Научи меня дышать

Сынмин сидел на скамейке, задумчиво глядя на благоухающий куст с мелкими белыми цветами. Он так часто приходил сюда раньше, точнее, наведывался на своем инвалидном кресле, что сидеть теперь здесь вот так казалось безумно странным и непривычным. Он вытянул свои длинные ноги, рассматривая старые потертые кеды. Ким и забыл, когда в последний раз покупал новую обувь. Раньше у него не было в этом необходимости. Но теперь… теперь он мог начать жизнь с чистого листа и сделать все, о чем до этого не смел даже мечтать. — Хён, как думаешь, у нас получится? Из задумчивости его вывел голос Чонина, чуть крепче сжавшего его руку. Пользуясь тем, что поблизости не было смотрителей, он сидел рядышком, положив голову старшему на плечо. — А? — Сынмин удивленно взглянул на него, словно увидел впервые. — Я говорю про план Хенджина, — напомнил младший. — Ликс вчера намекнул, что ребята уже начали собирать улики. — Да… да, наверное. Обычно все идеи Хвана удачные, — отстранено откликнулся Ким. Чонин сощурился, пристально вглядываясь в его лицо. — Эй, все в порядке? — он встревоженно коснулся щеки Сынмина. — Ты как будто не здесь. Старший перевел взгляд на обеспокоенного парня и шумно выдохнул. — Извини, просто столько всего случилось за последние месяцы… — он переплел их пальцы, погладив большим костяшки чужой ладони. — Честно, я совершенно не знаю, что делать дальше. Допустим, мы покинем интернат, и что потом? Наверное, я поступлю в колледж и переберусь в убежище, которое для нас подготовит Хенджин, но ведь ты не сможешь жить с нами. Не поспевая за ходом его мыслей, Ян нахмурился. — Это почему? — Мне и Хенджину уже исполнится восемнадцать, так что мы сами будем иметь право решать, где проживать. Родители Феликса и Джисона будут только рады избавиться от балласта в виде подростков, а тебя… тебя вряд ли отпустят жить с какими-то «малолетними преступниками». Тем более без присмотра взрослых. Понимая, что Сынмин прав, Чонин поджал губы. Поперек горла встал противный ком. Внутри закопошился мерзкий страх. — Ты хочешь сказать… что мы не сможем видеться? — его голос дрогнул, а в глазах предательски заблестела влага. Ким виновато опустил глаза. Ему отчаянно не хотелось произносить этого вслух, но он пытался трезво смотреть на вещи, и не хотел обманывать младшего. — Подумай сам, тебя наверняка определят в местную школу. Мы оба будем почти все время заняты учебой, и к тому же разные города… — Хватит! — Чонин резко отвернулся, вырвав свою руку из теплых пальцев старшего. Он не хотел, чтобы Сынмин видел его слезы. — Если хочешь расстаться со мной, — его голос стал тихим и сиплым, — то так и скажи. — Ни в коем случае, — Ким вдруг сгреб Яна в охапку и, не обращая внимание на его вялое сопротивление, прижал всхлипывающего парня к своей груди. — Наоборот, я пытаюсь придумать, как этого не допустить. — Дурак, — надув губы, Чонин слабо ткнул пальцем его в бок, заработав поцелуй в макушку. — Если надо будет, я сбегу, но я больше не хочу быть вдали от тебя. Не хочу скучать и быть этим слабым неуверенным мальчиком, который боится самостоятельно принять решение. — Ты никогда не был таким, — Сынмин заглянул в его глаза, с нежностью вытерев остатки соленой влаги. — Для меня ты самый храбрый, умный и ответственный человек. Смущенно опустив взгляд, Чонин фыркнул. — Что за глупости? Прекрати! — Это правда, — Ким с улыбкой проследил за взмахом мокрых длинных ресниц. С каждой секундой все глубже утопая в омуте любимых карих глаз, он взволнованно провел пальцем по нежно-розовым губам. — Ты спас меня, спас дважды, — они замерли друг напротив друга, боясь дышать. — И единственное, чем я могу тебе отплатить — сделать тебя счастливым до конца жизни. Ладони Яна слегка неуверенно легли на шею старшего, на щеках вспыхнул милый румянец. — Тогда сделай, — едва слышно прошептал Чонин, чувствуя, как от волнения кружится голова, а в животе порхают бабочки. — Единственное, чего я хочу, — он взглянул Сынмину в глаза, сходя с ума от его бездонного взгляда, — это быть твоим. Руки Кима легли на его талию, и на младшего обрушился нежный тягучий поцелуй. Это было обещание, запечатленное на их сердцах. Обещание, что Сынмин не отпустит его никогда.

***

Шла уже третья неделя, как план ребят по сбору компромата в интернате был приведен в действие. Конечно, пришлось посвятить в него главного надзирателя, ведь без его помощи им пришлось бы туго. Однако пока доказательств было не достаточно. Осторожно прощупывая почву, парни заручались поддержкой других воспитанников, которые были готовы дать показания в суде, снимали видео и делали фото наказаний. Однажды им удалось даже проникнуть в изоляторы и сделать несколько кадров. Один смартфон с копиями файлов и записей Минхо предусмотрительно хранил у себя, а на второй ребята снимали творящиеся в этих стенах беззакония. — Нам следует поторопиться, — как-то раз, собравшись вечером с друзьями на крыше, сказал Хёнджин. — Уже совсем скоро начнутся экзамены, и учебный год закончится. — Разве мы собрали мало материала? — задумчиво спросил Сынмин, отмахиваясь от табачного дыма, который Джисон, будто специально, выдыхал ему в лицо. — Вообще, Минхо говорит, что для заведения уголовного дела этого должно хватить, — деловито сообщил Хан, стряхивая пепел с сигареты. — Но всегда лучше перестраховаться. — Как ни странно, он прав, — держа Кима за руку, произнес Чонин. — Только я волнуюсь за учителя Бана. Как бы он не попал под раздачу. Все-таки он так мне помог… Сынмин от упоминания Кристофера невольно напрягся, так что это заметили абсолютно все. — Не переживай, мы замолвим за него словечко, — ответил Хван, разглядывая необычайно молчаливого Феликса. Его волосы в лучах закатного солнца переливались сине-золотыми искрами, а пурпурные губы оттеняли нежно-карие глаза. — Ай! Ты рехнулся?! — вскрикнул старший, когда Джисон неожиданно пнул его по ноге. — А что насчет Минхо? — нахмурившись, спросил Хан. — Само собой, придурок ты этакий, — прошипел Хенджин, потирая ушибленное место. Остальные ребята рассмеялись, и только Ли продолжал молчать, глядя куда-то вдаль, поверх верхушек деревьев. Солнце постепенно закатилось за горизонт, укрывшись пушистыми облаками. Раскалившиеся за день огромные металлические буквы начали постепенно остывать, а волосы путал легкий свежий ветер, предвестник ночной прохлады. — Ну мы пойдем, — поднявшись со своего места Чонин и Сынмин помахали друзьям руками. — Увидимся завтра на занятиях! — Ага, я тоже, пожалуй, пойду, — Джисон выдохнул в воздух последнюю струйку дыма и спрыгнул с бортика на бетонный пол. — Проваливай уже! — проворчал ему вслед Хенджин. Хан самодовольно усмехнулся и, не оборачиваясь, показал ему фак. — Я тоже тебя люблю! В последнее время Джисону стало значительно лучше. Помимо того, что Минхо все же удалось убедить его снова начать