ПАНТЕРА - Блюз

      Тэхёну пришлось показать бедному дрожащему Чонгуку мелкую часть бассейна, где тот мог стоять ногами. Они провели немного счастливого времени, плескаясь, словно малые дети. У Чонгука это было впервые, и он казался совершенно счастливым. Тэхён же пил его радость словно живительный нектар.       Вернувшись в пентхаус, парень начал думать, что те легкие поцелуи в воде ему почудились. Так как альфа вёл себя обычно, готовясь ко сну, заставляя его чистить зубы тщательно и без конца мыться в душе, и потом, читая перед сном какие-то неведомые сводки под мерно работающий телевизор, под который так сладко засыпалось измождённому Чонгуку. Уже сквозь сон парень почувствовал большое тело альфы, которое уютно умостилось рядом, и его хвост, что обязательно лежал поперёк талии Чонгука. В какой-то момент, осмелев, парень трогал его подушечками пальцев, тот в ответ лениво двигался из стороны в сторону лишь своим кончиком, словно выражая пассивный протест к поглаживаниям.

***

      Эта неделя у альфы выдалась очень напряженной, и он работал много и почти без перерывов. Приезжая домой, он иногда, даже не ужиная, валился спать. Несмотря на всю загруженность, он несколько раз в день звонил Чонгуку, неизменно требуя включать видеозвонок, чтобы насладиться его видом. Альфа чрезвычайно переживал, что тот скучает в его отсутствии. Однако по большей части это было не так. У Чонгука была довольно насыщенная жизнь: он болтал с аджумой, подружился с парнями из клининга, а так же три раза в неделю спускался в спортзал. Он уже не был столь чахлым, как вначале, и что-то начинало получаться.

***

      — Если хочешь, можешь сегодня поспать в своей комнате. Наверное, так действительно будет лучше, — заявил усталый альфа, хмуро глядя поверх макушки Чонгука в хмурое небо через стеклянные стены гостиной. Затем, поморщившись, он взял в руки пульт, и портьеры с тихим шорохом поползли по своим рельсам, закрывая окна.       — Почему? — парень упрямо посмотрел на Тэхёна и добавил: — Не хочу в своей комнате.       Ему больше не казалось это привлекательным. К тому же порой Тэхёну действительно снились ужасные сны, и приходилось его будить. Это случалось достаточно часто. Каждый раз, когда Чонгук спрашивал его о содержании снов, тот отмалчивался, но никогда не отказывался от объятий, тихо вздрагивая своим большим телом под тонкими как белые тростиночки руками Чонгука.       — Ну что за упрямец. Просто сегодня гроза. В такую погоду я не смогу нормально спать и тебе не дам.       — Будут кошмары сниться?       — Думаю, да. В дождливые дни это состояние сильно обостряется. Закинусь таблетками.       — Я останусь. Мне ведь можно остаться? — Чонгук упрямо нахмурил брови.       — Готов пожертвовать своим сном из-за меня? — хмыкнул альфа.       — Всё равно я ничего не делаю днём. Так что у меня будет время выспаться.       — Кстати, об этом я хотел бы поговорить. В твои годы я учился в университете. Ты, может, числишься где-то и тебе пришлось прерваться из-за переезда сюда? Я слышал, что в этих интернатах дают неплохое образование.       — Омегам дают… Боюсь, хозяин, я совсем нигде не учусь. Простите…       — Во-первых, прекрати меня звать так. Мы договорились, что я для тебя Тэхён. Ещё раз забудешь, и я буду вынужден наказать тебя. Во-вторых, если позволишь, я подыщу тебе занятие согласно твоим предпочтениям.       — У меня нет предпочтений… госп… Тэхён-хён…       — Умничка моя. Уж поверь, я найду, что тебя заинтересует. Ты всегда говоришь, что не знаешь, а по факту оказывается, что там скрывается миллион всего интересного.       — Правда? — Чонгук неверяще уставился на альфу.       — Чистая правда, — ответил тот, перегибаясь через стол и целуя в лоб.       «Второй поцелуй», — отсчитал про себя Чонгук с облегчением. С тех пор, как они поцеловались в бассейне, он ждал от двух обязательных поцелуев того, что почувствовал в момент единения их губ там. Но, к его удивлению и даже разочарованию, их утренние и вечерние поцелуи были словно у дальних родственников. Базировались на щеках, на лбу, волосистой части головы, но только не в губы… Чонгук уже начинал нервничать по этому поводу. Вдруг Тэхёну он уже надоел? Вдруг не понравилось в бассейне? Вдруг он не хочет, чтобы все продолжалось и развивалось?       