Часть 9 Город Извинения
14 марта 2025 г., 09:34
Университет словно живой организм пульсировал в ожидании главного события года — дня своего основания. Каждый уголок кампуса был наполнен энергией подготовки: сцены, будто скелеты будущих спектаклей, вырастали из земли; студенты, как актёры перед премьерой, репетировали свои роли; декораторы, словно художники, развешивали гирлянды, превращая серые стены в праздничные полотна. Воздух был пропитан особым ароматом суеты и волнения, будто сам университет затаил дыхание в предвкушении торжества.
Прошла уже неделя с той злополучной ночи, но Александр так и не смог встретиться с Леонардо. Казалось, что парень, словно тень, ускользал от него: то появлялся в университете позже обычного, то исчезал раньше, то растворялся в бесконечных репетициях и занятиях. Александр не мог отделаться от навязчивой мысли, что Леонардо намеренно избегает его, словно боясь чего-то.
Однако сейчас у Александра и без того хватало забот. Как отличного гитариста, его неожиданно попросили заменить участника университетской группы, который по нелепой случайности упал с велосипеда и повредил руку. Александр сначала отказывался — ему было не до концертов, но после настойчивых уговоров друзей и давления любимой сестрёнки сдался.
Теперь предстоящий праздник значил для него нечто большее. Помимо самого выступления, у него появился ещё один личный мотив: наконец встретиться с Леонардо и расставить все точки над i.
Приехав в университет раньше обычного, Александр направился к кампусу музыкального искусства, где должна была состояться встреча с новой группой перед репетицией. Утро было тихим, почти прозрачным, словно природа сама замедлила ход времени, чтобы дать ему возможность насладиться этим моментом. Воздух, ещё не успевший прогреться, был напоён слабым ароматом кофе и едва уловимым запахом сигарет — смесь, ставшая неотъемлемой частью студенческой жизни. На лужайке перед зданием уже собрались студенты: кто-то лениво перебирал аккорды на гитаре, кто-то оживлённо обсуждал последние новости, а кто-то просто наслаждался утренним покоем, растянувшись на траве. Казалось, сама атмосфера здесь дышала творчеством и свободой.
— Александр! — раздался знакомый голос, вырывая его из раздумий.
Подняв взгляд, он увидел Стива, бас-барабанщика группы, и шагнул ему навстречу. Стив стоял, слегка прислонившись к стене, с гитарным чехлом за спиной, и улыбался так, будто только что узнал какую-то забавную тайну.
— Здорово! Ты как раз вовремя, — сказал Стив, крепко пожимая ему руку. — Клэри и Джефф скоро будут.
Стив выглядел как самый обычный парень: средний рост, светлые волосы, слегка растрёпанные, карие глаза, в которых светилась искра азарта, и лёгкий загар, будто он только что вернулся с моря. Но, в отличие от большинства, он относился к своим обязанностям с невероятной серьёзностью. Именно на нём, как на стержне, держалась вся группа. Александр уже успел проникнуться к нему уважением, хоть и знал его недолго. Казалось, внутри Стива был спрятан какой-то неиссякаемый источник энергии — он умудрялся успевать везде: учёба, музыка, личная жизнь, да ещё и забота о своём парне. Это было поразительно.
— Мы же вроде к семи договаривались. Чего они так долго? — спросил Александр, снимая гитару с плеча и ставя её на бордюр.
— Да, меня тоже раздражает такая непунктуальность, — поддакнул Стив, закатывая глаза с таким выражением, будто это была их вечная проблема.
Чтобы не зацикливаться на раздражении, он быстро сменил тему:
— Кстати, ты выучил ноты к нашей песне на фестивале?
— Да, всё готово. Кстати, у меня идея: вставить соло в конце для полного эффекта.
Стив прищурился, явно обдумывая предложение, а потом его лицо озарилось улыбкой, широкой и искренней.
— Отличная идея! Давай сейчас отредактируем аранжировку.
Вдохновлённые работой они сели на ступеньки перед кампусом, и мир вокруг словно сузился до них двоих. Гитара Александра лежала на коленях, а Стив, достав блокнот, начал быстро записывать новые аккорды. Они обсуждали, спорили, смеялись, и в какой-то момент Александр почувствовал, что наконец нашёл что-то, что его действительно увлекало. Это было не просто участие в группе — это была возможность привнести в музыку частичку себя, оставить свой след в этом бесконечном потоке звуков и эмоций. И в этот момент он понял, что музыка — это не просто хобби. Это нечто большее.
