Как переодеть двух мужчин в платья?

Кабинет химии вонял. Впрочем, это не было чем-то новым — он вонял всегда. В любое время суток и при любой погоде тут висел терпкий коктейль из йода, лёгкий намёк на сероводород и зловещая тень аммиака, словно химические вещества устраивали вечеринку, а вентиляция не была в списке приглашённых. Но сегодня к этому знакомому аромату добавился новый запах — густой, сладковато-грибной, словно кто-то сварил похлёбку из мухоморов, щедро сдобрил её карамелью и забыл на плите. В дальнем углу сидел Эмлин Уайт и страдал. Нет, правда. Он выглядел так, будто вот-вот вздохнёт, глубокомысленно поднимет взгляд к потолку и произнесёт что-то в духе: «Жизнь — это иллюзия, а мы — только тени на стенах пещеры», но вместо этого просто мрачно смотрел в окно. — …и если правильно соединить споры этого вида с вытяжкой белых грибов, можно добиться очень интересного эффекта! — вдохновенно вещал Фрэнк Ли, азартно размахивая руками. Эмлин молча кивнул, рассеянно наблюдая за тем, как за окном студенты мирно гуляют, болтают, живут… Свободные студенты. Беззаботные студенты. Как же он им завидовал. — Например, — продолжил Фрэнк, сияя энтузиазмом, — можно случайно создать биоразлагаемый полимер… или галлюциногенный газ! Всё зависит от дозировки. — Конечно, конечно, — пробормотал Эмлин. На самом деле он уже давно не слушал. Его мысли унеслись далеко отсюда, в ту часть вселенной, где существовала мисс Шаррон. Прекрасная, загадочная, холодная, как зимняя ночь… Ах, если бы он мог чаще видеть её улыбку… Эмлин мечтательно вздохнул, но долго предаваться меланхолии ему не дали — дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге возник Мерлин. Грациозный, величественный, словно Наполеон, входящий в завоёванный город. В своём неизменном розовом шарфе с золотой вышивкой и потрёпанном костюме, несущем на себе отпечатки времён и приключений. — Друзья мои! — возвестил он, входя внутрь с таким торжеством, будто привёз с собой Грааль. Эмлин нервно дёрнулся и бросил на него подозрительный взгляд. Фрэнк же, наоборот, просиял, ибо знал: Мерлин — единственный в этом дурдоме, кто по-настоящему поддерживал его химические эксперименты. В корыстных целях, конечно, но кого это волновало? — О, Мерлин! Ты как раз вовремя! Хочешь посмотреть на новые грибы? Они светятся в темноте! Правда, пока ещё немного ядовиты… — О, в другой раз, конечно, — благосклонно отмахнулся историк. И тут его взгляд наткнулся на Эмлина — человека, который больше интересовался куклами и платьями, чем химическими опытами, и который почему-то прохлаждался в кабинете химии, а не пахал в актовом зале. — …Эмлин? — Что? — тут же насторожился тот, интуитивно чуя беду. Мерлин прищурился, оценивая его пристальным взглядом. — А почему ты здесь, а не с костюмами? — …А почему я должен быть с костюмами? — Эмлин напрягся, как лань, заслышавшая хруст ветки в лесу. С таким трудом он откосил от этой проклятой обязанности, но, кажется, о нём вспомнили. — Ну как же, — рассудительно сказал Мерлин. — Ты же обещал помогать. — Ничего я не обещал! — тут же взвился Эмлин. — Странно… — историк нахмурился, будто припоминая. — Но ты же такой творческий человек! — Не настолько творческий! — Ты ведь любишь искусство! — Только если я в нём не участвую! — Ты же обожаешь элегантные наряды… — Нет! Мерлин задумчиво посмотрел на него, а затем неожиданно кивнул: — Ну ладно, ладно. Раз не хочешь… Эмлин подозрительно сощурился. Что-то