принимать лекарства, парень многое отрефлексировал и переосмыслил. Его картина мира медленно, но неуклонно менялась, и депрессия отступила. Само собой, это не прошло для него бесследно. Последствия сильного стресса, наркотиков и физического истощения после месяца в изоляторе периодически давали о себе знать приступами тревоги. Однако несмотря на все это, его состояние почти пришло в норму. Проводив главную занозу в их компании взглядом, Хван наконец внимательно посмотрел на Феликса. Казалось, тот даже не заметил, что все друзья уже ушли. Его тяжелый, стеклянный взгляд явно скрывал за собой совсем не радостные мысли. Вздохнув, Хенджин обнял его за талию, прижимая к себе. — Ликс, что тебя гложет? Поделись со мной. Младший вздохнул так тяжело, словно на его плечах лежал многотонный груз. — Как только я представляю, что снова буду с тобой в разлуке, мне становится безумно тоскливо, — свернувшись клубочком, Феликс лег и положил голову Хвану на колени. Тот сразу запустил руку в его волосы, медленно перебирая голубые пряди. — И я знаю, что это, наверное, нехорошо. Кажется, люди называют это созависимыми отношениями? — он снова вздохнул. Хенджин молчал, внимательно слушая. — Но я не хочу снова расставаться с тобой. Мне просто физически плохо, когда тебя нет рядом. — Я понимаю, мне тоже будет ужасно тебя не хватать, — честно признался Хван. — Но скоро начнутся расследования, аресты, суды, и мы просто не заметим, как быстро пролетит время. Вот увидишь, — он обнадеживающе погладил парня по голове, однако Ли явно был с ним не согласен. — Вряд ли. Каждая секунда без тебя будет для меня пыткой. — Малыш, но ты же знаешь, что мы не можем этого избежать, — с толикой сожаления в голосе напомнил ему Хенджин. — Я постараюсь сделать все настолько быстро, насколько это возможно. — Я знаю, — тихо ответил Феликс, переплетая их пальцы. — Просто пообещай, что ты действительно вернешься за мной. — Конечно, — Хван тепло улыбнулся ему, поцеловав в кончик носа. — Ведь ты — вся моя жизнь.

/Месяц спустя/

Войдя в свою квартиру, Минхо повернул ключ в замке, разулся, прошел на кухню и открыл холодильник. За исключением почти пустой бутылки молока и пары банок пива, там было совершенно пусто. Со вздохом скинув пиджак, Ли взял пиво и рухнул на диван. Жестяная банка зашипела, издав характерный щелчок. Экран телевизора вспыхнул по мановению пульта. Минхо сделал большой глоток, чувствуя, как прохладный напиток проникает в организм, а навалившаяся усталость сильнее придавливает его к дивану. — Как собеседование? Внезапно по его плечам вниз скользнули миниатюрные ладони, смыкаясь на груди приветственными объятиями. Джисон наклонился и оставил след поцелуя на его затылке. — Мне снова отказали, — пресно откликнулся старший. — Не так просто, знаешь ли, найти работу, когда ты был замешен в крупном скандале с детским режимным учреждением. — Эти работодатели просто идиоты, — уверенно заявил Хан, обходя диван и садясь боком к нему на колени. — Упускают такого специалиста! — И не говори, — Минхо мрачно усмехнулся, привычно обнимая его за талию. — Ты что-нибудь ел сегодня? Утром я хотел заказать доставку продуктов, но из-за того, что мы проспали, совсем забыл… — он виновато посмотрел на младшего, невольно вспоминая, чем именно они занимались всю ночь. С самого начала расследования, несмотря на вполне конкретный риск, Ли принял решение забрать Джисона к себе. Впрочем, его родители этому не сильно сопротивлялись. И если мать хотя бы выглядела немного расстроенной, то отцу было откровенно плевать на сына. Сам же парень был несказанно рад такому раскладу. Как позднее Хан признался Минхо: «Если бы ты не забрал меня оттуда, то я бы просто сбежал сам». — Я съел последний оставшийся у нас рамен, — довольно заявил Джисон, будто это было целым достижением. — Но раз ты пришел, может, закажем пиццу? Или еще какую-нибудь гадость, — он обнял старшего за шею, соблазнительно облизывая губы. Было совершенно непонятно, что вызывает в нем такой восторг — Минхо или мысли о еде. — Ты любишь бургеры? — Я люблю тебя, — чмокнув его в губы, Ли сделал глоток пива и достал свой смартфон. — Держи, можешь заказать все, что хочешь. — Ура!!! — схватив телефон своего парня, Хан радостно запрыгал вокруг, но спустя минуту с некоторой неловкостью спросил: — А мы точно можем сейчас себе это позволить? Потрепав его по копне фиолетовых волос, Минхо тепло улыбнулся. — Мне, конечно, приятно, что ты переживаешь о моих деньгах, но это не то, о чем тебе стоит беспокоиться. Во время работы в интернате мне удалось скопить некоторую сумму, так что пока я не найду новое место, мы ни в чем не будем нуждаться. Нежность в его взгляде, искренняя забота и это уверенное «мы» отозвались в груди у Хана безмерной благодарностью и любовью. Оперевшись на спинку дивана, он поцеловал Ли медленно глубоко и чувственно. Руки старшего тотчас легли на его талию, мягко притягивая ближе, и Джисон поддался, вновь опускаясь на его колени. — Ты так рад, что у меня есть деньги? — смеясь, спросил Минхо, щекоча своим дыханием его кожу. — Придурошный! — Хан беззлобно огрызнулся, пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы счастья. — Я рад, что у меня есть ты. — От внезапного признания младшего сердце бывшего смотрителя ёкнуло. — И пицца! — снова схватив смартфон, Джисон плюхнулся рядом, запуская приложение доставки. На экране телевизора появилась телеведущая программы новостей. Старший прибавил звук. «Так, в недавно прогремевшем на всю страну деле об издевательствах над детьми и подростками в интернате под названием «Шанс», были выявлены новые факты. Напомню, что ранее, до выяснения всех обстоятельств, интернат с психиатрическим уклоном был закрыт, а все воспитанники возвращены в свои семьи. С каждым ребенком была проведена психологическая экспертиза и результаты, откровенно говоря, неутешительные. Кто ответственен за этот беспредел? Кто понесет наказание? А главное, что теперь будет с пострадавшими детьми? Подробнее об этом расскажет представитель полиции федерального округа». Картинка моргнула и строгий мужчина в форме с погонами принялся отрывисто докладывать: «Во время последнего учебного месяца этого года нам поступило анонимное сообщение, как выяснилось позднее, отправленное группой воспитанников, находящихся в данном учреждении. Изначально интернат предназначался для проживания, обучения и реабилитации детей, имеющих психологические отклонения, однако в процессе расследования и дознаний было установлено, что имели место многочисленные нарушения». Пока мужчина говорил, на экране вспыхнули кадры видеосъемки, сделанной во время одного из наказаний. На ней несколько парней стояли в ряд, пока надсмотрщик сек их розгой по обнаженным икрам до кровавых полос. «Как вы видите, на этих ужасных кадрах персонал интерната жестоко наказывал больных детей, которые