Community Service | Общественные работы

      Весёлое. До чего же нелепое слово. И что это вообще значит — весёлое? Чего же от него может ожидать Гермиона, раз он заявил, что в самом деле придумает для них весёлое времяпрепровождение на субботний вечер? Всю неделю, пока они подготавливали материалы и комплекты документов для второго этапа занятий, который начнётся в следующие выходные, Драко вёл себя непринуждённо, но ему было не по себе. Уже настало утро субботы, а он всё ещё не определился с программой на вечер. В пятницу он пообещал Гермионе, что к полудню отправит сову с письмом о месте их весёлой вылазки, но ничего не написал.              — Ты так испортишь свою прекрасную шевелюру, если будешь постоянно проводить по ней рукой, — заметил Тео, бросив резиновый коврик у дивана. Он снял сумку и растянулся в горизонтальном положении на кресле, свесив ноги через подлокотник.              — Твою мать, — резко поднял голову Драко, — я даже не слышал, как ты вошёл. — Он недоумённо оглядел Тео: — И чем ты занимался утром?              Тео пошевелил бровями:              — Провёл его с Брайсом.              — Не могу поверить, что ты снова туда пошёл.              — Ты вообще видел Брайса? Прости, вопрос риторический, потому что, конечно же, ты его видел.              В тот день, когда Драко и Пэнси, к несчастью, отправились в студию йоги, инструктором был Брайс. Не теряя времени, Пэнси настоятельно порекомендовала Тео самому посетить занятия, потому что там работает очень привлекательный тренер. Нотт пошёл на следующий день, а потом с упоением рассказывал, как ужасна йога и как совершенно очарователен Брайс. С помощью дублирующих чар он незаметно скопировал расписание на стене и решил каждые несколько дней присутствовать на тренировках с Брайсом.              — Тео, ты же ненавидел йогу.              — Нет, нет, Драко, я ненавижу йогу. В настоящем времени. Мне не хватает концентрации. Но сегодня Брайс вспомнил моё имя, поменял положение моих бёдер в позе собаки мордой вниз, и я совру, если скажу, что одно это телодвижение не убедило меня, что я буду ходить на йогу каждый проклятый богами день, пока он не пригласит меня на свидание.              Друзей прервал голос Пэнси, и они одновременно обернулись к камину, около которого она смахивала сажу с плеча.              — Почему ты просто не пригласишь его, Тео?              — Потому что я та ещё находка, Пэнси. Я — мужчина, которого приглашают на свидания. От меня исходят флюиды, и если он захочет проявить инициативу и уловить эти флюиды, то пригласит меня. Я не стану упрашивать мужчину встретиться со мной.              Откинувшись на спинку дивана, Малфой снова запустил пальцы в волосы и раздражённо вздохнул.              — А твоя проблема в чём, Драко? — Пэнси устроилась на другом конце дивана, облокотившись на спинку и подперев рукой голову.              — Я пообещал Грейнджер, что после тяжёлого разговора, состоявшегося у нас на прошлой неделе, мы займёмся сегодня чем-нибудь весёлым, — он снова вздохнул. Врать смысла не было: Пэнси и Тео, как и сам Драко, понимали, что он по уши влюблён в Грейнджер, хотя масштаб бедствия Малфой продолжал отрицать.              — А Гермиона Грейнджер умеет веселиться? — посмотрев на него, вскинула бровь Пэнси.              — Не думаю, что у вас одинаковое представление о веселье, — хихикнул Тео.              И тут, в довершение всех неприятностей, появились Блейз и Дафна.              — Я никого из вас к себе не звал, — резко заявил Драко, наклонился вперёд и закрыл дневник с записями по зельям, который просматривал до того, как отвлёкся на мысли о предстоящей встрече.              Блейз переглянулся с Пэнси и ухмыльнулся.              — Мы говорим о Грейнджер?              Как только вновь пришедшие гости заняли места в свободном кресле напротив Тео, он изложил суть затруднительной ситуации.              — Плевать, если вы развлекаетесь по-разному, — отмахнулся Блейз от домыслов Тео. — Покажи ей, как ты веселишься. Своди в какое-нибудь интересное место.              — Или, — подхватила Дафна, — пригласи её туда, где она повеселится, и сделай вид, что тебе тоже нравится.              — Сомневаюсь, что Драко хочет провести вечер в Министерстве магии работая, — буркнула Пэнси.              — Держу пари, за пределами офиса Грейнджер куда занятнее, чем кажется, — сострил Тео. — У каждого, кто сильно напряжён, есть какая-то разрядка.              — Или он нуждается в ней, — подметила Дафна.              — Хотела бы я, чтобы ты открыл дикую сторону Грейнджер. — Глаза Пэнси блеснули при одной мысли об этом.              — Всё это не помогает мне придумать реальный план, — сухо сказал Драко.              — Ладно, — поддержал его Блейз, — как насчёт этого: закрой глаза. Не будь придурком, просто закрой, а. Так, очисти разум. Я задам тебе несколько вопросов и хочу, чтобы ты ответил первое, что придёт в голову.              — Хорошо.              — Как бы ты решил развлечься?              — Пошёл бы на квиддичный матч.              — А как бы решила развлечься Грейнджер?              На этот вопрос ответила Пэнси, загибая пальцы:              — Почитала бы, сходила бы на презентацию книги, посетила бы семинар…              — Отвали, Пэнси, — проворчал Драко, не открывая глаз. — Ей бы понравилось что-то интеллектуальное или активное. У меня такое впечатление, что вне стен Министерства она никогда не сидит без дела.              — Ты хочешь что-то в помещении или на улице?              — В помещении.              — Хочешь заняться этим в магловском или магическом мире?              — В магическом. Мы и так встречаемся за кофе в магловском кафе.              — Тебе нужна возможность для разговора?              — Для обычной беседы, да.              — Как много свободного личного пространства вам нужно во время этого занятия?              — В каком смысле? — Драко открыл глаза.              — В общем, я сужаю круг мероприятий, и если ты хочешь физически быть к Грейнджер поближе, то могу порекомендовать концерт «Кривокрылых снитчей», поскольку они как раз в городе в эти выходные.              — Нет, нет, — Драко покачал головой. — Это слишком близко. Мы ещё не на этой стадии. Мы продолжаем получше узнавать друг друга. Я не могу подпустить её танцевать настолько близко, иначе... — он проглотил окончание фразы, в которой собирался сказать, что не может подпустить её настолько близко, потому что иначе ему бы захотелось дотронуться до неё и прижать к себе. — Такого пространства недостаточно, — свернул он тему.              — В выходные в городе пройдут дуэльные соревнования, — Тео приподнял голову, откинутую на подлокотник кресла. — Европейская дуэльная лига. Участвуют лучшие дуэлянты из каждой страны. Мероприятие обещает быть грандиозным и, по идее, очень захватывающим, с действительно крутой магией. Вполне хватит времени на разговоры, а в ходе поединков развернётся настоящая борьба...              — Даже можно сказать, что звучит в какой-то мере познавательно, — добавила Пэнси, — а Грейнджер любит учиться.              — И площадка прямо рядом с «Хмельными эликсирами» — отличным коктейльным лаунжем, — поделился Тео. — Там приятная интимная атмосфера, если ты почувствуешь, что после соревнований Грейнджер захочет погулять.              Драко чуть выпрямился.              — Неплохая идея. Я ходил на пару таких поединков и готов поспорить, что Грейнджер не была ни разу. Для неё это станет чем-то новеньким.              — Билеты можно заказать лишь отправив сову, но ты ещё можешь урвать парочку, если пошлёшь свою прямо сейчас. Слышал, они уже почти распроданы, да и недешёвые...              — На это мне плевать, — отмахнулся Драко, встал, пересёк комнату и стал рыться в большом дубовом угловом шкафу. Он достал пергамент и перо и нацарапал заказ на два билета на лучшие места, а также данные для списания оплаты со счёта в Гринготтсе. На втором листе он написал Гермионе записку с указанием места встречи. Затем он поднялся по лестнице в самодельный кабинет и привязал пергамент к вытянутой лапке шестилетней совы Райдо. Сова ухнула и прильнула головой к ладони Драко, которой тот рассеянно поглаживал её. — Так, дружище, отнеси это, — Малфой показал на записку, — Гермионе Грейнджер. А потом это, — он постучал по второму свитку, — в Отдел магических игр и спорта. Там тебе должны выдать билеты, возвращайся с ними.              В ответ Райдо щёлкнул клювом и вылетел в открытое окно.              — Отлично, — сказал Драко, спустившись по лестнице в гостиную, — с этим разобрались.              — Удачи в завоевании Грейнджер, — широко улыбнулся Тео.              — Я не... это не... — взглянув на друзей, Малфой замолчал, моргнул, после чего пробормотал: — Спасибо.              

