Том 1. Stories from Deatormena. Тень в системе.

Дверь мотеля скрипнула — протяжно, с тем ленивым недовольством, которое бывает только у вещей, переживших слишком много таких же вечеров. — Ну и денёк… — Флейм толкнул её плечом и вошёл внутрь. Запах сырости и дешёвого топлива ударил в нос сразу, густой, въевшийся в стены так, будто его уже невозможно было выветрить, и лампа под потолком мигнула, словно сама сомневалась, стоит ли вообще продолжать освещать это помещение, в котором всё выглядело чуть перекошенным, чуть уставшим, чуть временным. В углу, за покосившимся столом, сидели двое: Алан не поднял головы сразу, только чёрные кошачьи уши дёрнулись, когда он услышал, как его сводный брат вошёл, и это короткое движение выдало его внимательность лучше любых слов, а рядом с ним Саманта спокойно водила карандашом по страницам блокнота, словно вокруг не было ни запаха, ни шума, ни этого места, и, заметив Флейма, она тепло улыбнулась, как будто он пришёл не в дешёвый мотель на окраине, а в нормальный дом. — Ты опоздал на четыре минуты, — сухо сказал Алан, и в его голосе мелькнула лёгкая усмешка. — Я задержался, чтобы послушать очередную сказку про Избранных, — Флейм усмехнулся, стягивая перчатки и бросая их на стол. — И как? — Саманта отложила блокнот рядом с собой. — Новый смысл жизни не нашёл? — Нашёл? — Флейм опёрся на стол, наклоняясь ближе. — Люди готовы верить во что угодно, лишь бы ничего не делать самим. — Это не новость, — тихо фыркнул Алан, и его хвост нервно обвился вокруг ножки стула, словно фиксируя его на месте. — Нет, новость в другом, — Флейм щёлкнул пальцами. — Они правда думают, что какой-то там по счёту Избранный придёт и всё исправит. — Их было четверо, — спокойно сказала Саманта. — И каждый действительно что-то изменил… — Да-да, Сэмми, не душни… у нас есть Алан для этого, — перебил Флейм, чуть усмехнувшись. — И теперь все сидят и ждут следующего, как будто это расписание, знаешь, как у нас в школе было: прозвенел звонок — пришёл учитель, прозвенел ещё раз — пришёл спаситель. Алан наконец поднял голову, и его взгляд был таким же точным, как и всегда. — После Часа Гибели люди боятся, брат... — Боятся — это нормально, — отмахнулся Флейм. — Но быть беспомощными уже их выбор. — Или привычка, — тихо добавила Саманта. Пауза повисла ненадолго, и где-то за стеной хлопнула дверь так резко, что лампа снова дёрнулась, а через тонкие стены донёсся чужой голос, раздражённый, усталый, проклинающий комендантский час, который ввели на всей планете после Часа Гибели, и в этих обрывках слов чувствовалось больше злости, чем страха, будто людям надоело бояться, но они всё равно продолжали. Флейм огляделся ещё раз, с тем самым выражением, в котором насмешка смешивалась с лёгким раздражением. — Серьёзно, мы могли найти что-то получше, — сказал он. — Хотя бы место, где не пахнет так, будто здесь топят керосином вонь от алкоголиков. Алан на секунду замолчал, и его уши чуть опустились, почти незаметно, но достаточно, чтобы Саманта это уловила. — Мы не могли, — спокойно ответил он. — Нас бы туда не пустили. Ты же знаешь... Флейм уже собирался что-то сказать в привычной манере, но остановился, посмотрев на него внимательнее. — Из-за тебя? — спросил он усмехнувшись. — Алан, хватит... — Большинство нормальных отелей не принимают химер, — Алан перебил старшего брата, не поднимая взгляда. — Это не твоя проблема, — сказала Саманта мягко. — Это обстоятельство в которой ты жертва предрассудков. Я же безликая. Ещё и Мицуйро, считая я выбила смертельное комбо. Раньше мы не ощущали это, потому что были в команде Айса, а они под прикрытием королевы... Флейм закатил глаза, но уже без привычной лёгкости, и, сделав шаг ближе, слегка толкнул его плечом. — Слушай, если бы я хотел жить в нормальном отеле, я бы не собирал