Второй сезон глазами Ольги и Жана. Дневник заключенной

      Ольга сидела на стуле и раскладывала пасьянс. Карты ей принесли почти сразу. И на том спасибо.       Ждать освобождения было тяжело. Ольга давно изучила своих сторожей, запомнила не только их имена, но и запахи. Привыкла к их голосам и сопению. Ведь до чуткого слуха вампира доносились даже малейшие шорохи!        Жан приходил с завидным постоянством, приносил тёплую кровь для ребёнка. Умолял вести себя покладисто и не доставлять хлопот тюремщикам.       Ольга иногда улыбалась Дешаму, забывая обо всём и позволяя себе вернуться в недавнее прошлое свободной женщины. Всего несколько месяцев назад она наслаждалась жизнью в обществе молодого любовника. Пила кровь и смеялась над неудачником-маркизом. На Новый год Ольга узнала о прибавлении в уважаемом семействе. Женек занял в «фешенебельной» квартире последний диван и превратил столовую в свою спальню. Ширма напомнила графине об эпохе коммуналок. Ну а Кривич лишь добродушно посмеивался, дескать, в тесноте, да не в обиде.       Знать бы тогда, что в феврале придётся сменить свой роскошный особняк на унылую комнату без окон, в подвале. И навсегда распрощаться с влюблённым студентом.       Серёжа был ещё одной головной болью графини Воронцовой.       Ольга хотела спросить у Жана о Барановском, но боялась настроить самолюбивого француза против себя и потерять те крупицы, мелкие привилегии, которые Жан мог для неё выторговать у хранителей.              Было противно признавать, но Ольга быстро осознала своё положение заключённой. Она научилась быть тихой и незаметной, даже оставаясь всё время на виду. Жан так всю жизнь с дедулей провёл. И графиню тошнило от новой себя. Но другого выхода пока не было. Словам Жана Ольга давно не верила. И все-таки маркиз горячо её уверял, что надо ждать, когда Ирина Витальевна окончательно придёт в себя и, в благодарность, объявит амнистию.       Ну а потом… Потом Ольга Анваровна примет ванну. Она мечтала об этом, лёжа на кровати и представляя, как вокруг неё лопаются пузырьки пены. И обязательно при этом выпьет бокал свежей крови. Это будет чудесно. И ничего другого. Никаких хранителей с электрошокерами, погонь, воскресших дедовых врагов, грозящих топором.       Ольга неимоверно устала. И больше всего на свете она хотела хорошенько отдохнуть. Наконец-то почувствовать себя в безопасности. Свободно вздохнуть.       Можно было пугать Жана своей жаждой мести. Безудержно спорить, доказывая, что именно его покорность и страх перед Кривичем привели её в клетку. Устраивать скандалы, убеждая маркиза в своём могуществе. Но себе Ольга могла признаться, что сил у неё не осталось даже на то, чтобы выломать прутья клетки. Погнуть решётку она ещё могла, но за решёткой была тяжёлая железная дверь.       Да и куда бежать? В графском особняке её наверняка стали бы искать в первую очередь. А вырваться из Смоленска, даже используя свой гипноз, было сложной задачей. Один раз она уже попыталась. И оказалась в кандалах в железной клетке.       Словом, в одиночку не стоило и надеяться скрыться. А кроме Барановского, рассчитывать Ольге было не на кого. Увы, Серёжа был обычный смертный и один раз уже спас её жизнь. И хватит с него.        Ольга печально вздохнула, видя, что Барановскому снова выпал казённый дом. Если уж с ней не церемонятся, можно представить, что сделали с Серёжей. Второй Зеленцов, не иначе. Наверно пускает слюни после уколов галоперидола или принимает душ Шарко, укрепляющий нервную систему. Хосспаде, а ведь он подавал такие надежды! Но судьба никого не щадит.       Классик писал, что тот, кто любит, должен разделять участь того, кого любит. Ольга в припадке отчаяния смешала карты. Никто не поможет, надеяться не на что. Только время всегда играло на стороне бессмертных вампиров.       