Научи меня дышать

— Отпусти! — Феликс дернулся, пытаясь вырваться, но хватка старшего была слишком сильной. — Нет. Я боюсь, что ты снова попытаешься это сделать… — Конечно попытаюсь! — парень нахмурился и гневно ударил Хенджина в грудь. — Зачем ты вообще меня спас?! Зачем?! Отвечай! — Потому что… потому что я не могу потерять еще и тебя, — Хван рвано выдохнул, с тоской глядя на разозленного младшего. — Ликс, пожалуйста, прости меня за все то, что я тебе наговорил. Мне правда было очень плохо, и я снова едва не замкнулся в себе. Ты был прав, — он коснулся щеки Феликса, но тот отбросил от себя его руку. — Если… если ты не хочешь… не хочешь жить… живи хотя бы ради меня, ладно? Ради нас. Ли сжал челюсти, так что под кожей заходили желваки. — И опять все крутится только вокруг тебя, Хван Хенджин, — его горькая усмешка больно резанула старшего по сердцу. — Знаешь, я не собачка, которую ты можешь то прогонять, то звать обратно. Я живой человек, и, представляешь, у меня тоже есть чувства! — Ликс, мне жаль, что все так вышло… — Жаль?! А меня тебе почему-то не было жаль в тот момент, когда я задыхался перед тобой от ужаса и отчаяния! — Феликс гневно сощурился, силясь отпихнуть Хвана от себя. — Да отпусти ты меня уже, придурок! Старший виновато поджал губы. Он еще никогда не видел Ли настолько злым и тем более не слышал оскорблений в свой адрес. — Прости, умоляю, прости! — он крепче сжал талию парня, не чувствуя боли от того, что он царапает его руки чуть ли не до крови. — Мне… мне не стоило этого говорить, просто… тогда мне было очень больно. Я винил себя в том, что произошло с Сынмином… — Хенджин, я понимаю, что это все ужасно и несправедливо, — Феликс стал спротивляться более вяло. — Но скажи, зачем мне рядом такой человек, который постоянно хочет со мной расстаться? — Но это неправда! — возразил Хван. — Я всегда заботился о тебе и был внимателен. С самого начала помогал во время приступов. Я оберегал, защищал и поддерживал тебя! — Поддерживал? — на губах младшего заиграла печальная улыбка. — Тогда что же ты сделал, когда я пришел к тебе, чтобы рассказать о том, что меня оставляют на второй год, а моя мать, оказавшаяся предательницей, сдала нас копам?! — его голос звенел от обиды и ярости. — Ах, да, точно! Сказал, что бросаешь меня и почти выставил за дверь! — Малыш… Попытавшись успокоить его, Хенджин ослабил хватку, и Феликс этим воспользовался. Рванувшись с небывалой силой, он отполз от старшего к бортику крыши. Туда, откуда только что стащил его Хван. — Не надо меня так называть! Мы же друг другу теперь никто, забыл?! Мне больше некуда вернуться! Мать не приедет из-за границы, а я сгнию в стенах этого ебаного интерната, брошенный и никому не нужный!!! — Ли схватил смартфон и, катнув его по шершавому полу, бросил к ногам Хенджина. — Держи, передашь ребятам. Там мое прощальное послание, — подтянувшись на руках, он сел на бетонный бортик и перекинул через него одну ногу. — Надеюсь, хоть с этим ты справишься. — Зачем ты так? — Хван хотел приблизиться, но Феликс предупреждающе поднял ладонь. — Не подходи, иначе я прыгну, — его сердце колотилось где-то в горле, пальцы непослушно подрагивали, а лоб покрылся холодным потом. — Ликс, я очень сочувствую тебе, но это не повод сдаваться, — Хенджин протянул к нему руки, отвлекая разговором и медленно продвигаясь вперед. — Да, это идиотское стечение обстоятельств. Отвратительно тяжелое и невыносимое испытание судьбы, но я знаю, что ты сильный. Ты справишься, — он переступил через телефон, продолжая держать зрительный контакт с младшим. — Мы справимся с этим вместе. Ты, я, Джисон, Сынмин, Чонин. И Минхо нам поможет, — Феликс, до этого внимательно слушающий его, лишь фыркнул. — Если же я тебе противен, — Хван с трудом сглотнул. Во рту пересохло, — я обещаю, что не буду даже приближаться к тебе. Только умоляю, живи. Не совершай непоправимое из-за такого дурака, как я! Задумавшись, Ли на мгновенье опустил взгляд. Этой секунды оказалось достаточно. Рванув вперед, точно от этого зависела его собственная жизнь, Хенджин стащил его с бортика, пробежал несколько шагов и рухнул, прижав к полу своим телом. Слыша, как бешенно стучит в груди Хвана встревоженное сердце, Феликс с изумлением посмотрел на него. — Что бы ты ни делал… что бы между нами ни было… — безумно волнуясь, зашептал Хенджин, — я всегда буду спасать тебя, Ликс. Младший тихо вздохнул, облизнув потрескавшиеся губы. — Ты правда