Часть 29
12 ноября 2025 г., 06:50
Чон Чонгук в одно лишь мгновенье вспомнил, за что он так рьяно ненавидел всех альф. Всех вместе взятых. Это то, что успело позабыться в море заботы и теплоты от Ким Тэхёна. Но жизнь за пределами шикарного пентхауса совсем не менялась, и отношение к тем, кто слабее физически, к омегам, оставалось тем же.
Мин Юнги с видом оскорблённой невинности отвечал на вопросы Тэхёна. Сначала он кланялся, извиняясь. Затем, когда всё-таки он сел напротив Кима, начал говорить по существу. Всё, что этот альфа сделал, казалось логичным для него и для всего мира альф.
Красивый высокий альфа с холодными голубыми глазами. Тот, кто обидел его нежного донсена — Чимина, которого и так жизнь потрепала и не пощадила ни на одном из этапов.
Мин Юнги и Тэхён были почти ровесниками и, возможно, даже знали друг друга с детства. Вероятно, могли быть друзьями. Но таковыми не являлись. Это не то, о чем хотел бы думать Чонгук в столь скорбный час, но глупые мысли лезли в голову, словно в обход здравого смысла.
Кончик хвоста Тэхёна нервно подёргивался — явный признак раздражения. Мин Юнги же комкал салфетку, то сжимал чашку высокогорного чая, пытаясь сохранить крохи собственного достоинства. Это было трудно в сложившейся ситуации, но им необходимо было поговорить о случившемся во имя разрешения этого вопроса.
Именно он, Мин Юнги, потребовал, чтобы омега исчез из дома отца и немедленно. Оскорбил его. Унизил. А теперь вот чистый здоровый сидит и старательно отвечает на вопросы. Помочь пытается. Однако всё без толку.
Сам Тэхён чувствовал себя виноватым в этой ситуации. Теперь они вели долгие переговоры со старшим Мином по телефону и видеосвязи по поводу стратегий поиска. И даже сам виновник Мин Юнги не хотел оставаться в стороне, принимая активное участие в розыскных мероприятиях. Делал ли он это от чистого сердца или создавал видимость перед своим страдающим отцом — оставалось загадкой.
У маленького омеги не было много пространства для манёвра. Всё же сладкий феромон и очень запоминающаяся внешность не давали парню затеряться в толпе. Однако поиски силами полиции при активном содействии очень влиятельной семьи Мин, а так же волонтёров, частных детективов и ещё бог знает чьими усилиями ничего не принесли.
Сам Тэхён очень аккуратно проверил Да Хуна на предмет возвращения омеги и незаконного удержания его. Так как этот придурок мог сотворить что угодно. Но разведка показала, что подобного не случилось. Он активно сражался за право покупать омег как и раньше. Но даже бордель отказал ему в обслуживании. В ответ он грозился уничтожить и стереть с лица земли это заведение. Тем не менее какой бы ни был влиятельный и богатый человек Да Хун, были те люди, чья власть и богатство превышали его возможности. Те, кто опекали Шихёка, ибо он растил первоклассных омег и поставлял их влиятельным лицам на самом высшем уровне.
— Не переживай, малыш. Я найду нашего Чимин-и. Всё будет хорошо, — проговорил Тэхён, когда все визитёры скрылись за дверью. Он сжимал хрупкое тело в объятиях, поглаживая по спине размеренными движениями.
— Это ты не переживай, — мрачно отозвался Чонгук. — Омеги только кажутся хрупкими и ранимыми. На самом деле ещё непонятно, кто сильнее по факту — альфа или омега. Я много чего видел у Шихёка и некоторое предпочёл бы забыть навсегда.
Чонгуку было очень горько оттого, что Чимин-и в свой страшный час даже не позвонил ему, не рассказал. Не попросил о помощи. Парню казалось, это самое первое, что тот должен был сделать, если его начали несправедливо обижать. Он же знал кто такой Ким Тэхён, который покровительствовал ему через Чонгука. И даже если каким-то образом с этой работой вышло что-то не так, Тэхён нашёл бы что-то ещё, что бы устроило всех. Почему малыш об этом не подумал? Почему исчез в одно мгновение? Предчувствия Чонгука были самые печальные.