не до конца отдавали себе отчет в своих действиях. Однако даже это не самое страшное. В подвале учреждения также были обнаружены одиночные камеры так называемого изолятора, в которые определяли воспитанников за особенно плохое поведение. В них не было создано даже минимальных условий для проживания, не говоря уже о том, что заключенных там детей часто морили голодом, не позволяя видеть белый свет. Так, по нашим подсчетам…» — Зачем ты это включил? — фыркнув, Джисон завалился на колени к Минхо и вернул ему телефон. — Слышать больше не хочу об этом проклятом месте! — Разве тебе не интересно, чем закончилось расследование? — легонько пощекотав его шею и расположив руку на груди, спросил Ли. — Директора и нескольких смотрителей посадили, — Хан закатил глаза. — Конец! — А касательно воспитанников? — А что воспитанники? Их всех отпустили домой, и все. — А вот и нет, — Минхо покачал головой и кивнул на телевизор. — Слушай. «После проведения расследования и дачи показаний всеми фигурантами дела, было установлено, что директор данного учреждения вместо штаба профессионалов нанял на работу своего знакомого врача-психотерапевта, давно не имеющего квалификацию, а также людей, не обладающих каким-либо педагогическим или медицинским образования, чтобы присматривать за детьми. Данные действия были произведены с целью отмывания денежных средств, регулярно поступавших на счет интерната для облагораживания заведения и создания наилучших условий». — Вот мудак! — в сердцах выпалил Джисон. — Я знал, что это все из-за него! — Рыба гниет с головы, — с философским выражением лица пробормотал Ли. На телеэкране вновь появилась ведущая новостей. «Несмотря на череду этих ужасающих событий, вышестоящими органами власти было принято решение вновь открыть интернат к началу учебного года. Разумеется, перед этим в здании будет проведен капитальный ремонт, а кадры новых сотрудников будет рассматривать лично министр образования. На этом все, далее смотрите репортаж об инновационных технологиях медицины…» Джисон подскочил на месте и с нескрываемым ужасом уставился на старшего. — То есть все воспитанники будут обязаны снова туда вернуться?! — Конечно, нет, — Минхо мягко обнял его за напряженные плечи, притягивая к себе. — Только те, кто захочет. Кстати, я слышал от Криса, что ему уже предложили должность директора, так как дети и другие благонадежные люди прекрасно о нем отзываются. — Наш классный? — брови парня взлетели вверх. — И он согласился? — Пока не знаю. Хан вдруг обмяк и поник, встревоженно сжав кулаки. — Только не говори, что ты тоже собираешься туда вернуться… — Эй, за кого ты меня принимаешь? — Ли оскорбленно взглянул на младшего и утешающе потрепал его по макушке. — Чтобы ты знал, я никогда не горел желанием там работать. Единственное, что меня держало — это возможность облегчить жизнь хотя бы некоторым детям. — И все? — Хан приблизился к его лицу и подозрительно сощурился. — В тебе точно сидит демон-искуситель, — Минхо, хмыкнул, пожирая взглядом его губы. — Был там, знаешь, еще один непослушный мальчишка, который запал на меня с первого взгляда. — Это я-то на тебя запал? — возмущенно воскликнул Джисон. — А что, не так? — Ли притянул его ближе, но Хан не позволил ему поцеловать себя и лишь обжег его кожу горячим дыханием. — Ладно-ладно, — сдаваясь, старший улыбнулся, ослабляя его бдительность. — Ты мне тоже понравился. — Так-то! — фыркнул Джисон, поддаваясь на провокацию старшего и оказываясь пойманным в крепкие путы объятий. — А то выставляешь тут меня непонятно кем… — Как будто это неправда, — Минхо прыснул и, не давая парню возразить, увлек его в дразнящий поцелуй.

***

Нервно растягивая рукава толстовки, Феликс сидел на заднем сиденье машины. За окном проносились редкие дома, поля, пустыри, ручейки и сады. С неба, пробиваясь сквозь тучи, светило уже по-летнему теплое солнце. В воздухе пахло зноем, зеленью и озоном перед дождем. Ли громко сглотнул. Ему с трудом верилось, что все это наконец закончилось и больше ему не придется возвращаться туда, где никто никогда его не любил. Его большой чемодан лежал в багажнике, подпрыгивая и тяжело ударяясь о дно на каждой кочке. Феликс взял только самое необходимое — всего один чемодан, чтобы начать новую жизнь. Так же, как и почти год назад, но теперь совсем иначе. — Не жалеешь, что уехал от тети? — не отрывая взгляда от дороги, спросил сидящий за рулем Минхо. Он вызвался забрать младшего и заодно переговорил с его опекунами. — Ты можешь навещать ее, если захочешь. — Только в страшном сне, — парень покачал головой и взглянул на экран смартфона. Прошло уже два часа с того момента, как они покинули осточертевший ему город. — Долго нам еще ехать? Старший добродушно усмехнулся в ответ на его нетерпеливость. — Нет, уже подъезжаем. Думаю, минут через пятнадцать будем на месте. Минхо оказался прав. Спустя несколько минут они въехали в коттеджный поселок и, миновав несколько домов, подъехали к высоким кованым воротам большого особняка. Створки автоматически распахнулись перед автомобилем, впуская черную BMW во двор. Старший проехал прямо в просторный гараж, где стояло еще два авто. Быстро припарковав машину, он вышел и махнул Феликсу рукой. — Идем, — парень взволнованно выскочил и кинулся было к багажнику, но Минхо его остановил. — Вещи заберешь потом, тебя кое-кто ждет. Ли сделал вдох-выдох и медленно сосчитал до трех. Он не видел Хёнджина почти два неимоверно долгих месяца, поэтому сейчас слишком сильно нервничал. Конечно, время от времени они с Хваном переписывались, но это было не сравнить с живым общением. Из-за занятости старшего они даже не могли созваниваться, и иногда Феликсу казалось, что он забывает, как звучит голос его возлюбленного. С замиранием сердца следуя за Минхо, парень вышел из гаража и направился к крыльцу. Там уже стояли его друзья: Сынмин, Джисон и… Хёнджин. Увидев его, младший остановился, буквально забыв, как дышать. Одетый в спортивную ветровку и джинсы, с отросшими до плеч волнистыми черными волосами старший выглядел необычайно притягательно. На его лице явно прослеживался отпечаток усталости, но искренняя улыбка и светящиеся радостью глаза затмевали все остальное. Едва завидев Феликса, Хван двинулся ему навстречу, чувствуя, как сердце заходится в груди так, словно он бежит от погони. Приблизившись к взволнованному и слегка испуганному младшему, он обхватил его холодную ладонь. — Привет, Ликси. Это был лишь еле слышный шепот, но Феликсу показалось, будто эти слова прозвучали у него прямо в голове оглушающим счастьем. Он шумно выдохнул, ловя улыбку и поцелуй в висок. Глаза Хенджина внезапно оказались слишком близко и Ли готов был поклясться, что потерялся бы в них, если бы не обвившие его талию родные руки. Впившись пальцами в светлый воротник, он прижался к Хвану, жадно вдыхая его запах. Крепкие объятия