круглый дурак. Внезапный поцелуй оглушил Хенджина, лишив его даже способности дышать. Онемев, он с трепетом чувствовал, как Феликс слегка неуверенно целует его, прикусывая пухлые губы. Казалось, угасшие и спрятанные в глубине подсознания эмоции резко взорвались в его душе, затопив тело и разум океаном красок. Мир вокруг вмиг перестал быть холодным и серым. Тысяча звуков, цветов и эмоций переполнили его, научив заново видеть. От переизбытка вновь вернувшихся чувств на глаза навернулись слезы. — Ликси, пожалуйста, прости меня! — горько воскликнул старший. — Я не хотел тебя отталкивать! Мне было так страшно, что я могу тебя потерять из-за собственной глупости… пожалуйста… Я не хочу жить без тебя! Феликс с удивлением взглянул в его лицо и, прижав голову возлюбленного к себе, погладил его по отросшим волосам. — Эй, ну ты чего? Здесь вообще-то я должен плакать. — Прости… прости… — словно заведенный, продолжал повторять Хенджин. — Я больше никогда не допущу, чтобы ты плакал из-за меня. Клянусь! — Ловлю на слове, — старший приподнял голову и посмотрел на Феликса, желая убедиться, что ему не послышалось. Ли мягко вытер влажные дорожки на его щеках и грустно улыбнулся. — Но я по-прежнему не знаю, что мне делать со своей жизнью, — печально признался он. — Если я проведу здесь еще хотя бы год, то точно сойду с ума. — Мы что-нибудь придумаем, — горячо зашептал Хенджин, обжигая его лицо своим дыханием. — Мы обязательно найдем выход, — он перехватил ладонь младшего и порывисто поцеловал костяшки его пальцев. — Обещаешь? — едва слышно спросил Феликс. Сердце колотилось об грудную клетку будто птица, что вот-вот выпорхнет на волю. — Обещаю. Взгляд Хвана скользнул вниз, остановившись на любимых губах. И он не выдержал. С силой прижался к ним, чувствуя, как младший отвечает на этот выстраданный поцелуй, как все его тело отзывается на его прикосновения и жаждет большего. Обхватив шею Хёнджина руками, Феликс с наслаждением застонал ему в губы. Ладони старшего легли на стройную талию, погладили бедра и спустились к ягодицам. Подчиняясь обрушившемуся на них желанию, Ли выгнулся, обвив поясницу Хенджина ногами. — Вот черт, — пробормотал Хван, спускаясь жадными поцелуями по его шее. — Как я по этому скучал! — Я тебе не верю, — усмехнувшись, Феликс легонько дернул его за волосы на затылке. — Правда? А так? — чуть не порвав его форму, Хенджин распахнул рубашку, припав губами к обнаженной груди. — Джинни! — младший тотчас впился пальцами в его плечи и запрокинул голову. Язык Хвана заскользил по чувствительной коже, дразня набухшие соски. В эту минуту старший наслаждался каждым мгновением: каждым движением, вздохом и стоном Феликса, изнывающего под ним от желания. Он вновь совершил ошибку, только на этот раз более серьезную — едва не лишившую его любимого. Позволив Ли думать, что больше не нуждается в нем, что в их отношениях больше нет прежней искры, на самом деле Хенджин винил во всем себя. Однако этот удар оказался для Феликса слишком сильным. Чувствуя сейчас его прикосновения и родной аромат нежной кожи, Хван раскаивался, что заставил его пройти через весь этот ужас. Он поклялся себе, что отныне будет дарить своему мальчику только радость и удовольствие. Ведь теперь любой взгляд, слово или жест младшего для него были драгоценнее в сотню раз. — Малыш, я так сильно люблю тебя, — хрипло прошептал Хенджин, чувствуя, как тесно становится в собственных штанах. — И не только из-за секса, — с улыбкой добавил он. — Не только?! — Феликс возмущенно задрыгался, силясь ударить Хвана, но тот прижал его запястья к полу, нависнув сверху. — То есть по большей части ты любишь меня из-за того, что мы трахаемся?! Шутливая перепалка позабавила старшего, но он уловил в вопросе Ли толику искреннего беспокойства. — Конечно нет, — ощутив слабый удар от Феликса пяткой по пояснице, Хенджин тепло улыбнулся. — И не трахаемся, а занимаемся любовью. — Я бы так не сказал, — Ли сощурился, и на его лице появилось коварное выражение. — Ну и кто из нас тут еще самый пошлый? — Хван наклонился, сделав несколько попыток поцеловать его в губы, но парень вечно уворачивался, и Хенджин попадал то в щеку, то в висок, то в нос, то в глаз. — Явно не я, — наконец перестав сопротивляться, Феликс поймал его губы, чувствуя, как в рот проникает чужой язык. Глубоко поцеловав своего парня, Хенджин спустился ниже, принявшись облизывать его сверхчувствительную шею. Из горла Ли вырвался несдержанный