Френдзона

Гермиона проснулась, едва переводя дыхание, её сердце бешено колотилось в груди, а тело дрожало от холода, хотя в комнате было тепло. Липкий пот покрывал кожу, простыни сбились в комок, а в ушах всё ещё звучало эхо кошмара. С того момента, как она столкнулась с Беллатрикс, прошла неделя, но эта неделя растянулась в вечность. Она не жила – она выживала. Дни потеряли привычный ход, они больше не длились по двадцать четыре часа – теперь это был один сплошной, бесконечный кошмар, затянувшийся в темноту, словно вязкий туман. Гермиона не помнила, как засыпала. Просто приходила в себя по утрам – пустая, выжатая до последней капли. Она машинально готовила себе кофе, механически собиралась, выбирала одежду, училась, общалась… но всё это казалось призрачным, далёким, ненастоящим. Всё, что было реальным – это Её глаза. Чёрные, как безлунная ночь, холодные, как сталь кинжала. Они преследовали её в каждом отражении, в каждом теневом углу. Стоило на секунду закрыть веки – и перед ней снова вставало лицо Беллатрикс, безумная усмешка, искажённые яростью черты. Сердце сжималось, дыхание сбивалось, и казалось, что кошмар никогда не закончится… Гермиона старалась не подавать виду, не привлекать внимания, держаться ровно, спокойно, будто ничего не случилось. Она не хотела, чтобы кто-то догадался, что её мысли по-прежнему прикованы к прошлому. Что по ночам её душат кошмары, возвращая в тот злополучный день, когда она оказалась в проклятом Блэк-Мэноре. Как снова и снова перед глазами встаёт тот зал, пропитанный тенью и злобой. Как стены давят на неё, словно живые, пропитанные отчаянием тех, кто был здесь до неё. Как воздух звенит от боли и страха, а холодные каменные полы пахнут пылью и кровью. Как Беллатрикс питала её ужасом. Как наслаждалась этим. Как касалась её… Гермиона содрогнулась. В висках стучала кровь, но она изо всех сил заставила себя дышать ровно. Она помнит, как лезвие скользило по её коже, как огненная боль пронзала её тело, когда Беллатрикс вонзила кинжал ей в руку. В тот момент всё слилось в одну, невыносимую точку – боль, страх, ненависть. Беллатрикс наклонилась ближе, её горячее, прерывистое дыхание обжигало кожу Гермионы. — Я не та, кем себя представляю… — прошептала она ей на ухо. А в следующую секунду сильный удар ногой – и Гермиона падает, чувствуя, как камень впивается в спину. Её губы дрожат, но не от боли. От ненависти. А Беллатрикс смеётся. Её смех — безумный, раскатистый, резкий, как хруст ломаемых костей. Смех, который невозможно заглушить, который эхом разносится в голове Гермионы снова и снова. Она ненавидит этот звук. И каждый раз, когда он звучит в её памяти, она вздрагивает, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Гермиона снова стоит в своей комнате, в безопасности, но ей кажется, что она всё ещё там. В темноте Блэк-Мэнора. В руках у Беллатрикс. «Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько ещё она будет пленницей своих воспоминаний?» - она не знала ответа. Этот день начался так же, как и все предыдущие – на автомате, как сказала бы Пэнси. Всё происходило словно в тумане: Гермиона проснулась, собралась, но мысли её витали где-то далеко, недосягаемые даже для неё самой. Сегодня ей не нужно было идти в университет — началась защита проектов, и у неё появилось неожиданное свободное время. Это её устраивало. Даже радовало. Ей хотелось тишины, возможности побыть наедине с собой, без необходимости делать вид, что всё в порядке. Приведя себя в порядок, она вышла из квартиры. Лондон сегодня был необычайно приветлив. Солнце пробивалось сквозь плотную пелену облаков, даря своим жителям редкие, но такие долгожданные лучи тепла. На улицах царила привычная суета: кто-то спешил на работу, кто-то