Бегство

Тилл искал оправдания поступкам Ивана, но как бы ни старался, приходил к выводу, что тот свихнулся. Три недели не отходил ни на шаг, общался и пытался помогать, а теперь избегает. И самое раздражающее в этой ситуации было то, что Тилл запутался в собственном отношении к этой самой ситуации. Временами он желал возненавидеть брюнета и оборвать связь, а иногда до жути хотел поговорить уже хоть о чём-то. Он злился, что так легко открылся, считал это ни то ошибкой, ни то недоразумением, ни то наглым вмешательством Ивана. Тилл тосковал, и как бы не выстраивал опровергающие теории, всегда приходил к выводу, что ему попросту скучно без Ивана. И нет, они не обрывали общение, только отдалились друг от друга, поэтому Тилл, который этого и добивался, не понимал собственных метаний. На очередном завтраке у него не было ни аппетита, ни настроения. Тилл оживал, если Иван садился рядом: бесился, дулся, закатывал глаза и фыркал. Их беседы свелись к минимальному: «Как дела?» и «Как спалось?», но он не возмущался. Только растерянно пытался подобрать слова и продлить разговор. А затем с головой погрузился в период тестирований, чтобы отвлечься от избыточных эмоций.

***

На первый же день апреля все старшие группы отпустили в сад. После череды адских тестирований Тилл наконец-то получил возможность встретиться с Мизи. Раньше нахождение снаружи давало эфемерную свободу, поэтому Тилл относился к саду чуть лучше, чем к другим творениям сегейнов. Это место напоминало фантазию ребёнка, красочную и не имеющую изъянов. Трепет шуршащих листьев наполнял пространство уютом, а влажный доносящийся с реки и озера запах щекотал нос. В прошлом он никогда не скучал по единственному терпимому месту в саде Анакт, ведь близость была вызвана безысходностью. Питомцы отдалялись от Тилла из-за его одержимости и жажды свободы, в страхе навлечь беду или гнев хозяев. Большинство бывших друзей с младших групп избегали Тилла. Исключениями были Мизи и Иван, до конца не менявшие отношения. Ему ещё сильнее захотелось увидеть Мизи. К счастью, он практически дошёл до озера, но застыл на месте, когда увидел чёрную макушку около дерева. Иван стоял к нему спиной и, казалось, подглядывал. Тилл решил, что застукал его за чем-то неприличным, потому захотел подшутить, подкравшись сзади. Но этот чуткий засранец услышал приближение издалека и обернулся. Его лицо странно исказилось, а Тилл наконец расслышал голоса людей, за которыми Иван наблюдал. — Я не понимаю, зачем Акорн пускает эти слухи про Ивана, но ему лучше заткнуться, пока я ему не врезала, — это Мизи, которую он всё ещё плохо слышал, но встречный ветер донёс обрывки фраз и он достроил предложение. Тилл посветлел и подошëл вплотную к Ивану, чтобы выглянуть из-за дерева. Мизи сидела на траве рядом с Суа и счастливо улыбалась. Они отдыхали около озера и, не беспокоясь о том, что кто-то услышит, сплетничали о других. — Разве ты сама сейчас их не распространяешь? — ответила Суа, — Я вот впервые слышу, что Иван попросил своего хозяина подкупить жюри. — Это же ложь. Ивану не нужно что-то такое, чтобы пройти на сцену, — Мизи замотала головой, — Он же буквально рождён для неё. — Может, ты и права. Но мне больше интересно, почему ты в очередной раз опоздала? У тебя какая-то вредная привычка отвлекаться на остальных, — Суа строго посмотрела в глаза Мизи, отчего та смутилась. — Ты ревнуешь? Суа молча продолжила смотреть на Мизи, чем сильнее разожгла интерес девушки. — Суа, ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете? Тилл догадывался. Вернее сказать, знал об отношениях девушек, но предпочитал списывать их поведение на очень близкую дружбу. Все же это болезненно, получить подтверждение напрямую. Звуки вокруг внезапно затихли. Иван, накрыл уши Тилла руками, заставив того вздрогнуть. Он развернулся, не убирая чужих рук, и посмотрел в чёрные глаза, наполненные сожалением. Такое чувство, что Ивану было больнее. Это безудержное стремление сохранить мир Тилла в прежнем состоянии разрослось до невообразимых размеров. Тилл открыл рот, но не нашёл слов. Грустно и больно. Мизи оставалась светом его жизни настолько долго, что ослепила Тилла. Идеализирование было неизбежным. Ему нужно было выжить. В последнее время Тилл задавался вопросом, насколько искренними были его чувства к Мизи. К самой Мизи, а не её отпечатку, оставшемуся в воображении. Возвращение в прошлое пошатнуло непоколебимую уверенность. За эти три недели он вспоминал шелковистые розовые волосы гораздо реже. Впрочем, самочувствие Тилла не позволяло долго размышлять о чем-либо. Если не приступ, то обязательно всплывали мысли о побеге, которые ничуть не уступали по жестокости. Чтобы не отравляться ненавистью и виной, Тилл избегал их. Огромное количество потраченных шансов придавливали к земле, не позволяя вернутся обратно в мечты. К тому же румянец на щеках Тилла говорил об обратном. Он всё ещё чувствует эту невыносимую тягу. Тилл отодвинул руки Ивана, проигнорировав щенячий взгляд, умоляющий этого не делать. — Ну в чем-то Акорн прав. Тилл странный, — он вновь слышал любимый девичий голос, — Я слышала, он так долго не мылся, что от него пахло в радиусе двух метров. Хорошо, что я встретила его раньше. — А, в тот раз, когда он заставил тебя тащить его до комнаты? — Суа звучала раздражённо. Тилл не видел, что там происходит. Только слушал и смотрел в глаза Ивану. — Не совсем, но да, — Мизи вздохнула, — От него уже тогда пахло. Помнишь, я тогда три раза помылась, чтобы точно не чувствовать себя грязной. — Держись от него подальше, — попросила Суа, — Мало ли что с ним не так. — Ладно. Мы итак не особо тесно общаемся. Да и все талантливые люди немного, — последующее молчание говорило больше, чем слова. Тилл не ожидал, что разговор пойдёт о нём. Иван снова попытался закрыть ему уши, но он не позволил. Талант. Она называла талантом упорный труд и чувства, вложенные Тиллом в музыку. Для него слова «гений» и «талант» были проклятием, а для других — похвалой. — Тебе не стоило это слушать, — прошептал Иван. Тилл не ответил. Девушки продолжили разговор и естественным образом перешли на другую тему. Будь то обида, злость или грусть, Тилл тщательно подавлял поднявшиеся эмоции, уходя прочь. Он обернулся только тогда, когда зашёл в угол сада. И никого не обнаружил позади.

