Научи меня дышать

— Прости, что?! Я не ослышался? — Хван поднял брови, удивленно смотря на парня перед собой. Он не узнавал его, словно видел впервые. — Нет, слух тебя не подводит, — Феликс хмыкнул, опустив глаза на свои сцепленные руки. Несмотря на то, что он представлял этот разговор у себя в голове уже тысячу раз, сердце все равно беспомощно затрепыхалось в груди пойманной в клетку птицей. — Что еще может быть надо человеку, у которого нет эмоций? Конечно, все же очевидно. А я ведь, идиот, поверил! Повелся на твои красивые слова о том, что я помогаю тебе меняться, о том, что я тебе нужен. Я, а не мое тело. — Ликс, подожди, — Хенджин провел рукой по своему лицу и волосам и, подойдя, опустился напротив парня. — С чего ты вообще так решил? — Не трогай меня! — отдернув ладонь, которой старший хотел коснуться, парень отполз подальше к стене. — Кто знает, кого ты трогал этими руками?! Я не хочу быть твоим очередным мальчиком для развлечений. У тебя уже есть подходящая кандидатка. — Блять, ты можешь объяснить мне нормально, что происходит?! — не выдержав, сорвался Хенджин. — Какого черта я должен выслушивать весь этот бред?! — Потому что как только я сказал тебе, что пока не готов, ты отстранился от меня! — с обидой в голосе выкрикнул Феликс. — Вчера ты целый день не разговаривал со мной, а когда пришел — и вовсе проигнорировал, как будто я для тебя пустое место! — Но ты же знаешь, что я бы никогда так о тебе не подумал! — возразил Хван. — Я просто был зол и расстроен из-за скорой встречи с родителями. Когда я вышел из душа, то хотел поговорить с тобой и поделиться мыслями, но ты уже спал. Ликс, пойми, ты ведь действительно дорог для меня. — Разве? — Феликс скептически прищурился, даже не догадываясь, какую боль сейчас причиняют старшему его слова. — И как у человека, не способного на эмоции, они могли вдруг появиться? Может, ты и сейчас разыгрываешь передо мной спектакль? Все-таки, наверное, Джисон был прав. — Так, подожди, — ухватившись за имя Хана, Хенджин, похоже, начал понимать, что к чему. — Причем тут Джисон? Что он тебе наговорил? — Ничего, просто зародил во мне справедливые сомнения. — Феликс, расскажи мне. Ли взглянул на старшего, сидящего у его кровати сверху-вниз, и его сердце болезненно сжалось. Что, если он был не прав? Тогда это просто самая чудовищная ошибка из всех возможных. С трудом проглотив вставший поперек горла ком, он прошептал: — Что при твоем диагнозе ты не можешь испытывать эмоции и, скорее всего, преследуешь какую-то свою цель. — И ты решил, что это — секс? — старший вздохнул. Феликс стыдливо отвел взгляд, и это стало самым красноречивым ответом. — А, так и об этом тебе тоже сообщил Джисон. Какой он, однако, замечательный друг. Так заботится о тебе. — Перестань, — чувствуя токсичную язвительность в его голосе, взмолился Ли. — Может, он реально так думал и всего лишь хотел меня предупредить. — О, не сомневаюсь, — Хенджин закатил глаза. — Прости, — тихо сказал Феликс. Старший никак не отреагировал. Тогда парень попытался еще раз: — О чем ты хотел поговорить вчера? — Это уже не важно. Ли закусил губу, ощущая, как его охватывает странное чувство. Если он сейчас не исправит свою ошибку, то все будет кончено. — Хенджин, пожалуйста, не делай этого, — дрогнувшим голосом произнес младший. — Не делать чего? — не глядя на