команду из тебя и Саманты, — сказал он. — Я бы нашёл себе каких-нибудь скучных “идеальных” людей и умер бы от скуки уже на втором задании. Алан фыркнул, но напряжение в его плечах чуть ослабло. — Я серьёзно, — продолжил Флейм. — Да, нас не пустят в половину мест, да, нам придётся жить в таких вот дырах, но зато у нас есть ты, который слышит всё, что движется, и режет когтями всё, что не должно двигаться. — Очень вдохновляюще, — сухо заметил Алан, закатив глаза. — И у нас есть Флейм, который сначала лезет в бой, а потом думает, — Саманта улыбнулась.. — Эй, я думаю в процессе, — возмутился он. — Это называется предсмертная импровизация, — спокойно сказала она. — Это называется талант, — поправил Флейм. — Я просто… не хочу, чтобы вы из-за меня ограничивали себя, — сказал тихо Алан и покачал головой, но уже без прежней жёсткости. — Мы не ограничиваем себя, — Саманта впилась в него пристальным взглядом своих голубых глаз — Ладно, философы! — Флейм поднялся, поправляя ремень с пистолетами, возвращая себе привычную собранность. — У нас задание. — Наконец-то, — Флейм широко улыбнулся. — Мне нравятся все идеи, которые помогают нам заработать денег или хотя бы поднять уровень нашей команды. — У нас есть будущее, — тихо усмехнулась Саманта. — Вопрос только в том, — Алан бросил на неё короткий взгляд, — насколько оно переживёт нас. — Отлично. Значит, сегодня проверим. — Флейм хмыкнул, подхватывая своё оружие. Они вышли из мотеля, и дверь за их спинами закрылась с тем же ленивым скрипом, словно не верила, что кто-то вообще возвращается обратно в такие места, а не уходит от них навсегда. Улица тянулась вперёд узкой полосой между низкими домами, и на потрескавшихся стенах висели старые вывески, где буквы не просто смешивались, а наслаивались, как следы разных эпох. Один и тот же текст часто был написан сразу тремя алфавитами: угловатые, резкие знаки ноев выглядели вырезанными или высеченными, строгими и прямыми. Поверх них тянулись символы куколок — плавные, текучие, будто выведенные одним непрерывным движением, почти живые в своей форме. Между ними прятались тонкие, ломкие линии языка лесных духов, ветвящиеся и изломанные, словно трещины или сухие ветки. Всё это редко складывалось в порядок, и люди читали лишь то, что понимали, оставляя остальное частью привычного, почти забытого фона. — …лишь месяц Орэк, а цены опять растут, клянусь руками бога, скоро и жить тут будет дороже, чем умирать… — Алан невольно прислушался к разговору пары, идущей рядом с ними. Не сказать, что он имел привычку подслушивать, но будучи химерой пантеры он обладал прекрасным слухом, который как был его союзником, так и врагом. — Бог Орэк бы тебя за такие слова… — буркнул ей в ответ мужчина, но без злости, скорее по привычке, чем из веры. — Даже боги у них теперь как аргументы в споре, — Флейм усмехнулся краем губ, шепотом заговорив с Аланом. — Они всегда ими были... — ответил Алан. Двигаясь дальше им сильнее чувствовалось, как город начинает распадаться на слои, где один мир существует поверх другого, не замечая его, и где-то сбоку, у перекошенной лавки, старик спорил с кем-то, тыкая пальцем в потёртую табличку, на которой были выбиты символы. — Это старый алфавит ноев, я тебе говорю! — раздражённо бросил он. — Там написано “вода”, а не “вход”! — Да какая разница, если она всё равно не работает, — отмахнулся второй голос. Саманта на секунду задержала взгляд на этих знаках. — Интересно, — тихо сказала она, — три народа исчезли, а их письменность осталась, и теперь её используют даже те, кто не понимает смысла. — Это называется традиция, — заметил Флейм. — Ну, или лень придумывать новое. — Или попытка удержать что-то, что уже ушло, — добавила она. Флейм хмыкнул, закатив глаза. — Люблю этот мир, правда, — сказал он. — Двенадцать богов, четыре