***

Раздался стук в дверь, но посетитель так и не открыл её, вынуждая Тилла сделать это самостоятельно. Время близилось к отбою, так что он решительно намеревался отправить гостя восвояси. Только вот он не ожидал увидеть Мизи и Суа в коридоре. Суа смотрела ему в глаза, ничего не стесняясь, тогда как Мизи пряталась у неё за спиной. Тилл не выдержал долгих гляделок с Суа и отступил, впуская их внутрь коротким «Проходите». В комнате царил беспорядок, но девушки ничего не сказали. Тилл выглядел гораздо хуже самой комнаты. Растрёпанные волосы, красные глаза, смертельная бледнота и ленивые движения. Он был таким безразличным и опустошëнным, что заставил Суа поколебаться. — Полагаю, ты знаешь, почему мы здесь? Тилл поднял взгляд. Сначала задержался на Суа, потом на Мизи. А следом опустил веки. — Понятия не имею, — тихим голосом ответил тот. — Иван поговорил с Мизи, — Тилл приоткрыл один глаз, — И она хотела извинится. Я здесь, потому что не захотела отпускать её одну. — Мм, всё в порядке, — кажется, он привыкал ко лжи, — Я не злюсь, — «Я ведь действительно странный» осталось неозвученной концовкой. — Прости, Тилл, — извинилась Мизи, — Я наговорила плохих вещей, — а Тилл снова закрыл глаз, — Позволь мне высказаться. От извинений Мизи становилось только хуже. Человек, пришедший спасти его, сейчас пытался загладить вину, которой не было. К концу монолога Мизи была в слезах. Суа равнодушно смотрела в окно, иногда проверяя состояние Мизи и успокаивая её. — Спасибо, — Тилл благодарил за всё. За каждое спасение из бездны в прошлом, за каждый разговор между ними, за детские игры со слепым двуглавым монстром в пещере (В кошмаре Тилл не помнил, что тот не проявлял враждебности к людям. Как это и присуще кошмарам, он исказил реальность), за красивое пение, за возможность наблюдать за ней около озера, за доброту и человечность, за извинения, которые она не обязана была приносить. Он не сможет двигаться дальше, если забудет всё: это разрушит прочный замок на двери, ведущей к самым тёмным воспоминаниям. Но он принимал отказ, как и следовало. Мизи неожиданно обняла его и прошептала ещё десяток извинений. Это странно. Тилл не мог пошевелиться. Она очень добрый и солнечный человек, но что именно рассказал Иван. Когда Суа вытирала слезы Мизи и приводила розовые локоны в порядок, Тилл всё же спросил: — А что именно сказал Иван? Суа долго изучала Тилла взглядом, а затем разочарованно цокнула. — Спроси у него сам.