него, уточнил Хван. Подбородок Феликса задрожал, а на глазах заблестели слезы. — Не бросай меня. — Ты говоришь так, потому что любишь меня и правда сожалеешь или просто потому что боишься остаться один? — Я… я… Ли судорожно пытался найти подходящие слова, с каждым разом вдыхая кислород все глубже и глубже, но мысли начали путаться, а тело стало легким и невесомым, как перед приступом. Паника. Страх, что он потеряет опору, человека, к которому так привязался и который стал ему самым близким, застлал взор непроглядной тьмой. Вновь эта раздражающая слабость и боль, перед которыми он был бессилен. Чувствуя, как кружится голова, парень попытался выдавить из себя хотя бы слово, но ничего не получилось. Паническая атака начинала брать над ним верх. Внезапно щеки коснулась большая ладонь, а затем на Феликса обрушились крепкие объятия. Отчаянно хватаясь за Хенджина, словно утопающий за единственный спасательный круг, Ли прижался к его груди. Родное тепло окружило его едва уловимым знакомым запахом сандала. Ухо защекотало дыхание старшего. — Тише, малыш. Я знаю, знаю, — прошептал Хван. — Все хорошо. Тебе нечего бояться. — Ты… ты не отпустишь меня? — затаив дыхание, спросил младший. — Куда я денусь? Мы буквально живем в одной комнате, — Хенджин хмыкнул, однако увидев в глазах Феликса искренний страх, ласково погладил его по голове. — Я же говорил тебе, помнишь? Ты — мой ангел. Мой и ничей больше, поэтому тебе нет смысла меня ревновать. Мне плевать на других. Внутри у Ли что-то дрогнуло. Он прильнул ближе к Хвану, слыша его учащенное, ритмичное и такое успокаивающее сердцебиение. Оказывается, старший действительно искренне испытывал к нему симпатию и боялся потерять. Для младшего это значило безумно много. Однако его комплексы и неуверенность в себе едва все не испортили. Коря себя за глупость и за то, что поверил Джисону, Феликс виновато посмотрел на старшего. — Я правда ужасно испугался. Ты ведь красивый и умный парень из богатой семьи, так зачем тебе такой, как я? — Мне кажется, ты просто не понимаешь, насколько ты прекрасен, — Хенджин улыбнулся, мягко прижавшись губами к его лбу. — Да и моя семья — это скорее проблема, чем преимущество. — Почему? — Как бы сказать… — Хван вздохнул, поглаживая парня по спине. — Дело в том, что родители так и не смогли смириться со смертью брата. Они долго не трогали его комнату, оставляя все, как было. Но сегодня рассказали, что сделали в ней ремонт. Я надеялся, что они наконец приняли то, что А Ран больше не вернется, однако нет. Я просто-напросто не могу находиться дома, потому что все вокруг напоминает о нем, — Хенджин замолчал, задумчиво глядя на светлую макушку. — Разумеется, я любил брата, но не хочу каждый раз переживать тот ужасный день снова и снова. — Джинни, мне так жаль, — Ли нерешительно взял его за руку, переплетая их пальцы. — Прости меня за эту глупую ревность, я не должен был вести себя как ребенок. — Ничего, я понимаю, — Хенджин мягко улыбнулся, снова прижимая парня к себе. — У тебя нет причин не доверять мне. Я с тобой, потому что ты мне нравишься, а не из-за каких-то скрытых мотивов. Это правда. — Спасибо, — Феликс с облегчением выдохнул, чувствуя родное тепло. — Но ты можешь, пожалуйста, больше не общаться с Чу Ёном? — Я только с радостью, — Хван улыбнулся. — Этот придурок уже порядком меня достал.