***

             — Добрый вечер, Грейнджер! — поздоровался Драко, проходя по мощёному Эванширскому проезду — волшебной улице на юге Лондона, где располагались знаменитый Эванширский рынок, множество аптек и магазинов магических товаров для дома. В центре улицы возвышался большой шатёр, напоминающий ярмарочный, но оформленный в тёплых пыльно-голубых тонах с золотыми акцентами и вывеской «Эваншир-арена» наверху.              — Здравствуй, Малфой, — встретившись с ним взглядом, Гермиона непринуждённо и естественно улыбнулась, и от того, что её улыбка вызвана его присутствием, Драко показалось, что в животе только что поселилась добрая сотня бабочек. — Что же ты приготовил для меня?              — Кое-что весёлое, — уверенно ответил он. — Вечером состоятся международные дуэльные соревнования, — он мотнул головой в сторону арены, — ты когда-нибудь слышала о Европейской дуэльной лиге?              Её глаза блеснули заинтересованностью.              — В общих чертах, — подтвердила Гермиона. — То есть я никогда не видела таких соревнований, но знаю, что они существуют. Правда, я не думала, что это широко известное мероприятие.              — Они очень популярны в средиземноморских странах: во Франции, Испании, Греции, Италии... В Риме и Париже построены большие стадионы для подобных соревнований, но римская площадка сейчас на ремонте, а в Париже в эти выходные проходит полуфинал Международной квиддичной лиги, и там не захотели лишать зрителей матча. Поэтому сейчас у ЕДЛ тур по Европе, который продлится несколько недель, и так получилось, что сегодня вечером они в Лондоне.              — Ну, нам повезло, — шире улыбнулась Грейнджер. — Держу пари, у дуэлянтов невероятные навыки.              Драко кивнул, развернулся и жестом пригласил Гермиону следовать за ним.              — За происходящим интересно наблюдать. Я бывал на нескольких поединках в детстве, на каникулах.              — Полагаю, для тебя поездка в Париж была обычным вариантом семейного отдыха? Ты упоминал, что твоя мама подумывает о переезде на юг Франции.              — Да, — Малфой протянул билеты волшебнику у ворот, который просканировал их палочкой и вернул.              — Ваши места на нижнем ярусе, первый ряд в секции D.              — Спасибо, — ответила Гермиона, Драко забрал билеты и повёл её по арене.              — У нас есть дом на юге Франции, недалеко от Марселя, и ещё большая квартира поблизости от Монмартра, на случай если мама хочет пройтись по магазинам.              — Чем занимается твоя мама одна в поместье?              — Устраивает чаепития с друзьями, ухаживает за оранжереей, наводит порядок в доме и делает перестановки, — пожал плечами Драко, — посещает торжественные вечера и работает с финансовым консультантом в Гринготтсе, который помогает ей совершать пожертвования на правильные цели.              — И что же она считает «правильными целями»? — язвительно спросила Гермиона.              — То, что... подходит для имиджа, — дипломатично пояснил Драко. — Она понимает, что нашу семью, так сказать, рассматривают под лупой, поэтому специально пригласила финансового консультанта, который хорошо осведомлён обо всех волшебных благотворительных организациях и предстоящих акциях по сбору средств, как и о новых законодательных актах и инициативах Министерства. Он ориентирует её на актуальные проекты, поддерживаемые нынешним руководством.              — И это только ради создания видимости или ещё по какой-нибудь причине? — Гермиона с некоторым интересом взглянула на Драко, пока они спускались по лестнице к местам нижнего яруса.              — Отчасти ради создания видимости, как мне кажется. Её всегда волновало общественное мнение. Но я думаю, она замечает, как я пытаюсь что-то поменять, и от этого хочет хотя бы сделать вид, что поступает так же. Наверное, она хочет понять, почему я решил измениться, но её сдерживает острое чувство собственной важности, с которым она прожила всю жизнь. Для этого ей придётся пересмотреть все ценности, которых она когда-либо придерживалась, просеять их, вникнуть в суть и осознать, почему они были ложными и как стать лучше. И дело не в том, что она не хочет быть хорошим человеком. Если честно, то, по-моему, она хочет быть хорошим человеком, пользующимся уважением и расположением общества. Просто для этого требуется много работы над собой, и есть ощущение, что она боится за неё взяться. И всё же мама, по крайней мере, предпринимает действия с целью стать лучше, даже если не совсем представляет, какие причины за этим стоят.              Драко подал Гермионе руку, помогая занять место, и она, пройдя мимо, слегка задела его, отчего всё тело пронзило током. Он прочистил горло и уселся рядом. Они находились прямо в центре арены, на, вероятно, одних из лучших мест.              — Ну хоть кто-то направляет пожертвования на нужды Министерства. Разумеется, я не со всеми инициативами согласна, но это хороший способ внести свой вклад.              Беседу прервал диктор, усиливший звучание голоса и представивший двух первых дуэлянтов из Испании и Польши.              — Этот испанский дуэлянт выступает уже десять лет, — поделился Драко. — Его конёк — трансфигурация.              — Трансфигурация? — недоумённо спросила Гермиона. — Но разве это не дуэль?              — Да, по всему периметру разбросаны предметы, — Драко кивком указал в сторону дуэльной площадки, и Грейнджер, только сейчас окинув взглядом помещение, заметила множество предметов, таких как столы и стулья, чайники и расчёски. — Отчасти дуэльные состязания интересны тем, что из предоставленных вещей можно соорудить что угодно, и каждый поединок проходит по-разному. Иногда дуэлянты сразу приступают к сражению, а иногда строят укрытия, щиты и тому подобное.              Дуэлянты заняли позиции в центре площадки, поклонились, подняли палочки перед лицом, отвели их вбок и, развернувшись, прошли по пятнадцать шагов каждый. Оказавшись вновь лицом друг к другу, они встали в дуэльные позы, после чего вверху шатра вспыхнул фейерверк, и в разные стороны полетели заклинания. Поначалу они казались простыми: пока соперники изучали действия друг друга и в перерывах между атаками осматривались, использовались оглушающие и замедляющие проклятия, блокируемые щитовыми чарами. Для зрителей, находившихся не так близко к площадке, над головой каждого дуэлянта в виде фейерверков появлялись названия применяемых заклинаний.              Бросив проклятие, испанец первым прекратил перестрелку, а затем, увернувшись, откатился в сторону и призвал стул, который трансфигурировал в воздухе в прочную кирпичную стену высотой по грудь и шириной в раскинутые руки. Он спрятался и призвал ещё два предмета поменьше, а его польский оппонент воспользовался возможностью притянуть чайник, который Гермиона и Драко заметили ранее, и тот превратился в большой металлический щит, но выглядел он по сравнению с трансфигурированным укрытием испанского дуэлянта тонким и хлипким.              Испанец преобразил маленькие предметы в целую армию белых голубей с острыми, как бритва, клювами и направил их в щит соперника. Все смотрели, как голуби сталкиваются с металлом, прорезая его клювами насквозь.              Польский волшебник выругался, когда щит начал плавиться, отбросил его в сторону и взмахом палочки отправил неработающую старинную лампу в испанского мага, чтобы выиграть время.              — Должно быть, на голубиные клювы наложили какое-то кислотное проклятие, — наклонившись, предположил Драко, — раз они так расплавили щит.              — Я не успела уловить название, как, чёрт возьми, он это сделал? — с изумлением сказала Гермиона. Они были так близко к площадке, что им бы пришлось вытягивать шеи, чтобы увидеть каждое вспыхнувшее заклинание, и поэтому было гораздо интереснее просто наблюдать за ходом поединка.              Повернувшись, Драко посмотрел на Гермиону, и она встретила его взгляд, заинтересованно склонив голову.              — Магия, — невозмутимо ответил он.              Грейнджер рассмеялась, закатила глаза и вернулась к дуэли.              Отбивая очередную атаку, испанский маг вовремя поднял стену и, выйдя из-за неё, метко бросил оглушающее, но оно оказалось заблокировано, и два волшебника снова очутились лицом к лицу. Искусно чередуя атакующие и защитные позы, блоки и уклонения, дуэлянты обменялись очередным вихрем сложных заклятий и сглазов. Испанец креативно использовал трансфигурацию и щиты, а поляк — проклятия и быстро реагировал. Он послал в противника смерч, который повалил стену на пол, и перевернул ход поединка: испанский волшебник оступился и тут же наложил слабые щитовые чары, пытаясь вернуть свои позиции. Но на этот раз от польского дуэлянта потребовалась лишь мощная Бомбарда, пробившая барьер, после чего последовала ещё одна молниеносная атака через обломки, и испанец, потерпев поражение, упал навзничь.              Восторженный рёв раздался, когда польский волшебник с триумфом вскинул руки и зааплодировал вместе со зрителями.              — Это очень весело, — воскликнула Гермиона. Они с Драко встали и захлопали вместе со всеми, а затем снова уселись на места. — Мне нужно узнать, как он трансфигурировал птиц с кислотным проклятием, — заявила она, и на её лице появилось выражение, которое Малфой хорошо знал ещё со времён их юности: жажда Гермионы Грейнджер к знаниям. Он невольно улыбнулся.              — Тогда мы должны найти тебе учебник. — При этих словах Драко подумал, что, возможно, присущее ему обаяние наконец-то начало появляться на радаре Гермионы, поскольку улыбка на её лице стала шире, и он готов поклясться, что заметил, как её глаза ненадолго скользнули вниз, к ухмылке на его губах.              — Пожалуй, мы просто обязаны.              Ему понравилось, как прозвучало это слово — мы. Понравилось гораздо больше, чем когда-либо прежде. Оно прозвучало с тем смыслом, о котором Драко раньше не задумывался. Оно свелось к своей самой простой форме — мы: ты и я; Грейнджер и Малфой. Гермиона и я.              Где-то поблизости раздался щелчок фотоаппарата, и они одновременно отвернулись друг от друга, обнаружив, что прямо на них целится камерой фотограф из «Пророка». Он улыбнулся и поднял большой палец над объективом, следом перейдя к съёмке зрителей слева.              — Прости, наверное, нам не стоило идти в такое публичное место, — ровно произнёс Драко, избегая взгляда Гермионы в надежде не увидеть на её лице смущённого или обеспокоенного выражения, которое, по его мнению, должно быть вызвано тем, что её застали в компании такого, как он.              — Всё в порядке, — отозвалась она, и в её голосе прозвучало что-то похожее на удивление от осознания того, что всё в порядке. Как будто Грейнджер хотела развеять страхи Малфоя, сказав, что всё в порядке, но потом поняла, что её на самом деле всё устраивает.              — Хорошо, — Драко снова прочистил горло, пытаясь обрести прежнюю уверенность. — Значит, тебе нравятся соревнования?              — Да, — твёрдо ответила она. — Я не очень представляла себе, что Драко Малфой может счесть весёлым времяпрепровождением, но ты превзошёл все мои ожидания.              — Надеюсь, так будет и впредь, — на этот раз Драко мельком посмотрел на Гермиону и довольно отметил, что она одарила его таким же взглядом искоса и улыбкой.              