вздох. — Блять… — В чем дело? — поддразнивая его, старший прикусил зубами тонкую кожу. — Прекрати… ты прекрасно знаешь… ах! Хван принялся оставлять на его шее багровеющие засосы, а его большие ладони жадно смяли напряженные ягодицы. Феликс возбужденно выгнулся под ним, потираясь пахом о твердое бедро. — Блин, Ликс, — Хенджин выругался, сильнее прижимая парня к полу своим телом. — Мы не можем сделать это прямо здесь. — Почему нет? Глядя на него затуманенными глазами, которые из карих превратились в черные из-за заполнивших радужку зрачков, Ли соблазнительно закусил губу. Его рука скользнула вниз, и Хван охнул, когда миниатюрные пальцы сжались на его члене. — Потому что здесь кругом голый бетон, а у меня нет с собой смазки. — Сука! Феликс закрыл глаза и разочарованно выдохнул. Он прекрасно понимал, что старший прав, и заниматься сексом в таких условиях далеко не безопасно, но напряжение слишком долго копилось внутри. Разрядка была ему просто жизненно необходима. Он оперся на локти и уже начал подниматься, думая, что наверняка придется идти и дрочить в душе под звук льющейся из крана воды, чтобы никто случайно не услышал, чем он там занимается. Однако Хенджин остановил его, неожиданно склонившись к самому уху. — Я не сказал, что ты можешь встать, — Феликс шокированно воззрился на него и нервно сглотнул. Бугорок в его штанах стал еще заметнее. — Кое-что я все-таки могу для тебя сделать. — О чем ты? — взволнованно спросил младший. Лукавая усмешка на любимом лице стала для него самым красноречивым ответом. Оставив на его губах еще несколько поцелуев, Хенджин уделил особое внимание его эрогенной зоне — шее. Он не торопился, но и не терял времени зря. Ведь сейчас промедление было губительно для них обоих. Расстегнув брюки младшего, Хван слегка погладил его твердый член сквозь белье. Феликс требовательно застонал, нетерпеливо царапая ногтями его затылок. Тогда Хенджин опустился ниже. По очереди лаская твердые соски, он проник рукой под уже намокшие боксеры. Младший ахнул, и Хван зажмурился, с великим трудом удерживаясь от желания завладеть им прямо здесь. Он и сам был очень возбужден, но сейчас цель «доставить удовольствие своему мальчику» была для него на первом месте. — Хааа… Джинни, пожалуйста… — Ли выгнулся и, уже абсолютно ничего не стесняясь, подтолкнул его вниз. — Ого, все настолько серьезно? — покрывая его живот поцелуями и одновременно лаская большим пальцем головку, Хенджин хмыкнул. — Умоляю, заткнись! — парень зашипел и надавил на его голову руками, практически прижав лицом к своему паху. — Хочешь трахнуть меня в рот? — Хенджин потерся щекой об его стоящий член и лизнул его от основания до уздечки. — После всего этого пиздеца я и не такое хочу сделать, — бросив на него загадочный взгляд, Феликс дернул бедрами, погрузившись в чужой горячий рот и застонал от удовольствия. — Блять… как же хорошо!.. — Надо же, Ли Феликс матерится, — Хван с причмокиванием выпустил его член изо рта, а затем снова плотно обхватил губами, совершая головой медленные поступательные движения. Ли зажмурился, запутавшись пальцами в его волосах. — Так что же такого особенного ты хочешь? — заменив рот на руку, Хенджин с обожанием посмотрел на разгоряченного и капризного парня. — Чтобы ты не отвлекался от своего занятия! — А еще? — старший склонил голову набок и несколько раз провел пальцем по уздечке. — Ммх!.. Хочу оседлать тебя и трахаться всю ночь! — Это звучит как план. Мне нравится, — лизнув красную головку, всю влажную от его слюны и предсеменной жидкости, Хенджин раздвинул ноги Феликса шире, удобнее устраиваясь между его бедрами. — Запомни эту мысль, сегодня она тебе пригодится. — Сегодня? — младший опешил, однако его удивление снова утонуло в громком стоне. Хван насадился на его член, заглотив до основания, и принялся сосать так, словно все это время только об этом и мечтал. — Ах!.. Джинни… — Феликса охватила сладкая дрожь, а на глазах от наслаждения выступили слезы. — Но как же наши соседи… — Ничего не знаю, — нехотя оторвавшись, Хенджин сжал пальцами соски Ли, от чего тот вздрогнул. — Выгоним их, пусть спят в коридоре. — Но… черт! — чувствуя, как старший продолжает стремительно наращивать темп, а мышцы живота сводит в спазме, Феликс потянул Хвана за волосы, сжав коленями его плечи. — Ммм… Джинни, еще!.. Еще немного… Хенджин крепко сжал руками подрагивающие бедра, удерживая младшего на месте. Он понимал, что Феликс напряжен до