Стив и Александр, погружённые в мир звуков и мелодий, словно отгородились от всего вокруг. Их пальцы скользили по струнам, выискивая идеальное сочетание аккордов, а голоса, то тихие, то громкие, сливались в единый поток, пытаясь уловить ту самую, единственную ноту, которая завершит песню. Время для них словно остановилось, превратившись в бесконечный поток творчества. Они не заметили, как к месту их встречи подошли Клэри и Джефф, нарушив тишину своим появлением.
Клэри, словно сошедшая с полотна художника, остановилась на пороге. Её каштановые волосы, мягко ниспадающие волнами на плечи, будто ловили лучи света, играя бликами. Кожа её, белоснежная и гладкая, словно фарфор, казалась такой хрупкой, что боязно было прикоснуться. Глаза её, то ли карие, то ли с лёгким зелёным оттенком, словно хамелеоны, меняли свой цвет в зависимости от освещения, оставляя загадку для каждого, кто осмеливался в них заглянуть. Она потирала пальцы, словно согревая их, и огляделась с лёгкой улыбкой, словно оценивая обстановку.
Рядом с ней стоял Джефф — её полная противоположность. Высокий, худощавый, с короткими, слегка растрёпанными волосами, он выглядел так, будто только что вернулся с пляжа. Его смуглая кожа, покрытая ровным загаром, говорила о любви к солнцу и морю, а чёрные, как уголь, глаза светились озорством и готовностью к шутке. Он стоял, слегка наклонив голову, и его взгляд, полный лукавства, сразу же устремился к Стиву.
— Стив, а Майк не будет ревновать, если я ему ваше фото пошлю? — раздался его голос, нарушив тишину и вырвав друзей из творческого транса.
Стив, нехотя оторвавшись от гитары, посмотрел на Джефа с лёгким раздражением.
— Иди ты… — буркнул он, отмахиваясь рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Чего вы так долго?
Он поднялся на ноги, гитара всё ещё в руках, и хмуро посмотрел на опоздавших, пытаясь вжиться в роль строгого начальника. Его взгляд скользнул с Джеффа на Клэри, и он тяжело вздохнул, предчувствуя, что сейчас начнётся.
— Да это Клэри долго прихорашивалась, — тут же свалил вину на подругу Джефф, ухмыляясь и подмигивая Стиву.
— Чего это я?! — возмутилась Клэри, скрестив руки на груди и бросив на Джеффа взгляд, полный негодования. — Это ты три часа на толчке сидел!
Стив только устало вздохнул, чувствуя, как в воздухе снова завибрировали их вечные препирательства. Он знал, что если не остановить их сейчас, то этот спор может затянуться на вечность.
— Ладно, давайте уже на репетицию, мы и так опаздываем, — прервал он их перепалку, забрасывая гитару за спину. Его голос, ещё секунду назад раздражённый, теперь звучал уверенно и энергично. — Кстати, Александр предложил кое-что интересное, и это надо попробовать.
Его глаза загорелись азартом, словно он уже видел перед собой новое музыкальное свершение. Он развернулся и первым направился к залу для репетиций, словно предводитель, ведущий свою команду к новой цели. За ним, переглянувшись, последовали остальные, оставляя позади шутки и споры, готовые погрузиться в мир музыки и творчества.
Подходя к залу для репетиций, они словно переступили невидимую границу, отделяющую обыденность от чего-то запретного, пугающего и одновременно манящего. Воздух был наполнен густыми, низкими басами, которые, казалось, не просто звучали, а жили своей собственной жизнью, вибрируя в пространстве, окутывая всё вокруг плотной, почти осязаемой пеленой. Музыка была грязной, как подвальный клуб на рассвете, хищной, как взгляд из темноты, и заводной, как обещание чего-то, что нельзя назвать вслух. Она будто вырывалась из-под контроля, нарушая все правила, все обещания.
— Какого хрена… Зал должен был быть свободен, ректор обещал! — Стив выдохнул с раздражением, но в его голосе сквозила тревога, будто он чувствовал, что обещания здесь ничего не значат. Он ускорил шаг, словно пытаясь догнать ускользающую реальность.
— Кто это может быть? — Джефф потянулся к двери, его пальцы слегка дрожали, будто он боялся, что дверь откроется сама собой и из неё вырвется что-то, с чем он не готов столкнуться.
Александр вошёл следом — и замер.