здесь было не так. Слишком уж просто от него отвязались. — Мне, кстати, нужно кое-что другое, — невозмутимо продолжил историк, поворачиваясь к Фрэнку. — Скажи, ты можешь сделать снотворное? — Конечно! — оживился химик. — А тебе какое? Медленное, но мягкое? Быстрое, но с риском побочных эффектов? Или… — Быстрое, но безопасное, — задумчиво произнёс Мерлин и похлопал разочарованного Фрэнка по плечу. Эмлин ещё сильнее нахмурился. Вопрос был не в том, зачем ему снотворное. А в том, кому оно предназначалось. — Подожди. Ты хочешь снотворное? Для кого? — Для Медичи и Амона, — лучезарно улыбнулся Мерлин, словно говорил о чём-то совершенно обыденном, например, о том, что сегодня за окном прекрасная погода, а не о потенциальном уголовном преступлении. Эмлин аж задохнулся от внутреннего возмущения. — …Ты что?! — Ну, они пока не в курсе, что участвуют в спектакле, — непринуждённо пояснил историк, смахнув несуществующую пылинку с рукава. — Так что их нужно аккуратно убедить. — ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ВЫРУБИТЬ ИХ?! — Конечно. Эмлин медленно провёл рукой по лицу, прикидывая, сможет ли просто взять и раствориться в воздухе. Или хотя бы спрятаться под стол. — Мерлин, но это же… это же… — он беспомощно замахал руками, — это же незаконно! — Вовсе нет, — добродушно возразил тот, сделав невинное выражение лица. — Они просто немного поспят, а когда проснутся — уже будет поздно что-то менять. Эмлин шумно выдохнул и покачал головой. — Я не собираюсь в этом участвовать. — Да-да, конечно, — тут же согласился Мерлин. Тон его был настолько успокаивающим, что Эмлин ощутил острую необходимость позвонить в полицию. Хотя кому? Они же все работали на Медичи. Фрэнк тем временем что-то задумчиво записывал в блокнот. — Так… Чтобы без вреда для здоровья… но с лёгким успокаивающим эффектом… И даже без галлюцинаций? — Без галлюцинаций, Фрэнк, — строго напомнил Мерлин. — Эх, ну ладно… — печально вздохнул биолог, явно расстраиваясь, что ему запретили добавлять в формулу «дополнительный развлекательный эффект». Эмлин с тяжёлым вздохом сполз за стол. Если так пойдёт дальше, он сам станет первым, кого этим снотворным вырубят. Фрэнк же сиял, как электрическая лампочка перед коротким замыканием. Он уже нашёл бумагу, ручку и с азартом записывал формулу, предвкушая новые эксперименты. А Мерлин победоносно улыбался, явно наслаждаясь ходом событий. — Итак, — он хлопнул в ладоши, — когда ты сможешь его приготовить? — Хм… Нужно несколько тестов, чтобы убедиться в эффективности… — Фрэнк задумчиво почесал подбородок, а его взгляд скользнул по кабинету, явно прикидывая, на ком можно провести испытания. Эмлин понял, что сейчас кому-то очень не повезёт. — Ты не будешь тестировать его на студентах! — немедленно вставил он. Кошачьи глаза Фрэнка медленно поднялись на него, губы надулись. — Даже на первом курсе? — Нет! — Ладно, ладно… Мерлин кивнул, будто бы запомнил важную информацию. — То есть через сколько дней оно будет готово? — Ой, да что там, — отмахнулся Фрэнк. — У меня уже есть подходящая смесь, просто нужно немного подогнать дозировку. Завтра принесу. — Завтра?! — Эмлин резко вскинул голову. — Ну, я же не дилетант, — пожал плечами Фрэнк. Словно генерал, удачно завершивший военную кампанию, историк вновь довольно кивнул. — Прекрасно. Тогда переходим к следующему вопросу… — его взгляд снова упал на Эмлина. Биолог сразу же напрягся. — Что?! — Нам нужно, чтобы ты