предела. Пальцы на его ногах подгибались, длинные ресницы дрожали, а стоны становились все выше и громче. Его солоноватый вкус просто сводил Хенджина с ума. Видя, как его мальчику невероятно хорошо, он доводил его до пика. Лаская губами и языком, стимулировал чувствительную уздечку, все плотнее сжимая губами пульсирующий у него во рту член. И наконец Феликс взорвался. — А-а-ах!!! — резко прогнувшись в пояснице, он вскрикнул и задрожал в руках старшего, заполняя густым семенем его рот. Хенджин не остановился. Продолжая двигать головой, он наслаждался всхлипами и сладкими стонами Ли, которые звучали для него словно симфония. Чувствуя долгожданный, распирающий изнутри оргазм, Феликс несколько раз толкнулся бедрами в узкое горячее горло. Тело свело судорогой. Перед глазами все плыло. Во рту пересохло, а дыхание сбилось. Эйфория, разлившаяся по венам пульсирующим током, оглушила его яркими вспышками. Идеально вылизав до последней капли остатки его спермы, Хенджин приподнялся и лег рядом, прижимая младшего к себе. Феликс шумно выдохнул и через несколько мгновений замер. Его тело, вспотевшее и абсолютно расслабленное, обмякло, и только грудь продолжала часто и тяжело вздыматься. Он посмотрел на Хвана с нескрываемым восторгом и благодарностью. — Все в порядке? — заботливо спросил старший. — Ты проглотил? — смущенно глядя на него, вопросом на вопрос ответил Ли. Хенджин широко улыбнулся и кивнул. — Ага. — Какой кошмар! — Феликс стыдливо закрыл лицо руками. — Прости… — Брось! Здесь нечего стыдиться. К тому же ты вкусный. Наклонившись, Хван игриво лизнул тыльную сторону его ладони. — Я говорил, что ты ужасен? — безумно покраснев и все еще стесняясь, младший рассмеялся. — Что-то такое припоминаю, — Хенджин помог ему одеться и чмокнул в лоб. Феликс прижался к его груди, чувствуя, как ему становится легче. Будто все тревоги разом улетучились, а проблемы показались мелкими и незначительными. На лице старшего внезапно отразилось беспокойство. — Но… между нами… действительно все хорошо? — Да, теперь точно все хорошо, — Ли нашел руку Хенджина и переплел их пальцы. Они зачарованно смотрели друг на другу с безусловной любовью, искренностью и нежностью. — Я счастлив, — проникновенно прошептал старший. И это были не просто слова, а обещание вечной преданности, уважения и благоговения. Он с трепетом смотрел на голубую макушку и слушал дыхание Феликса. Небо над их головой уже потемнело. Звезды, выступившие на бархатном темно-синем полотне, засверкали яркими алмазами. Воздух стал прохладным, а пение птиц смолкло. — Мне не хочется отсюда уходить, но нас наверняка будут искать, — младший вздохнул. — Пора возвращаться. — Ты прав, — Хван вдруг хитро усмехнулся, приподнялся и, подхватив парня под коленями и подмышками, неожиданно взял его на руки. — Джинни, что ты делаешь?! — завопил Феликс. — Поставь меня на землю! Сейчас же! — Ну уж нет. Ты же помнишь, да? Как ты хотел оседлать меня и заниматься кое-чем всю ночь? — улыбаясь, точно хищный кот, Хенджин смотрел на Ли, как на самое вкусное лакомство на Земле. Глаза Феликса округлились от удивления. Он до сих пор думал, что старший шутит. — Да, но ты же не собираешься… — Собираюсь, — Хенджин кивнул и поцеловал его в шею. Младший вздрогнул, плавясь в его руках от страсти и нежности. — Идем. — Перехватив парня покрепче, Хван направился к люку. Эта ночь обещала быть жаркой, долгой и совершенно чудесной.

***

Прошло уже больше десяти дней после того, как парням разрешили вернуться к обычной жизни. Так или иначе, все привыкли к распорядку интерната и ежедневной рутине. Даже их состояние отчасти улучшилось. Но не у Джисона. Хан не контактировал ни с кем из окружающих людей, превратившись в мрачную безмолвную тень. При этом особенно старательно он игнорировал старшего смотрителя. Когда тот пытался поздороваться с ним или заговорить, парень резко разворачивался и уходил, демонстрируя все свое презрение. Минхо ничего не оставалось, кроме как свести эти попытки к минимуму. Однажды врач сообщил Ли, что через час у Джисона будет осмотр. Тогда старший посчитал своим долгом узнать, как состояние здоровья младшего, а заодно в который раз попытаться наладить с ним контакт. Закончив со своей бумажной работой, он запер кабинет и спустился в медчасть. Парень уже был там. Сидя на кушетке, он натягивал кофту, рассеянно выслушивая стандартные рекомендации доктора. Его рана полностью зажила, но подвижность руки все еще