согревали его, даря спокойствие и уверенность, что он наконец дома, что он там, где его всегда ждут. — Я так безумно скучал, — прошептал Феликс, слегка отстраняясь и заглядывая в лицо старшему. — Считал дни… — Знаю, прости, — Хенджин наклонился, с нежностью проводя ладонью по его скуле. — Но так было нужно. Я должен был подготовить все для нашей жизни. Я хотел, чтобы ты больше ни в чем не нуждался. — Стоит признать, у тебя здорово получилось, — прошептал Ли, бросая взгляд на возвышающийся за его плечами особняк. — Этот дом просто огромен! — Хван довольно улыбнулся, мечтательно глядя на его губы. — Но кое-что ты все-таки не продумал. — И что же? — с легким смешком спросил старший. На самом деле от переизбытка эмоций, от того, что он наконец-то обнимал самого дорогого человека на свете, каждая клеточка его тела дрожала от восторга. — Есть кое-что, в чем я буду нуждаться всегда. И это ты. Встав на носочки, Феликс почти невесомо коснулся его губ. Хенджин тотчас прижал его ближе, перенимая инициативу. Он почти позабыл это искреннее, нежное, страстное и самозабвенное чувство. Ведь парень, сгорающий сейчас в его объятиях, подарил ему гораздо больше, чем любовь. Он подарил ему целый мир, полный красок, эмоций и впечатлений. Подарил ему новую жизнь и то, без чего невозможно светлое будущее — надежду. Глядя на то, как их приятели самозабвенно целуются, ребята с улыбкой переглянулись. Они были действительно счастливы за своих друзей. Сынмин, как и Хван, уехал из интерната после выпуска и принялся помогать другу с непростой подготовкой. Хенджин, сбежав из дома после своего дня рождения, успел снять до блокировки карты родителями наличные для покупки особняка и вместе с Кимом приступил к ремонту. Феликсу пришлось вернуться к тете с дядей, Чонину — к родителям, а Джисону повезло больше. Прожив у Минхо до окончания расследования, он вместе со старшим переехал в новый дом. Хенджин, как радушный хозяин, предложил каждому из них собственную комнату, но ребята отказались, выбрав одну из просторных комнат на втором этаже с двуспальной кроватью. — Чонин не сказал, когда приедет? — заметив, как Сынмин то и дело проверяет телефон, участливо спросил Хан. — Час назад он написал, что они выехали. Ким явно нервничал, и причина для этого определенно была. Из-за гиперопекающих родителей Яну было не так просто отпроситься погостить у друзей. Лишь услышав о том, что с ними будет полностью оправданный следствием бывший главный смотритель, они согласились отпустить сына на месяц. — А это, случаем, не они? — услышав гудение двигателя, Минхо кивнул в сторону подъездной дороги. И действительно. Через несколько мгновений ворота распахнулись, впуская маленький зеленый автомобиль с дорожной сумкой, закрепленной на крыше. Из машины вышли мужчина в очках, молодая женщина в старомодном наряде и едва сдерживающий улыбку смущенный Чонин. Сынмин с трудом подавил порыв броситься ему навстречу. Все-таки проявлять чувства при старших было опасно. А потому, поймав его долгий взгляд, он молча улыбнулся в ответ и беззвучно кивнул. — Добрый день, — Минхо спустился с крыльца и пожал мужчине руку. Остальные поздоровались нестройным хором. — Как добрались? — Нормально, спасибо, — отец вручил парню его вещи и пристально оглядел собравшуюся компанию. Благо ровно в тот момент, как створки ворот начали открываться, Хенджин с Феликсом успели нехотя отлепиться друг от друга, продолжая держаться за руки за спиной. — Эти ребята тоже приехали сюда на лето? — В основном, да. Но кто-то останется, так как отсюда ближе добираться до школы, — уклончиво ответил Минхо. Через месяц он собирался поговорить с родителями Яна, чтобы те разрешили и ему поселиться здесь на постоянной основе, однако сейчас для этого было слишком рано. — Ладно, хорошо, — мужчина кивнул и посмотрел на сына. — Чонин, веди себя прилично, хорошо питайся и почаще звони. Мать Яна подошла к нему и, обняв, со слезами запричитала: — Сынок, пообещай мне, что ты будешь хорошо есть, ладно? Ты должен много кушать, чтобы набрать вес. Помнишь, что сказал доктор? Тебе необходимо… — Ну мам! — парень неловко поджал губы, избегая неприятной темы. — Я знаю, окей? Не переживай. — Ладно, ладно, — женщина вытерла рукой слезы и вернулась к машине, где уже за рулем сидел ее муж. — Мы с папой будем по тебе скучать. — Ага, я тоже, — бросил Чонин, едва скрывая свое нетерпение. — Пока. — Пока. Не забывай звонить! Стоило только автомобилю скрыться за воротами, как Ян бросился к ребятам, но запнулся на последней ступеньке и буквально упал в чьи-то объятия. Сильные руки подхватили его и аккуратно поставили на ноги. Интуиция не дала ошибиться — это мог быть лишь один человек. Подняв глаза, Чонин столкнулся с горящим взглядом Сынмина. Тот был настолько рад его видеть, что позабыл все слова и потерял дар речи. — Что, даже не поздороваешься? — усмехнулся Ян, с дрожью чувствуя, что старший не торопится убирать руки с его талии. Ким медленно окинул его взглядом с ног до головы, а затем притянул к себе и импульсивно поцеловал. Наблюдавшие за ними ребята загалдели и заулюлюкали от неожиданности. Если к проявлению чувств Хенджина и Феликса, а тем более Джисона с Минхо, они привыкли, то это было чем-то новеньким. Страстно и голодно целуя младшего, Ким погладил его язык своим и углубил поцелуй. Младший застонал, хватаясь за его шею. Пусть Чонин немного и подрос за то время, что они не виделись, но Сынмин все равно был выше него почти на голову. Притянув Яна ближе к себе, старший запустил одну руку в его волосы, а другой незаметно сжал напрягшуюся ягодицу. — Устроили тут разврат! — театрально закатывая глаза, фыркнул Джисон. — Кто бы говорил, — парировал Хенджин, одарив его красноречивым взглядом. Уж кому не повезло слышать стоны Хана каждую ночь, так это ему, так как комнату для себя и Феликса он выбрал через одну от общей комнаты Джисона и Минхо. — Ну ничего, сегодня мы с Ликсом отыграемся! Глаза не до конца понимающего происходящее Ли расширились от удивления, а щеки залились стыдливым румянцем. Он вопросительно взглянул на Хвана, но тот лишь таинственно улыбнулся. — Ну что, пойдемте ужинать? Минхо довольно оглядел милующиеся парочки и махнул рукой в сторону большой деревянной беседки, которая была увита плющом и украшена лампочками гирлянд. Вместе со сгустившимися тучами на землю опустились сумерки и огоньки зажглись, освещая уже накрытый стол. С неба сорвались первые капли, и парни перекрикивая друг друга, и шутливо толкаясь, бросились внутрь. На длинном столе все еще дымился ароматный шашлык, стояли салаты, жареная рыба, куча закусок, пицца, кувшин ледяного лимонада и безалкогольное пиво. Снаружи сверкнула молния, сопровождаемая разрядом грома. Кто-то вздрогнул, кто-то выругался, кто-то засмеялся. Но главное, что в эту самую секунду каждый из них знал: они наконец дома.

