Так себе романтика

Чёртов Обито с его чёртовым ребячеством! Спарринг этот, чтобы себе доказать, что стал сильнее, детская записка. А теперь Какаши разбирайся, как относиться ко всему этому. Что это значило? Как разобраться в своих чувствах? Что делать, если, когда случайно цепляешься взглядом на улице за знакомую чернявую голову, собственную заполняет белый шум, а член дёргается в непонимании, вставать ему или нет. Какаши кажется, что тот в один прекрасный день и заговорит, и потребует разобраться, наконец, чего хозяин хочет-то. А Какаши не понимает! И как понять не понимает тоже. И вообще больше ничего не понимает. И всё сильнее тянет прибежать к Минато да хоть слезами, хоть жалобами, хоть угрозами, но вернуть себе место в Анбу, где всё просто и понятно. Или, на худой конец, выследить тот полулегальный бордель, в который все Анбу ходят несмотря на запреты. Хотя на кой чёрт ему секс за деньги, если ему нужен совет? Неделю Какаши проводит за мелкими миссиями, избеганием Обито и обдумыванием, к кому бы податься за советом. И как спросить, что немаловажно. А ещё не стоит забывать, что записка чёрт пойми откуда взялась, и у Какаши нет доказательств, что она от Обито. Или что это не его тупая шутка. Или что Какаши понял посыл записки правильно. Это могла быть вообще записка другому человеку, которую Обито обронил. И вызвал в мозгу Какаши каскад ошибок и перечень предупреждений о потенциальном перегреве. Повседневность прерывается срочным вызовом от Хокаге. Уже перед кабинетом Какаши натыкается взглядом на знакомый стриженный затылок. Асума, стоящий лицом, кивает в приветствии, Обито оборачивается и растекается в улыбке. Все трое заходят в кабинет, где находят необычно нервного Минато и незнакомого Анбу из Сунагакуре. — Вы трое — на перехват нукенина из Суны, — начинает строго Минато. — Выдвигаетесь прямо сейчас. Хатаке за капитана. Это вам сопровождение до места, — он указывает на Анбу. — Свободны. А дальше, как и должно быть. Подготовка пятнадцать минут, и три коноховских шиноби уже летят по веткам, не отставая от Анбу дружественной страны. Насколько Какаши успел убедиться из краткого рассказа перед выходом, к помощи Конохи пришлось прибегнуть из-за расстояния. Нукенин пытается скрыться в Стране рек, и на данный момент стратегия выглядит как попытка перехвата с двух сторон. Хотя Какаши не покидают сомнения, что полтора дня без остановки, которые они потратят на путь, внесут слишком много проблем в план. Да и это без учета времени, которое то ли этот Анбу, то ли послание с просьбой о помощи добирались до Конохи. Единственное, что было сообщено о способностях нукенина — мастерство кукол. И всё, что остаётся в дороге, это перебирать в голове возможные варианты того, что стоит за этим. Сложность вносит и то, что Какаши не особо понимает уровень своих «подчинённых». Очевидно, конечно, что оба — сильные шиноби, только вот этой информации недостаточно, чтобы понять, кого ставить на разведку, кого в нападение, кого на защиту. Какаши был хорош в Анбу, долго прослужил капитаном команды, и не одной. Но настолько ли хорош, чтобы сходу сориентироваться в битве с нукенином S-ранга, владея лишь устаревшей информацией о собственных союзниках? Всё, что он успел узнать, это то, что Обито стал значительно сильнее и любит этой силой бравировать. Он же даже технику, похожую на телепортацию, не распознал. Негусто. Первая передышка. Они наконец добрались до Страны рек, до территории, где примерно и должен находиться отступник по расчётам. Какаши закидывает две пилюли в рот и снова отмечает про себя признаки того, насколько же он отвык от настоящей работы. Тело слишком устало, да и расход чакры ни к чёрту. Хорошо бы успеть восстановить хоть что-нибудь перед боем. Если он будет вовсе. Анбу из Суны получил сигнал и отправился к своему отряду за информацией, Асума и Обито занимаются тем же, чем и сам Какаши. — Обито, есть кто поблизости? — Вижу только один источник чакры. И это, кажется, наш друг возвращается. Какаши кивает