Однако Чимин предпочёл исчезнуть. Кто знает, что у бедного омеги было на уме в этот страшный вечер, когда его нога ступила на белую лестницу, утопающую в соцветиях розовеющих гортензий, по направлению к забвению.
Тэхён тепло посмотрел на мрачное лицо беты, и его хвост машинально обвился вокруг талии, игриво коснувшись руки.
— Нам нужно рассмотреть твои версии. Куда бы он мог податься? Раз вы росли вместе, вероятно, было что-то такое, о чём все, включая полицию, просто не знают.
— Хм, — задумался Чонгук.
— Он омега… Уже побывавший разок на контракте, — продолжал размышлять Тэхён, пытаясь дать толчок Чонгуку к мышлению в определённую сторону. — И как я понял, не стремился возвращаться к Шихёку и работать там. Хотя как-то он мне сказал, что если не получится в доме Мин, он всегда волен вернуться в систему Шихёка. Однако мои люди докладывают, что омеги Пак там и близко не было. Не приходил и не звонил. Вообще ноль. Хотя люди Шихёка какое-то время его контролировали издалека, так как Чимин считался перспективным для дальнейшей работы, но вскоре потеряли интерес, так как старик Мин оставался чрезвычайно довольным своим сотрудником.
— Я мог бы пройтись по всем местам, где раньше бывал, — задумчиво произнёс Чонгук. — Но они обычно никак не связаны с омегами. Больше с наркотой. Омеги там тоже были, но их поставлял Бан Шихёк. Тех, кто уже отработал свои лучшие годы. Вряд ли среди них будет Чимин.
— Нет, такое содействие исключено, — жёстко обрубил альфа. — Я не позволю, чтобы это тебя каким-то образом касалось. К тому же смысла нет. Все возможные места и так уже были проверены несколько раз. Уж старик Мин, вероятно, перевернул весь город вверх тормашками. Он очень целеустремлённый человек, вплоть до жестокости. Поэтому, если бы Чимин-ши в каком либо состоянии находился где-то в заведениях, его бы уже розыскали. На мой взгляд, из города он всё же уехал.
— А центры помощи омегам проверяли? Они есть на окраине города. И учителя втихаря нам всегда говорили о том, что они существуют. И если ты находишься в серьёзной беде, туда можно обратиться, — предположил Чонгук.
— Проверили в первую очередь, — отозвался Тэхён.
— Надеюсь, с ним всё хорошо. Его не мучают, и он хорошо кушает… и спит вдоволь, — шмыгнул носом мальчик.
После ухода гостей и долгого разговора Тэхён начал накрывать на стол. Зная, что его малыш очень расстроен всей сложившейся ситуацией, он специально заказал все те блюда, которые так любил Чонгук. Включая розоватые креветки в чесночном соусе с красным перцем. Они были в той стадии готовности, что их оставалось лишь подогреть на сковороде, чем и занимался сосредоточенный альфа так, словно он заботился о судьбе мира.
Чонгук переоделся к ужину, надев одну из своих самых нелепых пижам с дурацким рисунком. Из тех, что он выбирал сам, а Тэхён сказал, что в нем бурлит запоздалый пубертат. Однако, как ни странно, она ему нравилась, и мягкая ткань частенько скользила по его ладоням во время утренних или вечерних поцелуев или даже просто так, если альфа и бета сталкивались в недрах огромной квартиры. И это случалось часто, так как два существа тянулись друг к другу, словно магниты.
Чонгук посмотрел на богато накрытый стол с убийственно-кислым выражением лица.
— Что не так? У тебя нет аппетита? Я сделал всё, что ты любишь. Или у тебя поменялись вкусы? — с тревогой спросил Тэхён.