***

Сынмин сидел на мягком коричневом диване, медленно потягивая свой эспрессо. По телевизору шла какая-то передача про природу, за окном уже вовсю щебетали птицы, а золотые лучи яркого утреннего солнца заливали просторную кухню. Сегодня Ким по своему обыкновению встал раньше остальных и, окрыленный прекрасным настроением, приготовил завтрак. Легкий аромат его кулинарных творений еще витал в кухне, пробуждая аппетит. Услышав позади шлепанье чьих-то босых ступней по полу, Сынмин обернулся. Зевая, к нему шел растрепанный после сна Чонин. На нем была свободная домашняя футболка и простые шорты. Дойдя до дивана, он плюхнулся рядом, ластясь к нему, точно котенок. — Доброе утро, — старший чмокнул его в щеку, приобнимая за плечи. — Я приготовил панкейки, украсил их сгущенкой и ягодами… — Здорово. Не дав ему договорить, Ян наклонился вперед и накрыл его губы своими. Поддавшись, Ким ответил, однако на его лице промелькнуло легкое недоумение. Такое поведение, как правило, Чонину было не свойственно. Мягко отстранившись, Сынмин внимательно взглянул на своего парня. — Я смотрю, ты не голоден? Осторожно прощупывая почву, Ким положил руку на поясницу младшего. Это отозвалось в теле Яна легкой дрожью. — Не обижайся, но здесь явно есть кое-что повкуснее панкейков. Хитро ухмыльнувшись, Чонин потянулся вперед и оставил влажный след на шее Сынмина. От неожиданности старший резко выдохнул. Прекрасно понимая, что Ян младше него, он не торопил развитие событий и никогда не требовал от парня чего-то сверх того, что он хотел сам. Поэтому столь откровенное и возбуждающее поведение Чонина для него стало полной неожиданностью. Тем временем младший уже умудрился перебраться к нему на колени и положил руки на напрягшиеся под его пальцами плечи. Старший же с оттенком замешательства на лице наблюдал за происходящим. — Хён, обними меня. — Нини, ты… — Тсс, — Чонин приложил указательный палец к его губам. — Тихо. Сынмин сглотнул, зачарованно глядя на восседающего на его бедрах парня. Черные всклокоченные волосы, мятая одежда, но несмотря на это, утонченная неземная красота в этой наивной юношеской простоте заставляла его сердце замирать. Ладони Кима сами собой сомкнулись на стройной талии. Ян наклонился к нему, слегка прикусывая нижнюю губу. Дразня Сынмина, Чонин медленно провел языком по его губам, ощущая на своих горячее дыхание. Хоть до этого они и не переступали черту, но опыта в поцелуях за это время у них накопилось предостаточно. Мягко разомкнув чужие обманчиво податливые губы, он невесомо касался то кожи возле них, то уголков, то середины, не давая Киму ощутить полноту удовольствия от поцелуя. Сынмин же терпеливо выжидал, пытаясь понять, чего младший добивается. Однако когда, окончательно заигравшись, Чонин принялся посасывать его верхнюю губу, нервы старшего, напряженные словно натянутые струны, сдали. Обвив одной рукой худую талию, а другую положив на затылок, он дернул парня к себе, жадно впиваясь в его губы. Ян тотчас застонал, ощущая, как в его рот настойчиво проникает чужой язык. — Ааах… Ким углубил поцелуй, лаская его зубы и десны, сталкиваясь и сплетаясь с чужим языком в безумном танце. Тонкие пальцы младшего запутались в его светлых волосах, а бедра заелозили на коленях. Ладонь Сынмина плавно скользнула под футболку, поглаживая нежную кожу. Увлеченный поцелуем Чонин прижался ближе, и их напряженные члены соприкоснулись сквозь одежду. По венам обоих пробежал разряд тока. — Твою ж! — прошипел старший сквозь зубы, сжимая в ладонях напрягшиеся ягодицы парня. Ян что-то невнятно простонал ему на ухо, чувствуя, как возбуждение странно усиливается от того, что Ким массирует выемку между его половинками. Невольно прогнувшись в пояснице, он увидел, как Сынмин задирает его футболку и начинает облизывать затвердевшие соски. Сладкая нега и растущее невыносимое желание разлились по телу. Сердце билось где-то в горле, бедра подрагивали, а лицо пылало от невыносимого жара. — Ян Чонин, — нехотя отстранившись от младшего, Сынмин тяжело дышал, предупреждающе глядя на него исподлобья. — Ты сейчас балансируешь на самой грани. — Ты против? — нервно закусив губу, прошептал Ян. Старшего от этих слов обдало волной пламени. Его парню явно было лучше не знать, о чем он думал перед сном и что представлял, когда подолгу мылся в душе. Как взглядом раздевал Чонина, когда тот не видел, считая себя долбаным извращенцем, и как потом спускал напряжение, грезя о его громких сладких стонах. — Дело в другом, — Ким опустил глаза, чтобы младший не прочел в них отражение его истинных мыслей. — Просто для этого еще рано. — Это ты так решил? — тихий, но твердый голос Чонина заставил его удивленно вскинуть брови. Подняв на него взгляд, Сынмин обнаружил, что парень смотрит на него с настороженным прищуром. — И почему же? — Нини, тебе совсем недавно исполнилось шестнадцать… — И что?! — понимая, что он слишком взвинчен, Ян сделал вдох и выдох, пытаясь расслабиться. — Хён, послушай, — он наклонился ближе, вкрадчиво шепча ему в губы. — Мы и так потеряли слишком много времени. Я не хочу допустить эту ошибку снова. — Ошибкой будет, если мы поспешим, — Сынмин с нежностью погладил его по волосам. — Я подожду сколько нужно. — Правда? — на губах младшего вдруг расцвела коварная улыбка. Ким беспокойно сглотнул. Он готов был поклясться, что его парень — сама святая невинность — мгновенно превратился в демона. — И тебе совсем не сложно? — Нет. — Ложь, — Чонин посмотрел ему в глаза с необычайной прямотой и прозорливостью. — Я не слепой и все прекрасно вижу. Сынмин стыдливо опустил взгляд, который по воле жестокой судьбы уперся в обнаженные колени младшего. Он с трудом удержался от того, чтобы не сжать пальцами эту соблазнительно-бледную кожу. — Кхм, не понимаю, о чем ты. — Мне правда надо это объяснять? — Ян выгнул бровь, не без удовольствия наблюдая за смущенным парнем. Обычно это Ким всегда вгонял его в краску. — Думаешь, я не замечаю, как ты иногда смотришь на меня? Как топорщатся твои брюки, и как ты надолго закрываешься в душе? — Чонин… — Как ты обнимаешь меня, как вдыхаешь мой запах. Как ты прикасаешься ко мне, будто хочешь позволить себе больше, но боишься. Боишься сделать что-то не так. Сынмин поджал губы и стушевался, неловко убрав руки от младшего. — Я… я правда боюсь сделать что-то неправильно. Я не хочу, чтобы у тебя были плохие воспоминания об этом, о нашем первом разе. И тем более не хочу, чтобы у тебя были плохие воспоминания обо мне. Ян открыл