Френдзона

Ночной Лондон дремал под покровом густого тумана, окутанный зыбкой пеленой ночи. Улицы были пустынны, словно город вымер, погруженный в глубокий сон. Лишь изредка тишину разрывал отдаленный звук проезжающего автомобиля, да хриплый, протяжный лай бездомной собаки отзывался эхом в узких переулках. Фонари, словно одинокие стражи, отбрасывали тусклый, дрожащий свет на мокрую мостовую, где капли дождя сверкали, будто рассыпанные осколки стекла. Ветер, пробираясь сквозь узкие улицы, шептал древние тайны, заставляя тонкие занавески в темных окнах мерно колыхаться, словно призрачные фигуры, наблюдающие за происходящим. Из тени вынырнула женщина. Высокая, грациозная, с плавными, выверенными движениями хищницы. Длинный черный плащ струился за ней, поддаваясь порывам ветра и напоминая крылья тени, распахнутые над ночным городом. Каблуки её туфель с каждым шагом отстукивали четкий ритм по мокрому тротуару, звук отдавался глухим эхом, разбиваясь о каменные стены узких улочек. Густые волосы цвета воронова крыла спадали на плечи, влажные от дождя, а глубокие карие глаза сверлили темноту, полные сосредоточенности и внутреннего огня. Она спешила. В её движениях чувствовалась решимость, скрытая под внешним спокойствием. Губы были плотно сжаты, взгляд пронизывал пространство перед собой, и каждый шаг был столь выверен, словно являлся частью древнего ритуала. Холодные капли дождя стекали по её лицу, но она не обратила на это ни малейшего внимания — ночь принадлежала ей, и ничто не могло её остановить. Вскоре перед ней выросла небольшая вывеска, освещённая неоновым светом, дрожащим в каплях дождя. Круглосуточный магазин. Её цель. Без лишних движений она распахнула дверь, едва слышно скрипнувшую на петлях, и ступила внутрь. Резкий контраст ослепил на мгновение — теплый, ровный свет ламп резанул по глазам после густого сумрака улицы. В воздухе витал запах кофе, бумаги и чего-то сладкого, а в дальнем углу у кассы сидел продавец, зевая и лениво листая потрёпанную газету. Его равнодушный взгляд лишь скользнул по вошедшей фигуре, не выказывая ни малейшего интереса. — Коробку конфет, — её голос прозвучал тихо, но отчетливо, наполненный странным оттенком, в котором одновременно слышались холод и мягкость. Она не удосужилась взглянуть на продавца, её мысли витали где-то далеко. Получив товар, женщина неторопливо развернулась и вышла в ночь. Дверь за её спиной бесшумно захлопнулась, вновь оставив магазин во власти однообразного света и тишины. Дождь стал сильнее. Потоки воды стекали по черным крышам, забивали стоки, превращая улицы в отражающие поверхность зеркала. Но она шла уверенно, не обращая внимания на непогоду. Её сердце билось ровно, в такт мерному стуку капель по крытым черепицей домам. Пройдя несколько кварталов, она замедлила шаг. Остановилась. Огляделась, изучая окрестности с таким вниманием, будто искала что-то невидимое постороннему глазу. Вокруг — ни души. Только тьма, холодный воздух и бесконечное безмолвие. Женщина удовлетворенно кивнула самой себе, затем закрыла глаза и глубоко вдохнула сырой, пропитанный туманом воздух. И внезапно её силуэт окутали искры багрового света. Магия вспыхнула, исказив очертания фигуры. Её тело словно утратило плотность, стало призрачным, будто растворялось в пространстве. Секунда — и её уже не было. В воздухе еще дрожала едва уловимая вибрация, словно отзвуки ушедшей силы, но вскоре и она исчезла, растаяв в ночи. Лондон снова погрузился в тишину, будто ничего и не происходило.