— Нет, Тэхён-хён. Все выглядит просто волшебно. Спасибо тебе! Просто когда я думаю, что Чимин может быть в этот час голодный, мне становится так грустно. И кажется, я не могу есть так вкусно и мне не должно быть настолько хорошо, как сейчас с тобой рядом, пока он страдает.
— Мой бедный чувствительный малыш, — альфа погладил его по волосам, глядя своими странными звериными глазами. За долгие месяцы Чонгук научился различать эмоции по этому нечеловеческому пугающему сначала взгляду, но теперь он казался даже любящим, вопреки контракту. — Во-первых, ты не можешь знать — в беде твой друг или нет. Во вторых, на месте Чимина, разве бы ты хотел, чтобы твой друг страдал, если сам страдаешь? Наслаждайся едой и всем остальным. То, что ты не можешь изменить прямо сейчас, не должно касаться твоей повседневной жизни. Этот ужин я приготовил для тебя, чтобы сделать приятно. Ты же не хочешь, чтобы и я страдал оттого, что ты отказываешься его есть, вопреки тому, что всегда наслаждался этой едой?
— Прости, хён! — пробубнил Чонгук, глядя на краешек стола.
— Давай просто ужинать. У меня есть одна маленькая затея, которая поможет собрать твои мысли в кучу.
***
— Это и есть твоя затея? — с удивлением спросил Чонгук, видя, как Тэхён, одетый в одни лишь джинсы, (Боги, он в первый раз его видел в джинсах, и это было чертовски горячо! Прямо откровение!) наматывал длинную красную верёвку на локоть. Рядом лежало ещё три таких же мотка. — Есть возражения? Или тебя пугают такие вещи? Мне показалось, тебе должно как раз понравиться. — Не то чтобы… Да, мне нравится. Я просто удивился, — пролепетал Чонгук, теряя последние остатки разума при взгляде на альфу без рубашки. Его крепкие грудные мышцы перекатывались под гладкой кожей, делая его похожим на настоящего хищника, коим он, собственно, и являлся. Гибкий хвост оттягивал расстёгнутые джинсы вниз, свободно извиваясь в воздухе. Это зрелище захватывало дух. — Что мне надо делать? — Раздевайся. Стеганое ложе в который раз принимало их в свои объятия. Чонгук сидел посередине. На нём из одежды остались только боксеры. На этом настоял сам Тэхён, дабы мальчик чувствовал себя комфортно, ибо процесс обещал быть долгим. Тэхён сосредоточенно наклонялся к нему, чтобы протянуть очередную веревку в понятном только для него порядке. Иногда он сверялся со схемой в смартфоне. Но его руки действовали очень уверенно. Шершавая веревка ощущалась по всему телу. Это было неожиданным открытием. От неожиданности болтающий без умолку Чонгук резко замолк, погружаясь в пучину внутренних переживаний. — Не сильно давит? — участливо поинтересовался Тэхён. — Нет… Всё хорошо. Руки были связаны несколькими узлами за спиной. А всё тело покрывала изящная, красиво сложенная паутина красного цвета. Рисунок становился всё гуще, всё причудливее покрывая тело беты. — Кажется, ты делал это раньше, — с удивлением отметил Чонгук. — Ага, — отозвался Тэхён из-за спины. Там он создавал какой-то причудливый сложный узел и, похоже, откровенно наслаждался происходящим. — Я этому долго учился, между прочим. — Этому можно учиться? — удивился парень. — Ммм, — согласно протянул альфа. Чонгук задохнулся при мысли о том, кого альфа вязал раньше. Был ли это его бывший парень? Омега, быть может? Что ещё Чонгук не знает о Тэхёне? Что он вообще знал о нём? О его прошлом? Не считая тех страшных событий детства, после которых он был усыновлен, альфа практически ничего не рассказывал. Всё, что он делал, по его словам, это — учился, потом работал. И делал это с присущим ему пристрастием. Словно другой жизни и удовольствий не существовало. Теперь оказывается, что в какой-то момент он учился шибари. С какой целью? Для кого? — Просто познакомился с хорошим мастером в