Жан открыл дверь в особняк своим ключом. Устало опустился на диван. В доме было тихо. Но запах духов Ольги всё ещё витал в воздухе. Жан пришёл сюда, чтобы взять корсет. Талия Ольги неумолимо увеличивалась и скрывать её под обычным платьем было невозможно. Но корсет, слабо зашнурованный, без жёсткого китового уса, абсолютно не похожий на то орудие пыток, что дамы носили раньше, мог скрыть погрешности фигуры. И Ольга требовала его уже давно, хотя сам Жан считал, что более явные признаки беременности скорее бы смягчили ее участь.       В будуаре Ольги Жан не был уже очень давно. И войти туда после той злополучной ночи, когда маркизу был предъявлен новый избранник её сиятельства, было непросто. Но и гостиная вызывала не лучшие воспоминания. Жан уставился на цветочный горшок. Кажется, что в доме пахло не только духами хозяйки. В воздухе отчётливо витал запах Барановского, который доктор Дешам изучил наизусть.       А потом, откуда-то из пустоты, раздался голос Сергея. — Жан Иванович? Что вы здесь… Бляяяя…       Жан встал на ноги и повернулся всем корпусом в сторону входной двери. Барановский, путаясь в ногах, судорожно всхлипывая, двигался вперёд. — Постой-ка, постой!       Жан вытянул вперёд руку. — Что ты здесь делаешь, mon cher? — Я что делаю? — не прекращая движения вперёд, закричал Барановский, — Я пришёл, а дверь открыта. Я думал, что Ольга вернулась…       Серёжа наткнулся на руку Жана и стал падать.       С недовольным видом маркиз придержал Сержа, повозлив ему мягко опуститься на ковер в гостиной. А вот накрывать пацана пледиком он уж точно не будет! — Я же сказал тебе, что Ольга больше здесь не живёт. Я пришёл проверить дом. А вот тебе здесь делать нечего. Давай, выметайся! — Жан резко махнул кистью в направлении выхода.       Но Серёжа упрямо замотал головой. — Оля, Олечка… Мы с ней здесь… — О! Держи себя в руках. Ну что за ребячество? А впрочем…       Жан задумался. Дом стоял на краю леса. И было бы неприятно застать здесь компанию пьяных подростков или бомжей. Один раз пожар уже бушевал в особняке, когда крестьяне радостно жгли дворянские гнезда. Второй раз восстанавливать дом из руин не хотелось. — Если тебе так дорога память Ольги, можешь оставаться здесь. Но у меня есть условие. Не превращай это место в наркоманский притон. Договорились?       Жан поправил иглу, провёл пальцами по нежному запястью Ольги. — У тебя прекрасная регенерация. Совсем не остаётся следов на коже. Я даже не уверен, что тебе действительно требуется что-то ещё, кроме того, что и так дано природой. — Так я хотя бы выбираюсь из этого подвала, — грустно произнесла Ольга. — Милая моя, скоро всё закончится. Я тебе обещаю. Старуха окончательно лишилась рассудка, но дедуля всё равно хочет вернуть её на пост Хранительницы.       Ольга испуганно округлила глаза и вздрогнула. — Chut! — успокоил графиню Жан. — Нет, ты не понимаешь. Она меня ненавидит. Да меня просто сразу казнят и всё.       Жан ободряюще улыбнулся. — Не выдумывай. Да они за всю свою жизнь никого не казнили. Клима Иван убил. — А Женю? Ты уже забыл? — Ольга села на кровати, — Меня там не было. Как ему отрубили голову, Жан? Мне надо знать, что меня ждёт. — К тебе это не имеет никакого отношения. Успокойся, прошу тебя. Тебе нельзя нервничать.       В голосе Дешама была такая непоколебимая уверенность, а графиня так сильно нуждалась в утешении, что слова Жана оказали ожидаемый терапевтический эффект.       Ольга снова опустилась на подушку и стала дышать ровнее. — Жан, а кто будет платить за мой дом, пока я здесь? — Оленька, тебе поменяли легенду. Так что твой дом перешёл мне по наследству. И платить по счетам буду я. Там большая сумма набегает?       