бегло просматривал новости в телефоне, а кто-то, погружённый в собственные мысли, просто шёл вперёд. Хотя время уже приближалось к половине одиннадцатого, город не сбавлял обороты. Он жил, кипел, бурлил, не замирая ни на секунду. В метро, к её удивлению, было непривычно просторно. Людей было меньше обычного, и Гермиона с облегчением отметила, что ей даже не пришлось бороться за место в вагоне. Это было приятным бонусом к её утреннему заторможенному состоянию. Но уже через несколько минут привычная рутина нарушилась. За одну остановку до университета Гермиона вышла из вагона и направилась к эскалатору. В ушах звучал приглушённый шум подземки, объявления о прибивающихся поездах смешивались с голосами пассажиров, но всё это она воспринимала лишь фоном. А потом её взгляд зацепился за знакомый силуэт. Чёрные, ровные, короткие волосы. Безупречно прямая осанка. Изящный профиль, который невозможно было спутать ни с чьим другим. Пэнси. Девушки не виделись уже несколько месяцев, и разлука казалась бесконечной. Пэнси стояла к ней спиной, задумчиво смотря на вывески концертов. Гермиона, увидев её, не сдержала улыбки — сердце радостно екнуло. Она быстро сократила расстояние между ними и, подойдя вплотную, крепко обняла подругу, зарываясь носом в её плечо. Пэнси даже не вздрогнула — будто ожидала этого. Она просто повернулась, сжимая Гермиону в ответ, и закрыла глаза, наслаждаясь долгожданной близостью. — Как же я рада тебя видеть, — прошептала она, улыбаясь. Гермиона отстранилась на пару сантиметров, внимательно вглядываясь в её лицо. В серых глазах Пэнси читалось искреннее тепло, но и лёгкая настороженность — та всегда замечала, когда что-то тревожило подругу. — Ты опять подстриглась, — подметила Гермиона, касаясь коротких прядей. Её губы дрогнули в улыбке. — Да достали уже эти волосы, — фыркнула Пэнси, покачав головой. — Удобнее так. Но несмотря на лёгкий тон разговора, Гермиона не могла до конца скрыть своё состояние. Она старалась держаться живо и весело, но внутри всё было совсем иначе. Пэнси подмечала каждую мелочь — напряжённые плечи, чуть затуманенный взгляд, несвойственную ей рассеянность. — Гермиона, — в голосе подруги прозвучала осторожность. — Так о чём ты хотела поговорить? Они шли по оживлённой улице Лондона, солнце зашло за тучу, но это никак не портило атмосферу, весна давала о себе знать. — Не здесь, — тихо сказала она. — Давай зайдём в какое-то тихое место. Пэнси прищурилась. Она чувствовала — что-то серьёзное. От Гермионы не ускользали её острые, цепкие взгляды — взгляд аврора, который сразу определяет, когда человеку есть что скрывать. — Ты меня пугаешь, — честно призналась она. Грейнджер только глубоко вдохнула, сжав ремешок сумки. Она не знала, с чего начать. — Просто... Давай найдём кафе, и я всё расскажу. Черноволосой ничего не ответила, но её рука уже мягко, но уверенно легла на локоть подруги, направляя её к тихому переулку, где за углом виднелась уютная кофейня. Они зашли внутрь, и в тот момент, когда за их спинами закрылась дверь, Гермиона поняла — теперь от разговора не уйти. Зайдя в помещение, подруги сняли пальто, и пока Гермиона отправилась делать заказ Пэнси выбрала стол, который находился немного поодаль от всех остальных. Официант вскоре принёс два средних капучино на безлактозном молоке, аккуратно поставив чашки перед ними. — Спасибо, — коротко кивнула Пэнси, наблюдая за Гермионой. Та молчала, глядя на завитки пара, поднимающиеся над её чашкой. Пэнси не торопила её, просто терпеливо ждала, зная, что подруга говорит тогда, когда готова. Гермиона вздохнула и наконец подняла взгляд. — Это случилось неделю назад, — начала она, обхватив тёплую керамическую чашку руками. — В метро. Пэнси слегка прищурилась, но ничего