***

Иван был срочно отправлен домой ранним утром. Оказалось, что сделка хозяина Унша началась успешно, и он оценил вклад Ивана, предложив выбрать достойное награждение. Кроме того, Унша озвучил список имён из первоначального отбора, который в прошлой жизни не изменялся до оглашения результатов. Иван не удивился своему имени, но когда вместо Тилла был назван другой человек, он случайно задержал дыхание. Унша не придал этому значения. — Тогда, могу я попросить вас взять меня на следующую встречу с господином Рокосом и Лексом? — Ты итак будешь там присутствовать, — Унша зевнул, показывая незначительность этой награды, — Выбери что-то другое. — А возможно ли скрыть от Урака, что Тилл не прошёл? Унша заинтересовался услышанным и повернул голову. Он знал о связи Тилла и Ивана, но не считал чем-то особенным до этого момента. — Я понимаю, что могу требовать многого, — Иван вмешивался во взаимоотношения конкурирующих сегейнов, — Но если это возможно, я бы хотел помочь Тиллу. Ивану было жутко от взгляда Унши, но он не смел подавать виду. Иван также боялся говорить про Тилла, потому что мог этим навредить. Но то, что Урак сделает, узнав о провале, было гораздо страшнее всего остального. — Я не знаю, зачем тебе это, — Унша стукнул пальцем с тяжелым перстнем по столу, — И ограничить доступ информации Ураку не так просто, как может показаться. Но возможно, его лицо будет выглядеть смешно, когда он узнает имена участников, — в помещении стояла мрачная тишина, Иван слышал, как двигается стрелка настольных часов. — Хорошо. Я исполню эту просьбу, — голос Унши резко стал весёлым, как будто он представил нечто забавное, — Собрание будет через три дня. Готовься, ты будешь присутствовать на переговорах вплоть до начала строительства. «Я буду таскать тебя, как счастливый талисман» он этого не сказал, но имел в виду. Иван вежливо поклонился и вышел из комнаты. Им необходимо бежать. Тилла, черт побери, убьют, как только он выпустится из сада Анакт.