рот, собираясь ответить, да так и застыл. Только сейчас он понял, насколько сильно и по-настоящему дорог старшему, и что его нерешительность продиктована вовсе не вредностью и принципами, а чувством благоговейной любви и страха. Страха того, что Чонин снова не примет его, что не ответит взаимностью и оставит, лишив надежды. — У меня не может быть плохих воспоминаний об этом, — он осторожно коснулся щеки Сынмина. — Ведь они будут связаны с одним чудаковатым и безумно милым парнем. — Ким пораженно поднял на него глаза. От нежного взгляда младшего его сердце затрепетало. — Сынмин, я хочу быть с тобой, — Ян проникновенно улыбнулся, обнимая его за шею. — Я готов. — Ты правда этого хочешь? — шепотом спросил старший, чутко считывая каждую его эмоцию. Уголки губ Чонина дернулись, а ресницы дрогнули. Ощущая легкую дрожь предвкушения, он кивнул. — Тогда пойдем? Сынмин резко поднялся с дивана, крепко держа младшего под бедрами. Глаза Чонина расширились от изумления и испуга. — Хен, поставь меня! Твои ноги… — Тише, все в порядке, — Ким улыбнулся, испытывая безмерное счастье и гордость от ощущения все еще непривычной силы в ногах. — Я так рад, что могу держать тебя на руках, ты даже не представляешь! — Точно все нормально? — взволнованно воскликнул парень. — Я могу идти сам… — Успокойся, детка, — на губах Сынмина расцвела лукавая улыбка. — Я справлюсь. Чонин крепче ухватился за него и, пока Ким поднимался по лестнице, пристально следил за каждым его шагом. — Не доверяешь? — с ухмылкой спросил старший. Ян фыркнул, легонько ткнув его в плечо. — Переживаю за тебя, дурак! Сынмин негромко рассмеялся, поворачивая направо и направляясь в конец коридора. Однако, когда они проходили мимо комнаты, в которой жили Джисон и Минхо, до них донеслись странные звуки. Старший замедлил шаг и прислушался. Сначала было тихо, ничто не нарушало воцарившееся молчание, но затем тишину вспорол пробирающий до мурашек стон. Сынмин с Чонином многозначительно переглянулись. Раздался скрип кровати, шипение Ли и громкий вздох. — Блять, Минхо еще!.. — простонал Хан, выгибаясь под старшим. — Хан Джисон, ты сумасшедший… — пробормотал Минхо. Оказалось, что дверь в комнату была закрыта не плотно, и поэтому звуки просочились в коридор. — Ах, да! — вскрикнул младший. — Как хорошо! — Ханни, тише! Мы не одни в доме, — Ли попытался унять вовсю стонущего под ним от мощных толчков Джисона. Но попытка оказалась абсолютно провальной. Тот стал стонать только громче. — Плевать! — притянув Минхо за шею к себе, он впился выкрашенными в черный ногтями в его плечи. — Я хочу глубже… Старший выпрямился и прижал его икры к бедрам, продолжая с каждым движением бедрами входить все глубже и резче. Чувствуя, как его накрывает предоргазменная дрожь, Хан запрокинул голову. Его длинные спутанные волосы разметались по подушке, на покрасневшем лице выступила испарина, а член истекал предсеменной жидкостью, болезненно нуждаясь в разрядке. — Мой маленький развратный демон, — выдохнул Минхо, доводя его до пика. Джисон громко всхлипнул и застонал, а Чонин вдруг почувствовал, как Сынмин прижимает его прямо к стене коридора и жадно целует. Это больше не были нежные ласки флирта, теперь Ким целовал его по-настоящему: властно, требовательно и до одури горячо. Руки младшего сразу запутались в его волосах, а пальцы Кима сжали худые бедра до красных следов. — Чонин, я хочу тебя, — наконец признался Сынмин, ощущая, как бешено бьется сердце его возлюбленного. — Хочу безумно сильно. Но я обещаю, что не сделаю ничего, чего ты не захочешь сам. — Я тебе верю, — прошептал Ян, взволнованно сглатывая. — Надеюсь, нас не будет слышно так же сильно, как их? — скрывая мандраж под усмешкой, он нервно повел плечом. — А то я не смогу расслабиться. — Не беспокойся, я позабочусь об этом. За их спиной все еще слышались вздохи и стоны, однако это вмиг перестало иметь всякое значение. Аккуратно придерживая обвившего его ногами Чонина, Ким занес его в свою комнату и закрыл за собой дверь на замок. Оставшись со старшим один на один, Ян забеспокоился сильнее. Безусловно, он искренне любил Сынмина и хотел близости с ним, но вместе с тем его грызли переживания и давно укоренившиеся в мозгу страхи. Хоть он и прибавил в весе за последние месяцы, благодаря здоровой обстановке вокруг, хорошему питанию и благотворному влиянию старшего, а его формы округлились, он все равно ужасно волновался. Вдруг Киму не понравится то, что он увидит? Что, если младший для него окажется слишком непривлекательным и не сексуальным? Что, если у Сынмина есть определенные ожидания, которые он не оправдает? — Ну что, кто первый в душ? — вкрадчиво спросил старший, позволяя Яну встать на пол. — Чонин? Все в порядке? — заметив волнение парня, он мягко коснулся его талии. — Если ты передумал, то ничего страшного. Просто скажи. — Нет, я… — парень замялся, подбирая слова. — Ты знаешь… у меня всегда были определенные комплексы, и теперь я переживаю… — Из-за чего? — не совсем понимая, о чем речь, уточнил Сынмин. Ян с минуту молчал, нервно заламывая руки, а потом тихо произнес: — Я боюсь, что не понравлюсь тебе. Ким нахмурился, склонив голову набок, но потом до него все-таки дошло. Облегченно выдохнув, он прижал младшего к себе и погладил его по спине. — Глупенький, ты уже очень мне нравишься. — Хён, ты не понял… — Все я понял, — Сынмин слегка отстранился, заглядывая в бездонные черные глаза. — Нини, пойми, если я люблю тебя, то люблю и все, что с тобой связано. К тому же помнишь, что я говорил тебе тогда, на озере? — Ян неуверенно кивнул. — Ты самый красивый человек, которого я встречал в своей жизни, — этот влюбленный взгляд заставил бы поверить в это кого угодно. — Для меня ты — совершенство. Чонин тихо фыркнул, скрывая смущенную довольную улыбку. — Ты подлиза! — Ах, так?! Ну сейчас ты у меня получишь! — Ким собирался схватить парня, но тот резко разорвал дистанцию, сбежав от него в другой конец комнаты. — Эй, куда? Я все равно тебя поймаю! Младший уворачивался от Сынмина как мог, но то ли из-за смеха, то ли из-за желания быть пойманным, вскоре оказался зажат в углу. Не теряя времени зря, Ким принялся сначала щекотать его, но, не удержавшись, поцеловал в шею. Затем еще раз и еще. Скользя горячими губами вниз по пульсирующей на его коже венке, Сынмин сжал ладонями стройную талию, с наслаждением слыша рваный выдох. Чонин вцепился руками в его плечи, чувствуя, как все внутри плавится от становящейся все откровеннее ласки. Опустившись перед ним