не сказала, лишь подалась вперёд, улавливая серьёзность момента. — Я ехала в университет. В вагоне было очень много людей, и места все были уже заняты, поэтому я выбрала место у задней двери. — Гермиона замолчала, будто собираясь с мыслями. — Сперва я не обратила внимания, но потом… я почувствовала взгляд. Сильный, тяжелый, будто он пронизывал меня насквозь. — Кто это был? — тихо спросила Пэнси. — Я не сразу её заметила. — Гермиона покачала головой. — Но когда посмотрела в сторону двери, то… — Она замерла, сжимая пальцы. — Это была она. Беллатрикс Лестрейндж. Пэнси на мгновение перестала дышать. В её глазах мелькнуло что-то между шоком и скептицизмом. — Гермиона… — начала она осторожно, но та уже покачала головой. — Я знаю, что ты скажешь. Это невозможно. Она мертва. Я сама это видела. Но, Пэнси, я клянусь… — Голос её сорвался. — Я видела её. Это были её глаза. Этот взгляд, эта жуткая ухмылка… Я не могла ошибиться. Наступила тишина. Только тихий гул разговоров других посетителей напоминал о том, что они всё ещё находятся в кафе, а не в каком-то кошмаре, сотканном из прошлого. — Ты уверена, что это не была просто… схожая внешне женщина? — наконец спросила Пэнси, её голос был тих и осторожен. — Если бы я могла себя в этом убедить, я бы сделала это. — Гермиона провела ладонью по лицу. — Но, Пэнси, её поведение… Она не просто смотрела. Она следила. Она изучала меня. Как хищник, который нашёл свою добычу. Пэнси откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. — Что ты сделала? — Я попыталась не подавать виду, что её заметила. Держала телефон в руках, но не могла сосредоточиться ни на чём. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Я ждала свою остановку, надеясь, что она просто выйдет раньше, что это окажется нелепой случайностью. — И? Гермиона сглотнула. — Она исчезла. — Как?.. — Пэнси чуть наклонилась вперёд, её пальцы нервно постукивали по столу. — Я не знаю, смотрела на экран телефона, а потом подняла взгляд что бы проверить а её на месте не было. Пэнси молчала несколько секунд, обдумывая услышанное. Затем она резко выдохнула и накрыла руку Гермионы своей. — Мы разберёмся с этим, — сказала она твёрдо. — Если это действительно… если есть хоть малейший шанс, что это не просто совпадение, мы найдём ответ. Гермиона лишь кивнула, вцепившись в чашку. Но в глубине души она уже знала — это была не ошибка. Не совпадение. Беллатрикс Лестрейндж была жива. И она нашла её.

***

Пэнси шагала по уже вечернему Лондону. После разговора с Гермионой у неё осталось ещё миллион вопросов, но она видела, в каком состоянии находится девушка. Единственный нормальный совет, который приходил ей в голову, — чтобы её подруга обратилась к психиатру. Нет, вы не поняли, она верила Гермионе и ей было жаль её. Она просто не хотела видеть её в таком состоянии: уставшую, с синяками под глазами, вздрагивающую при любом звуке. Девушка во что бы то ни стало решила помочь. И сейчас она направлялась к единственному человеку, который мог ей сказать правду. К Драко Малфою. Пэнси ускорила шаг, когда накрапывающий дождь начал превращаться в уверенный весенний ливень. Узкие улочки Лондона отражали свет фонарей, капли стекали по её волосам, но она не останавливалась. Драко жил в одном из дорогих районов города, в старинном доме, доставшемся ему в наследство. Пэнси знала, что он, как всегда, встретит её с приподнятой бровью и саркастической усмешкой, но она была уверена — если кто-то и может пролить свет на происходящее, то только он. Добравшись до массивной двери, она постучала три раза, вытирая мокрые руки о плащ. Несколько секунд тишины, затем звук шагов. Дверь отворилась, и на пороге появился Драко Малфой, в идеально сидящей домашней рубашке и с явным