своё время, — сказал Тэхён, словно отвечая на неозвученные вопросы. — И захотел научиться. Но я не особо талантливый. Но что-то всё ещё могу. И у меня не было особого стремления общаться с противоположным полом. Но в какой-то момент это стало необходимо. Тогда я и научился. — Ты делал это для своего парня? — спросил Чонгук и зажмурился от своей безрассудной смелости. Имел ли он право узнавать такое о своём хозяине? — У меня не было постоянного парня, — чуть слышно произнёс Тэхён и невесомо коснулся губами шеи Чонгука, тот попытался дёрнуться, но этот маневр у него не вышел, так как верёвки держали слишком плотно. «Не было? Не было… А сейчас? Есть?» — на что мог надеяться Чонгук, ощущая робкие касания его горячих губ к своей девственной шее? Альфа словно боготворил белоснежную кожу, лишь едва касаясь. Связанный парень не мог ничего делать, лишь шумно дышать, отдаваясь целиком в чужие руки. Надо ли говорить, что у него стоял, как только он сел рядом с альфой, послушно по просьбе сложив руки за спиной. — Укуси меня, — попросил Чонгук. Похоже, он совсем потерял страх. Альфа в ответ улыбнулся прямо в его шею. Однако за этим ничего не последовало. — Если я тебя укушу, то могу просто вырвать кусок мяса. Я зверочеловек и запросто могу потерять контроль. Ты даже не представляешь, о чём просишь. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. — Проверять не будем. — Тогда я укушу тебя! — зло ответил Чонгук. — Это — пожалуйста. Но не сейчас, малыш, — в его руках оказались ножницы. Чонгук подумал о том, что Тэхён будет теперь резать верёвки. Ему было очень жаль, так как не вполне успел насладиться приятным давлением перевязи на теле и ощущением полной беспомощности перед альфой. Хотя и в обычной жизни это было так, но связанным он ещё больше ощущал свою уязвимость. Ещё больше доверял. Вверял себя в его руки всецело. Ножницами альфа срезал с него боксеры и вытащил их через верёвки. Теперь Чонгук стал полностью открытым перед ним. Верёвки прижимали голени к бёдрам, раскрывая их. Бета физически не мог ни прикрыться, ни сомкнуть ноги. Теперь же он лежал на своих связанных руках, что вызывало определённый дискомфорт. Тэхён глядел на него с удовлетворением, пока дыхание Чонука из прерывистого становилось вовсе поверхностным. Он жаждал прикосновений. Вся его поверхность кожи стимулировалась жёсткими веревками. Но то, что было внизу, осталось нетронутым. Хотя верёвки проходили по сгибам ног, словно обрамляя всё то, что собирался использовать Тэхён в своё удовольствие, не спрашивая согласия Чонгука в этот момент. Чонгук был готов орать, чтобы альфа уже брал его… трахал его. Но горячие руки Тэхёна гладили узлы на внутренней поверхности бедра, сильнее вдавливая их в кожу. Бедный Чонгук извивался, словно гусеница-переросток, под его руками. Он знал, что этим ничего не добьётся, но ощущения были слишком яркие. Вдруг резко Тэхён ухватил его член и начал надрачивать так быстро, что Чонгук на миг забыл как дышать. Это было слишком резко, слишком остро. Впрочем, альфа успел смазать руку лубрикантом. — Ах-ах, ах… — Чонгук почувствовал, как волна оргазма накрывает его тело, и в самый пик злая ладонь прекратила воздействие. — Нельзя! — это звучало как резкий приказ, и Чонгук сжал промежность, пытаясь взять контроль над своим телом. Как только дыхание парня начало возвращаться к норме, альфа сделал так ещё раз. Он дрочил так, что сознание Чонгука отлетало к чертям собачьим. Он не мог даже выдохнуть и вдохнуть, сказать, взмолиться о том, чтобы тот действовал помедленнее, ибо это было на грани того, что может испытать бета даже в высокой степени возбуждения. — Опять нельзя! Чонгук захныкал, как только смог вдохнуть. Это была довольно жёстокая игра. Руки