***

Хан сидел на высокой кушетке, болтая в воздухе ногой. Стены вокруг ослепляли своей белизной, а вата, пропитанная антисептиком, жгла. Медсестра аккуратно обрабатывала его синяки и кровоподтеки, пока старший смотритель тихо сидел в углу. При одном взгляде на Минхо можно было сразу понять — он чертовски зол. Руки, сжатые в кулаки, и окружающая его темная аура откровенно пугали. — Ащщ! — до этого стойко терпевший боль Джисон зашипел, поморщившись. — Долго еще? Медсестра покачала головой. — Потерпи еще немного, — она промокнула последнюю гематому и дала парню пакетик со льдом. — Вот, приложи к глазу, чтобы уменьшить отек. — Спасибо. Женщина кивнула ему и вышла из кабинета. Ли медленно поднялся и, приблизившись, опустился рядом с Ханом. Младший, успевший уже достаточно хорошо изучить Минхо, чувствовал, как внутри у того буквально закипает ярость. — Как ты? — стараясь держать себя в руках, спросил Ли. — Нормально, жить буду, — Джисон мрачно усмехнулся. — Вот же гондон! — Не то слово, — старший помолчал, нервно сжимая кулаки. — И часто такое было, пока ты жил дома? — Побои? — совершенно будничным голосом спросил Хан. — Да, почти каждый день. Но я уже привык. Вечно ему не угодишь. — А ты все еще пытаешься? — Минхо удивленно взглянул на него. — Нет, я перестал это делать еще давно, потому что это бесполезно, — младший спрыгнул с кушетки и подошел к небольшому зеркалу, висящему над раковиной. — Ублюдок! Теперь мне месяц ходить с синяком на пол-лица! Ли беззвучно приблизился к нему сзади, приобняв за талию. — Ты не представляешь, как мне хотелось втащить ему прямо там, несмотря на то, что он — твой отец, — наклонившись к уху Джисона, прошептал он. — Я бы и сам ему втащил! — усмехнулся Хан, глядя на Минхо через зеркало. — Но мне бы тогда выписали очередное наказание. — Я думал, ты любишь наши встречи. Старший коснулся губами шеи Джисона и прижался грудью к его спине. Младший шумно выдохнул, запрокинув голову назад. Ему нравилось, как Минхо дразнит его. Нравилось ощущать горячее дыхание на своей коже. Нравилось то, что тот был готов вступиться за него и позаботился о нем, несмотря на то, что они встречались тайно. — Конечно, но только когда мы одни. Хан повернул голову, ловя смазанный поцелуй. Разбитая губа все еще кровоточила, но ему было плевать. Губы Минхо мягко скользили по его, а руки крепче обхватили талию, прижав к себе. — Сейчас мы точно наедине, — нехотя оторвавшись от него, старший одурманено взглянул на Джисона. — И я никому тебя не отдам. Даже твоим родителям. — Надо же, в ком-то проснулся собственник! — Хан самодовольно усмехнулся, проведя рукой по предплечью старшего. — Не думаешь, что это незаконно? Вот так похищать несовершеннолетнего… — Я не знаю всей твоей истории, — вмиг став серьезнее, Минхо опустил глаза, — но отношения между ребенком и родителями явно не должны быть такими. Сомневаюсь, что ты очень хочешь вернуться домой. — Это правда, — Хан отвел взгляд и поджал губы. — Я с самого детства пытался угодить им, стать примерным ребенком, но им всегда было недостаточно. Особенно отцу. Поэтому, когда мне исполнилось двенадцать, я вдруг осознал, что никогда не буду для него достаточно хорош. Я покрасил волосы в яркий цвет, начал дружить с плохими парнями и прогуливать школу. Возможно, так я еще подсознательно надеялся привлечь к себе хоть какое-то внимание родителей, пусть и в плохом ключе, — Ли кивнул, давая понять, что слушает его. — Я сделал пирсинг и набил первую тату, впервые напился, впервые поцеловался с парнем… — Джисон помолчал, вспоминая те времена. — Но когда я все же решился рассказать им о том, что я гей, на мне поставили крест, — парень хмыкнул. — Конечно, сначала из меня пытались изгнать бесов, водили по разным врачам и знахаркам, пытаясь вылечить «болезнь», а потом, когда ничего не помогло, просто сдали в этот гребаный интернат, как бездомного пса в приют. — Это ужасно, Ханни, — развернув младшего к себе лицом, Ли мягко провел рукой по его волосам. — Ты не заслужил такого. — Да… но теперь это не важно! — Джисон загадочно улыбнулся. — Ведь я все-таки добился внимания неприступного и строгого Ли Минхо! — Что ж, можешь собой гордиться. Старший наклонился к Хану, собираясь вновь поцеловать его, когда раздался скрип двери. Вошедшая медсестра с удивлением посмотрела на неестественно опирающегося об стену главного надзирателя и раскрасневшегося, вовремя отпрыгнувшего от него воспитанника, поднимающего рассыпавшийся лед с пола. — У вас все в порядке? — спросила она. Парни торопливо закивали. — Тогда можете идти. — Да, спасибо, что помогли… — рассеянно протянул Джисон и пулей вылетел из кабинета. Минхо кивнул женщине и, выждав минуту, последовал за ним.

