Бегство

Тилл успел тысячу раз пожалеть, что согласился на авантюру Ивана. Он всё же помылся с помощью ведра, которое тот любезно набирал несколько раз и оставлял около кабинки, но вместе со слоем грязи смылась черта, проведённая между ними. Иван превратился в ручного зверька, бегающего за ним по пятам. У сложившейся ситуации были плюсы, но минусов Тилл находил больше. Один раз он даже попытался остановить сближение, но Иван буквально загнал его в тупик. Наверное, со стороны это выглядело жалко.

***

Неделя безостановочной болтовни Ивана и вот результат: Тилл заталкивает его в комнату и хватает за грудки. Они безжалостно топтали листы с текстами, которые Тилл благополучно не убрал. — Что ты творишь? — прошипел он, опуская его на свой уровень. — О чем ты? — невинно спрашивает Иван и склоняет голову набок, сверкая белоснежным клыком. — Ты знаешь, о чем я. Зачем ты сближаешься со мной? — Тилл, — кажется, ему очень нравилось звать его по имени, но ничего больше не говорить. Как будто пытался восполнить огромный пробел из тех случаев, когда он не мог этого сделать. — Ответь. — Мм, я просто хочу подружиться, ничего более, — это был наглый обман. — На кой чëрт нам становится друзьями? И Тилл, и Иван знали какой финал их ждёт. Смерть на сцене была не худшим исходом для Тилла, но нельзя сказать того же про второго. Знаменитая человеческая модель, идеальный характер и всевозможные блага в открытом доступе. Это была та жизнь, о которой многие питомцы мечтать не могли. Конечно, всё это он имел согласно условиям контракта, но партнёрские взаимоотношения с хозяином, тем более с таким как Унша (у которого даже среди сегейнов было больше подчинённых, чем партнëров) — редкость. Их сближение лишь усилило бы чувство вины Тилла. Он и сейчас слабо представлял их выступление, а если бы они на самом деле сблизились: совсем не смог бы. — Но с кем ещё мне дружить? Они ничего обо мне не знают. И раньше не знали, но сейчас и подавно, — Иван попытался освободиться, но не приложил особых усилий, — Ты ведь такой же. Разве ты не ощущаешь постоянного давления из-за огромной пропасти с людьми? Иван чувствовал это всю свою жизнь, но не счёл нужным упоминать. — Что за чушь? Я, — Тилл попытался опровергнуть его слова, но это было правдой. Чем чаще он видел беззаботные лица воспитанников сада, тем сильнее отдалялся: они ведь в шаге от погибели. Тилл не понимал человеческого счастья в клетке, как Анакт. Особенно сократилось общение с Акорном. Доходило до избегания, но тот легко принял перемены, продолжая обмениваться конспектами в случае необходимости. — Я прав, — Тилл не стал оспаривать утверждение Ивана, — Кроме того, если ты останешься один, ты рискуешь выступать против Мизи. Тилл готов был врезать ему, но пока остановился на колючем взгляде. — Послушай, — попытался успокоить Иван, но вызвал обратную реакцию: Тилл сильнее сжал руки, — Нас выставляют против тех, кто нам близок. Им не нужна честная игра, они желают увидеть шоу. Наконец-то Тилл отпустил его, если быть точнее, отшатнулся назад. — Погоди, разве отбор не только по навыкам? — Нет. Они следят за взаимоотношениями между людьми в том числе. Если ты отдалишься ото всех, то понизишь свои шансы попасть в шоу. У них уже есть один Лука. Слова Ивана прозвучали убедительно. Когда находишься внутри системы, не понимаешь всех её механизмов. То, что он выступал против Акорна, ощущалось как нечто естественное. — Но баллы… — Их подгоняют. Но обычно этого не требуется. У питомцев часто один уровень, тогда выбирают тех, кто ближе. — Но разве, — Тилл не знал, что пытается сказать, — Да черт побери! Ты же сам знаешь, что сближение попросту разрушит меня. Ты эгоист! Как я вообще по твоему должен выигрывать? — Разрушит? — Иван не поверил этим словам, — Нет смысла заходить так далеко во лжи. Не тебе ли моё существование всегда приносило неудобства? — Да что ты несёшь, — Тилл яростно зашипел, в ход пошли кулаки. Но драка закончилась, не начавшись толком. После непродолжительной стычки, Иван перехватил его руки и прижал к столу. В отличии от Тилла он регулярно занимался и успел вернуть форму после возвращения. — Я хочу просто дружбы, почему ты так сопротивляешься? Ты настолько меня ненавидишь? — низким голосом, пробивавшим до дрожи, спросил Иван. — Я не, — Тилл посмотрел в чёрные глаза, наполненные пылающим гневом, и перестал брыкаться, — Ты идиот. Я тебя не ненавижу. — Тогда почему? — Потому что я итак не хочу переживать вторую твою смерть! — хватка ослабла, а Тилл отвёл взгляд. Возможно, останутся синяки на запястьях. Тилл цокнул. — Я не понимаю, какие ты там у себя в голове построил выводы, но ты псих, если считаешь, что для меня это ничего не значит. — Прости, — Иван отошёл, — Я не хотел срываться, — целый месяц он задыхался в одиночестве, а теперь не мог остановиться и давил на Тилла, — Если ты, если ты хочешь, давай станем друзьями? Его выражение лица и голос пришли в привычную деловую форму. Тилл замечал, каким образом Иван переключается между эмоциями, иногда подозревая того в психопатии. Но теперь это больше напоминало отточенную годами практику, чем эмоцию. Перед сегейнами нужно быть в лучшей форме. Тилл почувствовал отвращение, сравнивая себя с этими тварями, но не видел иных причин. — Сними эту чертову маску, если хочешь со мной дружить, — буркнул Тилл и осмотрел запястья. Синяков не осталось, он удивлённо поднял взгляд на Ивана, но тот стоял с не менее шокированным видом. — Тилл, — он снова позвал его и ничего не сказал. Когда-нибудь Тилл даст ему подзатыльник за неправомерное использование своего имени.

