Бегство

Тилл не спешил отвечать на предложение, заставив Ивана неловко почесать затылок и продолжить говорить: — Я продумывал всевозможные варианты и лучшим несомненно был тот, где ты выигрываешь Alien stage и получаешь свободу. Но я не могу гарантировать твоё участие в настоящий момент. Побег — это риск. Возможно, сбежать одному будет даже безопаснее. В апреле моё исчезновение обнаружат слишком быстро, но вот твоё — нет. Ты можешь попасть в изолятор, откуда я тебя отпущу и несколько дней искать не будут. За это время ты успеешь добраться до безопасного места по моим наводкам. Ещё я думал, как связаться с теми, кто спас Мизи, но они тщательно скрываются от сегейнов, а следовательно мои источники информации ничем не помогут. Тилл перестал соображать, пытаясь переварить информацию про список участников. — Ещё я могу выиграть и потребовать тебя освободить, но… Я не знаю, доживёшь ли ты до этого момента. Тилл, прошу, подумай о побеге, — он не просил, он умолял. — Ты сам говоришь, что у меня нет выбора, — голос Тилла напоминал скрипучее стекло. — Нет, у тебя он есть. Что бы ты не выбрал, я сделаю всё, чтобы это осуществить. В крайнем случае, я умру до выхода на сцену и тебя используют как замену. — Замолчи, — у Тилла снова собирались слезы на глазах. Иван впервые видел Тилла плачущим. Он привык к смелому и дерзкому образу, только вот тот разрушился в течение жалких трёх раундов. — Я итак себя ненавижу, зачем ты опять напоминаешь мне об этом. — Тилл, — кажется, Иван не на шутку удивился. — Я вообще не понимаю, за что ты меня так обожаешь. Ты-то приносишь мне проблемы? Я буквально проблема. Я подставил Акорна, изменив песню, я же не справился в седьмом раунде, умер и оставил Мизи одну. Ты пожертвовал жизнью впустую, и хочешь сделать это ещё раз! А я окончательно запутался в том, что хочу. Зачем пытаюсь принять участие в шоу и почему готов платить такую высокую цену? — Тилл постепенно понижал голос, пока не перешёл на шёпот, — Я не хочу сбегать один. Иван не успел ничего сказать, как Тилл снова заговорил. — А как мы по твоему уговорим остальных? Взять хотя бы Мизи и Суа, даже если мы предложим побег, подвергнем их не меньшей опасности. А если они откажутся? Я не знаю, как мне искупить вину. Я даже помочь не могу, не то что спасти, — Тилл активно тер глаза, пытаясь спрятать слезы, — Я запутался, Иван. Может, сегейны и правы, что я никчёмный. Тилл не хотел плакать, ему даже не было грустно, но он испытывал слишком много эмоций одновременно. — Тилл, посмотри на меня. — Не хочу. — Ты ведь рассказывал мне, что видел здоровую Мизи в седьмом раунде. Что если мы объединимся с теми, кто её спас? — Ты же сам сказал, что с ними нельзя выйти на связь, — Тилл тихо всхлипывал, прячась в ладонях. — В Анакте — нельзя. А вот где-нибудь в трущобах у нас получится привлечь их внимание. Да, слух о том, что сбежавшие из сада Анакт находятся в таком районе, привлечёт много ненужного внимания, но крупица нужного… — Я не знаю, я не уверен, что всё закончится хорошо. — Но мы с тобой покойники в любом случае. Тилл наконец-то убрал руки. Иван смотрел таким тёплым взглядом, говоря такие ужасные вещи, что бросало в дрожь. Тилл не понимал, почему стал плаксивым, но слезы не останавливались. Он устал и не знал куда двигаться дальше. — Моя жизнь итак принадлежит тебе. Может, я стал слишком жадным, потому что не хочу оставлять тебя Мизи и саду. Почему я тебя люблю? «Обожаю». Да именно потому, что видел, как ты боролся. Я всегда плыл по течению, пока не увидел твою попытку плыть против. Моё самопожертвование было моим единственным способом взбунтоваться, и только так я мог помочь тебе в тот раз, — Иван как-то болезненно усмехнулся и склонил голову, — Не так я собирался признаваться, но что поделать. Тилл, не испытав отвращения, нахмурился и ещё раз вытер слезы. Он не покраснел, сердце не забилось быстрее, никакой реакции. Но у него нет желания оттолкнуть Ивана, выпрыгнуть из постели и уйти к себе в комнату. Тилл не собирается избегать, но и о том, чтобы попробовать он не думал. — Я не чувствую того же. — Я знаю. Просто не забывай, что твоя борьба нравится некоторым жителям сада Анакт, но они не могут сказать об этом. — Давай попробуем сбежать вместе.