Ольга поморщилась. — У меня были льготы на ЖКУ. Что-то они там с хранителями придумали по министерству культуры или наркомпроса, — задумалась Ольга и встретила удивлённый взгляд Жана, — Сейчас так уже не говорят? Ну, что же, не хватало ещё запоминать эти дурацкие названия... Они постоянно меняются. Сам понимаешь, отопление и горячая вода не даются даром. Дед заплатит, не волнуйся ты так. — Дед заплатит? Чего я ещё не знаю?!       Жан вскочил на ноги и встал в пол-оборота, засунув руки в карманы. — А что тебя удивляет? — невинно поинтересовалась Ольга. — С какой стати дедуля тебя содержит? — Бесплатно только птички поют, Жан-Клод. Или ты думал, я просто так побежала менять анализы Женька, когда вас повязал наркоконтроль? — Вот уж не думал, что твои услуги настолько дорогостоящие. — Был бы ты поумнее, и тебе бы перепадало от деда. Посмотри, как Анька машины меняет! Как перчатки.       Ольга закатила глаза, поражаясь наивности француза. — Я получаю жалование от государства. Маркиз Дешам не нуждается в подачках, — процедил Жан, белея от ярости.       Ольга равнодушно пожала плечами. Свои деньги француз тратил исключительно на шмотки. Костюмы, рубашки, щегольское пальто на заказ. Конечно, не Бог весть что, но на баб действовало безотказно. — Кстати, на чьи, по-твоему, деньги построена усадьба Бредихиных? — не удержалась от ехидного замечания графиня, которую приводило в бешенство всё, что касалось семейки главы Хранителей. — Ну, это понятно, — протянул Жан, разминая плечи, — Дед всегда их опекал. И при царе, и при Советах, и сейчас не пропали. Но ты же знаешь, что эти Бредихины самые обычные воры, мздоимцы. Не надо меня с ними сравнивать. — Это оскорбляет твою честь? — печально спросила Ольга. — Да нет, о чести мне давно пришлось забыть. Но какие-то нравственные принципы, представления о добре и зле… — …отлично позволяют тебе спокойно спать, пока я сижу в подвале за решёткой. Беременная женщина!       Жан покраснел от досады. — Оля, дед поговорит с Бредихиной. Он мне каждый раз это обещает. — О да. Я подожду, — очень тихо сказала Ольга.       Жан вздрогнул от безмолвного укора. Ему стало страшно, по телу пробежал холодок. Воспоминания накатили удушающей волной. Вилы Святослава Вернидубовича снова насквозь пронзили его лёгкие, выбивая весь воздух. Жан тяжело задышал, борясь с приступом паники.       Только медленно выпив стакан воды, приготовленный для Ольги, Дешам вернул самообладание.       Ольга лежала, закрыв глаза, погруженная в свои воспоминания.       Разговоры о том, что им пора что-то менять в своей жизни и обещания Жана поговорить с Кривичем Ольга слышала не раз. Но всегда что-то мешало довести дело до конца. В 1905 году, во время первой революции, ей показалось, что они наконец вырвутся на свободу, но тогда, как и сейчас, Жану не разрешили покинуть Смоленск. А ведь многие уезжали, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Дед обещал сделать паспорт со дня на день, Жан верил и ждал, Ольга надеялась. И всё обернулось очередным разочарованием. — Кстати, о доме, — снова завёл разговор Жан, — Там теперь будет жить твой Серёжа. — Он на свободе?! — воскликнула Ольга, не веря тому, что сейчас услышала. — Ну, его выписали. И пока его жизни ничего не угрожает. Хотя он ещё очень и очень слаб. — Пожалуйста, Жан, позаботься о нём. Я так виню себя за то, что сломала ему жизнь. Почему его отпустили хранители? — Дед заступился, попросил Ирину Витальевна не брать грех на душу. Зеленцова вспомнил. Ну и она, — Жан взмахнул рукой, — решила оставить его под нашу ответственность. — А что же я? Почему меня…       Ольга замолчала. — Серж никого не убивал. Но и тебя тоже скоро