезнуть немедленно. Выйти из вагона на ближайшей станции, смешаться с толпой, а лучше — плюнуть на все правила, воспользоваться магией и просто трансгрессировать куда подальше. Но нет. Она остаётся. Стоит, вцепившись пальцами в рукав своего плаща, и смотрит. Смотрит на этот чертовски знакомый силуэт. В ушах больше не слышен гул метро, разговоры людей, даже ритмичный стук колёс по рельсам отступает куда-то на задний план. Всё, что существует в этот момент — это девушка в коричневом пальто. Беллатрикс даже не понимает, сколько прошло времени. Секунды? Минуты? Чёрт возьми, может, даже целая вечность? Она застыла, будто заколдованная, неспособная отвести взгляд. И только когда та, кого она так не хотела встречать, наконец, чувствует на себе её пристальный взгляд — мир снова начинает двигаться. Девушка отрывается от экрана телефона и медленно поднимает голову. Их глаза встречаются.