***

Подготовка к побегу продвигалась медленно. Тилл, чтобы избежать раскрытия, вносил вклад только в комнате Ивана. Кстати, в отличие от его собственной, та была в разы аккуратнее. Вместо механического карандаша у него стояла перьевая ручка в изящной подставке, а стопки бумаг и книг лежали идеально ровно. Кровать всегда была заправлена. Мебель такая же, исключением была лишь небольшая прикроватная тумбочка, где тот хранил сменную одежду и вещи для личной гигиены. Тиллу же нужно было просить их у специального раздатчика каждый раз. Он приходил к Ивану каждый день, когда тот был в саде Анакт. Между ними ничего не происходило, за малым исключением: дать подзатыльник или щелбан, потянуть за руки и другие незначительные прикосновения. Проблема заключалась в том, что Иван всё чаще отсутствовал, а в одиночку Тилл мог только изучать слепые зоны и коридоры. Он уже неоднократно проникал в места, где питомцам быть не следовало. Иногда им удавалось обмануть камеры и тогда Тилл рисовал карты Анакта до поздней ночи. Это была довольно примитивная схема, но так как Иван не жаловался, сегейны не вмешивались. Тилл вставал ночью и укутавшись в одеяло шёл к Ивану. Иван забирал у него одеяло и возвращался в комнату вместо Тилла, притворялся спящим час-два, вставал и шёл обратно. И, естественно, отдавал его Тиллу, чтобы в этот раз вернулся он. Если бы сегейнам надо было забрать Тилла, это бы не помогло, так что они ходили по острию ножа. Но Иван несколько раз слышал, как те открывали дверь в комнату Тилла, проверяя его наличие, а затем уходили. Так что совсем бессмыслицей это назвать нельзя. Если бы Тилл на постоянной основе долго отсутствовал в комнате, её предпочли бы запирать. А так он «мирно спал» после коротких путешествий. Выглядело так, будто Тилл приходит к нему на пару минут дважды за ночь, что можно было бы объяснить кошмарами или бессонницей. Иногда они делали это четыре раза (тогда Иван ходил дважды), а иногда только Тилл ходил туда и обратно, чтобы создать видимость случайного количества раз. Нарушение отбоя было наказуемо. Тилл сначала попадал в изолятор, но после пяти попыток сегейнам надоело пытаться исправить его поведение. Влияло и то, что в этом не было ничего критичного. Так пролетел месяц. Рабочих дней у Тилла было всего 14. В остальное время либо Иван отсутствовал, либо Тилл был заперт в изоляторе, либо излишняя активность могла вызвать подозрения. После одной дерзкой ситуации они долго не решались возобновить попытки.

