Community Service | Общественные работы

      Занятия по второй программе, состоявшиеся в выходные после дня рождения Гарри, прошли гладко. Двухдневный формат оказался гораздо менее напряжённым, а тот факт, что среди присутствующих были знакомые лица, придал мероприятию характер открытой дискуссии, в ходе которой свободно рождались вопросы и ответы. К полудню воскресенья Драко практически не сомневался, что может обойти аудиторию, по памяти назвать каждого из будущих учеников и прикинуть, какой предмет заинтересует их больше всего. Одна девочка по имени Жанетт не переставала расспрашивать о квиддиче, и у него возникло ощущение, что на занятиях по полётам она будет особенно внимательна. Другого мальчика, Арнольда, заворожили драконы, совы и единороги, и Малфой с уверенностью мог сказать, что тот прекрасно проявит себя на уходе за магическими существами. Высокий парнишка с непослушными каштановыми волосами и веснушками, которого звали Пьер, постоянно поднимал руку и задавал вопросы во время исторических лекций, а когда они заканчивались, выпытывал у Гермионы, где можно найти больше информации. Он напомнил Драко юную, смышлёную и пытливую Грейнджер.              По окончании второго занятия, поздним вечером, родители благодарили Драко, а дети махали на прощание со словами «Пока, Драко!» или «Увидимся через несколько недель, мистер Малфой!». От этого он испытывал странное чувство, которое никак не мог описать: с одной стороны, было приятно, потому что он видел, что хорошо справился с работой... но в то же время что-то клокотало внутри, поскольку ему казалось, что он не очень-то заслуживает улыбок и признательности от этих семей. Ведь если бы они знали, кем он был раньше...              — Малфой, не мог бы ты отнести эту коробку? — Гермиона оторвала его от размышлений, заставив отвести взгляд от пустого дверного проёма, через который несколько минут назад ушли последние ребята, и сосредоточить всё внимание на ней. Она держала коробку с материалами, и Драко инстинктивно протянул руки и забрал её. — Мне нужно захватить ещё партию вещей. Можешь просто поставить её в моём кабинете. Спасибо. — Она тут же развернулась и целеустремлённо зашагала к разношёрстной груде предметов, не попавших в коробки. Драко тихонько рассмеялся. В таком настрое Грейнджер была просто очаровательна: её мозг неустанно занимали вопросы эффективности, организации и выполнения задач, она переходила к следующему делу, не успев закончить с предыдущим. Ему безумно хотелось заключить её в объятия и губами отбиваться от возражений в духе: «Ещё не всё сделано!».              Малфой отвлёкся от навязчивой фантазии и понёс коробку обратно в офис ОИМ.              Пока он разгружал учебные материалы, в дверях появилась Ханна.              — Спасибо за помощь в эти выходные, Драко.              Он повернулся и увидел на её лице широкую приветливую улыбку.              — Рад был помочь, — ответил Малфой и криво улыбнулся, убирая папки в шкаф.              — Ты прекрасно поладил с детьми, особенно с Пьером. Он сказал, ты дал ему целый список книг по истории магии! Просто супер.              — О... эм, да, всё так.              — И правда, очень заботливо с твоей стороны. Ну, я пошла. Увидимся в среду.              Она помахала, и Драко отозвался, пожелав ей спокойной ночи.              Стоило остаться одному, как чувство, что он не заслуживает благодарности и похвалы, снова закралось в душу. Драко положил ладони на край стола, опёрся на него, опустив голову между руками, и сделал длинный вдох и медленный выдох. Разумеется, он был рад оказаться полезным. И, конечно же, он хотел понравиться детям и их семьям. Хотел быть ценной частью команды и хотел, чтобы Гермиона заметила, как он старается. Но получать слова признательности и тёплые улыбки, а также считаться человеком, которому маглорождённые могут довериться и который поможет им успешно влиться в мир волшебников... ну... казалось перебором. Ведь теперь, после двух программ, этим семьям, вероятно, представлялось, что они лучше знают Драко, знают ближе, но они не знали всего.              — Малфой, — послышался настойчивый голос Гермионы из дверного проёма за его спиной, — ты в порядке?              Драко тут же оттолкнулся от стола и развернулся.              — Прости, — поспешно ответил он, — всё хорошо. Я в порядке. Просто устал — день выдался тяжёлый. — Слова прозвучали отнюдь не непринуждённо и естественно.              