После душа Тэхён долго вытирал волосы Чонгука полотенцем, это с учетом того, что у него была целая фен-комната. Видимо, так ему было спокойнее. Чонгук послушно сидел на мягком ковре в кольце его ног, пока пушистое полотенце тёрлось об его короткие волосы. Это было даже как-то умиротворяюще. Никто и никогда не делал это для Чонгука, и он боялся принимать это, испытывать удовольствие и расслабляться, ожидая подвоха с любой стороны.       Мелкий противный дождь, что лил весь день, к вечеру превратился в сплошные потоки. Ветер усилился и теперь швырял злые капли в большие окна пентхауса, словно пытаясь проникнуть внутрь и устроить хаос.       Нервным движением альфа задёрнул все шторы так, чтобы не осталось и малейшей щёлки между портьерами спальни.       — Ложись и попробуй поспать, пока я поработаю, — сказал он, кладя лэптоп на свои колени поверх одеяла.       — Вы тоже ложитесь, — насупился Чонгук. Ведь обычно именно альфа заставлял его ложиться вовремя и обязательно вместе.       — Я ещё немного поработаю и, когда станет совсем тяжко, попытаюсь поспать. Но, скорее всего, это долго не продлится. Так что у тебя есть на сон час или два.       — Ладно, — поморщился Чонгук.       Он уже привык засыпать в кольце рук Тэхёна. Если поначалу это пугало до усрачки, теперь ему нравилось, и он не хотел оставаться без привычных удовольствий. Господин в целом вёл себя всегда отстранённо и только перед сном, а так же ночью, прижимался к нему, словно он, Чонгук, имел для него какое-то значение, словно был ценен. В жизни бедного парня ещё не было подобных ощущений, и теперь он не мог охарактеризовать себе всё то, что чувствовал. Единственное, что он мог сказать точно: всё это было оглушающе приятно. И он хотел ещё. Хотел, чтобы альфа иногда обнимал его среди дня или во время их «секса». Которого, к слову, не было ещё ни разу с прошлой недели, а текущая уже заканчивалась.       Чонгук не знал, стоит ли ему брать инициативу на себя. Или смиренно ждать? Или тыкать в лицо альфы его собственный контракт, не зная, чем, в конце концов, это может закончиться для него и его бетской жопы, на которую до сих пор никто даже не покушался.       Чонгук улёгся набок, глядя на серьёзного альфу, который вопреки обыкновению держал на своих коленях не планшет, а ноутбук, что-то записывая с каменным лицом, которое в темноте подсвечивал экран. Благородные черты лица были словно высечены из целого куска скалы. Этот вид захватывал дух. Лицо, которое он видел раньше только по телевизору и не мог даже в самых смелых мечтах представлять рядом с собой. Называть по имени. Спать в одной кровати…       Всё же, когда Тэхён работал, то казался совершенно другим человеком, нежели когда общался с Чонгуком. Теперь мальчик это мог сказать наверняка. Не особенно эмоциональный альфа имел всё же свои особенности в тоне голоса, в положении хвоста или даже движениях тела.       — Закрывай глаза. Хватит на меня смотреть.       — Отдайте мне хотя бы хвост. И, я клянусь, мои глаза закроются до утра.       — Хвост? — он оторвался от ноутбука и с интересом поглядел на парня.       — Ну да. Мне без него плохо засыпается, — капризно дёрнул плечом парень.       — Не знал о твоих проблемах со сном, — хмыкнул альфа, точно зная, что Чонгук мог спать как убитый при любых обстоятельствах и в любой кровати, лишь только его ресницы сомкнутся.       Он достал свой хвост из-под одеяла, и тот, словно сам по себе, радостно потянулся к руке парня. Вдруг мохнатая конечность обвилась вокруг запястья Чонгука, и тот восторженно ахнул, разглядывая мохнатый браслет на своей руке.       — Я и не знал, что он так может.       — Если ты сейчас не закроешь свои глаза, как обещал, я из тебя скатаю мумию из одеяла! — пригрозил Тэхён.       И мальчику пришлось держать свои обещания. Он лишь придвинулся чуть ближе, боясь ненароком дёрнуть за хвост во сне. Всего через пару минут парень спал так крепко, что у него приоткрылся рот. Сладкое спокойное дыхание поднимало его грудную клетку. Маленькая родинка под нижней губой так и манила, обещая сладкие поцелуи. Альфа улыбнулся, глядя на парня, что сжимал в своих тонких пальчиках его хвост даже во сне.       