нещадно затекали за спиной, а Тэхён поступал безжалостно с его членом, который дрожал в его больших горячих руках. — Нельзя, нельзя, не смей! — Аааа! — каждый раз звуки против воли вырывались изо рта беты. Он дышал открытым ртом, уже не зная, где небо, где земля. Весь мир сузился до состояния булавочной иголки. Это мучительное движение приводило его в безумное состояние. — Теперь можно. Кончай, Чонгук! — приказал, но в этот момент не дотронулся до дрожащего члена. Паника топила мозги. Весь низ живота сокращался так, словно Тэхён сейчас снова начнёт своё безумное действие. Мальчик лишь глядел на него, и спазмы внизу становились всё сильнее, стягивая все чувства в одно место. — Аааагх… — раздалось жалостливо, и белые струйки спермы покинули его тело словно по мановению волшебной палочки. Чонгук кончил без какой либо помощи в этот момент, и это казалось совершенным безумием. Не успел он опомниться, как был брошен на ложе лицом. Рукам стало значительно легче, однако он упирался в кожаную поверхность кровати грудью и лицом, на автомате изогнув своё тело так, что его задница оказалась в таком положении, словно на витрине. Не особо церемонясь, Тэхён вбивался смазанными пальцами, толкаясь прямо в простату. Чонгуку казалось, что он кончит ещё раз и немедленно, не успев прийти в себя. Пальцы, такие длинные и прекрасные, вонзались в его тело. Чонгук чувствовал, как альфа спешит, он всей связанной кожей ощущал его нетерпение. Такое случалось чертовски редко. И в этот самый миг Чонгук хотел себя ощущать так, словно является функцией этого альфы, его дыркой, не более. Он бы хотел, чтобы тот брал его без растяжки. Но Тэхён вонзал и вонзал свои пальцы, раскрывая их внутри под разными углами. Наконец он, тяжело дыша, взял за бока и толкнулся внутрь Чонгука. Тот мог лишь скулить, как бешеная лиса, в ответ на его действия. Боже, насколько это было невыносимо, насколько хорошо! Тэхён удерживал его за хорошо связанные руки, словно это был поручень, не меньше. Когда он начал вонзаться жёсткими толчками, парень понял, что всё, что альфа делал до этого, было лишь слабым подобием секса. Он трахал так, словно вколачивал сваи. Маленькое тело Чонгука разрывалось от ощущений. Член внутри был настолько глубоко, настолько резко, что мальчик терял способность связно думать о чём-то. Лишь сжимал своё тело на этом огромном члене, что каждый раз задевал набухшую простату, давил на неё. Кажется, от оргазма можно просто сдохнуть, и Чонгук был готов раствориться в этот же миг и быть счастливым. Оргазменные спазмы Чонгука запустили ответную реакцию альфы. Он обожал, когда тот кончал, пока член был внутри его дырочки — ощущая давление стенок по всей поверхности органа, вбиваясь до края. Тело беты изгибалось так, что веревки врезались, раня нежную кожу. Выйдя, Тэхён увидел свою сперму, стекающую из тела Чонгука, это было прекрасное зрелище. Так же сам мальчик бурно кончил, и альфа грубым движением взял его плоть, чувствуя тёплую вязкую сперму, которую он смешал со своей. — Такой хороший мальчик, — тихо сказал он, наслаждаясь дрожью и полуобморочным состоянием Чонгука. Конечно, потом Тэхён об этом сильно жалел, обрабатывая раны с суровым выражением лица. А Чонгук был на седьмом небе от счастья, рассматривая причудливую сеть ран и синяков от верёвки. — Вообще-то, связывание не предполагает секс, — бурчал Тэхён. — То есть ты думал, что оставишь меня так? Это жестоко. — Ничего я не думал. Но уж ранить тебя точно не хотел. — Это всего лишь пара царапин, они заживут как на собаке. Ответом ему послужил тяжёлый взгляд Тэхёна, собирающего мази обратно в аптечку.***