***

— Тишина! — Бан Чан постучал указкой по столу, скорее, ради профилактики, чем из-за необходимости заставить воспитанников замолчать. — У меня для вас объявление. Ученики смолкли, устремив внимательные взгляды на учителя. Чонин и Джисон сидели за одной партой, и Хан тихонько посмеивался от того, какими глазами младший смотрел на Кристофера. — Не пялься так, а то прожжешь в нем дыру! — Отстань, — надув губы, отмахнулся от него Ян. — Еще твоих советов мне не хватало! — А что? У меня вообще-то большой опыт, — парень подвигал бровями. — Ага, настолько большой, что Феликс теперь на тебя обижен. — Правда? Я даже и не заметил, — Джисон нашел друга глазами и помахал ему рукой, однако тот лишь отвернулся. — Странно. — То есть то, что он отсел от тебя, тебе ни о чем не говорит? — Чонин покачал головой. — Что такого ты ему сказал? — Ничего, просто намекнул, что Хенджин навряд ли испытывает к нему искренние чувства. — Ты идиот?! — Вторая парта! — Чан нахмурился, повысив голос и сделав парням замечание. — Я так понимаю, вы ехать на экскурсию не хотите? — Извините, — Чонин стушевался, виновато опустив взгляд. — Продолжайте, пожалуйста. — Спасибо, — Кристофер отвернулся, но Ян продолжал чувствовать на себе его пристальное внимание. — Итак, завтра вы и еще два старших класса выезжаете на прогулку и экскурсию в город. Большая просьба соблюдать правила безопасности. С вами буду я, несколько смотрителей и главный надзиратель. Помните о том, что при входе вас будут проверять, поэтому покупать и пытаться пронести какие-либо запрещенные вещи бессмысленно. Также не забывайте о правилах поведения… — С ума сойти! Мы правда едем в город! — радостно прошептал Чонин. За все время его пребывания в интернате, такое было впервые. — Ага, а если удастся немного оторваться от группы, то можно будет круто потусить! — с энтузиазмом вставил Хан. — Феликс, эй! Феликс! — он ткнул друга ручкой в спину, и только тогда тот недовольно обернулся. — Чего тебе? — Разве ты не рад возможности хотя бы на день свалить из этой дыры? — Конечно рад, но было бы еще круче, если бы там не было дебила, лезущего не в свое дело. Джисон на миг замер с открытым ртом. Слова Ли влепили ему крепкую отрезвляющую пощечину. — И что? Только не говори, что вы поссорились, и теперь ты винишь в этом меня! — Нет, у нас все в порядке, — Феликс фыркнул и вновь отвернулся. Хан было дернул его за футболку, желая снова привлечь внимание, но тут прозвенел звонок. — Все свободны, — Бан Чан кивнул ученикам и посмотрел на Чонина. — А ты, пожалуйста, задержись. — Удачи, — Джисон подмигнул Яну и выскочил в коридор. — Спасибо, — пересохшими губами прошептал парень. Его грудь распирало от волнения, а руки мелко тряслись. Когда все воспитанники покинули класс, он приблизился к учительскому столу, вопросительно глядя на старшего. — Вы хотели о чем-то поговорить? — робко спросил он. — Да. Чан снял очки, протирая руками глаза. Взгляд младшего невольно скользнул от четких черт лица к его мягким губам, мощному торсу, крепким