Обычно в дождь Тэхён чувствовал себя совершенно кошмарно, но впервые за долгие годы его грудь затапливало тёплое чувство. На Чонгука можно было просто смотреть, ибо он спящий так сладко представлял из себя аллегорию неги покоя и расслабленности.       Через пару часов, когда глаза альфы начали натурально слипаться, он положил лэптоп на тумбочку и тихо, стараясь не потревожить парня, лёг рядом, глядя на него. Тепло тела успокаивало, и совсем не хотелось закрывать глаза, но те наливались свинцом.       — Ааааа… аааа!!!       — Тэхён, Тэхён… я рядом… всё хорошо. Всё в порядке. Просто сон… проснитесь, хозяин. Пожалуйста.       — Хм… — Тэхён открыл глаза и чуть приподнялся, глядя на взъерошенного, испуганного парня.       — Я будил вас и не мог добудиться, — голос дрожал.       — Прости, что напугал. Может, хочешь к себе? Со мной ничего не случится, даже если мне снятся кошмары. Не хочу тебя пугать.       — Нет-нет… никуда я не пойду!       Тэхён молча лёг обратно, глядя на парня. Тот, немного помедлив, лёг тоже, прижимаясь к альфе всем своим худеньким тельцем. Хвост привычно переполз на него, словно не парень успокаивал альфу, а наоборот.       Вскоре Чонгук обмяк в кольце рук альфы. Снова уснул. Так быстро, что это вызывало умиление. Теперь эта сладкая родинка была слишком близко — стоило только наклониться, и её можно было бы облизать, как того жаждал Тэхён. Но сдержался в очередной раз, боясь разбудить.       Вынужденные скованность и бездействие инициировали снова сонное состояние, хотя Тэхён не хотел засыпать снова. О если бы он только мог не ложиться вообще! Чёртов организм и хотел спать, и не хотел одновременно, мучая его. Как назло на работе был очень серьёзный период важных сделок, и в таком состоянии он мог не заметить чего-то очень важного. Однако он ничего не мог сделать со своей расшатанной с детства психикой.       Но в обычные дни Чонгук теперь контролировал его состояние. В целом, из-за того, что парень постоянно находился рядом, организм альфы чувствовал себя увереннее, и приступов было в разы меньше.       Ууух, и его мир летит в тартарары… Тонкий голос парня вырывает его из лап кошмара:       — Тэхён-хён… пожалуйста… проснитесь! Пожалуйста!       Он открыл глаза. Дыхание всё ещё оставалось тяжёлым, словно он пробежал марафон. Сев в кровати, он пытался успокоиться. Злясь ещё и оттого, что и Чонгук был в это вовлечён. Альфа пугал его своими особенностями уже второй раз за ночь.       — Попробуй лечь поспать ещё, — предложил Тэхён, немного придя в себя.       — Н-нет, не хочу я, — его большие чёрные испуганные глаза навыкате сияли в темноте.       Тэхён откинулся на подушки, не зная, как ему поступить. Выгнать парня взашей — будет очень грубо, так как ему неоднократно предлагалось уйти в маленькую гостевую комнату.       Чонгук, просидев какое-то время, встал с кровати, затем, подойдя к окну, отодвинул штору и посмотрел на веранду, которую поливал дождь.       — Мне нравится запах дождя, — поделился он, отодвигая дверь на миллиметр.       — Не могу похвастаться тем же, — устало ответил Тэхён.       — Может, вам нужно рассказать мне свои сны, и они перестанут вас мучить? Я готов выслушать.       — Нет, ты не готов. Да и я не хочу. У меня психолог есть, если что. Не думай, что я не занимался этим.       — Простите, господин.       В ответ в него полетела подушка, попавшая точно в цель. Чонгук охнул и присел от неожиданности.       — Сказал же: нельзя! Нельзя тебе меня так называть. Не думай, что ты можешь как-то обидеть меня. В любом случае я тебе об этом скажу словами. Сейчас меня больше раздражает это твоё «господин».       — Ладно, — заулыбался Чонгук, кидая подушку обратно, а Тэхён поймал её, как заправский голкипер.       Хитро прищурившись, парень приоткрыл окно ещё больше. Свежий воздух с дождём окатил его с ног до головы. Чонгук решил, что это забавно, и скользнул на веранду.       — Малыш, вернись сейчас же! Ты промокнешь! — голос альфы звучал тревожно.       — Тэхён-хён, не гневайтесь, я же просто принимаю душ. У меня в контракте написано, между прочим, — хохоча, прокричал Чонгук. — Дважды в день! Так как уже перевалило за полночь, считайте за первый раз.       Это баловство нравилось ему всё больше. Ураган прекратился, и теперь дождь больше напоминал именно душ. Иногда сильнее, иногда реже, но капли воды упорно поливали узорчатые плитки веранды, отскакивая от неё и создавая неповторимое световое шоу в лучах ночной подсветки джакузи.       — Детка, у тебя вся пижама вымокла. Ты можешь заболеть. Давай возвращайся.       — Так тепло же!       Тэхён встал с кровати, глядя на него, кружащегося по мокрой веранде. Боясь, что Чонгук в какой-то момент поскользнётся и грохнется. Сам альфа терпеть не мог дожди, и выходить на веранду в такую погоду было для него смерти подобно. Он поморщился оттого, что мелкий хулиганистый парень не хотел слушаться, а, наоборот, лишь раззадоривался. Вскоре пижамная рубашка с мокрым шмяком полетела на пол, туда же приземлились штаны. Парень с деловым видом потрогал ногой воду в джакузи.       — Вода холодная, Чонгуки-и! — предупредил альфа.       — Нагреется, — тот включил кнопку, и вода начала бурлить. Недолго думая, он залез туда, клацая зубами от холода.       — Лучше бы пошёл спать к себе, — ворчливо пробубнил альфа и всё же выполз на веранду.       — Что вы делаете? — с улыбкой спросил Чонгук.       — А есть идеи? — Тэхён расстёгивал пуговицы пижамы.       Температура тела альфы-зверочеловека сорок два градуса, и он, переживая за мелкого баловника, не нашёл ничего лучше, чем греть его своим телом. Ибо вытащить парня из медленно нагревающегося джакузи не представлялось возможным. К тому же Чонгук выглядел настолько счастливым, что призывать его к порядку казалось кощунством. Особенно в дождливую ночь, когда Тэхёну каждый раз хотелось сдохнуть. Теперь же эти привычные отвратительные чувства поглощала собой забота о расшалившемся парне. Он втиснулся в бурлящую воду. Места было не очень много, и Чонгуку пришлось разместиться у альфы на коленях. Чёрт возьми, это было приятнее, чем он мог себе представить.       — Чем займёмся? — смешливо спросил Чонгук, когда тот притянул его спину к своей груди, расположив прямо на себе, словно в удобном кресле с подогревом.       — Есть пара идей. Например, расскажешь мне о своём опыте, как ты мне обещал.       — Тц… Там и рассказывать нечего. Полная фигня. Но я бы послушал о том, почему вам снятся кошмары. Наверняка есть причина.       — Есть. Но история не из приятных. Мне бы не хотелось, чтобы ты знал.       — Ну, по сути, я ваше лекарство от кошмаров. Так же?       — Так, — согласился альфа.       — Значит, я, как врач, хочу знать об истоках проблемы!       — Тогда рассказ за рассказ. И ты начинаешь первым!       — Ну почему?       — Потому что ты младше!       Парень хотел было выкрикнуть, что так нечестно, но примолк. В конце концов, альфа не был его ровесником, не был Чимином, с которым они могли мутузиться, порой обзываться и глупо спорить до усрачки. Это был альфа… Тот, что купил его, словно вещь. Тот, с кем у него должен быть настоящий секс… несмотря на то, что Шихёк обещал, что эта работа не коснется его никогда. Тем не менее… деньги же решают всё вообще.       — Когда мне было около восемнадцати лет. Среди бет это считается совершеннолетием, — посчитал нужным дополнить он. — Ну значит, уже можно по закону, — хотя кто там соблюдал закон — непонятно. Но об этом даже думать не хотелось.       — Так, — Тэхён погладил его короткие волосы, которые из-за дождя стали совсем мокрыми.       Мальчик чуть подался затылком назад, словно прося ещё ласки. Тэхён улыбнулся ему в макушку и незаметно поцеловал её.       — Шихёк сказал, что пора начинать работать по-взрослому и, наконец, приносить прибыль, а не сплошные убытки. Он предложил два обычных варианта для начала. Один был более денежным. Когда первый раз девственность продают какому-то альфе. Самый первый раз очень ценится и стоит дорого. Он мне сказал, что я смогу закрыть, возможно, процентов двадцать от долга разом. Если меня приодеть и накрасить…       — А вторая?       — Вторая — если в первый раз делает кто-то из знакомых альф. Это не стоит ничего, но и не так страшно. И безопасно.       — И что же ты выбрал? Был ли выбор вообще?       — Выбор был. Я же не омега, поэтому моя девственность особо не ценится у альф. Я выбрал второе. Так как знал, что любой альфа может практически покалечить, а то и убить, — он заёрзал на коленях, думая, что болтает лишнего, ибо Тэхён же тоже альфа и по контракту у них должен быть секс… не менее двух раз в неделю.       — Это был знакомый тебе альфа?       — Да. Это был Шихёк. Он часто обучает новеньких. Так что я знал, на что иду.       — Что было дальше?       — Ну сначала мы попробовали в рот. Но меня вырвало. Практически сразу.       — Не удивлён, — буркнул альфа куда-то в район макушки. — Запишем в твои табу.       — Ему стало противно и больше пробовать он не стал. Сказал поворачиваться задом… Так как если рот не рабочий, может, дырка на что-то сгодится, — эти грубые нелепые слова сорвались с губ мальчика настолько спокойно, что альфе стало не по себе. Что испытывал Чонгук в тех обстоятельствах, только богу было известно. В эту же минуту, рассказ был настолько спокойным, настолько обыденным, что становилось жутко. Но парень вырос в борделе, и этот род деятельности не был чем-то из ряда вон, даже с учётом того, что твоим партнером, по сути, являлся обрюзгший мужик под пятьдесят лет. — Мне было жутко больно. Хотя я до этого готовился и делал всё по инструкции. В конце концов, я попросил остановиться. Так как не мог терпеть эту боль. Боюсь, моё тело вообще не предназначено для этого занятия. Тогда, поняв, что я совсем бесполезный, я попросил другой работы у Шихёка. Хоть туалеты мыть… только не секс. Ну и он быстро согласился. Так как по его словам, я ему всех клиентов распугаю. Но я же знаю, что бывают больные, кому там надо издеваться. Но Шихёк с такими старался не связываться, какие бы деньги ни предлагали. Так как боялся присесть в тюряжку за это. В то время было несколько нехороших случаев с убийствами бет при сексуальной эксплуатации. Там было большое расследование, и кого-то посадили. Может, это меня и спасло тогда… Вот и вся история. Тоже запишете в табу? Тогда ничего не останется.       — Ну что за несносный ребёнок. Есть масса всего, чем можно с тобой заняться, помимо того, что ты описал. На самом деле всё это звучит чудовищно. Спасибо, что поделился. Мне теперь проще тебя понять, и это хорошо.       — Теперь ваша очередь, — поспешно сменил тему Чонгук. Ему не хотелось больше обсуждать свой сексуальный опыт. Так как это было со всех сторон противно. Даже с той, что он не сможет доставить удовольствие господину так, как тот этого достоин. Ему бы хотелось, чтобы Тэхён, который ему казался очень хорошим, получал своё законное удовольствие. Секс — это же большая часть жизни любого альфы. Чонгук это впитал с младых ногтей. Этому учили всех омег в заведении практически с пелёнок, а он тогда ещё считался омегой и помнил это очень хорошо.       — Когда я был маленьким, случайно оказался в плену у очень страшных людей, — начал Тэхён. — Это место называлось «ферма». Хотя по смыслу этому месту больше подходило название «скотобойня». Оно появилось стихийно, став ожившим плодом воображения какого-то чрезвычайно извращённого ума. Изначально дети, что там оказывались, находились там короткий период времени, перед тем как их убивали или же, в крайне редких случаях, возвращали покалеченными родителям, получив с них щедрый выкуп.       Тэхёну тогда не повезло дважды. Его на ферме не должно было быть изначально. Его родители погибли при странных обстоятельствах. Их убили прямо в собственном доме. Ребенка же, который спокойно спал в своей кровати, просто прихватили, как трофей. Со зверочеловеком же можно всякое делать, поэтому они всегда считались ценными. Выкуп за мальчика платить было уже некому. Всё, что ему грозило, это приют. Не обнаружив ребёнка на месте преступления, никто его искать и не стал, и дело об исчезновении ребенка-зверочеловека быстро убрали в шкаф с нераскрытыми преступлениями.       