отпустят. Я уверен. — А я — нет. — Ну зачем же так мрачно? Кстати, раз уж я вспомнил про старика Зеленцова. Дед заставил меня его обратить. Он ведь умер от инфаркта, а дед приказал ввести ему панацею на моей крови. Старик воскрес моментально. И через пару дней пропал из больницы. Думаю, вернулся в Вешки. — А Серёжа тоже стал вампиром после того лекарства? — охваченная вспышкой внезапной надежды спросила Ольга. — Можно и так сказать. Он ведь спрыгнул со второго этажа, регенерация заработала в полную силу. И потом, когда Шумилин вонзил ему нож в живот, он должен был умереть. Я всё не понимал, что происходит. Но дело было в «кристалле». Он всё поломал в процессе обращения. Ну и, видимо, такого количества моей крови было недостаточно. К тому же, ему сделали переливание и остатки вымыли. Процесс обращения так и не завершился. Сейчас Серж самый обычный человек. Но, возможно, мне придётся снова сделать ему вливание панацеи. Жизнь непредсказуема. — Бредихина тоже превращается в вампира?       Жан сцепил пальцы, прижал их к губам. Помолчал. — Не знаю. Не знаю. Ей уже несколько месяцев вливают раствор с вампирской кровью. Пока она не умерла и не совершила переход из мира живых в мир бессмертных, но в любой момент это может случиться. Лучше всего вернуться к старой схеме лечения. Панацея своё дело сделала. Одно дело, одноразовые вливания и совсем другое — вводить препарат курсом. Количество вампирской крови в организме пациента накапливается. Это обращение, только медленное. И честно говоря, рано или поздно начнётся конфликт, человеческий организм будет отторгать вампирскую кровь. Старуха ведь не умерла. Не знаю, что дедуля себе думает? Но с ним спорить бесполезно. — Ты даже не пробовал.       Жан серьёзно посмотрел на Ольгу. — И тебе не советую… — Очень мне надо. Живите, как мыши в подполе. И меня тоже в подвал загнали. Ненавижу вас… Ненавижу! — Не начинай! — поморщился Жан. — Неужели тебе не надоело? Здесь Костя, и дед собирался прийти. Неужели ты хочешь устраивать спектакль перед этой публикой?       В кармане Жана завибрировал телефон. — Ольга, я должен уйти. Дед зовёт к Бредихиной. — Убери эту дрянь, — кивнула Ольга на капельницу, — Я лучше так посижу. — Хорошо, хорошо.       Жан вытащил иглу из вены, наклеил пластырь и, торопливо изобразив воздушный поцелуй, вышел из комнаты.       Ольга поправила юбку, застегнула корсет, принесённый Жаном. Раз Кривич здесь, надо действовать. Другого шанса может не быть. Да и чего ещё ждать? Её уже похоронили. Значит, следует начинать новую жизнь. И разве мало графиня Воронцова сделала для вампирского семейства, используя свой дар?       Ольга прислушалась. Сначала скрипнула дверь и куда-то ушел Жан, очевидно торопясь выполнить поручение своего любимого дедули. Затем раздалось шаркание Кривича.       Ольга бросилась в коридор. — Куда? А ну назад! — очнулся скучающий охранник.       Времени на церемонии не было и графиня смахнула хранителя в сторону, словно надоедливую муху. Кривич продолжал степенно хромать, старательно притворяясь слепым и глухим.       Ольга бросилась перед ним на колени. — Святослав Вернидубович, я прошу вашей защиты. Пожалуйста, помогите мне выйти отсюда!       Кривич сопнул носом и размылся в тень, мгновенно оказываясь у двери в комнату Бредихиной.       Ольга закусила губу до крови, когда увидела, что вампир даже голову не повернул в её строну. — Что за бардак-то развели? — проворчал Кривич из-за двери. — Почему посторонние в помещении? — взвизгнул Костя, выглядывая в коридор из комнаты Ирины Витальевны.       Хранитель поспешно встал на ноги и немедленно направил шокер на графиню. — Сама пойдёшь или…       Ольга устало оперлась рукой о стену. Больше надеяться было не на что.