***

Накинув одеяло, как мантию, Иван вышел из комнаты Тилла. (Ему приходилось немного горбиться, чтобы не быть слишком высоким, так что он выглядел как жуткий злодей) Приглушённый свет от настольной лампы освещал комнату, уменьшая её в размерах. Тилл, сидя на холодном полу, размышлял над планом побега, разложив перед собой десяток листов с чертежами и идеями. Он всегда выбирал специфичные места для работы. Здесь были и самодельные карты с запутанными коридорами сада Анакт, и записи об охране (в основном о различных роботах), и пометки про систему наблюдения. От успеха или провала в этот раз зависело всё. Глаза скользнули к небольшой бумажке, расположившейся в самом дальнем левом углу. На ней красовались портреты пятидесятых выпускников сада Анакт, среди которых были Мизи и Иван. Он задержал взгляд чуть дольше положенного, но затем поднёс карандаш ко рту и продолжил размышления. — Никто не должен умереть, — тихо пробормотал Тилл. В этот момент дверь в комнату открылась. Только один человек мог зайти после отбоя, так что Тилл не стал оборачиваться. — Уже поздно, — голос Ивана был ниже обычного, тот явно задремал, — До скольки ты собираешься этим заниматься? Тилл слышал, как тот приближается вместе с шуршанием. — Не знаю, — Тилл повертел карандаш в руке и записал ещё одну идею на лист «Как добыть пропитание». Иван недовольно замычал в ответ, а затем подошёл вплотную, так, что Тилл ощутил прохладную ткань около шеи. Но долго это не продлилось. Иван сел позади и накинул на Тилла одеяло. Они прорабатывали планы целый час и Тиллу ужасно захотелось спать. Их расположение сменилось с «рядом» на «очень близко». Иван, усевшись поудобнее, положил голову Тиллу на плечо и оттуда смотрел на проделанный объем работы. Руки хозяина комнаты обхватили Тилла, чтобы подправлять одеяло и удерживать то от падения, но не мешать писать. Тилл был окружён обжигающим теплом. Он ощущал дыхание Ивана, коснувшиеся коленей пальцы, нагретый воздух между ними. Когда Иван говорил, он чувствовал давление челюсти на плече. — Тогда запиши ещё воровство на мелких рынках, — Иван высунул руку из-под одеяла и указал пальцем на «Как добыть пропитание» лист, хаотично покрытый записями и зарисовками. Тилл поставил карандаш и торопливо записал предложение. Ему было слишком жарко, но Иван ничего не заметил из-за ужасной сонливости. — Иван, я собираюсь спать, — прошептал Тилл и отодвинул одеяло. Освободительная прохлада быстро охватила Тилла, но лежавшие на коленях руки всё ещё нагревали их. Иван старался быть незаметным в этой шалости, но когда его раскрыли, то ли случайно, то ли специально задел талию Тилла. Всего на секунду. Он обнял его всего на секунду, пока убирал руки. Тилл поджал губы и нахмурился, глядя на разбросанные листки. Он брал их случайным образом и собирал в кучу, пока не обнаружил пропажу. Иван бесшумно поднялся и обошёл Тилла, взяв рисунок с людьми из сада. Коварно. — Давай сюда, — Тилл протянул пачку бумаг. — Мгм, — промычал Иван и вложил записи, и сделал это послушно, но в черных радужках сияла нездоровая улыбка, — А может останешься здесь? Тилл подумал, что ослышался, потому безмятежно поднялся и размял ноги. Но при взляде на довольного Ивана, всё становилось очевидным без слов. Он итак без спроса проник в личное пространство Тилла, а теперь предлагал в кровать запрыгнуть? — Нет, — сказал, как отрезал, — У меня своя комната есть. Иван замолчал. А затем стал медленно приближаться. Тилл подошëл к столу, чтобы оставить бумаги, потому отступать было некуда. Когда между ними осталось расстояние в один шаг, Тилл отвёл глаза и схватился за стол. Ему не нужно было смотреть, чтобы на физическом уровне ощущать пристальное внимание. — Доброй ночи, Тилл, — усмехнулся Иван и развернулся. Чёртов шутник. Тилл переволновался, даже дыхание задержал. — Ты, — он собирался ругаться, но услышав расслабленное мычание, сменил курс — Отдай моё одеяло и отвали. — Так и сделаю, — сплошное озорство в голосе. На этом разговор окончился. Тилл вышел за дверь, а как вернулся, сразу же запрыгнул в постель и укрылся с головой. Он видел его выражение лица, когда тот подходил. Ни капли не было похоже на шутку.

***

Вид смущенного его вниманием Тилла, жмущегося к столу и прячущего взгляд — прекрасный подарок перед сном. В особенности, когда завтра предстоит пытаться запомнить наизусть карты канализации. Он занимался планом и отдельно от Тилла. Сближение с архитектором, отвечающим за многие незримые сооружения в городе, было спонтанным и удачным решением Ивана. Он мог изучать все материалы, связанные с фирмой NN и не вызывать подозрений. Они ещё плохо представляли пути к отступлению, пока у них была только идея, как выбраться из сада. Иллюзию, скрывающую монстра, давно починили, но Иван до сих пор помнил расположение. То существо было таким же одиноким, как Иван, и между ними образовалась особая связь. Однажды Тилл и Иван подрались до крови в его логове. Внезапное рычание и мощный удар лапами по земле сбил мальчишек с ног. Оно отреагирует на запах крови. У него нет глаз, но замечательный нюх. Пробыв в одиночестве так долго, оно не сможет устоять перед надеждой встретить старых друзей. Иван судил по личному опыту. Огромная металлическая цепь не позволила бы выбраться, тогда животное (Иван не побоялся использовать это слово) заметается из стороны в сторону. Повредить иллюзию нельзя снаружи, но можно испортить оборудование изнутри. Если сегейны не поменяли охранника, то оно с высокой вероятностью повредит приборы, потому что не может не почувствовать волны, образующие иллюзию. Конечно, это был только один из вариантов, но остальные требовали высоких рисков и имели низкую эффективность. Они обязаны были продолжать изучать сад Анакт, чтобы в случае чего выбраться и из здания. Сейчас Тилл запомнил большинство внутренних слепых зон, но по его словам подвижные роботы всё ещё представляли опасность. Иван вздохнул. Лучше запомнить наизусть всё, что связано со скрытным перемещением по внешнему миру. Он не мог подвести Тилла, когда видел на его лице ту же вовлечённость, что и при рисовании Мизи.