Тэхёну было около пяти лет, когда он оказался заперт вместе с мальчиком-альфой примерно того же возраста в неотапливаемом помещении. Почти без еды и воды. Но не это было самым страшным.       В дождливые дни, особенно с грозами, начиналась охота. Всё это объяснялось кардинально снижающейся видимостью в прилегающем лесу, поэтому мальчика не так просто было увидеть выследить и поймать, что поднимало градус удовольствия охотников. А Тэхён, как зверочеловек, играл роль дичи. Уже несколько раз.       Как только небо в маленьком под потолком окне начинало хмуриться, Тэхёна натурально трясло от страха, и тогда маленькие ручки второго мальчика по имени Минхо обвивались вокруг его шеи. Они ожидали неизбежного, находясь в постоянном непрекращающемся ужасе.       Нет, Тэхёна не убили ни в первый, ни во второй раз, как он того боялся. Удачливый охотник стрелял в него дротиком с транквилизатором для диких животных, и мальчик падал замертво. Потом приходил в себя, дрожа от пронизывающего холода в объятьях Минхо, за которого со дня на день ожидали выкуп.       Минхо был обычным ребенком-альфой и, находясь в неподобающих условиях, сильно заболел. Поэтому в охоте его не использовали. Тэхён и Минхо поневоле сильно сдружились. Они почти не разговаривали, лишь держали друг друга за руки. Прижимались во время сна в ворохе каких-то тряпок, каждый раз прислушиваясь к звукам ночи: к шороху дождя с улицы, скрипу деревянных полов, обрывкам разговоров взрослых альф, что издевались над ними так, словно они были насекомыми. Им нельзя было издавать никаких звуков. За это жестоко били. Нельзя было просить есть и пить. Они тут находились, чтобы умереть. И им так часто об этом напоминали, перемежая это ударами и пинками. Самое страшное, когда будили спящего пинками — не было возможности даже сгруппироваться и приготовиться. Поэтому мальчики договорились спать по очереди. И когда кто-то из взрослых входил в их закуток, один будил другого.       Зверочеловек показал себя хорошей игрушкой, и его не убивали, собираясь использовать в таком ключе и дальше, даже начали кормить.       Тэхён не знал, кто и как его приносил из леса, что с ним делали, пока он был в отключке. Но после он всегда просыпался на ледяном полу, и его колотило от холода и побочек сильного транквилизатора. Было так холодно, что, кажется, замерзали даже мысли. Зубы клацали так, что звук отражался от маленького окна с неплотно прилегающим к раме стеклом.       Маленький Минхо в какой-то день стал очень тёплым, почти горячим. Это было так приятно. Тэхён обнимал его так несколько дней, наслаждаясь согревающим теплом. И Минхо постоянно спал так сладко, почти не просыпаясь. Тэхён же не хотел его будить. Пока они спят — находятся будто в другом мире. Пусть побудет там подольше. Так их и нашли полицейские — сидящими в обнимку.       Это было очень громкое дело — разоблачение крупной, очень жестокой преступной организации, которая специализировалась на воровстве детей у богатых родителей с последующим требованием выкупа.       Родители Ким Минхо перевернули небо и землю, чтобы найти своего драгоценного сына и покарать преступников. Их ребенок находился без сознания, почти мёртвый в объятьях малыша-зверочеловека, который согревал его уже остывающее тело своим теплом. В эту зиму температура опускалась несколько раз до запредельных для этой местности цифр. Маленький неотапливаемый сарай не был подходящим местом для жизни людей, особенно детей. Зверочеловек выжил из-за того, что по природе такие дети очень крепкие. После он, конечно, долго болел, но смог поправиться. Своего сына Кимы нашли ещё живым, но он скончался, не приходя в сознание. Тогда в состоянии великой скорби они усыновили маленького зверочеловека, который стал их настоящим сыном и братом их кровному ребенку Намджуну.       Чонгук замер на коленях у Тэхёна. Действительно эта история, так спокойно рассказанная альфой, была ужасающей. Он застыл в шоке, не зная, что можно вообще сказать в таком случае.       Он вывернулся в руках и сел лицом к Тэхёну, глядя на него своими большими влажными глазами, похожими на спелые вишни.       — Ну вот, напугал я тебя. А не хотел.       — Спасибо, что поделился, — ответил Чонгук его же фразой на немеющих губах.