***

Гермиона проснулась от негромкого, но настойчивого стука в окно. Сквозь сон она не сразу поняла, откуда доносится этот звук, но, постепенно приходя в себя, осознала, что кто-то барабанит клювом по оконной раме. Сегодня был выходной, а значит, можно было не спешить вставать с постели, наслаждаясь редкими моментами покоя. Потянувшись, девушка лениво перевернулась на бок и бросила сонный взгляд в сторону окна. За стеклом, расправив крылья, сидела большая сова. Её темные глаза внимательно и нетерпеливо смотрели на Гермиону, а к ножке была привязана небольшая свёрнутая в трубочку записка. Любопытство моментально пересилило сонливость. Грейнджер села на кровати и, недолго думая, встала, чтобы открыть окно. Холодный утренний воздух тут же ворвался в комнату, а сова ловко перелетела внутрь, опустившись на край стола. Девушка осторожно протянула руку, развязывая тугую нить, которой письмо было прикреплено к лапке пернатого посланника. Как только записка оказалась у неё в руках, сова тихо ухнула, словно одобряя её действия, и неторопливо взмахнула крыльями, вылетая обратно на улицу. Гермиона же, не обращая внимания на её уход, перевела взгляд на конверт. На пожелтевшей от времени бумаге чётко виднелась знакомая до боли эмблема — герб Хогвартса. Сердце девушки дрогнуло. Она провела пальцами по плотной бумаге, ощущая подушечками пальцев каждую выдавленную восклицательную черту в печати. Что же могло быть внутри? Кто мог ей написать? Сердце учащённо забилось, когда она неторопливо развернула письмо, чувствуя лёгкое волнение, смешанное с теплыми воспоминаниями о школе, которая когда-то была для неё домом… Дорогая Гермиона, Так давно не получала от тебя никаких вестей. Как ты, моя дорогая? Как у тебя дела? Как учеба в университете? Надеюсь, что ты здорова, что у тебя все хорошо и ты по-настоящему счастлива. Сегодня я совершенно случайно встретила Пэнси и узнала от нее, что ты в этом году заканчиваешь университет и находишься в поисках работы. Должна признаться, эта новость вызвала во мне не только радость за твои достижения, но и целый поток воспоминаний. Я вспомнила тебя — ту самую умную, целеустремленную, неутомимо жаждущую знаний девушку, которой ты была, когда впервые переступила порог Хогвартса. А затем вспомнила, какой талантливой, мудрой и чуткой молодой ведьмой ты стала. Я не могу не воспользоваться возможностью предложить тебе место в Хогвартсе. Возможно, ты сразу скажешь, что у тебя совсем другие планы, но позволь мне объяснить. С каждым годом я все больше вижу, как ученики сталкиваются не только с трудностями в учебе, но и с личными переживаниями, тревогами, сомнениями. Мир становится сложнее, и детям порой так не хватает наставника, который не просто научит заклинаниям и зельям, но и выслушает, поддержит, направит. Я не сомневаюсь, что ты бы справилась с этим лучше многих. Ты всегда отличалась не только выдающимся умом, но и добрым сердцем. Ты умеешь видеть суть, находить выход из самых сложных ситуаций и помогать другим раскрыть их потенциал. Я уверена, что твои знания, твоя искренность и твоя способность сопереживать сделали бы тебя бесценным преподавателем. Разумеется, выбор остается за тобой, но знай — двери Хогвартса всегда открыты для тебя. И я, как и многие здесь, буду счастлива видеть тебя вновь. С теплом и искренней надеждой, Твоя Минерва Макгонагал, Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Дочитав письмо, Гермиона еще несколько секунд неподвижно смотрела на текст, словно пытаясь осознать всю значимость написанного. Она действительно начала поиски — искала школу, где могла бы работать с детьми, а также рассматривала работу в клиниках. Но это предложение… Оно выбило её из привычного хода мыслей. «Вернуться туда… в место, где столько воспоминаний…» Хогвартс. Эти стены, эти коридоры, наполненные эхо шагов и голосов учеников. Бесконечные книги, древние свитки, уединенные уголки библиотеки, где она когда-то проводила столько времени. Оживлённые споры с друзьями, теплый свет факелов в Большом зале, долгие беседы с профессорами… Гермиона вдруг осознала, как сильно она скучала по школе. Скучала по её величию, по этой атмосфере волшебства, по людям, которые стали ей семьёй. По профессору Макгонагал — строгой, но справедливой, такой родной. По… Снейпу. Мысль о нем вызвала странный, почти болезненный отклик в груди. Её губы дрогнули в слабой улыбке. Она не стала долго раздумывать. Взяв перо и чистый лист пергамента, она села за стол, слегка сгорбившись, и, вдохнув поглубже, принялась писать ответ. Дорогая профессор Макгонагал, Я не могу передать, как приятно и неожиданно было получить Ваше письмо. Хогвартс всегда будет для меня особенным местом, домом, который дал мне не только знания, но и сформировал меня как личность. Ваша поддержка и доверие значат для меня невероятно много. Я действительно рассматривала разные варианты работы после окончания университета. Однако Ваше предложение… оно тронуло меня до глубины души. Мысль о том, чтобы вернуться в Хогвартс, в его стены, наполненные воспоминаниями, теплом и магией, заставляет мое сердце биться быстрее. Я скучала по школе. По её уюту, по тем, кто сделал её таким важным местом в моей жизни. Я с радостью приму Ваше предложение и приложу все усилия, чтобы быть полезной школе и её ученикам. Спасибо Вам за эту возможность. Я надеюсь, что вскоре мы встретимся вновь. С искренним уважением и теплом, Гермиона Грейнджер « Что со мой…Зачем это»