в ответ. Через пару минут уже и сам может почувствовать чакру Анбу. Все напряжены, все ждут, от атмосферы праздного безделья, что царит в Конохе, не осталось и следа. — Цель засекли недалеко от нас к юго-западу около получаса назад, — тараторит Анбу как только приземляется рядом с шиноби листа. — А почему не отправились на перехват? — уточняет Асума. — Тут только разведчики. До подкрепления из Суны придётся сражаться вам. Асума хмурится, как и Какаши. Но стоять здесь и ждать смысла в любом случае немного. Если нукенин сбежит, Казекаге всех собак спустит на Коноху. Раз взялись, нужно делать. — Веди, — отрезает Какаши, Анбу кивает в ответ. И вот уже все четверо снова в пути. Какаши всё ещё чувствует некую тревогу, но она в резонансе со столь знакомым чувством грядущей битвы. Мастер марионеток S-ранга не будет простым противником. Хотя и проскакивает глупая мысль натравить на него Обито и посмотреть, чего тот стоит в реальном бою. Но нужно сохранять разум холодным. Иное для шиноби — смерть. Анбу приземляется, следом остальные. Обито приглядывается. Какаши кажется, что его глаза зацепили что-то, но тот ничего не говорит, хмурится, вглядывается дальше. Анбу и Асума тоже следят за реакцией Обито. Его взгляд начинает метаться. И Какаши уже не нужны слова, чтобы понять, что случилось. Асума достаёт свои клинки, что сразу же загораются чакрой в ладонях, Какаши выпускает кунай в мечущийся между листьями источник чакры. Они обступают Анбу, прикрывая спинами. Пока неясно, откуда нападёт враг и сколько марионеток у него под контролем, тому лучше не высовываться, хоть это и мешает. Разведчик будет куда полезнее в вопросе опознания настоящего тела. Противник появляется из-за деревьев медленной поступью, сгорбленный, скрывающий всё тело широким плащом и часть лица маской, всем видом и поведением демонстрирует, что в готовых к бою шиноби большой проблемы для него нет. — Коноха? Это будет быстро, — звучит скрипучий голос, из-под плаща появляется механизм, выбрасывающий из себя что-то. Гранаты, смекает Какаши. — Назад! Гранаты разрываются сотнями игл, летящими во все стороны. И что-то подсказывает, что под них попадаться не следует. Подобное вооружение редко имеет высокую поражающую силу само по себе. Какаши уклоняется как может, скрывается за широким стволом дерева. Благо, их тут навалом, на открытой местности им бы всем было непросто. Глаза цепляются за тени. Асума укрылся, видимых повреждений нет, Обито сумел проскочить противнику за спину и сверкает из-за листвы, сидя на ветке. Анбу забрался повыше. Какаши ловит его взгляд и даёт сигнал держаться подальше, но не уходить. Тот отвечает кивком. Теперь можно и подумать, что делать. Если это кукольник, то где все его куклы? А если кукла, то почему фигура ощущается живой и пышет чакрой? Это не контроль, а если и не тело, то что-то другое, возможно, незнакомое. К его ногам опускается вторая граната, и Какаши отскакивает в сторону, но щиколотку обхватил трос, хищной змеёй уцепившийся за дерево, которое только что было укрытием, и тянется к жертве. С шипением из гранаты вырывается газ ядовито-фиолетового оттенка. Какаши задерживает дыхание и складывает печати, сдувает газ стихией ветра. Обито подскакивает, сориентировавшись, плавит трос мощным потоком пламени. Асума перешёл в ближний бой и открыл ещё одну особенность противника — гибкий длинный хвост. Наверняка и он смазан ядом. Маска спала с лица старика, обнажив механизмы. — Ты что-нибудь увидел? Можешь найти основное тело? — Какаши пользуется моментом. — Не особо, но кукла странная. Как будто в ней две чакры. Возможно, хозяин внутри. — Значит, нужно разбить корпус или выманить другим способом. Обито ухмыляется и кивает. И вскакивает в бой, успевая вытянуть Асуму из захвата механических рук, вылезающих из пасти. Какаши посетовал про себя, что у этого придурка, видимо, есть план, которым тот поделиться не посчитал нужным. Что ж. Какаши заходит сзади, пока Асума отвлекает куклу на ближний бой, а Обито прикрывает