Гермиона бросила на один из свободных стульев материалы, которыми нагрузила себя доверху, и подошла к Драко, скрестив руки на груди.              — По тебе не скажешь, что всё в порядке.              Он вздохнул и потёр лоб ладонью.              — В порядке, да, — повторил он более уверенно, — я лишь... — Он отчаянно хотел объясниться, но не знал как. — Прости, нет, я в норме.              Гермиона нащупала его руку и легонько сжала.              — Малфой, что происходит? Всё прошло отлично. Занятия закончились.              Очередной вздох сорвался с губ прежде, чем Драко успел его удержать. Он поднял голову и встретился с Гермионой взглядом. Он смотрел на неё, пытаясь сообразить, что же ответить. Сегодняшний день должен был ознаменоваться ещё одной победой для всей команды. Успешно завершился второй этап, и предстоял третий. Но Драко никак не мог игнорировать тяжесть в груди.              — Можно начистоту? — спросил он, скорее для того, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.              — Конечно, — кивнула Гермиона, по-прежнему держа его руку. На её лице читалось беспокойство.              Малфой сглотнул и тихо, но чётко произнёс:              — Кажется, я понимаю, почему ты не хотела, чтобы я присутствовал на занятиях. Тогда, в июне.              Морщинка меж её бровей стала глубже.              — Малфой, это было до того, как я узнала тебя по-настоящему. До того, как выяснила, значимо ли это для тебя, или же это всего лишь некий пункт в твоём списке, или способ скоротать дни. И задолго до того, как мы начали... проводить время вместе. По-моему, здорово, что ты здесь. Я хочу, чтобы ты здесь был.              Ощущение тяжести в груди усилилось, и Драко ломал голову, как отреагировать.              — Послушай, я... я много работал над собой на протяжении всех этих лет и вполне доволен тем, кто я сейчас... Мне нравится, какой я сейчас.              Он замолчал и выдержал паузу, достаточную для того, чтобы Гермиона успела вставить:              — Мне тоже нравится, какой ты сейчас.              — Я... Спасибо. Но это не меняет факта, что я не всегда был таким человеком. И шестнадцатилетняя версия меня — это всё ещё я. Поэтому, независимо от роста, та версия меня по-прежнему существует и ей никоим образом не положена привилегия являться частью программы, подобной твоей, — оригинальной, прогрессивной и полезной. Это одно сплошное противоречие. Я слышу, как маглорождённый мальчик благодарит меня за помощь в подготовке к Хогвартсу, и при этом знаю, как пострадали от меня дети-маглы в первый год обучения, — Драко бросил на Гермиону многозначительный взгляд. — По отношению к ним это несправедливо. Это похоже на ложь. В этом чувствуется неискренность, как ты и предполагала.              — Но всё не так, — Гермиона говорила уверенно и твёрдо, но в то же время тихо, словно боялась, что если она выскажется слишком громко, то разрушит откровенность беседы. — Не думаю, что твои старания здесь неискренни. И, по-моему, твоя помощь, общение с детьми — всё это идёт на пользу и тебе, и им. Тебе становится понятнее, каково приходится им, каково было мне при поступлении. А им это даёт шанс увидеть, что волшебный мир доброжелателен, раз чистокровный помогает с программой. Возможно, ни мир, ни ты не являлись такими семнадцать лет назад, но обстоятельства меняются. Принимать перемены и быть их частью идёт во благо.              — Но как насчёт того, что в будущем, на одном из уроков современной истории, они прочтут о моём участии в войне? Как быть, когда они наткнутся на информацию, показывающую, что один из тех, кому, по их мнению, они могли доверять и на кого могли равняться, раньше считал их... другими?              Гермиона пожала плечами.              — Думаю, они поймут, что со временем люди учатся и растут. И что если кто-то вроде школьной версии тебя смог воспитать в себе ко взрослому возрасту столь сильный характер, то и они с помощью дисциплины, самоотдачи и капельки сочувствия сумеют построить любое будущее, какое захотят.              — Ты слишком добра, Грейнджер, — Драко покачал головой. — Для того, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас, потребовалось немало тёмных дней, размышлений и переживаний.              — Звучит как самоотдача, — настояла она. — Я не оправдываю твоё прошлое, Малфой, и не хуже тебя знаю о совершённых тобой ошибках. Но, к огромному ужасу Гермионы, с которой ты столкнулся два месяца назад, я действительно считаю тебя честным и хорошим человеком. А это было бы невозможно, если бы тебе было наплевать и если бы ты не приложил усилия, чтобы измениться. Я рада, что ты на это решился. И рада знать тебя.              