была частично ограничена. Войдя в кабинет, Ли взглянул на удивившегося его приходу Хана и обратился к врачу. — Как он? Все в порядке? — В общем, да, но ему необходимо регулярно делать упражнения для полного исчезновения периодических болей и возвращения полноценной подвижности. — Вот как? — Минхо услышал, как младший фыркнул. — Хорошо, спасибо, доктор, я его провожу, — он кивнул парню в сторону выхода. — Джисон, идем. Хан молча поднялся и вышел. Не дожидаясь старшего, он быстро зашагал к лестнице. Однако Ли догнал его и преградил дорогу, остановившись на одну ступень ниже парня. — Пропусти, — не глядя на него, бросил Джисон. — Ты не говорил мне, что у тебя все еще болит плечо. Насколько эти боли сильные? — встревоженно спросил Минхо. — Может, тебе нужно обезболивающее? — Ты оглох? — Хан поднял на него глаза, под которыми залегли темные тени. — Я сказал, отойди! — Ханни, я просто беспокоюсь о тебе, — Минхо взял его за руку, умоляюще глядя снизу вверх. — Сколько еще ты будешь меня избегать? — Сколько надо. Старшему показалось, что Джисон на мгновенье замешкался, но Хан тотчас отдернул руку и обошел его, продолжив спускаться вниз по лестнице. Ли сжал кулаки и тяжело вздохнул. Младший ни в какую не желал разговаривать с ним, и он уже просто не знал, что делать…

/Неделю спустя/

Увидев крадущегося к нему Хенджина, Феликс прыснул. Оглядываясь по сторонам, старший забавно продвигался вперед вдоль стены на носочках, а добравшись до комнаты, ловко юркнул внутрь. Ли подошел к нему и обнял за шею. Хенджин притянул его к себе, мягко поцеловав в губы. — Тебя не видели? — шепотом спросил младший. — Нет, — Хван утянул его в сторону кровати и сел, облокотившись на стену. — Кстати, Чонин по секрету сказал, что Сынмина скоро выпишут. — Так он все-таки был в курсе? — Феликс хмыкнул и растянулся рядом с возлюбленным, по-хозяйски закинув на него ногу. Хенджин обнял его за плечи. — Это отличная новость. Я очень рад, что с Минни все хорошо. — Я тоже, — ощущая, как младший трется щекой об его грудь, Хван вздохнул. — Все еще винишь себя в том, что случилось? — осторожно спросил Ли. — Я думаю, что если бы был рядом тогда, все могло сложиться по-другому, — признался старший. — И, Ликси, дело не в тебе. Я просто не могу отпустить эту ситуацию. Мне всегда кажется, что если я буду контролировать все вокруг, то все будет в порядке. Но это просто невозможно. — Я понимаю, — Феликс погладил его по щеке, и Хенджин перехватил его руку, чувственно целуя ладонь. — У меня бывают похожие мысли, когда наступают панические атаки. Это тяжело, тяжело отпустить контроль. Старший снова вздохнул. — Ладно, давай не будем о грустном, — он зарылся носом в голубые волосы, вдыхая любимый сладковатый запах. — Хорошо. Тогда что насчет побега? У тебя уже есть план? — Да, я кое-что придумал, но необходимо еще продумать множество деталей, — лицо Хвана стало задумчивым. — Возможно, придется еще обратиться за помощью к Минхо. Феликс удивленно присвистнул. — Это что-то настолько масштабное? — На самом деле это не совсем план побега. Как ты знаешь, это мой последний год обучения, а после этого мне исполняется восемнадцать, — Ли кивнул, внимательно слушая возлюбленного. — Я расчитываю на то, что нам удасться собрать доказательства жестокого обращения персонала интерната с воспитанниками. Сделать несколько записей на диктофон и тайно снять видео наказаний, собрав тех, кто согласится стать свидетелями. Затем мы передадим все это полиции, и они возбудят уголовное дело. А пока будет идти расследование, интернат прикроют и нас всех отправят домой. На лице Феликса отразился страх, и он отчаянно запротестовал. — Но я не хочу домой! Только не в этот дом. Только не снова! — Тише, Ликс, — Хенджин успокаивающе погладил его по спине. — К сожалению, это придется сделать, чтобы у меня была возможность и время для подготовки пути отступления. — И сколько времени это займет? — поджав губы, спросил Ли. Мысль об очередной разлуке со старшим далась ему нелегко. — Думаю, около месяца, — Хван заглянул ему в глаза и потрепал по голове, чмокнув в нос. — Не расстраивайся, малыш. Нужно будет лишь немного потерпеть, зато после этого мы будем свободны. Надеюсь, навсегда. Шмыгнув носом, Феликс кивнул. Пусть ему и не хотелось расставаться с Хенджином ни на миг, он ему доверял. Если это цена их счастья и будущей независимости, то он согласен. Он сделает все, чтобы весь этот кошмар наконец закончился.