***

Иван замер посреди дверного проёма. Внутри его комнаты находился неожиданный гость, чьи серые волосы торчали из-под одеяла. Обнаружив Тилла в таком уязвимом состоянии, рассказывать новости казалось отвратительной затеей, но другого шанса могло не быть. В комнату Тилла можно ворваться в любой момент, а вне комнат — масса прослушивающих устройств и камер. Иван тихо подошёл к кровати и сел на край. Безмятежное дыхание Тилла под одеялом было лучшей наградой по возвращению. Иван ни на секунду не жалел, что открылся Мизи. Шевеление под одеялом намекало, что гость проснулся и, видимо, не знает как подняться. Иван громко рассмеялся и тогда Тилл, не задумываясь, сел. Он думал, что Тилл будет зол после пробуждения, но тот очарованно смотрел на него. Атмосфера переменилась, Иван прекратил смеяться и также уставился на Тилла. Когда тот выполз из-под одеяла, футболка растянулась и оголила одно плечо. Волосы Тилла были неряшливо растрёпаны в разные стороны, опухшие глаза ещё не успели придти в норму, но лёгкий румянец и спокойное поведение указывали на благополучный исход. Иван протянул руку к лицу Тилла, но вместе того чтобы отодвинуться и возмутиться, тот зажмурился. Честно, Иван сам не совсем понимал, что делает. Он запустил руку в волосы Тилла и сильнее растрепал их. «Да что с ним? Не проснулся что ли?» Иван задавался этим вопросом, пока Тилл позволял прикасаться к колючим волосам. Когда прикосновение прекратилось, они ещё некоторое время молчали. Иван первым нарушил тишину, прерывая эту сонливую подозрительную историю. — Доброе утро. Ты, кажется, перепутал комнаты, — Иван беззлобно усмехнулся, — И время тоже. — Ага, я знаю. Я хотел кое-что спросить, но тебя не было ни на завтраке, ни на обеде. Я, кстати, не знал, что моя ключ-карта подходит к твоей комнате. Давно ты это сделал? — Да, давно. — А когда именно ты сказать не можешь, а? — Тилл снова ворчал, больше напоминая настоящего себя. — Я не помню. Наверное, сразу, как только мы получили отдельные комнаты. У Тилла комната не закрывалась на ключ-карту из-за паршивого характера, и войти мог кто угодно. Но обычно этим пользовались сегейны, чтобы затащить спящего парня в лабораторию. — Что ты хотел спросить? — Мм, это по поводу Мизи, — Тилл согнул колени и трогал пальцы на ногах, — Что именно ты рассказал? — Извини, — Иван решил извиниться заранее, — Я упомянул неудавшийся побег. Это чертовски опасно. Как он мог доверить такую информацию Мизи? А что если она пострадает? — Как много ты рассказал? — Тилл звучал напряжённо. — Только в общих чертах, про то, что у нас была возможность обрести лучшую жизнь, но ты выбрал испытания ради неё. Я пытался объяснить с какого момента и насколько сильно ты её любишь, — Иван также упомянул свои чувства, чтобы доказать, что лучше никто Тилла не знает, но не собирался всё выкладывать. — Спасибо, — он ожидал ещё вопросов, но услышал слова благодарности, — Спасибо в том числе и за помощь с приступами. И за то, что поддерживаешь общение, когда я всë рушу. Ему ужасно не хватало этих слов. Но он не перестанет называть себя ублюдком, потому что сейчас он собирается сделать кое-что похуже, чем сблизиться с Тиллом, несмотря на готовность умереть. — Тилл, я на самом деле пришёл с плохой новостью, — Тилл посмотрел на него безмятежными бирюзовыми глазами и Иван прикусил губы, выставляя клык напоказ, — Тебя нет в списке прошедших. Конечно, это не окончательный список, но в прошлый раз он так и не изменился. «Как бы я не умолял тогда, чтобы тебя оттуда убрали…» У Тилла был шанс, равный примерно 50%, попасть на шоу за счёт собственных песен, но он находился в кризисе. Его серьезной ошибкой было не использовать старые версии и отдалиться от Акорна. Зря он поскромничал, следовало выложиться наполную на тестах. Выпускные экзамены и пересмотр участников в июне, после идёт подготовка к непосредственно выступлениям. В последние два с половиной месяца участники могут измениться, только если кто-то умрёт. Для Тилла это время стало бы ожиданием смертного приговора. Ему нужно было написать нечто невероятное, чтобы привлечь внимание до наступления июня. Тилл побледнел, неудачно скрывая страх. Он всегда сопротивлялся и не собирался прекращать, но попасть в лапы Урака после выпуска означало пережить неминуемые пытки. Сможет ли он, мечтая об улыбке Мизи, пережить это вновь? — Пока что Урак ничего не знает. И до официального заявления не узнает. Тилл смотрел на него, то ли не желая слушать лживые обещания, то ли, наоборот, желая услышать сладкую ложь о неудачной шутке. — Унша гарантировал это. Я кое-где выслужился, это моя награда. — Ты лжёшь, — голос Тилла ослаб. — Нет, я не лгу. Тилл, у нас есть время. — Время на что, черт побери? Я покойник. — Давай сбежим? Тилл не сразу понял, это слуховая галлюцинация или настоящее предложение.