Избранных, три алфавита, разные народы, которые друг друга ненавидят и куча легенд… и всё это не мешает людям жить вот так. — Как? — спросила Саманта, но Флейм ничего не ответил ей, он достал устройство и быстро проверил данные. — Так, у нас цель — складской сектор, один объект, уровень угрозы подтверждён как Е, но с пометкой “нестабильный”, — он поднял взгляд. — Мне уже не нравится это слово. — Это значит, что он либо сильнее, чем кажется, либо глупее, чем хотелось бы, — сказал Алан. — В обоих случаях это неприятно. — Мы почти пришли, — тихо сказала Саманта. Уши Алана чуть напряглись, улавливая звуки, которые не слышали его друзья. Перед ними открылась граница, которую никто не обозначал знаками, но которую невозможно было не заметить: Зона Смерти начиналась не резко, а как будто просачивалась в город, медленно вытесняя из него всё живое, и здания здесь выглядели не просто старыми — они казались оставленными, как будто люди ушли в спешке или просто перестали возвращаться. Окна были заколочены, двери перекошены, где-то висели остатки вывесок, давно утративших смысл, а земля под ногами казалась чуть темнее, будто сама впитала в себя последствия Часа Гибели. По краю зоны ещё тянулись жилые дома — дешёвые, наскоро собранные, с кривыми стенами и тонкими перегородками, и в редких окнах можно было заметить силуэты, которые тут же исчезали, стоило на них взглянуть внимательнее. Здесь жили те, кого после Часа Гибели стало удобно винить: безликие, химеры, поликории — все, кто так или иначе выбивался из “нормы”, и потому оказался ближе всех к месту, от которого остальные предпочли держаться подальше. — Дешёвое жильё с видом на конец света, — хмыкнул Флейм, окидывая взглядом район. — Даже не знаю, почему тут не выстроилась очередь. — Потому что здесь иногда не платят арендой, — ответил Алан, усмехнувшись. — Платят жизнью. — Звучит как очень невыгодная сделка, — отозвался Флейм. Саманта на секунду задержала взгляд на одном из окон, где мелькнуло лицо, слишком быстро исчезнувшее. — Тогда давайте сделаем так, чтобы хотя бы сегодня у них было на одного монстра меньше, — сказал Флейм, переводя взгляд вперёд, туда, где начинались складские постройки, темнеющие на фоне неба, словно отдельный мир внутри другого. — Цель внутри, — коротко сказал Алан. — Отлично, — Флейм потянулся, разминая плечи. — Значит, начинаем работать. Складской сектор встретил их не просто тишиной — он словно затаился, натянув пространство до предела, и чем глубже они заходили между ржавыми балками и перекошенными контейнерами, тем отчётливее становилось ощущение, что они здесь не одни, просто их ещё не решили поприветствовать. Металл под ногами отзывался глухо, капли воды где-то в темноте падали с равномерной настойчивостью, и даже дыхание казалось громче обычного, как будто само место заставляло их слышать себя. — Если он сейчас не появится, я начну обижаться, — тихо сказал Флейм, оглядываясь. — Он уже рядом, — резко ответил Алан, его уши дёрнулись, а хвост замер, вытянувшись в напряжённую линию. Треск сорвался сверху внезапно, и в ту же секунду нечто тяжёлое рухнуло вниз, ударившись о металлический пол с такой силой, что звук отозвался по всему складу. Существо было вытянутое, с серой, будто пережжённой кожей, и двигалось так, словно его тело не подчинялось ни одной нормальной логике, а лицо, если это можно было назвать лицом, расплывалось, как неудачный рисунок. — Контакт! — рявкнул Алан. Флейм уже двигался, уходя от удара, когти рассекли воздух там, где он стоял секунду назад, и он тут же пошёл вперёд, резко, без паузы, врезаясь в монстра, не давая ему занять позицию, и в его руках уже оказалась его пушка — тяжёлая, чуть поцарапанная, с почти нелепым именем, которое он сам же и дал ей. — Ну давай, Детка 100500… не подведи папочку, — пробормотал