плечам и невольно остановился на кожаном ремне, заставив Яна покраснеть. Кристофер, совершенно не заметив этого, оперся поясницей об стол, подозвав парня поближе. — Хотел кое-что показать тебе в твоем последнем эссе, — он взял со стола тетрадь и перелистнул в конец. — Вот тут у тебя небольшая ошибка, видишь? — Да, — Чонин нервно сглотнул, понимая, насколько глупую ошибку допустил. — Боже, мне так стыдно, простите, учитель. — Ничего страшного, ты же учишься. Все в порядке, — Бан Чан улыбнулся ему и вернул тетрадь. — Послушай, ты делаешь значительные успехи. У тебя отлично получается, и я думаю, что ты вполне готов к олимпиаде. — Правда? — Ян удивленно уставился на него, не моргая. — Конечно, — Кристофер кивнул и неожиданно положил руку ему на плечо. — Ты очень талантлив, Чонин, и мне нравится работать с тобой. — Спасибо. Младший вспыхнул и весь засветился изнутри. Пусть он и грезил о чем-то большем, чем неуловимое прикосновение, но так или иначе, это было началом — чудесным началом воплощения в жизнь того, о чем Чонин мог раньше только мечтать.

/Тем временем в коридоре/

В центре стояли три парня, а вокруг, наблюдая за их конфликтом, столпились другие воспитанники. Они шумели, высказывая догадки о причине стычки, смеялись и делали ставки. Однако парням было не до смеха. Хенджин закрывал собой Феликса, с яростью глядя на Хана. — Кем ты себя возомнил?! — Хван замер напротив Джисона, возвышаясь над ним грозной горой. — Гуру в любви? Экспертом по отношениям? Да ты только и умеешь, что курить и трахаться со всеми подряд! — Хенджин, хватит, не надо, — ухватив его за плечо, уговаривал своего парня Феликс. — Нет, пусть ответит! Какое право ты имел вмешиваться в наши отношения? — грудь старшего гневно вздымалась, а под кожей играли желваки. — Или ты всех судишь по себе?! — Можешь говорить, что хочешь, мне поебать! — Хан осклабился, выдав противную улыбочку. — Но ты просто не можешь признать, что не способен испытывать полноценные чувства. — Да откуда тебе знать?! Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти! — Я тебя удивлю, мы все тут не от хорошей жизни! Но только вот я не ссу кому-то в уши своими признаниями о любви! Хенджин протянул руку, схватив Джисона за воротник. — Заткнись, тупая шлюха! — Как ты меня назвал?! Хан зло прищурился и, извернувшись, вцепился зубами в руку старшего. Тот зашипел от боли, видя, как по запястью стекают алые капли крови. Зубы у парня оказались острыми. Схватив Джисона за красные волосы, Хван оторвал его от себя и отшвырнул прочь. Однако Джисон тут же вскочил на ноги и бросился на него с кулаками. Началась драка. Хан заехал Хенджину по лицу, а тот дал ему под дых. Парень согнулся пополам, отчаянно пытаясь вдохнуть. — Сука! В попытке защититься Джисон пнул старшего, но тот перехватил его ногу, заставив потерять равновесие. Тогда Хан вцепился ногтями ему в лицо. Взвыв, Хенджин повалил его на пол, вмазав в челюсть. Джисон ударил противника локтем в нос и, обхватив его ногами, кубарем покатился с ним по полу.