***

Тилл не был готов к последствиям. Сейчас он сидел в столовой на завтраке и тыкал ложкой в манку. Сам того не замечая, он нарисовал знакомый образ человека. Ивана не было на завтраке. С их разговора прошла неделя и Тилл уже привык посещать все приёмы пищи вместе. Только вот он забыл, что тот является питомцем Унша, а значит обязан посещать мерзкие мероприятия. Урак же стремился держать Тилла в саду и пореже показывать на публику. Он считал его грязью под ногтями, недостатком и разочарованием. Решив, что уделяет сегейнами слишком много внимания, Тилл приступил к завтраку. Это было не так уж и плохо, проводить время наедине с собой. По крайней мере, так Тилл думал утром. Первым в расписании стояла культура, где они изучали искусство и мир моды сегейнов. Современные тенденции диктовали дерзость и непосредственность, что идеально описывало Тилла. Он даже не слушал этот курс, но всегда находился в топе успеваемости, что было сродни насмешки над его борьбой. Аудитория напоминала сектор колизея: в центре располагался огромный экран, а на территории зрителей в три ряда стояли длинные закруглённые белые столы. Тилл сел на последний ряд и положил руки под голову, поудобнее укладываясь. Он проснулся от внезапного прикосновения к плечу и толчков. Выпрямившись, он осмотрел опустевшую аудиторию, вызвавшую волну мурашек своей неестественностью. Тилл хотел попросить Ивана в следующий раз будить пораньше, и уже открыл рот, как раздался голос: — Ты чего, тебе и влететь так может, — Акорн заговорил с ним первым, устав ждать. — Эм, спасибо, — Тилл отодвинулся, скидывая руку с плеча, — А где… Он почти было спросил об Иване, но опомнился. Находится рядом с Акорном до жуткой степени неловко. Тиллу нужно было следить за словами. — Пошли, следующим вокал, — как назло, тот ничего не замечал и ждал Тилла. Пока Иван крутился рядом, Акорн не приближался. Вполне ожидаемо, они ведь сошлись на общей неприязни к покладистому любимчику. Но Тилл, в отличие от Акорна, не завидовал чужим успехам. Ненависть Акорна к Ивану была в разы глубже и грязнее. — Понял, — согласился Тилл после небольшой заминки и встал. На вокале у него не осталось выбора, кроме как стоять рядом с Акорном. Он пытался как-нибудь отвязаться, но не выходило, прошлое неизбежно настигало Тилла. Смотреть в глаза Акорну — сейчас подобно пытке. Неоднозначность разрывала Тилла изнутри, он не мог определиться что делать с этой связью. Он убил его. Он вернулся в прошлое. Ничего ещë не произошло. Но он сделал свой выбор. «Давай сбежим» Тилла бросало то в жар, то в холод. На репетиции он выступил отвратительно, а от поддержки Акорна растерялся окончательно. Он уже знал как действовать, когда становилось хуже, но в одиночку было сложнее. — Да что с тобой? — Акорн отловил Тилла на выходе из аудитории. У них был перерыв, и Тилл не хотел потратить его на пререкания. — Это Иван на тебя так влияет? Он ни на секунду не отлипает от тебя, — не скрывая отвращения, продолжил тот. — Нет, — Тилл, не задумываясь, опроверг эту теорию, — Я просто устал. — Ну конечно. Он ведь дышать тебе не даёт. «Это ты мне дышать не даёшь» подумал Тилл, но ничего не сказал. Не мог же он взять и признаться, что не сообщил об изменениях в песне и подставил его. Извинения также бессмысленны, Акорн не сможет по-настоящему простить предательство Тилла. — Слушай, я хочу побыть один, — Акорн ошарашенно уставился на него, но Тилл не закончил, — Я подружился с Иваном и больше не смогу перемывать ему кости. Сам понимаешь. Если хочешь поговорить, давай о чем-нибудь другом. Они были недостаточно близки, чтобы обсуждать что-то помимо конспектов и зависти Акорна к Ивану. Тот никогда в этом не признавался, но плевался желчью на каждую вещь, косвенно или напрямую коснувшуюся брюнета. Он даже к признаниям в чувствах к Ивану относительно с абсурдным презрением. Тилл казался похожим, родственной душой, так что внезапные перемены были ударом под дых. От отвращение у Акорна дёрнулась одна ноздря и лицо перекосило. Что ж, Тилл добился того, чего хотел. Акорн больше не приближался, пускай и метал взгляды, наполненные ядом и ненавистью. Всё в порядке. Это заслуженно.