***

Минхо подошел к знакомой двери и нерешительно остановился. По просьбе учителя Кристофера он пришел проведать Джисона, так как тот в последнее время пропускал очень много занятий. У парня накопилась уже целая куча замечаний. Бан Чан надеялся, что Ли сможет убедить Хана, что посещать уроки в его интересах. Однако Минхо не был в этом так уверен. Учитывая, как яро Джисон игнорировал его в эти дни, вряд ли он прислушается к его словам. Набрав побольше воздуха в легкие, старший постучал. Ответом ему стала лишь тишина. Минхо постучал еще раз. Молчание. Он толкнул дверь, осторожно заглядывая внутрь. В комнате царила полная темнота, а из воспитанников оказался только Джисон. Он лежал на своей кровати на спине с закрытыми глазами. — Джисон? — Минхо шире открыл дверь и переступил порог. — Я войду? — Зачем спрашивать, если ты все равно это сделаешь? — меланхолично откликнулся Хан. Старший тихо вошел и приблизился к его кровати. Лицо Джисона было мертвенно бледным, а волосы грязными и растрепанными. — Мне стало известно, что ты прогуливаешь занятия. — И что? — равнодушно спросил младший. — Накажешь меня? — Я буду вынужден, если ты продолжишь так себя вести, — с сочувствием взглянув на парня, Минхо опустился на колени возле его постели. — Ханни, что с тобой происходит? Прошу, расскажи мне. Я выслушаю и постараюсь помочь. — Отвали! — Джисон отмахнулся от него и отвернулся к стене. — Твои слова на деле ничего не значат. — Это не так. Я никогда не отказывался от тебя. — Нет?! — младший резко сел, горько усмехнулся и посмотрел на Ли с нескрываемой ненавистью. — Уже забыл, как после похищения хотел сдать меня обратно в интернат? А кому-то из парней, кроме меня, ты говорил, что этот месяц в изоляторе был твоим решением?! — Не только моим, — Минхо тяжело сглотнул. Он действительно сожалел, что все сложилось именно так. — Но это было единственным выходом, ты это знаешь. — Хан пренебрежительно фыркнул. — Если бы ты послушал меня тогда и не сбежал, то все было бы иначе. — Иначе?! — Джисон криво усмехнулся. — Я бы все равно оказался в этой чертовой тюрьме! — Ты так любишь обвинять меня, — старший печально покачал головой. — Но хотя бы раз ты попытался поставить себя на мое место? — в нем заговорила обида и отчаяние. — Я делал все… все, чтобы спасти тебя! Хан наклонился к его лицу. В его глазах пылал гнев. — Спасти от чего?! — От тебя самого, — Минхо с мольбой посмотрел ему в глаза и аккуратно положил руку на худое колено, легонько сжав. — Джисон, я вижу, как тебе сложно, и хочу помочь выбраться из депрессии. — Мне не нужна твоя ебаная помощь! — младший вскочил на ноги, оттолкнув Ли от себя. Старший смотритель чуть не упал, однако поднялся и встал напротив него. — Ты уже сделал достаточно! — Раз ты так считаешь, может, мне оставить тебя один на один с твоими гениальными мыслями?! — Минхо вспылил, сжав кулаки. — Ты сделал это давным-давно! — брызжа слюной, прокричал Хан ему в лицо. — Отлично! Тогда я, пожалуй, пойду, — старший мрачно хмыкнул. — Только не жалуйся мне потом и не проси вытащить тебя из очередной задницы! — Да пошел ты!!! Джисон в ярости толкнул его со всей силы обеими руками, так что не ожидавший этого Минхо накренился назад, сделал несколько шагов и привалился спиной к стене. Хан подошел к нему и замахнулся, собираясь ударить кулаком по лицу. Но Минхо не испугался и лишь продолжил упорно смотреть ему прямо в глаза. Внутри у Джисона кипела неимоверная злость, боль и обида от того, что все это время он был один. Пусть он сам отталкивал Минхо, ему отчаянно требовалось крепкое родное плечо, на которое можно было опереться, чтобы рядом был кто-то, чьим теплом он мог согреться. — Ненавижу тебя, ублюдок! — прорычал Хан и схватил другой рукой старшего за подбородок. — Тогда ударь! — с вызовом бросил Ли. — Ну же, давай! Ноздри Джисона раздулись от гнева. В глазах полыхнуло пламя боли и неожиданно угасло. Его руки задрожали. Он опустил взгляд. — Ненавижу… — почти неслышно прошептал он. — Ты бросил меня… — Я никогда тебя не покидал, — Минхо осторожно дотронулся до его щеки, заглядывая ему в лицо. — Я искал тебя, даже когда ты ушел, оставив ту записку. — Хан закусил губу. Глаза заблестели от влаги. — Мне… тоже было больно. Понимать, что ты разочаровался во мне, что пожалел о том, что было между нами. — Я… — Джисон судорожно вздохнул, продолжая бороться с собой. — Я никогда не жалел об этом. Ли медленно наклонился, прижавшись лбом к его лбу. Младший положил руку поверх его ладони. Вновь чувствовать это тепло… было сумасшествием. Аккуратно прощупывая границы, Минхо коснулся кончиком носа лица Хана, тихонько потираясь об его нос. Он прекрасно помнил, что Джисон любит нежные прикосновения, и то, как сбивчиво дышал сейчас парень рядом с ним, кружило ему голову. — Ханни… — Просто заткнись! Фыркнув, младший резко прижал его к стене и яростно впился в губы. Ли ошеломленно выдохнул. Напор Джисона был слишком внезапным и импульсивным, будто он долго сдерживался, однако Минхо чувствовал в этом и кое-что еще. Терзая губы главного смотрителя грубым поцелуем, Хан принялся торопливо его