***

Иван стоял позади Унши и смотрел на сегейнов, рассевшихся за круглым столом. Эти лица он неоднократно встречал на самых разных мероприятиях, в том числе благотворительных. Здесь только два участника соблюдали законы и имели непорочную репутацию. Остальные — шесть серых, четыре чёрных, просто притворялись чистыми. Рокос находился в светлой фракции, так что контракт с Унша был продуманной и давно захлопнувшейся ловушкой. Его облик соответствовал фракции, огромная белая шляпа и такая же шуба, телосложением он напоминал Урака, а на лице носил чёрную маску с двумя тонкими улыбающимися щелями на месте глаз. Но в прошлом тот оказался чрезвычайно бдительным и не повёлся. Иван не знал, причастен ли Лекс, но предпочитал не интересоваться. Обсуждение задевало в основном экономические вопросы. Разговор о праве использования помещений, которые собирается создать Рокос, начался под конец. Бесспорное превосходство за столом было у Унша, но жадность некоторых сегейнов вылезла наружу. Это было их серьёзной ошибкой. — Иван, — внезапно Рокос обратился к нему по имени, давая разрешение говорить, — Назови какой-нибудь из моих проектов, кроме тех, что в учебниках. — Фотосалон в закрытом торговом комплексе, — Иван назвал любимое место знаменитостей. Он повернулся на сегейна, который недавно убеждал, что значимость проекта слишком высока, чтобы такой процент находился в одних руках. У того была круглая голова, шершавая серая кожа, шесть ушей, выстроенных в ряд как гребешок, и маленькие чёрные глаза. Рот был спрятан за высоким воротником чёрной кофты. — А вы? Назовите один из моих проектов. — А. Благоустройство центра, — Рокос засмеялся, заставив всех прибывать в напряжённом молчании. — Ещё что-нибудь? — он снова повернулся к Ивану. — Ветка «Жизнь» метрополитена, — он знал все ветки его авторства, но снова выбрал самую известную. — Игра продолжается. Сегейн смог вспомнить про какую-то статую на главной площади, но против Ивана у него не было шансов. Рокос опрашивал всех за столом. Некоторые из названных культурных объектов не знал даже Унша, но не подавал виду. Он помешался на Рокосе и NN на целый месяц, хотя на момент знакомства с Лексом знал только про фонтан и центральную площадь. Другие фирмы он изучал крайне осторожно, поскольку было бы странно уделять много внимания тем, кто занимается обеспечением города удобствами. (Канализация, свет, вентиляция, трубопроводы, тайные помещения и заброшенные бункеры). — У вас ещё остались вопросы к главному держателю акций? Повисло молчание. Каждый из сидящих за столом ругался на собственную неосведомлённость. Председатель NN вполне доходчиво показал, чья заинтересованность в сделке самая высокая. Если уж питомец столько знает, то хозяин… Рокос уже собирался расписаться, но один из сегейнов возмутился. — Да назвать парочку работ может каждый, знал бы он хоть что-то о них. — Иван, расскажи им про ветку «Жизнь». И Иван рассказал. Дата постройки, задействованные лица, территория, возникшие неприятности. Сама фирма NN ещё не существовала в то время, это было объединение инженеров, между которыми неизбежно возникали конфликты. Рокос вытеснил всех остальных и является единственным владельцем, отвечающим за её функционирование. Но на самом деле это было везением. Если бы у него спросили про фотосалон, он бы ограничился очень поверхностной информацией. Ключевая разница в том, что метро находится под землёй. Сегейны, пытавшиеся испепелить Ивана взглядом, поспешно отворачивались, когда замечали угрожающую позу его хозяина. Тот медленно стучал пальцем по столу, невольно привлекая внимание к тяжёлому перстню. Казалось, он уже стал единоличным владельцем зданий. — Я думаю, мы закончили, — заговорил Унша. Кроме смеющегося Рокоса, никто не открывал рот. Унша вызвал его сразу после возвращения. Нездоровый интерес Ивана к архитектуре мог стать серьёзной проблемой, но хозяин, видимо, воспринял это как полезное хобби питомца, а не подозрительную деятельность. — Ты хорошо поработал, — доброжелательный тон не предвещал ничего хорошего, — Я думал передать тебе часть акций, но это будет беспрецендентный случай в истории. Питомец не может владеть имуществом. Иван не открывал рот лишний раз. — Но твои запросы слишком скучны, так что я решил сам выбрать награду, — он указал пальцем на дверь, — Я позову тебя, когда решу. Иван натянул улыбку и поклонился, перед тем как выйти. Он привлёк ненужное внимание. Но исход был бы таким же, если бы он промолчал, поскольку Унша знал о тяге к знаниям в сфере архитектуры и обеспечивал разносторонней информацией. У них осталось три недели. Наступил май. Идеальный момент для побега — прямо перед самими экзаменами, когда внимание сконцентрировано на организации. Но Иван не мог действовать под пристальным взглядом Унша, заинтересованном в его развитии. Чем позднее будет назначена награда, тем меньше шансов на успех они имеют.