того огнём. Какаши метит в основание хвоста наполненным чакрой сюрикеном. Но механизмы снова выпускают гранаты, прикрывая облаком газа летящие иглы. Чёртов скорпион. И огня Обито не хватает, чтобы оплавить. Хотя, если поджарить менее защищённые места, как рот маски на спине, может и сработать. Какаши видит через газ, что фигура марионетки удаляется глубже в лес. — Нельзя дать ему сбежать! — они поднимаются выше, где ядовитые облака их не достанут. — Обито, целься огненным шаром в отверстие на спине. Обито кивает в ответ. Какаши с Асумой спрыгивают перед марионеткой, перекрывая путь, на что сразу же получают режущий удар хвостом, отскакивают и бросаются в разные стороны. Асума снова сближается на расстояние, достаточное для своих клинков, пока Какаши то огнём, то водой, то землёй прикрывает. Они делают всё, чтобы кукольник и не вспомнил, что должен быть третий, который планомерно раскаляет чакру и подбирает момент. Асума успевает отскочить как раз когда огненный шар ударяет куклу. Корпус обработан, но внутрянка, как оказалось, как минимум не вся. — Да как вы..? — проскрежетал голос марионетки. — А нам не прилетит, если он совсем откинется? — Обито спускается, готовясь обороняться. — Нукенинов не арестовывают. Корпус раскалывается изнутри, выпускает едкий дым с химическим привкусом. Хоть бы остатки запасов яда прогорели. Это бы так облегчило задачу! Появившийся рыжеволосый юноша не особо радуется освобождению. Слишком молодо выглядит, чтобы быть отступником. И подозрительно спокойным для того, кто мог задохнуться в собственном панцире. — Ну вот, теперь придётся восстанавливать. Но ваши кости отлично подойдут для этого, — противник ухмыляется. Чёртовы ниндзя из Суны были бы как никогда кстати, чтобы закончить всё внезапной атакой. Какаши бы и рад позлорадствовать, что мастер марионеток ничего без своих махин не стоит, но с нукенином, за отрядом для которого аж в Коноху отправились, расслабляться не стоит. Отступник хмыкает, выставляет руки вперёд, поливает пространство вокруг струями огня. Деревья вспыхивают как сухой хворост, пространство заполняется дымом. — И всё-таки нет у вас чести. Трое на одного — неправильно как-то, нет? В воздух с пеплом и всполохами взвился свиток, серо-красными вспышками принялся выпускать содержимое. Новых марионеток. Из удачного обстоятельства потенциальный приход подкрепления превращается в острую необходимость, а куклы не кончаются, вставая стеной между шиноби листа и некогда шиноби ветра. Человек не способен контролировать столько кукол. — Дело пахнет керосином, — флегматично замечает Асума. — Может, пора отступать? — встревает Обито. — Только если ты умеешь летать, — пожар уже сомкнулся плотной стеной за спинами. Одно радует — теперь все в округе, не только Анбу, знают, что тут что-то происходит. Какаши отбивает выпад двоих ринувшихся кукол, мечи мокро блестят в свете огня. — Старайтесь не попадаться под клинки, скорее всего, и они все смазаны ядом. Они становятся спина к спине, отбивают атаки подлетающих чуть ли не роем марионеток, выщёлкивают по одной. Только вот слишком медленно. Никакого запаса чакры не хватит на всю ораву. Нужно что-то придумать. И быстро. Над толпой посреди свиста летящих кунаев возвышается нукенин. Цель настолько явная, что поверить в отсутствие подвоха невозможно. — Я смогу его достать! — Обито нарушает строй, подныривая и опрокидывая очередную куклу. Какаши хочет уже закричать и приструнить, но Обито исчезает, появляясь за спиной отступника, где почти нет противников, на обломках самой первой куклы. Он собирает огненный шар и метит им прямо в нукенина. Какаши не может видеть больше, схватившись с очередной марионеткой, судорожно отбивая атаку второй сбоку. Лезвие клинка давит, кунай, препятствующий его встрече с шеей, подрагивает в напряжении. Какаши быстрым движением выскальзывает в сторону, перехватывает рукоять и бьёт ногой с разворота. Он снова может видеть Обито, нукенина нет над ними, но марионетки продолжают двигаться, хоть и с