Сцена была залита приглушённым неоновым светом, который окрашивал всё в красно-фиолетовые тона, создавая иллюзию роскошного дорогого стриптиз клуба. И в этом мире, словно греховный змей, извивался Леонардо. Его тело двигалось в такт музыке, плавно, но с хищной точностью. Каждое движение было словно выверено до миллиметра, но при этом казалось спонтанным, как будто он не танцевал, а просто существовал в этом ритме, рождённый им. Его танец был чувственным, но не в привычном понимании. Это была чувственность, балансирующая на грани, где искусство перетекает в похоть, а похоть — в нечто большее, что нельзя озвучить.
Его голос, низкий и хриплый, как шёпот в полумраке, ласкал слух словами песни, которая звучала как вызов, как провокация.
Когда мы в танце двигаемся излишне откровенно,
Начинают сверкать фотовспышки.
Они наблюдают за нами,
Они наблюдают за нами.
И мне кажется, что толпа говорит:
Хочу, хочу ещё!
Хочу ещё!
Хочу, хочу ещё!
Джефф фыркнул, но его тело уже начало двигаться в такт, будто музыка захватила его против воли. Он усмехнулся, но в его глазах читалось что-то большее, чем просто насмешка. — Боже, мы будто в стриптиз-бар попали! Круто, да? — А ты что, был в стрип-барах? — Клэри приподняла брови, но её взгляд был прикован к сцене, к Леонардо, который, казалось, даже не замечал их присутствия. — Малышка, где я только не был… — Джефф ухмыльнулся, но его голос дрогнул, будто он сам не был уверен в своих словах. Музыка нарастала, становясь всё интенсивнее, всё громче, всё опаснее. Лео двигался с такой развязностью, что это уже не было просто танцем. Это был вызов, провокация, приглашение в мир, где правила стираются, а границы исчезают. Он был одет в обычный спортивный костюм, но даже этот нарочито небрежный наряд подчёркивал его гибкость, изящные линии тела, которые угадывались под тканью. Он был как змея, которая только притворяется безобидной, пока не настанет момент укусить. — Чёрт… У него потрясающая задница, — вдруг пробормотал Стив, и в его голосе прозвучало что-то, что он, возможно, не хотел бы озвучивать. Александр невольно обратил внимание. И на миг — едва уловимый, почти незаметный — смутился. Он смотрел на Леонардо, и в его голове роились мысли, которые он не хотел признавать. Как одно существо могло сочетать в себе столько противоречий? Как человек, чья репутация опережала его самого, мог быть одновременно порочным и невинным? Его движения, его голос, его взгляд — всё это было как лабиринт, в котором легко потеряться. Леонардо пел, и его голос растекался по залу, проникая в сознание, оставляя после себя сладкий осадок запретного. В его манере исполнения было что-то непристойное: едва уловимые стоны между нотами, горячие выдохи, которые заставляли воображение рисовать сцены, о которых лучше не думать. Александр смотрел, не в силах оторваться. Он чувствовал, как что-то внутри него сопротивляется, но это сопротивление было бесполезным. Леонардо был опасен. Но от этого зрелища хотелось ещё. Прозвучали последние аккорды, словно эхо, затихающее в глубине зала. Музыка, некогда наполнявшая пространство своим ритмом, растворилась в тишине, оставив после себя лишь лёгкую дрожь в воздухе. Лео замер в центре сцены, его грудь вздымалась в такт уходящему дыханию, а глаза, словно тени, скользнули по залу. Незваные зрители. Их присутствие не ускользнуло от него, но он лишь слегка сжал губы, сделав вид, что их взгляды — всего лишь часть декораций, не стоящих его внимания. — Всё отлично, Лео! Ты был на высоте! — раздался из-за кулис голос, слишком сладкий, чтобы быть искренним, слишком манерный, чтобы звучать естественно. Леонардо провёл полотенцем по лицу, смахнув капли пота, и небрежно бросил его в сторону. Его движения были отточены, как будто каждое из них было частью танца. Он подошёл к бутылке воды, его пальцы уверенно открутили крышку, и он сделал глоток, не торопясь, словно наслаждаясь моментом покоя. — Завтра повторим, и можно отправляться на выступление, — произнёс он, его голос звучал деловито, но в нём чувствовалась лёгкая усталость, скрытая за маской профессионализма. — Эй, здравствуйте! Представление было супер, но… Вы закончили? Потому что нам тоже нужно репетировать, — раздался голос, и из