он почти ласково, щёлкая предохранителем и поднимая оружие, будто разговаривал не с механизмом, а с живым существом, у которого было своё настроение и свои принципы. Алан обошёл сбоку, движения чёткие, выверенные, в одной руке пистолет, который он держал уверенно, без лишнего напряжения, а в другой уже начинала сгущаться тень, словно она стекалась к нему сама, цепляясь за пальцы, вытягиваясь в тонкие, острые линии, готовые в любой момент рвануть вперёд. Саманта шагнула чуть в сторону, и её катана мягко выскользнула из ножен, металл отозвался тихим звоном, почти спокойным, но вокруг неё уже начинали пробегать тонкие всполохи — молния, едва заметная, как предчувствие грозы, скользила по лезвию и по её запястью, не причиняя вреда, но делая воздух рядом напряжённым. — Слева! — бросил Алан. — Уже там! — отозвался Флейм, и выстрел разрезал пространство, громкий, резкий, отдавшийся эхом по складу. Монстр дёрнулся, зашипел, и вдруг резко рванул в сторону, вглубь склада, будто что-то позвало его сильнее, чем угроза. — Он уходит? — нахмурился Флейм, чуть опуская пушку. — Нет, — тихо сказал Алан, и тень у его руки дёрнулась, вытягиваясь. — Он идёт к чему-то. И тогда они услышали слабый звук, точнее шорох. Флейм сорвался первым, проскользнув между контейнерами, и резко остановился. Между ржавыми ящиками сидела девочка. Рыжие волосы, спутанные, лицо в грязи, глаза — настороженные. — Чёрт… — выдохнул Флейм. Монстр уже разворачивался. — Назад! — крикнул Алан, но девочка не двигалась. Осознав, что девочка слишком напугана, Алан резко поддался вперёд. — Алан, не...! — закричал Флейм, но существо рвануло слишком быстро и когти уже почти коснулись его. Тень у руки Алана рванулась вперёд, пытаясь перехватить удар, пистолет уже поднимался, но расстояние было слишком маленьким, опасным и поздним... И в этот момент воздух вспыхнул. Огненная вспышка разорвала пространство, не просто ударив — сожгла, мгновенно, ярко, с такой силой, что тень на мгновение исчезла совсем, а затем вернулась, уже пустая. Монстр даже не успел закричать — он просто распался, как будто его стёрли, оставив только обугленные следы на металле. Тишина ударила следом, резкая и оглушающая. Алан замер, всё ещё прикрывая девочку, его уши дёрнулись, словно он не до конца поверил, что всё закончилось, тень медленно рассеялась, возвращаясь к полу, а пистолет в его руке чуть опустился. Флейм медленно выпрямился, опуская пушку “Детку 100500”, и прищурился, глядя вперёд. — Ладно, — протянул он. — Это уже не наш уровень... Саманта стояла, не двигаясь. Её катана всё ещё была в руке, тонкие искры молнии медленно гасли вдоль лезвия, но она их уже не замечала. Её взгляд был прикован вперёд. Туда, откуда пришёл огонь. И когда фигура вышла из полумрака, Саманта резко вдохнула. Чёрные волосы и розовые глаза. Спокойствие, которое не требовало доказательств. — Флорабель? — голос Саманты прозвучал тише, чем она хотела. Она сорвалась с места почти сразу, не думая, не проверяя, просто двигаясь вперёд, будто эти пять лет вдруг перестали существовать. — Это ты?.. — её голос дрогнул, и в этом было больше, чем просто удивление. Флорабель остановилась, и её взгляд на секунду изменился — холодная собранность уступила чему-то живому. — Саманта… — тихо сказала она, делая шаг навстречу. — Ты… жива. И в этот момент склад снова наполнился звуком слаженных шагов. Дверь распахнулась, и внутрь вошёл королевский отряд, быстро занимая позиции, проверяя пространство, и напряжение вернулось, но уже другое — более холодное, более контролируемое. — Королевская гвардия, — тихо сказал Алан, выпрямляясь, но его взгляд уже был направлен не на солдат. Он смотрел на одного из них и его уши чуть прижались. — Мне он не нравится, — едва слышно сказал он, показывая пальцем на одного из гвардейцев. Флейм