На Драко снова нахлынуло непреодолимое желание обнять Грейнджер, но он поборол его.              — Что ж, спасибо. Похоже, все те слова благодарности, которыми меня засыпали в конце дня, начали давить на совесть. Я хочу быть тем человеком, за которого меня принимают, но осознаю, что некоторые части моего прошлого никогда не удастся стереть. И я имею в виду не только из моих мыслей или жизни, но и из реальных учебников истории. Там всё записано чёрным по белому, и рано или поздно дети это выяснят.              Гермиона на мгновение задумалась и скользнула ладонью вниз по руке Драко, переплетая их пальцы, отчего в месте соприкосновения словно вспыхнули крошечные фейерверки.              — Всё, что ты можешь делать, — это продолжать двигаться дальше по жизни, — нежно сказала она. — Я в курсе, что о твоей семье пишут в учебниках, но помимо этого произошли и другие — реальные, важные — события, о которых нет ни строчки. Ты мог предать нас. Мог выдать и позволить войне закончиться совершенно иначе. Но ты этого не сделал. Любой человек, черпающий информацию исключительно из учебника, никогда не узнает всей правды. Но она известна людям, видевшим её своими глазами. И мы поведали её перед Визенгамотом и полным залом суда. Её напечатали в «Пророке». Это тоже история. Ты попал в утренний субботний выпуск «Пророка» вместе со всей нашей дружной компанией на дне рождения Гарри... Это случилось на самом деле. Они запросили фотографию, чтобы опубликовать поздравления Избранному, как делают каждый год после его дня рождения. Гарри старался держаться подальше от всеобщего внимания, но, по опыту прошлых лет, если бы он не предоставил желаемый снимок, вместо него выбрали бы случайный и, вероятнее всего, очень нелестный. На субботнем кадре оказался ты, Малфой. Потому что все мы живём дальше, знаем, что произошло, и нам всем нравится, какой ты сейчас. Пусть я и упрямилась вначале, — Гермиона одарила его скромной улыбкой. — В какой-то момент тебе должно хватить того, что ты доволен собой и понимаешь, что сделал всё возможное.              Осознание того, что Грейнджер устраивает его нынешняя личность, представлялось Драко в эту секунду тем, в чём он действительно нуждался. Ему оказалось достаточно такого неожиданного, не заготовленного заранее признания, что она хочет видеть его на фото со своими друзьями (потому что именно Гермиона притянула его, когда он попытался вежливо отвертеться от съёмки). Оно стало напоминанием, как далеко Малфой продвинулся не только в своих глазах, но и в глазах окружающих — даже тех, кто поначалу не очень-то желал разглядеть в нём лучшее.              — Да, наверное, однажды это произойдёт. — Его голос прозвучал спокойно, даже когда от ощущения ладони Грейнджер в своей, от её бессознательного поглаживания костяшек участилось сердцебиение.              — Тогда пусть будет достаточно. — Очередная улыбка и очередной скачок сердца.              — Хорошо, — только и сказал Драко в ответ. Гермиона снова сжала его кисть, а затем отпустила, отчего по жилам мгновенно разлился холодок. Малфой уловил, как она бросила взгляд на его ладонь, словно тоже сразу почувствовала потерю контакта.              Гермиона прочистила горло и слишком ровным для себя тоном поинтересовалась:              — Поможешь убрать всё на место?              Драко фыркнул, усилием воли подавляя покалывание в пальцах. Он не должен предпринимать никаких шагов в отношении Грейнджер, пока они не закончат вместе работать, а если бы и мог, то момент выдался неподходящий. Сейчас его слишком тяготило прошлое, и он не мог найти в себе ту уверенность и лёгкость, которые хотелось бы задействовать, когда придёт время. Тем не менее было приятно осознавать, что на данном этапе дружбы они могут обсудить те темы, что зачастую представлялись запретными или слишком болезненными. Потому что в жизни Драко... такие ситуации случались чаще, чем он хотел бы признать, возникали, как правило, из ниоткуда и наносили удар по его ничего не подозревающей совести, с которой, как ему хотелось думать, он примирился и спокойно сосуществует.              — Да.              Следующие двадцать минут они потратили на разбор коробок с материалами, а затем, решив, что пора закругляться, вышли из Министерства, оставив за плечами вторую программу.              