меньшей прытью. Обито отбивается от остатков. Какаши бросает быстрый взгляд за спину, Асума делает то же. Вот только резко сокращающая дистанцию кукла в капюшоне снова не даёт расслабиться. Какаши пытается перекрыть путь, отпугнуть отобранной катаной, но марионетка подныривает, продолжает сближение. Какаши вынужденно отскакивает назад. — Асума! Тот и сам прекрасно видит уже, успевает отбить смертельную атаку, но получает царапину. Какаши замечает нездоровый блеск нукениновских глаз из-под капюшона. Чёрт, неужели Обито промазал? Какаши подхватывает слабеющего Асуму под руку, ретируется между вновь ощетинившихся марионеток к месту, где совсем недавно находился их хозяин. — Почему они всё ещё двигаются?! — орёт Обито сквозь рёв огня и звон мечей. — Потому что ты не убил мастера! — Что?! — его глаза расширились, он перевёл взгляд на, как ему казалось, труп, но не смог задержаться надолго. Пришлось блокировать выпад нукенина. — Что, думали всё будет так просто? — противник достаёт второй кинжал и пытается достать им до кожи, но Обито отбивает и эту атаку. Взгляд Какаши невольно скользит по фигуре, из-под балахона на груди выглядывает вытатуированный иероглиф «Скорпион». Какаши отвлекается, проверяет пульс отрубившегося Асумы. Тот замедлен, но ещё чувствуется. Как бы ни было жестоко, но Какаши придётся его оставить и просто надеяться, что ни яд, ни огонь, ни новые куклы не заберут его. Всё равно вряд ли кто-то из них троих выйдет живым, если они не победят. Какаши опускает Асуму на сухую землю. Нужно подумать, что всё это значит и как убить нукенина. И как Обито мог промахнуться и не заметить? Техника подмены? Клон? Какаши блокирует удар клинком сбоку, точным движением выбивает оружие из механических пальцев и вонзает своё в искусственную голову с пустыми глазами. Материал расходится трещинами, раскалывается. Не мог Обито не заметить упавшего вместо трупа бревна или исчезновения клона, тут что-то не так. Ещё двое. Какаши не хотел бы истратить чакру в ноль, потому и расправляется отобранной катаной, но момент слишком удачный. Быстро сложенные печати, и земля перед ним зашлась волнами, стряхивая передний ряд бегущих на него противников на задний, а дальше усилить клинок чакрой и рассечь точно масло, и под ногами уже лежит шесть расколотых противников. Но взгляд цепляется за седьмого, рыжего и в прежней одежде мастера марионеток. Опалённая со спины не то древесина, не то керамика и ровный пролом в груди на месте сердца. Какаши хмурится. А что, если рыжий, которого они приняли за мастера — изначально был такой же марионеткой? А настоящий где-то сидит сейчас и смеётся, глядя на них из пустых глаз. Но где? Дальность и пожар не позволили бы находиться далеко от места битвы. Какаши отбивает новую атаку, парирует вторую, вонзает клинок в третье тело. Материал странный, если задуматься. Слишком мягкий для дерева, слишком сухой для живой плоти. Какаши продвигается вперёд, к месту, где Обито, растрачивая чакру, то и дело бросается огнём в предполагаемого мастера. Ряды кукол редеют. Какаши заходит за спину противника с татуировкой. Какаши не может понять почему, но что-то подсказывает, что нужно бить в район сердца, в место провала у рыжей куклы, в место с татуировкой у этого тела. Чакра собирается в ладонях, искрится и рвётся наружу, готовая издать тот самый птичий крик, который слышали последним столь многие на пути Какаши. Но нельзя себя выдать. Он скользит ближе, старается быть незаметней и тише, чтобы не спугнуть. Как полагается шиноби. Стать тенью, стать смертью. Обито вовремя отвлекает нукенина активным нападением. Готовая пронзить спину ладонь пылает голубой пастью с тысячью клыков. Разряды чакры молнии уже касаются чужой кожи, и воздух пронзает крик тысячи птиц. Но цель уворачивается с нечеловеческой резвостью, ладонь пронзает ничто, и Какаши едва успевает потушить технику перед грудью Обито. Учиха отмирает быстрее и бьёт прицельно в увернувшуюся грудь огненным всполохом. И вот оно! Из пустого кукольного