на колени, Ким подцепил зубами край футболки и, задирая ее все выше, принялся облизывать торс младшего. Сначала он оставил влажный след возле пупка, заставив Чонина вздрогнуть, после спустился ниже к резинке шорт, любуясь тем, как под ними выпирает напряженный член, а потом, вырисовывая одному ему ведомые узоры, от которых у младшего подкашивались ноги, поднялся к соскам и принялся дразнить их языком. — Ха-а-а… Сынмин… От хриплого стона младшего нижние мышцы живота Кима стали каменными. Выпрямившись во весь рост, он сбросил с себя футболку и избавил от нее Чонина. — К черту душ, — решительно выдохнул он, увлекая Яна в сторону кровати. — Я не согласен столько ждать. — Но как же… — Тшшш, — заглушая лишние вопросы поцелуем, Сынмин мягко завалил парня на широкую кровать. Его пальцы тут же снова нащупали чувствительные розовые горошины, продолжая дразнить и заводить Чонина. Ян прикрыл глаза от наслаждения и все нарастающего внутри желания. Старший заменил пальцы на язык, огладив трепетным жестом его бока, и остановился на пояснице. По нервам ударило странным непривычным, но приятным ощущением. Глаза Чонина широко распахнулись от изумления. — Что ты… — Можно? — Ким склонился к его лицу, в то время, пока его пальцы медленно проникали под резинку чужого белья, массируя чувствительную кожу. Его взгляд стал настолько темным и непроницаемым, что Ян не нашелся, что сказать, и лишь выразительно кивнул. Сынмин в ответ чувственно поцеловал его, скользя рукой ниже и осторожно раздвигая его ягодицы. Нависая над младшим, коленями и одной рукой он упирался в кровать, опасаясь обрушивать на парня весь свой вес. Однако тот сам тянулся к нему, словно совсем не был против. — Это так странно, — взволнованно прошептал Чонин, чувствуя, как старший мягко разминает кожу вокруг его ануса. — Ты слишком напряжен, расслабься, — прошептал Ким, усыпая поцелуями его ключицы. — Что мне сделать, чтобы тебе помочь? Ян смущенно поджал губы, однако Сынмину хватило одного взгляда, чтобы все понять. Внезапно остановившись, он хитро ухмыльнулся. Ощутив неприятный холод без его рук на своем теле, Чонин встревоженно приподнял голову. — Подожди секунду, я сейчас. Старший встал, подошел к шкафу и спустя мгновенье вернулся с длинным тюбиком и коробочкой презервативов. Ян нервно сглотнул, глядя, как Ким стягивает с себя штаны и остается в одних боксерах. — Ты собираешься использовать всю упаковку? — полушутя-полусерьезно, спросил он. Сынмин довольно хмыкнул, с радостью наблюдая за постепенным раскрепощением некогда ужасно зажатого и скованного парня. — Конечно, но не волнуйся, — старший опустился рядом с ним, неприкрыто пожирая полуобнаженного Чонина взглядом. — Думаю, сегодня нам вполне хватит одного. — В первый раз… это очень больно? — спросил Ян, чувствуя, как Ким, лежа на боку, обнимает его, вплотную прижимаясь всем телом. — Если сделать все правильно, ты вообще не почувствуешь боли, — успокаивая его мягкими поглаживаниями, ответил старший. — Да, сначала будет некоторый дискомфорт, но потом останутся только приятные ощущения. — Мне… раздеться? — неловко утыкаясь ему в плечо, прошептал Чонин. — Не суетись, детка. Я все сделаю сам, хорошо? Ян доверчиво посмотрел ему в глаза и кивнул. Сынмин невесомо коснулся его губ, а затем, оставляя влажную дорожку из поцелуев от острой линии челюсти до груди, плавно снял с него шорты вместе с бельем. Первым порывом Чонина было прикрыть свою наготу, но сомкнувшиеся на его полутвердом члене пальцы выбили из головы последние остатки мыслей. Выдавив на ладонь небольшое количество смазки, Ким принялся ласкать его, понемногу усиливая давление. От поступательных движений чужой руки Чонин несдержанно выдохнул. Его рот приоткрылся, а грудная клетка стала вздыматься чаще. — Ммм, хён… — Я начну потихоньку готовить тебя, — чувствуя, как тесно становится в собственном белье, сказал Сынмин. Другая ладонь скользнула за спину парня и несильно сжала его ягодицу. Тело Яна тотчас отозвалось дрожью. — А почему ты не разделся полностью? — с обыкновенно не присущей ему вызывающей уверенностью Чонин оттянул резинку чужих боксеров. В его затуманенных глазах мелькнул похотливый огонек. — Стесняешься? — Не хочу смущать тебя, — мягко оглаживая пальцами края колечка тугих мышц, старший усмехнулся. Ян в ответ лишь прищурился, закусив губу. Вдруг по телу Сынмина пронеслась обжигающая вспышка возбуждения — это Чонин, проникнув рукой под его белье, с силой сжал член. Ким резко втянул воздух сквозь зубы и зашипел. — Видишь? Не только ты можешь так делать! — явно довольный собой, младший широко улыбнулся. Однако он не учел, что Сынмин не был обладателем завидного терпения. Жадно впившись губами в его ключицы, Ким опрокинул младшего на спину, придавив его к постели своим телом. — Если ты хотел окончательно свести меня с ума, то поздравляю, у тебя получилось, — выдохнул он, проникая в парня одним пальцем. — Но больше так не делай, по крайней мере, не сейчас. Я и так с трудом сдерживаюсь. — Сдерживаешься… мм… от чего? — выгибаясь под Сынмином от непривычных ощущений, запальчиво осведомился Ян. — Мне правда надо это объяснять? — передразнивая его, Ким усмехнулся и попытался добавить второй палец. Все еще тугие стенки поддавались плохо. — От того, чтобы не разложить тебя прямо в эту секунду и не трахнуть как следует, — выдохнул он. — Доволен? — Я… Но Чонин не закончил свою фразу. Вцепившись пальцами в затылок Сынмина, он вдруг полностью расслабился, свободно вобрав в себя второй палец. — Что это сейчас было? — ошеломленно прохрипел Ким. — Только что я с трудом мог проникнуть внутрь одним пальцем, а теперь ты внезапно абсолютно свободно принимаешь два? Ян тихо застонал, к удивлению двигая бедрами навстречу его медленным движениям. Пытаясь осторожно проверить пришедшее ему в голову предположение, старший наклонился, прикусывая мочку его уха. — Я хочу любоваться твоим обнаженным разгоряченным телом, пока имею тебя на этой чертовой кровати, — второй рукой он согнул ногу Чонина в колене, немного отодвигая ее в сторону. — Брать тебя раз за разом, наслаждаясь твоими высокими стонами. Трахать так, чтобы ты забывал, кто ты и где находишься, а потом с криком кончал, пачкая своей спермой простыни. — А-ах! Сынмин, пожалуйста…. Лицо младшего исказилось от всхлипа. Третий палец беспрепятственно скользнул внутрь. Ким не сдержался, до алых следов сжимая его бедро. — Детка, ты просто ураган, — горячо прошептал он, прикусывая его кожу между плечом и