полумрака зала к сцене приблизилась фигура Стива. Его появление было как всегда прямолинейным и немного резким. Леонард даже не повернул головы, лишь слегка наклонил её, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. — Да-да, конечно, Лео уже закончил, мы скоро освободим зал! — прозвучал звонкий голос его партнёра по танцам, Джи-Джи. Его тон был почти жеманным, словно он старался угодить всем сразу, но при этом остаться в тени. — Хорошо, тогда мы начинаем подготовку, — коротко бросил Стив, уже направляясь к сцене, его шаги были уверенными, но в них чувствовалась лёгкая нервозность. В это же время, словно тень, с другой стороны зала появился Леонардо. Его спортивный костюм, казалось, был частью его самого, а осанка выдавала врождённую грацию, которая не покидала его даже в самые обычные моменты. Он прошёл мимо, не удостоив взглядом Александра, словно тот был пустым местом. Это было не просто безразличие — это было искусно исполненное игнорирование, которое, однако, не смогло скрыть лёгкого напряжения в его плечах. — Джи-Джи, я пойду приму душ. После — на занятия. Завтра отработаем штрихи, — его голос прозвучал серьёзно, почти властно, будто речь шла не о простой репетиции, а о подготовке к мировому чемпионату. Он удалился, оставив за собой лишь лёгкий шорох шагов. Александр, стоявший в стороне, не мог поверить своей удаче. Он ждал этой встречи, ждал возможности, которая, казалось, вот-вот ускользнёт. И теперь, когда Леонардо находился всего в нескольких шагах, откладывать разговор больше не имело смысла. Его сердце заколотилось, но он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Время пришло. — Постой, Лео. Я хочу поговорить с тобой! — голос Александра прозвучал, как удар натянутой струны, резко и властно, заставляя Леонардо замедлить шаг. Он произнёс это так, будто слова были не просьбой, а приказом, от которого нельзя уклониться. Леонардо замер на миг, словно тень, задержанная внезапным порывом ветра. Затем, с медленной, почти театральной грацией, он развернулся, бросив на Александра взгляд, полный холодного высокомерия. Его глаза, синие, как холодный океан, сверкнули насмешкой. — Что, «Лео»? Ты вообще кто такой, чтобы звать меня так? — его голос был острым, как лезвие, и таким же холодным. — Нам не о чем говорить. Он резко развернулся, словно отрезая себя от этой сцены, и вышел из репетиционного зала. Его шаги, лёгкие и быстрые, оставляли за собой лишь едва уловимый шум по паркету и тонкий шлейф дорогого парфюма, смешанного с запахом гордости и презрения. — Ребята, я на минуту, — бросил Александр своим, прежде чем направиться следом. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение, как у хищника, готовящегося к прыжку. — Постой, я хочу поговорить! — окликнул он, ускоряя шаг. Его голос теперь был громче, настойчивее, но Леонардо не оборачивался. — Нам не о чем разговаривать! — фыркнул Леонард, даже не замедляя ход. Его слова были отточены, как кинжал, и брошены через плечо с лёгкостью, которая только раздражала. — Да постой ты! — Александр резко схватил его за плечо, вынуждая остановиться. Его пальцы сжались с силой, которая не оставляла сомнений — он не отпустит. Леонардо дёрнулся, развернувшись к нему с яростью во взгляде. Его лицо, обычно такое спокойное и надменное, теперь исказилось от гнева. — Эй! Если ты сын крутого мафиози, это не даёт тебе права так грубо со мной обращаться, Кинг-Конг! — его голос зазвучал громче, почти истерично, и в нём появилась показная обида, словно он пытался привлечь внимание окружающих, чтобы те вступились за него. Александр стиснул зубы, чувствуя, как гнев поднимается в нём, как волна. Но он сдержался, не позволив себе сорваться. — Успокойся, я просто хочу поговорить, — произнёс он, стараясь сделать голос ровным, но в нём всё равно чувствовалась угроза, как низкий гул перед грозой. — А я говорю, что нам не о чем говорить! — отрезал Леонард и попытался вырваться. Но в его голосе что-то изменилось. Страх. Едва заметный, но ощутимый. Александр почувствовал, как тело Леонардо напряглось, как будто он ожидал… чего? Нападения? Удара? Леонардо уже представил себе, как его загоняют в угол, как к виску приставляют дуло пистолета, заставляя умолять о пощаде. Его