раздевать. Он развязал черный галстук, расстегнул пуговицы рубашки, укусив Ли за ключицу и расправившись с ремнем, нетерпеливо рванул замок брюк. У Минхо возникло отчетливо-тошнотворное дежавю. — Джисон, — старший положил руки ему на плечи, призывая очнуться, но тот не остановился. Продолжая, словно безумный, оставлять алые следы на его коже, он попытался встать на колени, однако Минхо ему не позволил. — Джисон, стой! Хватит! — Ну что еще?! — нехотя оторвавшись от него, Хан недовольно уставился на Ли. — Что тебе опять не нравится?! Можешь не притворяться, я знаю, что ты тоже меня хочешь! — Да, но не так, — Минхо посмотрел на него долгим печальным взглядом и младшему от этого вдруг стало как-то не по себе. — Ты снова делаешь это, снова пытаешься забыться с помощью секса. Я не хочу, чтобы ты пытался заглушить свою боль таким образом. Джисон зажмурился и вцепился руками в свои волосы. — Блять, да что с тобой не так? Нельзя даже просто расслабиться! На кой черт мне тогда такой парень?! Старший сглотнул вставший поперек горла ком. На самом деле, все эти недели его мучил один единственный вопрос, который он все не решался задать. — Так ты больше… ничего ко мне не чувствуешь? Поэтому ты игнорировал меня все это время? — Хан не ответил, лишь молча покачал головой. — Может… ты встретил кого-то за стенами интерната? — Хочешь узнать, трахался ли я с другими парнями? — Джисон осклабился, не заметив, как вздрогнул от этих слов Минхо. Он понимал, что своими действиями и словами причиняет мучения близкому человеку, но рвущая душу на куски боль, заставляющая отталкивать всех, кто ему дорог, была сильнее разума. — Да, я перепихивался пару раз с какими-то незнакомцами. Доволен?! Ли сжал челюсти и опустил взгляд. Его лицо стало непроницаемым. — Ничего страшного, я понимаю, — тихо сказал он. — Понимаешь? То есть тебе все равно, что я спал с какими-то левыми парнями, которых знал всего несколько минут?! — слишком спокойная реакция Минхо привела Хана в бешенство. — Так, может, это ты ко мне больше ничего не чувствуешь и пытаешься помириться только из-за чувства вины?! — Это не так, — голос Ли прозвучал очень глухо и хрипло. Он отвернулся, сделав неуверенный шаг в направлении двери. — Ну и проваливай! — пнув кровать, обиженно прокричал Джисон. — Делай то, что у тебя получается лучше всего! Старший надзиратель остановился и медленно обернулся. Уголки его губ были опущены, ноздри подрагивали, а из глаз то и дело скатывались крупные слезы. Сжав непослушно дрожащие пальцы в кулаки, он смахнул со щек соленые капли. У него не было сил даже поднять взгляд на Хана, отчего он чувствовал себя еще более жалким. Увидев его лицо, Джисон пораженно застыл. Он никогда не видел, чтобы Ли плакал, но его жестокие слова и звучащая в них ненависть его сломали. — Минхо, я не хотел… — он робко сделал шаг ему навстречу, однако старший это проигнорировал. Вновь зазвучавший тихий голос был наполнен горечью и смирением. — Между нами… было хоть что-то настоящее? Хоть что-то кроме физического влечения? — Минхо, послушай, — страх затопил Хана волной отчаяния. Он наконец осознал, что сейчас может потерять старшего навсегда. — Я… — Просто скажи да или нет, и я уйду, — сухо прервал его Ли. — Нет! — выкрикнул парень и схватил Минхо за запястье. — Значит, это все было ложью? — Ли поднял на него тяжелый взгляд, в котором помимо глубокой печали теперь поселилась ярость. — Отпусти! — он вырвал руку и отступил назад. — Поверить не могу… я доверял тебе! Я лелеял нашу любовь как наивысшую драгоценность, а ты… ты растоптал все, что мне было дорого! Ты просто воспользовался мной! — Нет! Я имел в виду, что тебе не нужно уходить! — Хан бросился к старшему и крепко обнял его со спины, пытаясь удержать собственным весом. — Минхо, пожалуйста! Я любил тебя тогда и всегда буду любить!!! — Поэтому ты переспал с кем-то другим? — Ли поджал губы, беззвучно глотая слезы. — Наверное, я сам виноват. Не нужно было пытаться склеить то, что починить уже невозможно. — Не говори так, — взмолился Джисон, прижимаясь горящей щекой к лопатке Минхо. Из его глаз тоже потекли слезы. — В тот момент я… я пытался забыться… изо всех сил старался не думать о тебе, чтобы не было так больно… — старший молчал и Хан продолжил: — Но это было только один раз и не принесло мне никакого облегчения. Наоборот, стало только тяжелее. — Надо же! — Минхо мрачно хмыкнул и попытался сбросить с себя его руки, но Джисон намертво вцепился в него, отказываясь отпускать. — Может, мне еще тебе посочувствовать? — Мне действительно жаль! — холод его слов обжег сердце раскаленным лезвием. Всхлипнув, Хан закрыл глаза. — Я знаю, что поступил как полный мудак, и не заслуживаю прощения! Но если ты уйдешь, я умру. — Пытаешься меня шантажировать? — неуверенно спросил старший. — Нет, просто говорю правду. Ослабив хватку из-за запульсировавшей в районе шрама боли, Джисон почувствовал, как Минхо расцепляет его руки. Сейчас он уйдет и оставит его одного. Навсегда. Слезы мутной пеленой застлали глаза. Парень обессиленно опустил руки. Бороться больше не было смысла. Он сам разрушил