раздражением во взгляде. — Пэнси? — он окинул её взглядом. — Что ты творишь под дождём в такое время? — Нам нужно поговорить, — твёрдо сказала она, входя внутрь, прежде чем он успел её остановить. Малфой закатил глаза, но ничего не сказал, закрывая дверь. — Это насчёт Беллатрикс, — добавила Пэнси. Драко замер. Пэнси видела, как его лицо мгновенно побледнело. — Проходи в гостиную, — тихо сказал он, и в его голосе больше не было ни капли насмешки. В камине горел огонь, верхний свет был выключен, только несколько ламп освещали помещение. Драко ходил взад и вперёд, а Пэнси сидела, тревожно наблюдая за другом. Она рассказала ему всё, что узнала от Гермионы. В глубине души Пэнси чувствовала, что подруга открыла ей только малую часть правды, но сейчас это было не так важно. — Драко, если ты знаешь что-то, но боишься, что я расскажу, то давай я приму Непреложный Обет, — твёрдо сказала она. Драко резко остановился и тяжело выдохнул. — Успокойся, Пэнси… Я верю тебе. Просто в это тяжело поверить. — Давай уже, выкладывай. Малфой провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями. — Да, она жива. И да, она сейчас живёт здесь, в Лондоне. О ней почти никто не знает, даже моя мать узнала об этом не сразу. Пэнси замерла. — Она изменилась, — продолжил Драко. — Это уже не та сумасшедшая тётка, которую ты видела у меня дома. — Он тяжело вздохнул. — Она живёт обычной жизнью. Отказалась, насколько я знаю, от магии. Работает. Пэнси прищурилась. — Работает? — переспросила она, не веря своим ушам. — Где? Драко пожал плечами и сел напротив неё, сцепив пальцы в замок. — В туристическом агентстве. Оформляет людям путёвки. Пэнси откинулась на спинку кресла, пытаясь осознать услышанное. — Это… это безумие. Она ведь всегда презирала магглов и всё, что с ними связано. Почему? Драко покачал головой. — Не знаю. Но она явно скрывается не просто так. И если она действительно появилась перед Гермионой… значит, что-то изменилось. Пэнси резко встала и начала ходить по комнате, нервно теребя рукав своей мантии. — Драко, а вдруг это произошло случайно? — её голос звучал взволнованно. — Вдруг она не следила за ней, а просто случайно встретилась с ней в метро? Драко скептически посмотрел на неё, но промолчал. — Туристическое агентство… — прошептала Пэнси, словно пробуя эти слова на вкус. — Как называется туристическое агентство? — резко спросила она, обернувшись к Драко. — А я откуда знаю? — пожал плечами он. — Я не спрашивал. Пэнси нахмурилась, её мысли заметались в голове. Она начала ходить по комнате, словно пытаясь собрать разрозненные кусочки пазла. — Просто мне кажется… — пробормотала она. — Что? — Драко поднял на неё взгляд. — Нет… Неважно, — пробормотала Пэнси, но тут же снова остановилась. — Ты можешь выяснить, где находится Беллатрикс? Или хотя бы где она работает? Драко вздохнул и провёл рукой по волосам. — Пэнси, — начал он с явным раздражением, — я не видел её уже год. Всё, что я знаю, рассказала мне мать, и то мы не говорили о ней уже давно. — А где сейчас Нарцисса? Я поговорю с ней, — настаивала девушка. — Пэнси, это уже фанатизм, — Драко посмотрел на неё хмуро. — Гермиона вообще просила тебя всё это делать? Пэнси замерла. Она отвела взгляд, затем тихо призналась: — Нет… Но я не могу смотреть на неё. Мне её жаль. Драко тяжело вздохнул и сел на край стола, глядя на подругу. — Спроси её сама. Сначала узнай, хочет ли она вообще знать правду. Расскажи пока только то, что я тебе сказал, а дальше пусть она сама решит, что с этим делать. Захочет — поговорит с моей матерью или с кем-то ещё. Пэнси задумалась. Ей не нравилось бездействие, но в словах Драко была логика. Она глубоко вздохнула и кивнула: — Ладно. Но если Гермиона захочет узнать больше… Я не остановлюсь