воображение рисовало картины, которые он так тщательно скрывал за маской высокомерия. — Можешь хоть раз перестать быть стервой и просто выслушать меня? — голос Александра стал ниже, грознее. Он пристально смотрел в эти ледяные синюшные глаза, пытаясь разгадать, что же его так пугает. Леонардо нервно сглотнул, собирая всё своё мужество и гордость. Его руки дрожали, но он не позволил себе показать это. — Хорошо. Только отпусти меня, — произнёс он, стараясь сохранить холодный тон, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Александр медленно разжал пальцы, словно давая понять, что он контролирует ситуацию. — Отойдём. Не хотелось бы при свидетелях, — сказал он, и в его голосе снова появилась та же властная нота, что и в начале. Леонардо на мгновение замер, а затем всё же кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри он уже готовился к худшему. «Ну вот, сейчас он меня и прикончит». Но снаружи он выглядел всё так же — гордым, надменным, словно уверенный, что это он тут главный. Словно это он контролирует ситуацию. Словно его ведут не на расправу, а на поклон перед тысячами фанатов. Они двинулись в сторону, и Леонардо шёл, выпрямив спину, как будто ничего не произошло. Но внутри он чувствовал, как страх сжимает его сердце, как тень, которая становится всё ближе и ближе. Пройдя в один из пустых кабинетов, Александр быстро огляделся, проверяя, не последовал ли за ними кто-то. В коридоре было тихо, за дверью — ни звука. Отлично. Он закрыл дверь с лёгким щелчком, словно отрезая их от внешнего мира, и повернулся к Леонарду, который уже успел занять позицию. Леонардо облокотился на стол, скрестив руки на груди, и с преувеличенным высокомерием склонил голову набок. Его поза была театральной, словно он играл роль в каком-то драматическом спектакле, где он — главный герой, а Александр — не более чем второстепенный персонаж. — Итак, ты хочешь прикончить меня? — его голос звучал надменно, но Александр не пропустил лёгкую дрожь в интонации, едва уловимую, как трепет листа на ветру. — Нет. С чего ты вообще это взял? — спокойно ответил Александр, склонив голову и внимательно изучая выражение лица Леонардо. Его взгляд был проницательным, словно он пытался разгадать загадку, спрятанную за этой маской надменности. — Ты правда думаешь, что если я сын мафиози, то начну вендетту против тебя? Леонардо усмехнулся, небрежно пожав плечами. Его губы изогнулись в саркастической улыбке, но в глазах читалось напряжение. — А хрен тебя знает. Вдруг? Он старался держаться уверенно, но напряжение выдавало его. Плечи чуть вздёрнуты, руки сжаты в кулаки, словно он готовился к удару. Александр вдруг представил, как всё это выглядело со стороны: эта надменная «сучка» Голливуда, испугавшаяся за свою жизнь. И тут Александр не выдержал. Он рассмеялся. Звонко, искренне, почти до слёз. Его смех заполнил комнату, разбивая напряжённую атмосферу, как молоток — стекло. — Боже, Лео, ты серьёзно?! Ты реально боялся, что я устрою разборки? — Александр покачал головой, всё ещё с трудом сдерживая смех. — Постой… из-за этого ты избегал меня всю прошлую неделю? Его глаза вспыхнули пониманием. Вот оно что! Леонардо, узнав, чей он сын, решил, что теперь его ждёт кровная месть за пощёчину и оскорбления. Чёрт, это было так нелепо, что его снова распирало от смеха. — Чего? Ничего я не избегал! С чего ты взял? — Леонардо вскинул подбородок, с вызовом глядя на него. Но всё было понятно без слов. Он прекрасно осознавал, что крыть ему нечем. Разве что матом. Александр наконец успокоился, глубоко вдохнул и уже более серьёзно посмотрел на Леонарда. Его смех утих, оставив после себя лишь лёгкую улыбку, которая смягчила его черты. — Слушай, ты, конечно, позабавил меня знатно, но я действительно хотел встретиться, чтобы… извиниться перед тобой, — его голос стал ровным, спокойным. — Я был грубым и безответственным хамом. Прости, что оскорбил тебя. Я был не прав. Он слегка склонил голову, словно провинившийся пёс, глядя на Леонардо с подкупающей искренностью. Его глаза, обычно такие строгие и уверенные, теперь выражали искреннее раскаяние. — И прошу, давай случившееся останется между нами? В воздухе повисла напряжённая тишина, со смирением ждущая ответа.