В конце дня, лежа на своих уже несвежих простынях, Юнги начал сомневаться, что тот парень, которого он видел в лапшичной, был Пак Чимином. Специфический феромон омеги практически невозможно как-то спрятать или замаскировать. Но как бы он ни втягивал воздух, ничего не почувствовал. С другой стороны, его личико… такое совершенное, по-омежьи красивое, несмотря на измождённое выражение, было сложно спутать с кем-либо ещё. — Как ты там оказался, малыш? Где все твои деньги, на которые ты бы мог безбедно греться на любом курорте? Может, кто обидел или ограбил? — миллион вопросов крутились в голове Юнги, не давая уснуть, и он бормотал их в темноте. Он не знал, как подступиться к мальчишке, чтобы не спугнуть. Возможно, тот уже сбежал. Первым порывом было рассказать всё отцу. Но отчего-то Юнги медлил. Он боялся, что выдаёт сильно желаемое за действительное. Сначала нужно всё проверить. Убедиться в достоверности. Благо Пак Чимин вряд ли мог за те короткие мгновения запомнить Юнги. А тот в затрапезных джинсах и толстовке оверсайз мог сойти за какого-то грустного подростка, ищущего себя. Большие наушники и капюшон делали его практически безликим в толпе. Напротив раменной был небольшой магазинчик с продуктами, где постоянные посетители раменной обычно и покупали напитки. Через прозрачную стену открывался прекрасный вид на вход в заведение с лапшой. Юнги замер в ожидании. Если мальчишка работал там, то в какой-то момент он должен войти в эти двери. — Эй, парень! Ты чего здесь трёшься? Чего высматриваешь? Покупай или уходи. Не думай воровать — у нас тут камеры везде стоят! Напротив него стоял низкий мужчина средних лет в фартуке, по-видимому, вьетнамец. Как потом оказалось, он и был владельцем маленького супермаркета. Кражи были настолько частым событием, практически ежедневным, что каждый посетитель уже представлял из себя повод для подозрения, а нетипично ведущий себя посетитель уж тем более. — Или есть тебе нечего? Денег нет? Юнги даже не успел ничего ответить. — Иди за мной. Сейчас что-нибудь придумаем. Что-нибудь оказалось машиной с продуктами, которую необходимо было разгрузить. В маленьком магазине катастрофически не хватало рабочих рук, и мистер Нгуён уже отчаялся искать помощника. Зарплату он мог платить весьма скромную, и никто в здравом уме не хотел работать на таких условиях. Мистер Нгуён не жаловался и всегда справлялся сам до последнего времени. Юнги не привык работать руками, но в этом не было ничего особенно сложного. Господин Нгуен, у которого ещё со вчерашнего дня прихватило спину, посылал благодарности статуэтке Будды, которая находилась возле входа в супермаркет, оставляя там свои дары. Появление Юнги он воспринял как своевременное чудо. Сам Юнги теперь каждое утро воскуривал благовония, складывал руки и делал вежливый поклон белоснежной статуэтке Будды на резном постаменте. В этот день Пак Чимин так и не вошёл в дверь лапшичной. Однако он из неё вышел где-то около четырёх часов пополудни. Парень устало облокотился об обшарпанное здание и, достав из видавшего виды фартука сигарету, устало прикурил её. Облезлая кошка черепахового окраса медленно вышла из-за угла и потёрлась о его свободные штанины. Он нагнулся, чтобы потрепать её треугольные ушки, затем выудил из кармана пакетик с кормом. Юнги же ошарашенно застыл с ящиком батата, глядя на него через стекло супермаркета. Дело в том, что омеги никогда не курят. Им зачастую приходится терпеть дым курящих альф, как суровую необходимость. Но курить настоящий омега не мог по своим биологическим причинам. Чаще всего это занятие грозило тошнотой, в тяжёлых случаях — серьёзной интоксикацией. Но парень напротив даже получал от этого удовольствие, выдыхая в воздух сизые струйки дыма, пока гладил тощего кота, что уже потерял всякий интерес к человеку и сосредоточился на своей миске.