***

             В течение следующих двух августовских недель стали более очевидны три вещи: во-первых, между Драко и Гермионой точно пробежала искра; во-вторых, если Драко надолго останется с Гермионой наедине, то может самопроизвольно воспламениться от одного её взгляда; и в-третьих, Гермиона ему не просто нравилась, а если и существовало высказывание, передающее смысл более отчаянной ситуации, чем «влюблён по уши», то его можно было применить к Драко. Он был влюблён в эту потрясающую, остроумную, язвительную, красивую, внимательную и состоявшуюся ведьму по самые оттянутые многочисленными днями рождения уши. И с учётом её сбивающегося дыхания при непосредственной близости от него, предательских глаз, которые будто всегда находили его губы, этого чёртова румянца, который так соблазнительно расползался по её шее и щекам, если они невинно соприкасались (что происходило всё чаще, поскольку Гермиона уже несколько раз преступала черту физического контакта), Драко больше не пытался отрицать, что Грейнджер может испытывать такие же чувства.              В деловом плане они снова погрузились в подготовку — к третьему и последнему циклу занятий — и руководствовались профессиональным подходом, крепко держа руки при себе. Их ждал непрерывный поток работы, требующей завершения, исправления и улучшения, так что задача вести себя профессионально, хоть её выполнение и сбивалось с курса временами, за три дня в Министерстве особо сложной не представлялась. Однако по мере того, как Драко отсчитывал каждые следующие сутки, приближающие сентябрь, ему казалось, что дни становятся всё длиннее. Финальные занятия должны пройти в четверг и пятницу, двадцать седьмого-двадцать восьмого августа, чтобы семьи успели добраться до Лондона и в последнюю минуту закупиться в Косом переулке, прежде чем отправиться на поезд. Драко планировал присоединиться к команде на платформе 9¾ первого сентября, где они выступят в роли гидов и координаторов для будущих маглорождённых и не только учеников. Он не обязан присутствовать, поскольку его официальным последним рабочим днём в ОИМ станет пятница, двадцать восьмое, но мероприятие казалось ему кульминацией всего, чем он занимался в отделе этим летом, и ему очень хотелось принять участие. Так же сильно, как хотелось побывать на приёме в честь торжественного открытия Отдела по инициативам в отношении маглорождённых в следующую субботу. Учитывая, что Малфой больше не будет членом команды ОИМ, он купил билеты на целый столик, чтобы гарантировать посещение вечера.              За пределами офиса Драко и Гермиона продолжили устраивать еженедельные прогулки: в выходные после второго этапа занятий они снова отправились в кафе «Куин Бин», а через неделю — в Уэльс на матч «Гарпий» и «Пушек». Драко тогда специально заказал себе портключ на позднее время, а Гермиона же после игры остановилась у Джинни. Остаться ночевать в том же месте, что и она, и не размыть границы стало бы для него проявлением запредельной сдержанности. Впрочем, находиться там вместе с Гермионой, Гарри, Роном, Падмой, Невиллом, Полумной и Джорджем было весело. На матче присутствовали и родители Уизли, но они сидели не с друзьями, а в отдельной ложе с родителями других игроков «Гарпий». Гермиона заново представила Драко, Молли крепко обняла его, а Артур очень пылко пожал руку, после чего мать вратаря позвала их обратно в ложу для фотографии со всеми родителями.              Той ночью, под воздействием сливочного пива и адреналина от победы «Гарпий», Гермиона крепко обняла Драко, а Рон, будучи давним фанатом «Пушек», лишь частично разделил всеобщий восторг. Малфой тыкал младшего из сыновей Уизли в это носом под аккомпанемент из его недовольств и смех остальных друзей, которые, судя по всему, поистине наслаждались соперничеством «Гарпий» и «Пушек». Драко не хотел выпускать Гермиону из объятий. К счастью, перед его уходом у них было время побыть наедине, когда они улизнули из квартиры Джинни и Полумны. Он покачивал её из стороны в сторону, заставляя смеяться и с удовольствием прижиматься, а потом отстранился, оставив руки на её бёдрах, и поблагодарил за приглашение, широко ухмыляясь. Гермиона же прикусила нижнюю губу, борясь с ответной улыбкой. Малфой не мог не заметить, что, пока они долго прощались, она продолжала держать ладони на его пояснице. А затем, прежде чем окончательно погрузиться в мысли и сделать что-то, о чём можно пожалеть, он шагнул назад — Гермиона скользнула руками по его бёдрам и так же медленно отодвинулась. Обходительно, по мнению самого Драко, подмигнув, он пожелал спокойной ночи и переместился в Лондон, на ступени своей квартиры. Он стоял в полном одиночестве, но тело так и гудело от физического контакта с Грейнджер, пусть и небольшого.              