***

— Минерва… — тихо проговорила Беллатрикс, и её голос дрогнул. — Беллатрикс, я рада тебя видеть, — раздался спокойный, но теплый голос из глубины комнаты. Из тени своих покоев появилась высокая, статная ведьма. Беллатрикс медленно огляделась. Здесь ничего не изменилось. Всё было таким же, как тридцать лет назад, когда она, ещё совсем юная, в отчаянии прибежала к профессору за помощью. Эти стены хранили её воспоминания — полные боли, сомнений, но и редких проблесков надежды. Она слегка сжала пальцы на небольшой коробке, которую держала в руках, а затем, словно решившись, протянула её Макгонагал. — Это вам, — тихо сказала Беллатрикс, протягивая конфеты. Её губы дрогнули в неуверенной улыбке. — Не знала, какие вы любите… Минерва внимательно посмотрела на неё, оценивающе, но без осуждения. Затем, мягко улыбнувшись, приняла подарок. — Не надо было, Белла, — сказала она, но в голосе не было укоризны, только благодарность. — Спасибо. Беллатрикс кивнула, опуская взгляд. Дамы опустились на старый, но удобный диван. На небольшом столике уже стояли две чашки с только что заваренным кофе. Аромат тёмного напитка смешивался с лёгким запахом горящих поленьев в камине. Единственный источник света мягко играл на стенах, отбрасывая тени, которые то вытягивались, то сжимались, словно живые. — Я слышала, ты теперь работаешь в туристической фирме? — спустя мгновение, пригубив кофе, негромко спросила Минерва, не отрывая от гостьи внимательного взгляда. — Да… — протянула Беллатрикс, закатывая глаза, и устало опустила плечи. Минерва слегка улыбнулась. — По тебе не скажешь, что тебе это нравится. Беллатрикс хмыкнула и пожала плечами. — Почему? Мне нравится… Доход хороший… Клиенты предсказуемые… Только вот скучаю я по магии, это да, — призналась она, бросив быстрый взгляд на Макгонагал. Минерва поставила чашку на столик и посмотрела на Беллатрикс чуть более серьёзно. — Именно поэтому я тебя и позвала. Беллатрикс нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Северус Снегг, — спокойно сказала Макгонагал, — уходит в следующем году с должности преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Он возвращается к зельям. Беллатрикс подняла бровь. — Правда? Он сам захотел? — Да. Говорит, что устал. А я… я подумала, что ты — тот самый человек, который нам нужен на его место. В комнате повисло напряжённое молчание. Лишь потрескивание пламени заполняло тишину. Беллатрикс смотрела на профессора, ловя в её взгляде искренность, ожидание… и, возможно, надежду. — Если, конечно, ты хочешь, — добавила Макгонагал, беря чашку и делая ещё один глоток кофе, словно оставляя Беллатрикс пространство для размышлений. Та молчала, глядя на огонь, в котором плясали тени, словно насмехаясь над её сомнениями. Всё ли изменилось за эти годы? Или, может быть, Хогвартс всё ещё ждёт её? Беллатрикс долго молчала. Её взгляд был прикован к огню, но мысли метались хаотично, словно искры, вырывающиеся из камина. Она не знала, что сказать. Не знала, как реагировать. — Не знаю даже, что сказать… — наконец-то тихо проговорила она, голос её звучал напряжённо, будто каждая эмоция давалась с трудом. — Все во мне видят лишь монстра… В комнате снова повисла тишина. Минерва внимательно посмотрела на неё, затем слегка наклонилась вперёд и медленно протянула руку, намереваясь легонько коснуться её плеча в жесте поддержки. — Но самое главное, что ты не монстр, Белла, — мягко сказала она. Но Беллатрикс резко дёрнулась, избегая прикосновения. Она отстранилась, словно прикосновение могло её обжечь. Макгонагал убрала руку, но её взгляд остался прежним — спокойным, терпеливым. Она не торопила Беллатрикс, не настаивала. Просто ждала. — А ещё… — продолжила директор, сделав вид, что ничего не произошло, — это хороший способ доказать всем, что ты другая. Что ты изменилась. Беллатрикс усмехнулась. Горько. Скептически. — Правда? — она прищурилась. — И кому же я должна это доказывать? Людям, которые готовы свернуть мне шею при первой же возможности? — Людям, которые могут изменить своё мнение, — спокойно ответила Макгонагал. — Людям, которые, возможно, не готовы простить, но способны увидеть тебя настоящую. Беллатрикс молча отвернулась. — К тому же, — продолжала Минерва, — в следующем году с нами будет работать Лонгботтом Беллатрикс резко повернула голову. — Лонгботтом? — в её голосе послышалась тень раздражения. — Да, — кивнула Макгонагал, как будто это была самая обычная новость. — И Грейнджер. Если всё сложится. «Грейнджер… Блять.» Беллатрикс почувствовала, как у неё непроизвольно напряглись пальцы, как будто они сжимали невидимую палочку. Воспоминания хлынули, но она заставила себя их подавить. Глубокий вдох. Выдох. И, прежде чем она успела передумать, прежде чем голос разума или тени прошлого смогли её остановить, она подняла взгляд и сказала: — Я согласна.