единственное хорошее, что было в его жизни. Хан так ужасно устал от себя и своего жалкого никчемного существования. Ему больше не хотелось страдать. Теперь он понимал, что двигало Сынмином в ту роковую секунду. Чувство абсолютной безысходности, беспомощности и потеря всякого смысла. — Джисон, я не знаю… До Хана донесся тяжелый вздох старшего. От понимания, что он сейчас уничтожит его последнюю надежду, ноги младшего подкосились. Пошатнувшись, он упал на пол и заплакал навзрыд. Что ж, это справедливая кара за все его поступки. Если так распорядилась судьба, то он примет это последнее наказание… — Не знаю, откуда у меня столько терпения, — раздалось над его головой, и Джисон с растерянностью ощутил, как его поднимают сильные руки и бережно прижимают к себе. — Но я готов прощать тебя до тех пор, пока у нас есть хоть какой-то шанс. Парень задрал голову и шокировано уставился на грустно улыбающегося ему сквозь слезы Минхо. Размазав горячие капли по щекам, Хан снова всхлипнул и испуганно спросил: — Ты правда не уйдешь? — Правда, — старший сел на пол рядом с ним и поцеловал в лоб. Джисон крепко обнял его, уткнувшись в плечо. Ли принялся мягко гладить его по спине, чувствуя, как тот дрожит. Шмыгая носом и заливая его рубашку слезами, младший постепенно успокаивался. А Минхо ругал себя за несдержанность, жалея, что заставил парня испытать такой почти животный, отразившийся на его лице ужас. Так они просидели несколько минут, пока оба не пришли в себя. Слегка отстранившись, Джисон вытер нос рукавом и робко посмотрел на Ли. — Я обещаю, что в этот раз не подведу тебя. — Хорошо, — старший погладил его скулу и заправил за ухо выцветшую фиолетовую прядку. — Только, пожалуйста, больше не пытайся решить все проблемы через секс, ведь ты прекрасно знаешь, что это не работает. — Да, конечно, — Хан сжался, чувствуя свою безусловную вину. — И я больше никогда даже не посмотрю в сторону кого-то другого. Клянусь. — Ну нет! — Минхо усмехнулся, поднимая его голову за подбородок к себе. — Теперь я запру тебя у себя дома и запрещу даже разговаривать с другими мужчинами. — Джисон сделал огромные глаза, и Ли не удержался от смеха. — Шутка! — А знаешь, я был бы не против, — ухмыльнувшись, младший лукаво посмотрел на чужие манящие губы. Однако внезапно одернул себя, став серьезным. — Минхо, я никогда не использовал тебя, — тихо признался он. — Все, что между нами было — было только искренне. — Я знаю. Старший приблизился, столкнувшись с Ханом взглядами. Руки Джисона крепче обвили мощную шею, а ладони главного смотрителя сжались на его талии. Затаив дыхание, парень пристально следил за Минхо, словно взволнованный мальчишка, предвкушающий свой первый поцелуй. Старший мягко дотронулся губами до его виска, потом невесомо коснулся щеки и едва задел краешек губ, жадно ловя рваный выдох. Кадык Хана дернулся, а дыхание участилось. Притянув Джисона ближе, Ли усадил его к себе на колени. Оказавшись вплотную к нему, Хан прикусил губу, чувствуя, как под ладонями перекатываются сильные напряженные мышцы. — Останешься на ночь? — прошептал он, заливаясь румянцем. Минхо вопросительно поднял брови, и, испугавшись, что он не правильно его поймет, Джисон замахал руками. — Просто так! Ничего такого, просто мне было бы приятно засыпать в твоих объятиях. Минхо улыбнулся, внимательно изучая его покрасневшие и оттого безумно милые щеки. Младший ждал ответа, затаив дыхание. Наконец, мимолетно чмокнув Хана в губы, Ли кивнул. — Останусь, — Джисон сразу просиял, на радостях поцеловав его в ответ. — И можно даже не просто так. Если ты, конечно, захочешь. — Джисон нервно сглотнул, с недоверием глядя на Минхо. Может, это какая-то проверка от главного смотрителя? — Детка, расслабься, — увидев его сложное лицо, старший добродушно усмехнулся. — Я не собираюсь запрещать тебе заниматься сексом! — Ну тогда держись! — Хан набросился на него с щекоткой и повалил спиной на пол. — А кто говорил про милые обнимашки? — уворачиваясь, поддел его Ли. — Уже передумал? Джисон перестал щекотать старшего и замер напротив его лица. От ощущения опустившихся на его поясницу ладоней по спине пробежали мурашки. Хан сам не понимал, почему нервничает, как какой-то девственник, однако в этом чувстве было и что-то невероятно приятное. Минхо продолжал ненавязчиво гладить его поясницу, медленно спускаясь вниз и ожидая действий младшего. — Нет, не передумал. Джисон наклонился и робко поцеловал его. Лицо Ли опалило жаркое дыхание. Улыбнувшись, он пленил губы Хана и, обняв его за талию, перекатился, оказавшись сверху. Джисон пораженно охнул, а когда Минхо внезапно лизнул его шею, вздрогнул не то от щекотки, не то от возбуждения. Старший легонько укусил его за подбородок, вырвав из горла протяжный выдох. — Ну раз не передумал, так, может, обнимешь меня? — глядя на него потемневшим взглядом, Ли улыбнулся уголком губ. — А можно? — Хан выгнул левую бровь и эротично провел ступней вниз по бедру Минхо, от чего тот напряженно сглотнул. — Точно? В ответ Ли принялся зацеловывать его, чувствуя, как парень, смеясь, обнимает его за плечи и ближе притягивает к себе.