***

Стоя перед зеркалом, Иван мельком взглянул на часы и тихо произнёс: — Приятного аппетита, Тилл, — наступил обед. Он завязывал галстук с причудливым фиолетовым узором: писк моды в украшениях для питомцев. Только что завершилась двухчасовая фотосессия для журнала парфюмерии, но в преддверии успешной сделки, ему предстояло посетить банкет в качестве показателя статуса Унша. Официальная часть закончится после полудня, но Иван не мог точно знать, собираются ли его отпустить. После возвращения Тилла Иван стал жадным человеком. Он часами спорил сам с собой, пытаясь решить, что будет лучше для Тилла. Но как мотылёк, увидевший свет, он уже не мог остановиться. Даже если результат был предрешён, Иван решил обжечься как следует. Дилемма заключалась в том, что он тянул за собой Тилла, который не только справился бы в одиночку, но и остался целее. Тьма сгущалась, он знал, что тонет.

***

Тилл громко чихнул и вытер нос, после того как поставил поднос с едой. Он оставил место скраю и несколько секунд смотрел на пустую скамейку. Раньше есть в одиночку было проще. Жаль, что Мизи обедала в соседней столовой. Может, разглядывая её, Тилл преодолел бы творческий кризис, поскольку надвигающаяся серия тестирований с этим не помогала. Даже если их снимут с занятий, нагрузка будет нешуточной, но в награду увеличат число прогулок. В марте их не было из-за погодных условий и усиленной подготовки, но в апреле, как раз перед выпускными, их добавят для понижения стресса. В мае они сдают экзамены, а в июне узнают имена участников Alien stage. Они обсуждали с Иваном, как собираются сдавать и на что претендуют. Опыт со сцены и опережение остальных по программе играли роль, но как оказалось, никто из них не собирался выделяться. Резкий скачок повысил бы требовательность и наблюдательность сегейнов, а они не хотели привлекать лишнего внимания. Последние месяцы хотелось прожить в меру спокойно.

***

Тилл болтал ногами, сидя на последней лекции. Если вкратце, им рассказывали как добавить глубины в музыку и вложить сокровенные чувства. Большинство приёмов Тилл знал, потому умирал от скуки. «Да уж. Скучно, не так ли?» Иван, которого не было на соседнем месте, заговорил в голове. Тилл развлекался, представляя, как бы тот комментировал эту лекцию. «После выступления на сцене всё это кажется ерундой. Ощущения совершенно отличаются» Тилл кивнул сам себе. «А ты что думаешь, Тилл?» Он пожал плечами. «Сцена захватывает. Когда на тебя смотрят тысячи глаз, сердце колотится как бешенное. Не представляю, как ты выступал под этими взглядами. Ну, учитывая твою ненависть к сегейнам» Тилл игнорировал толпу чудищ под ногами. Ничего, кроме Мизи и её реакции ему не требовалось. Эти мерзкие взгляды, скользящие по телу, он обнаружил только в седьмом раунде. Он должен был продолжать бороться, чтобы заставить их спрятать глаза от ослепительной победы. Но Тилл так и не доказал, что они куски мусора. «Давай сбежим» Настроение окончательно испортилось. И почему он только об этом подумал?