тела вылетает капсула с иероглифом, что Какаши принял за татуировку. Надо разбить её. Какаши не может объяснить себе толком, но чувствует, что в ней вся проблема. Пара кунаев не находит цели, Какаши скалится и тянется к следующим. Но Обито быстрее. Снова эта странная техника телепортации, и он подхватывает капсулу, шипит и выругивается от змеящихся сосудов, что стремятся забраться под кожу. Он бросает взгляд на Какаши и получает кивок. Обито сминает капсулу, плавя в пальцах, обугливаются и шипят сосуды. Марионетки затихают и опадают, распадаясь на куски составных частей. Обито выдыхает, бросает на землю горящие сине-зелёным пламенем останки. Выдыхает и Какаши, опуская голову, наконец осознавая, насколько вымотала его эта чёртова битва. И где, чёрт побери, носит этих грёбаных шиноби из песка! Вокруг снуют грузчики, торговцы и матросы. Какаши вдыхает непривычно солёный воздух. Солнце слепит глаза. Небо слишком ясное для портового городка, куда им пришлось наведаться. Буквально всё отражает свет, стремящийся выжечь сетчатку: море, светлая кирпичная кладка стен, даже мостовая и, кажется, сам воздух. Жара такая, будто вместо побережья страны Огня они забрались в самое пекло страны Ветра. Какаши следует к одинокой фигуре, усевшейся на набережной. Обито будто наслаждается всем, что есть. Не ему же отвечать за миссию, в которой один из исполнителей оказался в критическом состоянии. — Хорошо тут, а? — Обито едва оборачивается на Какаши. — Ты же понимаешь, что мы тут только из-за Цунаде? — без слов понятно, что Обито закатил глаза. — Это не отпуск. Мы здесь, потому что только она способна вывести яд и сделать противоядие. — Да-да, — Обито машет рукой в ответ. Какаши вздыхает. И опускается рядом. Прошедшая битва. Отравленный Асума. Суна с её странными выкрутасами. Какаши ещё не совсем отошёл от напряжения, но блеск моря уже не так режет глаза. И солёный воздух уже не так раздражает ноздри. — Всё нормально с ним будет, что толку волноваться. — Цунаде не всесильна. Мало ли, что может выйти. Сасори был сильным противником. Даже в Суне нет противоядий к его зельям. — Она справится. Снова вздох. — Скорее всего. — Тогда к чему все эти нравоучения? Какаши пожимает плечами. Хотя сам понимает, что суть — смесь привычки и того факта, что всё ещё не отошёл от напряжения. — Лучше посмотри, как красиво, — Обито кивает в сторону моря, переливающегося мирными волнами, купающегося в солнечном свете. Крохотные точки рыбацких лодок дополняют картину, вокруг снуют уличные торговцы фруктами и свежей рыбой, а нос атакует дикая смесь запахов, если попытаться вдохнуть глубже. Тихая, мирная жизнь, в которой нет места озлобленным отступникам, да и борцам с ними не особо. — Да, красиво, — произносит Какаши задумчиво. — Что? — Обито поворачивается к нему, морщится подозрительно. Какаши отворачивает меланхоличный взгляд от моря, утыкается в чёрные глаза Обито. — Ты только что согласился со мной? — Я в силах оценить красоту этого места, — Какаши снова пожимает плечами, будто само собой разумеется, будто не заставил только что товарища усомниться в собственной адекватности или одержимости. Обито сверлит взглядом в ответ. Пытается засечь любые аномалии. Но только Какаши может чувствовать странное волнение в собственном теле, этим же взглядом и вызванное. Будто как только отпустил долг, мозг разрешил задуматься о делах насущных. И ведь правда, Какаши ни разу не вспомнил про Обито в контексте оргазма за всю миссию. И про записку. И про все свои переживания, с этим связанные. Но всё это вмешивается в тело уставшего после боя шиноби, а не в тело лёгкого свободного молодца слегка за двадцать. Наверное, поэтому Какаши чувствует странный порыв. Как будто бы он выскажет всё, и они вместе посмеются, если что-то будет не так. И в этом уж точно нет ничего сложнее того, чем они по жизни занимаются. — Обито, — но это только казалось простым, на деле же чужие живые глаза напротив обнажают все прежние сомнения, но, — не хочешь со мной встречаться?