помог с костюмами. Эмлин приоткрыл рот, но вместо слов у него вышел только возмущённый свистящий звук. — Да чтоб ты…! — Но ты же… — НЕТ. — Но это так… — НЕТ. Мерлин задумчиво посмотрел на него, словно оценивая степень сопротивления. В этом взгляде было что-то тревожное, что-то, отчего у Эмлина по спине пробежал холодок. Он чувствовал себя маленькой мышкой, над которой кружит хищная птица, готовая в любой момент рвануть вниз. Он судорожно искал путь к спасению, но всё вокруг было затоплено безумным ливнем этого безумия, и все возможные норки уже давно оказались под водой. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Мерлин. Слишком просто. — Тогда ты будешь помогать с гримом. — НЕТ! — Хорошо, будешь… — Нет-нет-нет-нет-нет! — Эмлин отчаянно замахал руками. — Я вообще не участвую в этом! Вы уже втянули меня в какой-то заговор со снотворным! Я и так подвергаю свою жизнь опасности! — Ну, это, конечно, правда, — задумчиво признал Мерлин, потирая подбородок. Эмлин уже было обрадовался… но это было ошибкой. — Но ты ведь всё равно уже в деле. О, нет. — Я… — Уже. — Нет, я… — Поздно. Эмлин схватился за голову, мысленно проклиная тот день, когда решил, что работа в этом университете — хорошая идея. Что ему тут обещали? Хороший коллектив? Высокую зарплату? Гибкий график? Всё ложь! Сплошное безумие, потеря нервных клеток и никакого личного времени! Единственное, что удерживало его здесь последние пару лет, — это великолепная Шаррон и его надежда быть к ней хоть немного ближе. Всё остальное… Да пропади оно пропадом. Фрэнк Ли тем временем с явным удовольствием наблюдал за перепалкой, откинувшись на стуле, словно зритель в театре, который наслаждается лучшей трагикомедией сезона. — Так о каком спектакле речь? — наконец спросил он. Мерлин многозначительно улыбнулся, будто открывал перед ними тайну веков. — Ах, это будет нечто волшебное. Мы устраиваем постановку ко Дню Святого Валентина. — Валентина? — подозрительно переспросил Фрэнк. — Это тот, который про романтику или тот, который про пытки? — Мы пока не определились, — честно признался Мерлин. — Ясно. Фрэнк что-то записал в блокноте, явно размышляя, можно ли использовать его чудесное снотворное не только для убеждения людей участвовать в спектакле, но и для создания особой «атмосферы». Эмлин вздохнул, тяжело и обречённо. — Ладно… Раз уж мне всё равно не сбежать… — он бросил на Мерлина взгляд полный мрачной решимости. — …Что мне придётся делать? — Совсем немного, — заверил его тот с наигранной лёгкостью. — Просто помоги переодеть Медичи и Амона, когда мы их усыпим. Тишина. Долгая, густая, напряжённая, как грозовые облака перед ураганом. — Ты хочешь, чтобы я раздел демонов?! Мерлин невинно улыбнулся, словно это был пустяк. — Ну, переодел. — ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ! — О, не преувеличивай, — отмахнулся историк. — Мы же не в Средневековье, никто не сгорит на костре за случайный взгляд на чужие рёбра. Тем более, они будут спать. Эмлин хотел возразить. Хотел кричать, биться в истерике, выбегать в ночь, чтобы уехать на ближайшем поезде в другой город и сменить имя. Но потом понял, что это не спасёт его. В его жизни уже всё пошло к чертям, так что какая, в сущности, разница? Он сделал трагический вздох, осознавая, что сопротивление официально окончено. Теперь он принадлежал Мерлину — вместе с его душой, сердцем и, возможно, даже жопой. А ведь изначально на всё это претендовала Шаррон.