***

Иван вернулся в сад Анакт поздней ночью. Он лежал на кровати и разглядывал потолок, умирая от усталости. День без Тилла оказался невыносимым. Рядом с ним мысли о будущем редко всплывали. Но на банкете Иван пробудился от сказочного сна и столкнулся с привычной реальностью, в которой он гнил до самой смерти. Один питомец заговорил с ним в комнате отдыха: поинтересовался здоровьем и похвалил за быструю поправку. Вероятно, этот блондинистый парень, чуть выше Тилла ростом, видел паническую атаку Ивана на «дне рождения». Там был только близкий круг Урши и те, с кем заключались сделки, а значит следовало быть осторожнее со словами. — Всё в порядке. Я прошёл полный курс лечения и снова в идеальной форме. Это был пустяк, вызванный высокой нагрузкой. Теперь я тщательнее контролирую отдых и впредь не допущу подобных недоразумений. — Но случилось ведь что-то ещё, — он игриво ткнул его в бок и перешёл на шёпот, — Признавайся, что тебя так обрадовало, ты весь светишься. Пространство вокруг Ивана действительно чуть ли не сверкало, но вовсе не из-за настроения. Он должен достойно отражать статус хозяина и вызывать восхищение у других сегейнов, не допуская даже малейших вопросов к компетентности Унша. — Ладно, скажу по секрету — Иван подмигнул и тоже понизил тон, — Я просто помирился со старым другом, — сегейны уже знали, так что новой информации разведчик не услышал. Ничего в саде Анакт не было секретом. А Иван ни о каких крупных сделках никогда не проговаривался, да и не был слишком вовлечён. Но из-за возвращения в прошлое знал больше положенного. — Да ладно, — парнишка громко засмеялся и похлопал Ивана по плечу, — Никто не захочет отказываться от дружбы с тобой. — Ну, как видишь, есть такие — Иван перекинул острый взгляд с руки на натянутую улыбку. — Ты должно быть очень провинился в прошлом. Иван ответил вежливой улыбкой и отступил. Блондин пытался показать их близость на публику, но Унша не давал комментариев. — А ты? — Иван неловко почесал затылок, отводя взгляд, — Не хочу показаться грубым, но я не запомнил тебя в прошлый раз. — Всё в порядке, — парень наконец прекратил смеяться, — Я питомец председателя компании NN, Рокоса. Меня зовут Лекс. Иван помнил, что одна из сделок касалась сферы строительства, как раз ей и занималась названная фирма. Он обязан был пожать руку и сказать комплимент, так как компания NN не определилась со стороной, но не выглядеть подозрительно. — Приятно познакомиться. Я слышал, что компания NN занималась благоустройством центра, восхитительный результат, — это рассказывалось в учебниках истории, — Но мне больше нравится фонтан на западной площади, — а об этом знали те, кто интересовался архитектурой, и те, кто вернулся в прошлое. Ивану пришлось немного изучить NN. На одном из интервью Рокос назвал этот фонтан любимой работой. Казалось, он прошёл проверку, потому что глаза Лекса потеплели. Иван продолжал прикидываться простаком, разговаривая о памятниках культуры сегейнов и изрядно вымотался. Но Лекс не затыкался о гениальных идеях Рокоса ни на секунду. Сумасшедший фанатик. — И всё же я не понимаю, как такого человека бросили. Ивана никогда и не выбирали. — Впрочем, хорошо, что общение само восстановилось. А то был у меня друг, который манипуляциями привязывал к себе и отказывался отпускать… Лекс продолжал безостановочно болтать, но Иван слишком погрузился в раздумья. Он вежливо отпросился в туалет, очевидно, не собираясь возвращаться до прихода Унши. Иван вяз в болоте сомнений. Он действует ради Тилла или себя? Чего он пытается добиться, привязывая его? Точно ли он непреднамеренно промолчал, когда Тилл попросил шампунь? Даже в клетке Тилл был свободнее остальных и горел ярче всех, а Иван пытался накрыть этот огонь. Вредил, но не мог прекратить тянуться к Тиллу. Всё таки Иван был импульсивен. Предложение дружбы было предлогом, скрывавшим истинные желания. Боль регулярно накрывала вперемешку с радостью. Он окатил лицо холодной водой, прежде чем вернуться в зал.

***

Тилл быстро умылся и поспешил в столовую. Он бы ни за что не признался, что хотел увидеть эту нахальную рожу с клыком. Иван предупредил, что может исчезнуть на день, но только на один. Тилл без особых раздумий сел на их место и приступил к еде в одиночестве. Но Иван слишком задерживался, тогда-то он и почувствовал неладное. Несколько секунд и чёрная макушка обнаружена в середине ряда. Недоумение, отразившееся на лице Тилла, кого-то даже позабавило.