проследил за его жестом. Молодой человек подошёл ближе, и в его движениях было что-то слишком уверенное, слишком жёсткое, как у человека, который привык, что пространство подстраивается под него, а не наоборот, он стоял вдали и смотрел на Флорабель. — Работа выполнена, — коротко сказал один из солдат, подходя к девочке. — Мы заберём её. Диди Аргон, следуйте за нами. — Конечно, — пробормотал Флейм. — Мы только разогрели... Диди чуть замялась, всё ещё стоя рядом с Аланом, словно не до конца веря, что можно просто уйти, и её пальцы на секунду сжались на его рукаве, прежде чем она осторожно отпустила. — Спасибо… — прошептала она, едва слышно, и в этом коротком слове было больше искренности, чем во всех формальных благодарностях, которые им могли сказать. Алан на мгновение растерялся, его хвост чуть дёрнулся, а уши приподнялись, словно он не ожидал, что к нему обратятся так прямо, и он только коротко кивнул, отводя взгляд, будто не знал, куда деть это простое, но тяжёлое “спасибо”. — В следующий раз старайся не попадать в такие места, — тихо сказал он, уже более привычным тоном. Девочка кивнула и шагнула к гвардейцам, но, прежде чем полностью отойти, всё же обернулась — коротко, быстро — будто хотела убедиться, что они действительно остались позади, живые. Саманта, словно вспомнив, где находится, чуть отступила, её пальцы нервно сжались, взгляд метнулся к Флорабель, потом к гвардии, и в ней появилась та самая неуверенность, которую она обычно прятала за спокойствием. Флорабель уже повернулась к ней. — Твоя мама всё ещё в научно-лабораторном центра? — спросила она быстро. — А отец и брат? Они всё ещё... — Флорабель, — голос оборвал её резко. Молодой человек, который не понравился Алану, подошёл ближе. Его взгляд скользнул по Саманте, по Флейму, по Алану, и в нём не было ни интереса, ни благодарности — только холодная оценка и что-то ещё, более неприятное. — Мы не для этого здесь, — продолжил он, чуть тише, но от этого только жёстче. — Или ты забыла? Саманта замерла, словно её вернули в реальность слишком резко. Флорабель нахмурилась. — Лео, я просто... — Просто что? — перебил он, и в его голосе появилась тонкая, почти незаметная нота, от которой становилось не по себе. — Общаться с кем попало? В зоне? После задания? — О, — Флейм тихо хмыкнул. — Началось. — Лео Мур, — сказала Флорабель чётко, и имя прозвучало как граница. — Я сама решаю, с кем мне говорить. — Мур? — тихо повторил Флейм, приподняв бровь. — Серьёзно? Богатенькие оборотни добрались и сюда. Лео едва заметно усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Рад, что ты в курсе, — сказал он, не отрывая взгляда от Флорабель. — Это избавит тебя от лишних ошибок. Саманта стояла чуть в стороне, не вмешиваясь, но её взгляд всё время возвращался к Флорабель, будто она боялась, что если отведёт его — та снова исчезнет. — Я… — начала она, но замолчала. Лео перевёл на неё взгляд. Долгий и неприятный. — Ты хочешь что-то сказать? — спросил он, и это звучало не как вопрос. Саманта чуть сжала пальцы. — Нет, — тихо ответила она. Флорабель нахмурилась сильнее. — Хватит, — сказала она. — Лео, это не твоё дело. Он наклонил голову, и на секунду его выражение стало почти мягким. — Моё, — тихо ответил он. — Всё, что касается тебя — моё. Тишина стала плотнее. Флейм медленно выдохнул. — Ладно, — пробормотал он. — Мне уже не нравится этот парень. — Мне тоже, — тихо ответил Алан. Саманта стояла, глядя на Флорабель, и в её глазах смешались радость, растерянность и что-то ещё — осторожность, как будто она не была уверена, имеет ли право сейчас просто подойти ближе. А где-то рядом гвардия уже уводила Диди, которая постоянно оборачивалась, чтобы посмотреть на Алана ещё раз, и казалось, что их первое задание закончилось, но на самом деле — только началось...