***

             В третий августовский уикенд они решили отправиться в кафе-мороженое Фортескью и прогуляться по Косому переулку, поскольку Гермиона заказала книгу, которая как раз в это время должна была поступить во «Флориш и Блоттс». Драко трансгрессировал в начало улицы и успел заскочить во «Всё для квиддича» за новым набором средств для ухода за метлой, а затем двинулся по мощёной дорожке к кафе. Как только заведение появилось в поле зрения, он увидел Гермиону, стоящую у входа в босоножках и светлой летней мантии без рукавов, надетой поверх тёмно-синего платья средней длины. Лёгкий ветер развевал её волосы. Она выглядела настолько прелестно, что ему до боли захотелось заключить её в объятия и закружить.              Однако Драко не стал этого делать. Вместо этого он позволил губам растянуться в естественной улыбке, какую всегда вызывала в нём Гермиона, заметившая его и машинально широко улыбнувшаяся в ответ.              — Добрый день, Грейнджер, — поприветствовал он её, когда подошёл к тротуару.              — Здравствуй. — Она показала на кафе, и они проскользнули внутрь. — У тебя есть любимый вкус? — поинтересовалась она, стоя в очереди за несколькими другими посетителями.              — Чернично-лимонный завиток, — ухмыльнулся он.              — Любопытно, — кивнула Гермиона, приподняв брови. — Ты ведь любишь сладости, правда?              — О да. Очень удачно, что ты любишь их готовить, — многозначительно ответил Драко. — Те сконы с корицей, что ты принесла на матч «Гарпий», были просто объеденье.              — Тебе понравилось?              Драко заметил, что своим непринуждённым тоном Гермиона старалась не показать желание услышать похвалу, но её выдал брошенный на него взгляд.              — Просто фантастика, — потакая её прихоти, признался он, чем вызвал на её губах слабую улыбку.              — Отлично. Я часто их пеку. Это что-то вроде моего фирменного блюда, поскольку ингредиенты всегда под рукой.              Они подошли к прилавку, и Франклин, старший сын покойного Флориана Фортескью, встретил их весёлой улыбкой.              — День добрый, что будете?              Драко повернулся к Гермионе, чтобы она первой сделала заказ, и она, улыбнувшись Франклину, произнесла:              — Шарик клубничного, пожалуйста.              — А мне — шарик чернично-лимонного завитка, — дополнил Драко. Франклин кивнул и направился за посудой.              — Просто клубничное? — удивился Драко. — Прямо классика.              — Идеальный летний вкус, — решительно заявила Гермиона.              Они забрали мороженое, Драко оставил два галлеона на прилавке, а Франклин, помахав на прощание, перешёл к следующему покупателю. Стоило вернуться на улицу, как Малфой отправил в рот первую ложечку, сдерживая довольный стон от восхитительно освежающего лакомства. На миг он задумался, каково это — ощутить вкус клубничного мороженого на губах Гермионы.              Избавляясь от этой мысли, он прочистил горло.              — Как выходные, Грейнджер?              — Хорошо, — тяжело вздохнула она. — Была занята. Допоздна торчала в офисе вчера, а потом и всё утро после раннего занятия йогой и до нашей встречи.              — Ещё неделя. Летние программы почти закончились.              — Да, почти. Дни пролетели незаметно. Перед третьим этапом занятий я всегда поражаюсь, как много на самом деле времени прошло, пока мы готовились к программам и проводили их.              — Три месяца, — кивнул Драко. — Было весело, — ухмыльнулся он, а Гермиона рассмеялась.              — Действительно было — в перерывах между всей работой. И, разумеется, вечером во вторник на этой неделе у меня мероприятие для выпускников Оксфорда, которое только удлинит список дел. Так некстати.              — Оксфорда? — Драко вскинул брови. — Ты училась в Оксфорде? В магловском университете?              — Я... ну да, — хихикнула Гермиона. — Училась.              — Могу я рассказать кое-что забавное? — поинтересовался Малфой, отправив в рот ещё одну ложечку мороженого.              — Конечно.              — Не исключено, что я посещал кое-какие курсы в Кембридже.              Гермиона остановилась, и, только шагнув дальше, Драко понял это. Он вернулся и увидел её шокированное выражение лица.              — Ты шутишь.              — Нет.              Она заморгала, покачала головой, а потом рассмеялась, схватила его за запястье, и они снова начали идти.              — Ладно, прости. Пожалуйста, расскажи мне всё. Как так вышло? Когда?              — Через два года после Азкабана. Получается, через три после войны.              Гермиона отпустила его запястье, чтобы взять ложечку, и Драко сразу стало не хватать её прикосновения.              — Хорошо, но как?              — Это было время, когда я упорно хотел измениться — по-настоящему измениться. И хотя после войны я прочитал множество книг и пообщался с людьми, я чувствовал, что мне требуется некая конкретика. Что-то, что я мог бы испытать на собственном опыте, чтобы на самом деле взглянуть на маглов более объективно. Учёбу в магловском университете предложил мой целитель разума, и я считаю, она полностью изменила ход дальнейшего формирования моего мировоззрения.              — Ого, — воскликнула Гермиона, всё ещё пытаясь осмыслить только что сброшенную информационную бомбу. — И как долго ты наблюдался у целителя?              — До сих пор хожу, — пожал он плечами. — Только не так часто. В то время посещал его еженедельно, а теперь — раз в квартал в качестве контрольного визита. Мне предписали наблюдаться у целителя в течение года после Азкабана — это помогает справиться с последствиями воздействия дементоров и обычно назначается в обязательном порядке после любого тюремного заключения. Но для меня оказалось очень полезным иметь кого-то, с кем можно поговорить и перед кем я не чувствовал никакой ответственности. Не нужно было производить впечатление или осторожничать. И, как бы я ни любил своих друзей, этот человек, в отличие от них, не умеющих справляться с эмоциями, не стал бы отпускать язвительные комментарии о вещах, которые требовалось обсудить. Я просто платил тому, кто оставался профессионалом и сохранял логику, помогая мне справиться с проблемами. Такой подход принёс огромную пользу.              — Это хорошо, — с лёгкой улыбкой согласилась Гермиона. — Значит, это он посоветовал тебе пойти на курсы в магловский университет, чтобы лучше влиться в культуру?              — Мне и правда рекомендовали взять один предмет, но вместо одного на протяжении двух лет я посещал занятия по двум каждый семестр. — Драко понравилось, как удивлённо посмотрела на него своими большими карими глазами Гермиона. — Осторожно, Грейнджер, — крикнул он, воткнув ложечку в мороженое, обхватил её за плечи и увёл в сторону от мусорного бака, в который она чуть не врезалась.              Гермиона мотнула головой, возвращая фокус внимания на то, что было перед носом.              — Извини, спасибо, — она снова захихикала, а на щеках проступил румянец, когда она подняла на Драко взгляд. Он заставил себя убрать руку, хотя с удовольствием прогуливался бы по Косому переулку в обнимку с Грейнджер до конца дня.              — Значит, ты проучился два года? — переспросила она, отправив в рот очередную порцию мороженого. Драко проследил за тем, как она вытащила ложку, и все мысли вмиг улетучились.              Он опять прочистил горло.              — Всего восемь дисциплин, но в то время я уже трудился на общественных началах, поэтому занятия в дополнение к этому казались полноценной работой. Но было очень интересно, и я полностью адаптировался к жизни и общению с маглами. Стал лучше понимать их и осознал, что... в общем-то, по-человечески они не так уж сильно отличаются от волшебников.              — Какие предметы ты изучал?              — Историю и литературу. Начальный уровень в первом семестре, а затем по три рекомендованных курса по обеим дисциплинам в каждом последующем семестре. Английская литература мне понравилась, а вот в истории я, честно говоря, не особо преуспел. Я сдал всё, но с трудом, — усмехнулся Драко, зачерпнув ещё ложечку мороженого. — Я постоянно терялся в том, что характерно для мира волшебников и как это воспринимается в мире маглов. Например, на Вторую мировую войну в двух культурах смотрят совершенно по-разному, потому что для нас она началась с...              — Грин-де-Вальда, — не сдержавшись, закончила за Малфоя Гермиона, — а не Гитлера.              — Именно, — кивнул он с ухмылкой. — Разумеется, есть много сходств и параллелей, например, когда страны присоединились к войне, и на чьей стороне они выступили, и так далее, но иногда я писал в докладах то, что мне было известно из моего опыта, и получал замечания от профессоров в духе: «Если вы чего-то не знаете, вы не можете писать белиберду о гоблинах. Мы не ставим баллы за креативность».              Гермиона громко рассмеялась, и от этого звука у Драко ёкнуло в груди, после чего он сам немного похихикал над своей оплошностью.              — Ты забыл, что в магловском мире не существует гоблинов?              — Я просто написал о них по привычке. Эта информация хранилась у меня в голове и вылилась на бумагу, когда я пытался осилить необходимое количество страниц.              — Ты же образно говоришь о бумаге, да? Ты ведь не сдавал написанные от руки эссе, верно? На большинстве кампусов есть компьютерные классы, где можно готовить рефераты.              — О, я написал кучу эссе от руки, — Драко бросил на Гермиону нехарактерный для себя смущённый взгляд, — пока однажды профессор по современной истории не завалил меня за то, что я не выдержал требования к шрифту и его размеру, поскольку моя работа была рукописной. Он ещё назвал ребячеством то, что я использовал перо и пергамент. Я выторговал у него неделю, чтобы отдать реферат в напечатанном виде. И потом всю эту неделю учился пользоваться компьютером, принтером и текстовыми редакторами, из-за чего чуть не вылетел, пока один очень любезный человек не предложил помочь.              — Ты в самом деле попросил кого-то научить тебя пользоваться компьютером? А как ты объяснил, что в принципе не умеешь обращаться с техникой?              — Один из однокурсников пожалел меня в компьютерном классе, когда я... не совсем мирно ругался на принтер, потому что думал, что один там в три часа ночи. Но основам компьютерной грамотности я научился в Отделе по связям с маглами. До появления твоего офиса, в самом начале моего пути на общественных работах, я год числился в разных подразделениях этого отдела. Там мне помогли поступить в университет, подготовив легенду и магловские документы, и в общих чертах рассказали, как правильно себя вести и что такое магловские технологии. Они объяснили, что, по легенде, я вырос в очень традиционной семье, предпочитающей держаться подальше от современных технологий, поэтому и пользоваться ими не умею и у меня нет магловского телефона.              — О боже, — снова рассмеялась Гермиона, а затем замолкла, в знак извинения помахав рукой в воздухе. — Прости, я не должна над этим смеяться. Я только сейчас осознала, что ты полностью вышел из зоны комфорта. Ты ведь почти не был знаком с магловским миром, а тут с головой окунулся в эту пучину в окружении целого потока магловских сокурсников.              — Да, именно так, — подтвердил Драко, посмотрев на Грейнджер с блеском в глазах и кривой улыбкой на губах, вызванной тем, что она снова расхохоталась. Чуть погодя он заметил репортёра «Пророка», с широким оскалом опускающего камеру и изучающего небольшую фотографию на магическом экранчике.              — Кажется, нас только что засняли папарацци, — тихо произнёс Драко.              Гермиона подняла голову, огляделась, увидела фотографа, вздохнула и снова махнула рукой.              — Они постоянно активизируются по выходным. Так что там с магловскими технологиями?              То, насколько Грейнджер не волновало, что её фотографируют с ним на улице, вселяло уверенность, поэтому Драко постарался сдержать широкую улыбку, пробивающуюся на лице, и вернулся к рассказу.              — С технологиями всё оказалось не так просто, как я себе представлял. Но в конце концов я напечатал эссе, сдал и получил проходной балл. Я сдал все восемь предметов. А в следующем семестре... — Он замялся, но Гермиона наклонилась поближе и жестом попросила продолжить. — В следующем семестре, а это пошёл третий год обучения, я очень сильно зазнался и решил записаться на математический анализ, потому что кто-то обмолвился, что это сложный предмет, изучаемый только очень умными людьми. И, конечно же, я посчитал, что отношусь к этой категории, — Драко проигнорировал очередной смешок Гермионы и двинулся в рассказе дальше: — В том семестре я выбрал только одну дисциплину, чтобы сосредоточиться на её успешном освоении, поскольку слышал, что это тяжело, но... На четвёртой неделе профессор отвёл меня в сторону и намекнул, что, возможно, математика — не мой конёк и что мне стоит отчислиться и подумать о том, чтобы взять более подходящий моим способностям или соответствующий моей специальности курс. Я отчислился и смутился настолько, что не стал больше ничего пробовать.              На сей раз Гермиона весело фыркнула.              — Я годами твержу, что отсутствие в волшебном мире большего количества занятий по математике — настоящая катастрофа. Это очень интересный предмет, но его крайне трудно освоить без базовой алгебры или начал математического анализа. За годы жизни я окунулась во множество магловских курсов и самообразование. Когда было время летом, в перерывах от Хогвартса, я посещала занятия по естественным наукам и математике, чтобы быть всесторонне развитой, а уже после, когда три года училась в Оксфорде, включая летние каникулы, мне пришлось взять несколько часов бухгалтерского учёта и анализа хозяйственной деятельности предприятий для получения специальности в области менеджмента.              — Признаю: к матанализу я оказался плохо подготовлен, — озвучивать подобное было больно, но теперь, когда минуло немало лет с момента подачи заявления об отчислении, Драко мог о таком рассказать. — Поделись ещё чем-нибудь об Оксфорде. Ты там получила диплом? — Малфой не любил контролировать ход беседы, да и наболтался, так что выдался идеальный момент, чтобы перекинуть квоффл Гермионе.              — Да. Мне показалось важным освоить навыки управления и руководства, чтобы подготовиться к открытию в Министерстве того офиса, который я хотела создать. Кроме того, я вообще придаю большое значение продолжению обучения, а возможности получения высшего образования в мире волшебников весьма ограничены.              — Логично, — отметил Драко. И это действительно было так. В действиях Гермионы было очень много смысла. — Я мало кого знаю, кто бы после Хогвартса продолжил академическое образование. Оно не требуется для получения должности в Министерстве — там больше внимания уделяется практической подготовке прямо на рабочем месте.              — Так и есть, — усмехнулась Гермиона, снова отправив ложечку мороженого в рот, из-за чего Малфою пришлось старательно отводить взгляд. — Во время учёбы я тоже взаимодействовала с Отделом по связям с маглами. Они помогли с выпиской документов и всем остальным, как и тебе. Ещё я два года стажировалась у главы отдела, так как по программе должна была набрать часы стажировки. Так что я одновременно получила практику на рабочем месте и выполнила условия получения диплома по менеджменту. Это облегчило мне задачу по созданию собственного офиса и обеспечило отличными связями.              — Ты... настоящая аномалия, Грейнджер, — заметил Драко с явным трепетом в голосе, глядя на неё сузившимися глазами и с кривоватой ухмылкой на губах. Человек, упорным трудом добивающийся успеха ради общего блага. Единственная в своём роде.              — Ты тоже, — улыбнулась она в ответ. — И я рада, что наконец-то узнала, почему ты прекрасно разбираешься в магловской моде.              — Пришлось научиться вписываться, — немного самодовольно пожал он плечами, зная, что отлично выглядит в магловской одежде.              Они завернули во «Флориш и Блоттс», чтобы Гермиона забрала заказанную книгу, и некоторое время побродили по магазину, после чего вышли оттуда с огромной сумкой, в которую Грейнджер отправила ещё четыре новых тома разнообразной тематики и разных жанров. К её огромному несогласию, Драко настоял на том, чтобы нести сумку, и в итоге Гермиона сдалась.              В конце прогулки по Косому переулку они вернулись по мощёным улочкам к «Дырявому котлу», где Драко, наложив на сумку облегчающие чары, отдал её Гермионе.              — День получился очень весёлым и познавательным, — поддразнила Гермиона. — Мне до сих пор не верится, что ты два года учился в Кембридже. Голова будет идти кругом всякий раз, как вспомню об этом.              — Мне нравится мысль, что от меня у тебя голова идёт кругом, — выпалил Малфой, не удержавшись, и усмехнулся, заметив, как розовеет её шея.              Она закатила глаза и пылко посмотрела ему в лицо.              — Надеюсь, мы сможем наслаждаться прогулками и после того, как ты перейдёшь на новое место.              Голос в голове закричал, что нужно немедленно пригласить Грейнджер на свидание. Подводка к этому получилась идеальной. Но оставалась ещё неделя. Одна неделя. А потом, на торжественном вечере, Драко скажет Гермионе, как прекрасно она выглядит — потому что, разумеется, так она и будет выглядеть, — и сразит её наповал танцем и приглашением на свидание. Он всё продумал до мелочей. Он потерпит ещё неделю.              — Мы сможем наслаждаться прогулками и после того, как я перестану досаждать тебе в Министерстве, — кивнул он. — Мне понадобится что-то, чего стоит с нетерпением ждать, учитывая скуку, которая наверняка настигнет меня в Отделе магического транспорта. Когда я волонтёрил там в прошлый раз, то четыре недели чистил камины.              Гермиона скривилась.              — Тогда тебе точно потребуется небольшой накал страстей.              — Ты определённо привнесла его в мою жизнь, — с блеском в глазах ответил Драко, а Гермиона опять прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. Он уже не раз видел, как она так делает, и готов был впасть в экстаз. Это выглядело очаровательно, горячо и сладко, и, боги, он безумно хотел поцеловать Грейнджер.              Ещё неделя.              — Ты, несомненно, и в мою жизнь привнёс кое-что, Малфой. Увидимся в среду. — Грейнджер шагнула к нему, в уже привычной для них манере обнимая на прощание, и Драко крепко обхватил её руками.              — До среды, — прошептал он ей на ухо, словно речь шла о чём-то личном, предназначенном только для неё.              Драко почувствовал, как Гермиона прижалась к нему посильнее и на выдохе обдала его щёку воздухом. Он медленно отстранился, всеми силами продлевая прикосновение к её телу, и Грейнджер сделала то же самое. Когда они разняли объятия, по переулку пронёсся порыв ветра и волосы хлестнули Гермиону по лицу. Драко машинально протянул к ней руку и убрал пряди назад. Он скользнул пальцами по её щеке, отчего её дыхание сбилось, глаза округлились, а по шее расползся румянец.              — До среды, — шёпотом повторила она, кивнув с изумлённой улыбкой. И прежде чем шагнуть назад и трансгрессировать, Гермиона бросила последний взгляд, в котором Драко различил всю глубину её желания и жажды, пробуждаемых, без сомнения, им. Через секунду она исчезла, а он попятился к «Дырявому котлу». В голове помутилось, и про себя он застонал от осознания того, насколько сильно влюбился в эту ведьму. Ещё. Одна. Неделя.