Усиленный голос диктора вновь загремел по арене, представляя следующих двух дуэлянтов, и во время нового поединка Драко расслабился, а вскоре и вовсе вернулся к спокойному настрою, когда представилась очередная возможность непринуждённо поболтать. Он поддерживал лёгкую беседу, расспрашивая Гермиону о том, где она выросла и чем увлекалась в детстве — интересоваться этим периодом её жизни было куда проще, чем школьными годами, многие из которых омрачили Тёмный Лорд и война. Рассказывая о детстве, Грейнджер казалась беззаботной. Как только они затронули путешествия, Драко узнал, что раньше она часто отдыхала с родителями: зимой они катались на лыжах — ужасающий вид спорта, принцип которого Гермионе пришлось разъяснить, — а летом разъезжали по Европе, поскольку маму и папу увлекало изучение истории и культуры других стран. Они продолжили обсуждать эту тему в перерывах между следующими состязаниями, и Малфой поразился, насколько легко общаться с Гермионой Грейнджер. Прежде он не признавал до конца, что находит её очень забавной, когда разговор течёт в таком ключе. Она отличалась остроумием и сообразительностью, а её язык был острым на язвительные замечания и находчивые ответы. Да и мелочи, о которых Гермиона упоминала вскользь, вызывали у Драко желание узнать больше.              «Ты никогда не слышал о лыжах? Тогда как тебе перспектива оказаться привязанным к двум деревяшкам и сорваться на них вниз с горы?»              «Хотелось бы мне побольше запомнить Италию, но, боюсь, я слишком увлеклась вином, когда праздновала там с Джинни окончание последнего года в Хогвартсе».              «Походы по Хорватии прекрасны, но не думаю, что слизеринцам понравится занятие, при котором можно испачкать ботинки из драконьей кожи».              В конце соревнований победителем признали дуэлянта из Франции, второе место досталось представителю Англии, а третье — Австрии. Каждый поединок получился уникальным и захватывающим, и вместе с остальными зрителями Гермиона и Драко покинули зал в приподнятом настроении, продолжив начатый ранее разговор о любимых городах на побережье Португалии.              — Знаешь, если у тебя есть время выпить, здесь по соседству расположился коктейльный лаунж, — предложил Драко, улучив момент.              — О, я с удовольствием... — ответила Гермиона с тем же воодушевлением, с которым они покинули арену, но потом осеклась, разочарованно выдохнув: — На самом деле я не могу сегодня, прости. Я встречаюсь с Гарри рано утром — буду помогать ему по одному из дел Управления мракоборцев до обеда у Уизли. Мне действительно пора.              — Без проблем, — Драко воспринял отказ спокойно. Сегодня вечером он провёл с Гермионой три часа, и им было весело. Это победа.              — Спасибо тебе. Для меня это было что-то новое и очень весёлое. — Сказанное заставило его снова улыбнуться. Он не мог припомнить, когда в последний раз столько улыбался в присутствии ведьмы. — Увидимся в среду. — Гермиона шагнула к нему и обняла так, словно это самая обычная вещь на свете. Но, вероятно, посреди объятий она вспомнила, что подобное поведение им не свойственно, потому что Малфой почувствовал, как она, обхватив его за шею, слегка напряглась и отстранилась, одарив ещё одной, более застенчивой, улыбкой. — Спокойной ночи.              — Спокойной ночи, — попрощался Драко, стараясь, чтобы голос не звучал так, будто он тает, как таял и сам Драко. — До среды.              Гермиона отошла, но её глаза так и остались прикованы к лицу Драко: в них зажглась искра, а её улыбка стала чуть шире. Грейнджер помахала рукой и, развернувшись на каблуках, трансгрессировала. Малфой ещё пару секунд смотрел на место, откуда она исчезла, и тут его как молнией ударило: он, без всякого сомнения, по уши влюбился в Гермиону Грейнджер. Он трансгрессировал в свою квартиру в Мэйфере, чтобы поразмыслить над новым фактом.