Sinning in Hollywood

      В кабинете царила тишина, настолько глубокая, что казалось, будто само время замерло, прислушиваясь к тому, что ещё не произошло. Воздух был плотным, насыщенным невысказанными словами, невидимыми искрами, которые проносились между двумя фигурами, застывшими в молчаливом противостоянии. За окном не слышалось ни шороха, ни шелеста — мир словно затаился, заворожённый этой сценой, ожидая, когда же прорвётся напряжение, копившееся между ними.       Александр стоял неподвижно, его тёмные глаза, обычно такие спокойные и уверенные, теперь были полны тяжёлого, почти физически ощутимого ожидания. Он смотрел на Леонардо, словно пытаясь проникнуть сквозь его маску, разгадать ту загадку, которую тот так тщательно скрывал. В его взгляде не было злобы, но была тревога — тревога, которая шла из глубины души, из того места, где рождаются вопросы, на которые нет ответов. Он хотел понять, что скрывается за этой насмешливой улыбкой, за этим вызывающим взглядом, за этой лёгкостью, с которой Леонардо играл с окружающими, словно жизнь была для него лишь шахматной партией.       Леонардо, напротив, казался спокойным, почти безразличным. Его голубые глаза, обычно сверкавшие дерзостью и насмешкой, теперь были холодны, как зимнее небо. Он слегка наклонил голову, словно размышляя над ходом в игре, которую только он один понимал до конца. Его губы, всегда готовые изогнуться в сардонической улыбке, сейчас были плотно сжаты, но в уголках рта всё ещё читалась тень привычного ему высокомерия. Он знал, что пауза — это тянущееся молчание — была его оружием. Он наслаждался им, как наслаждается шахматист, видя, как его противник колеблется перед решающим ходом.       Александр чувствовал это. Он чувствовал, как каждая секунда молчания давит на него, как капля за каплей наполняет чашу его терпения. Он хотел заговорить, сорвать эту маску с Леонардо, заставить его сказать что-то, что раскроет его истинное лицо. Но он молчал. Он стоял, как каменный страж, сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь, которая пробиралась по его рукам. Внутри него бушевала буря — раздражение, тревога и что-то ещё, более глубокое, более тёмное, что он сам не мог назвать.       Леонардо же продолжал молчать, наслаждаясь этой игрой. Он знал, что его слово, его жест, даже малейшее движение — всё это было ключом, который откроет дверь к тому, что произойдёт дальше. Он знал, что именно он контролирует ситуацию, и это знание давало ему странное, почти болезненное удовольствие. Он думал о том, как далеко он позволит Александру подойти, как близко подпустит его к своей истинной сути и как потом, в нужный момент, оттолкнёт, оставив его в недоумении и боли.       И в этом кабинете, где время, казалось, остановилось, два человека стояли друг напротив друга, связанные невидимой нитью напряжения, которая с каждой секундой становилась всё тоньше, всё опаснее. И мир вокруг них, затаив дыхание, ждал, когда же эта нить наконец порвётся.       Леонард медленно прокручивал в голове слова Александра, как будто перебирая драгоценные камни, каждый из которых был отшлифован до блеска. «И, прошу, давай случившееся останется между нами?» — звучало в его сознании, и с каждым повторением фраза обретала новый смысл, новый оттенок. И вдруг, как вспышка молнии в ночи, до него дошло. Александр сам, добровольно, на серебряном блюде, преподнёс ему рычаг давления. Сам раскрыл свои карты, словно неопытный игрок, не понимающий, что делает. Глупо. О, как глупо.       Его губы медленно растянулись в зловещей ухмылке, словно тень, скользящая по лицу. Глаза вспыхнули азартом, как у хищника, учуявшего слабость своей добычи. Он почувствовал вкус власти, вкус игры, и это было слаще любого вина.       — Подожди… Что? — произнёс Леонардо, нарочито удивлённо приподняв брови и слегка склонив голову набок, словно актёр, играющий роль невинного простака.       Затем, не давая Александру и секунды на передышку, он добавил, растягивая слова, будто смакуя каждый слог, как гурман, наслаждающийся изысканным блюдом:       — Так ты боишься огласки того инцидента? Из-за этого решил пойти на мировую?       Его голос звучал небрежно, почти лениво, но в нём скользнула нотка жестокого веселья, как острый нож, едва касающийся кожи.       Александр резко поднял бровь, его лицо выражало полное недоумение.       — Чего? Ты вообще о чём? — он смотрел на Леонардо в полном ступоре, словно пытаясь осознать, что за чёрт только что вылетел из его уст. В голове Александра пронеслась мысль: «Что, чёрт возьми, творится в голове этого парня? Я просто хотел извиниться…»       Но Леонард не спешил избавлять его от этой пытки. Он впился в лицо Александра внимательным взглядом, будто изучая редкое произведение искусства, пытаясь поймать малейшие изменения в мимике. Каждая морщинка, каждый вздох, каждое движение — всё это было частью его игры. Как гурман наслаждается вкуснейшим десертом, так и он смаковал этот момент, растягивая его, как резинку, до предела.       В конце концов, терпение не входило в число его сильных качеств, и он решил завершить спектакль:       — Ладно, то, что было в Вегасе, останется в Вегасе.       Александр моргнул, словно пытаясь сбросить с себя наваждение.       — Что?.. — его голос звучал растерянно, почти беспомощно.       Теперь он окончательно запутался. Леонард говорил загадками, и его это начинало бесить. Внутри Александра клокотало раздражение, смешанное с недоумением.       — Чёрт, что творится в твоей голове?! — не выдержав, выпалил он, раздражённо скрестив руки на груди.       Леонардо театрально распахнул глаза, будто услышал самое странное заявление в своей жизни.       — Что? Что такое? Что-то не так? Причёска испортилась? — его тон был настолько искренним, что это только усиливало абсурдность ситуации.       Затем, беззастенчиво перехватывая инициативу, он добавил с укором:       — Это же всё ты: схватил меня и затащил в этот кабинет!       Александр выдохнул сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как терпение начинает покидать его.       — Да при чём тут это? Я вообще-то типа извиниться пытался, а ты… — Он осёкся, махнул рукой и, наконец, просто выпалил: — С тобой вообще всё в порядке?!       Леонардо лениво пожал плечами, его лицо выражало полное безразличие.       — Зависит от того, что ты имеешь в виду под «в порядке»…       Александр понял одно: он полностью потерял контроль над этой ситуацией. Леонардо играл с ним, как кошка с мышкой, и он даже не знал, как вырваться из этой ловушки.       Заметив, как в глазах Александра мелькнуло отчаяние, Леонардо почувствовал странное удовлетворение. Он достиг своей цели — заставил его нервничать, сбил с толку, вывел из равновесия. Но теперь, когда игра зашла слишком далеко, он решил, что пора остановиться. Достаточно издеваться. Достаточно испытывать терпение Александра. Он резко сменил тон с насмешливо-холодного на спокойный и серьёзный, словно переключил режим в своей голове.       — Хорошо. Ты тоже прости меня за… ну… сам понял. Я был не прав.       Слова давались ему с трудом, словно застревали в горле, как будто он не привык к искренности. Но он сказал их. Сказал, хотя это и было против его природы.       Александр вскинул на него глаза. В них читалось потрясение, смешанное с облегчением. Он услышал то, что в глубине души хотел услышать, но уже не надеялся. Его лицо, напряжённое и настороженное, наконец расслабилось.       — Ого. А я было подумал, что ты… — Он осёкся, покачав головой. — А, неважно. Спасибо.       Он начинал думать, прежде чем говорить. Теперь Александр понял: Леонардо учится на факультете телевещания и шоу-бизнеса не просто так. С ним нужно держать ухо востро. Любое не так сказанное слово он мог превратить в грандиозное представление, в спектакль, где Александр был бы лишь зрителем, а не участником.       Мысль была забавной. Александр усмехнулся, но эта искренняя, живая улыбка не ускользнула от внимания Леонардо. Его острый взгляд мгновенно уловил изменение в настроении.       — Эй, чего смешного? — прищурился он, вытаскивая Александра из мыслей.       — Да так… — Александр махнул рукой и, не задумываясь, спросил: — Могу я сегодня подбросить тебя до дома?       Вопрос был задан без задней мысли, чисто по-дружески. Или… по крайней мере, он так думал.       Леонардо тут же скрестил руки на груди, театрально округлил глаза и шагнул назад, будто его попытались загнать в угол.       — Воу-воу-воу! Держи свои яйца при себе, красавчик! — Он демонстративно выставил ладони вперёд, будто защищаясь. — То, что мы помирились, ещё не значит, что я сейчас же кинусь тебе на шею и мы будем «друзьями».       Он даже изобразил кавычки пальцами, подчёркивая сарказм.       Александр сжал губы в раздражённой усмешке.       — Да ты всё не так понял. Я просто… чисто по-дружески.       — Ага, знаю я ваши «по-дружески». — Леонард щёлкнул пальцами, оставив поднятым указательный, и начал размахивать им в воздухе так, будто играл стереотипную афроамериканку из кино. — А потом оглянуться не успею, как ты начнёшь пристраиваться к моей заднице.       Александр тяжело выдохнул, чувствуя, как терпение начинает иссякать.       — Да о чём ты вообще?! Я не из…       Он резко замолчал. Лицо на секунду застыло, словно он осознал, что сказал что-то лишнее. Что-то, что лучше было бы оставить при себе.       Леонардо почувствовал, как напряжение в кабинете возросло в несколько раз. Воздух стал густым, тяжёлым, как перед грозой. Он внимательно наблюдал за Александром, за его реакцией, за тем, как тот пытался скрыть своё смущение.       Минутная пауза.       А потом:       — Я не такой, ясно?! — гневно выпалил Александр, будто пытался скрыть что-то важное. Что-то слишком личное.       Его голос прозвучал слишком резко. Слишком оборонительно. Слишком… откровенно.       Леонардо внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Он лишь усмехнулся — медленно, понимающе. В его глазах мелькнуло что-то, что Александр не смог прочитать. Но это что-то заставило его почувствовать себя ещё более уязвимым.       И в этот момент Александр понял, что игра Леонардо была далека от завершения. Она только начиналась.       Леонардо сразу понял, что попал в больное место. Его острый взгляд, словно скальпель, мгновенно проник сквозь внешнюю оболочку Александра, уловив ту самую слабость, которую тот так тщательно скрывал. И хоть играть на нервах Александра было забавно, Леонард знал, когда стоит сделать шаг назад. Иногда лучше немного отступить, чтобы потом снова взять контроль в свои руки. Он был мастером таких игр и сейчас, как никогда, чувствовал, что пора сбавить обороты.       — Окей, извини, я был излишне драматичен, — произнёс он, подняв ладони в примирительном жесте, словно сдаваясь, хотя на самом деле просто менял тактику. Его голос звучал мягко, почти искренне, а голова слегка наклонилась в сторону, как будто он предлагал не просто перемирие, а нечто большее. — Может, попробуем для начала просто общаться? Изредка. А дальше как карта ляжет.       Говорил он с уверенностью человека, привыкшего, что его предложения не обсуждаются. Его тон был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая нотка превосходства, словно он уже знал, что Александр согласится. И, конечно же, тот кивнул.       — Давай так и поступим, — ответил Александр, но, взглянув на часы, тут же нахмурился. Его лицо выразило досаду, словно он только что вспомнил о чём-то важном.       — О-о-о чёрт! Мне нужно на репетицию! — воскликнул он, поднявшись с места. Потом резко остановился, будто спохватился, что слишком суетится, и добавил уже спокойнее: — Встретимся позже?       Голос его был уверенным, но в глубине чувствовалось сомнение — почти как просьба о разрешении. Леонард это заметил. И это его позабавило. Он расслабленно присел на парту, закинув ногу на ногу и медленно, с расстановкой, будто смакуя каждую букву, ответил:       — В-в-во-о-о-з-мо-о-о-жн-о.       Он наслаждался этой осторожностью в голосе Александра. Тем, как тот, будучи опасным и сильным, так тщательно подбирал слова в разговоре с ним. Это было забавно, почти трогательно. Леонард чувствовал, как власть снова переходит в его руки, и это его радовало.       Александр уже собирался уйти, но вдруг замер, будто что-то вспомнив. Он повернулся и на секунду задумался, как бы выразиться… так, чтобы не попасть под новый шквал сарказма. Его лицо выражало лёгкую нерешительность, словно он балансировал на грани между искренностью и осторожностью.       — Твоё выступление… оно… — он снова замялся, явно подбирая слова, чтобы не дай бог не навлечь на себя беду.       Леонардо, приподняв бровь, выжидательно посмотрел на него. Его взгляд был полон любопытства, словно он ждал, что же скажет Александр дальше.       — Очень мне понравилось. Ты прекрасен!..       Александр выпалил это неожиданно для самого себя и тут же исчез за дверью, оставляя Леонардо в пустом кабинете наедине с собственными мыслями. Его слова повисли в воздухе, как эхо, и Леонардо не мог не усмехнуться. Тот смотрел ему вслед, лениво играя подвеской на шее, и усмехнулся.       — Интересно, как карта ляжет, да, Кинг-Конг? — прошептал он себе под нос, чувствуя, как в его голове уже начинают складываться новые планы. Игра продолжалась, и Леонардо знал, что он в ней — главный режиссёр.