шеей. — Х-хён, это… — Все в порядке? — чуть притормозив, Сынмин внимательно посмотрел на Чонина, но от вида запрокинутой головы и приоткрытого рта младшего кровь лишь сильнее прилила к паху. — Все… хорошо, — Ян поднял на него мутный взгляд, обхватывая руками широкие натренированные плечи. — Мне нужно еще немного времени, чтобы привыкнуть. Ким наклонился, медленно целуя его в губы и скидывая с себя раздражающее белье. Теперь между их телами не было преград, и каждая клеточка пылала от нетерпения. Три пальца уже свободно двигались внутри, раздвигая нежные стенки. Осыпая поцелуями ключицы и чувствительные соски парня, Сынмин приподнялся, плавно вытаскивая пальцы. — Ты готов? — глядя прямо ему в глаза, старший едва удерживал своего внутреннего зверя на поводке. Он безумно любил Яна и заботился о нем, но, к сожалению, был всего лишь человеком. А люди, как известно, не обладают безграничным терпением. — Да, — взволнованно сглатывая, Чонин кивнул. — Только помедленнее… — Не беспокойся, я буду нежен, — Сынмин опьяненно улыбнулся ему, извлекая из коробки презерватив. — Детка, раздвинь ноги. — Младший неловко развел колени шире, оставляя стопы стоять близко друг к другу. — Немного не так, — Ким раздвинул руками его бедра, устраиваясь между ними. Надев на свой член защиту, он выдавил дополнительное количество смазки и пристроился к его входу. — А сейчас постарайся расслабиться, хорошо? Дискомфорт, непривычные ощущения, проникновение. Ногти Чонина вцепились в его кожу, царапая и намертво впиваясь до красных полумесяцев. Зажмурившись, парень напрягся и тяжело задышал. Сынмин, удерживая его подрагивающие бедра на месте, замер, шепча ему на ухо успокаивающие слова. Он понимал, что для первого раза его размер не самый подходящий, но раз им обоим этого захотелось, то почему бы не попробовать? — Ох… — Не напрягайся, от этого будет только тяжелее, — мягко шепнул Сынмин, касаясь его губ. — Но если будет невыносимо, не молчи. — Просто это… слишком странно, — выдохнул Ян, чувствуя, как старший постепенно толкается глубже. — Очень… непривычно… — Я могу остановиться, — Ким запустил руку в его шелковистые волосы, слегка сжимая. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь и трахал до беспамятства, пока ты не разучишься понимать, разницу между возбуждением и эйфорией в забытьи. Сейчас его цель была вовсе не в самих словах, а в том, как именно они действуют на младшего. Ведь как только до него дошел смысл сказанного, парень резко выдохнул, мгновенно расслабляясь. — Умничка. Мягко надавив бедрами, Сынмин беспрепятственно вошел в него до конца и втянул воздух сквозь зубы. Его член обхватили упругие стенки Чонина, абсолютно лишая старшего рассудка. — Ах!!! — не сдержавшись, Ян вскрикнул, целиком вжимаясь в Кима. Дав ему немного времени, Сынмин вышел и не спеша толкнулся снова. — Блять, ты такой чертовски горячий и узкий, — прорычал он, сильнее откидывая голову парня назад и кусая его в шею. — Это невыносимо… — Невыносимо? — Ян вздрогнул, но ощущая, как старший отводит его ноги за свою поясницу, продолжая двигаться все увереннее, снова застонал. — Ммм… — Невыносимо хорошо, — выдохнул Сынмин, увлекая его в чувственный поцелуй. С каждой минутой Чонин раскрепощался все больше, позволяя своему телу принимать ласку и наслаждаться невероятными ощущениями. Слегка приподняв его бедра, старший принялся входить глубже. Его толчки были по-прежнему плавными, но с каждым разом становились словно все нетерпеливей и быстрей, отчего у обоих перехватывало дыхание. Глядя снизу вверх на обнаженного Сынмина, самозабвенно берущего его прямо на своей кровати, Ян сходил с ума. По его коже блуждали стайки мурашек, ноги подрагивали от сладкого напряжения, сердце билось в груди точно бешеное, а от пошлых звуков шлепков их тел возбуждение становилось все сильнее. — Хён, мне никогда не было так хорошо, — прошептал Чонин, чувствуя, как бедра сами разъезжаются в стороны, позволяя старшему проникать все глубже. Его стоны давно звучали в полный голос, но, как ни странно, обоим было на это плевать. — Я хочу… хочу кончить вместе с тобой, хочу чувствовать, как твоя горячая сперма заполняет меня изнутри. — Ха… и откуда же у тебя такие желания? — Ким рвано дернул бедрами, с наслаждением вколачиваясь в младшего. — Подсмотрел в порно? — он коварно улыбнулся, лаская рукой член Чонина. Тот было стыдливо отвел взгляд, но выгнувшись от очередного глубокого толчка, сдался. — Да, — Сынмин удивленно хмыкнул. Не то чтобы он не догадывался, но ему нравилась честность и определенность в их отношениях. — Ты уже и сам это понял… — По тому, как тебе сносит крышу от грязных фразочек? Очевидно. — Но я правда этого хочу, — Ян соблазнительно закусил губу, сделав невинное выражение лица, и скользнул рукой по груди Кима. — Ты сделаешь это для меня? Глаза Сынмина превратились в бездонную пропасть, а руки легли на стройную талию прежде, чем Чонин успел понять, что происходит. Закинув его ноги себе на плечи, старший поцеловал каждое хрупкое колено по очереди, а затем сдернул со своего члена презерватив. — Как я могу тебе отказать? Резко толкнувшись, он погрузился в горячий хлюпающий от смазки проход. Смяв руками простыни, Ян всхлипнул, чувствуя, как пальцы на ногах подгибаются от удовольствия. — Еще, хён, еще! Тело било дрожью, в горле пересохло от стонов, а ставшие более яркими ощущения били в мозг оглушающими импульсами. Ким тем временем окончательно потерял над собой контроль. Видя, как извивается, стонет и хнычет под ним любимый парень, он сильнее сжал его бока пальцами, начав размашисто вбиваться в податливое тело. — Господи, блять… Чонин, ты совершенство… — Ах, Сынмин, да! — Ян выгнулся, ощущая, как оргазм подступает совсем близко. Ким нахмурился, рвано двигая бедрами в быстром темпе. Кровь в его венах закипала, а внутри бушевал безумный голод, из-за которого хотелось искусать и проглотить разомлевшего и безумно сексуального младшего целиком. — Детка, я люблю тебя, — выдохнул Сынмин, доводя его до мощного, разбивающего тело на кусочки оргазма. — А-а-а-ах, хён!!! Чонина затрясло от накатывающих волн эйфории, и с громким криком на устах он кончил, запачкав свой живот и грудь. Сделав еще несколько быстрых толчков, Ким присоединился к нему, в экстазе вжимая парня в кровать и заполняя его изнутри горячим вязким семенем. — Ах, Нини! Да, черт возьми! — Ммм… Сынмин… Продлевая общий оргазм, старший сделал еще несколько медленных глубоких толчков и нежно поцеловал парня, чувствуя его негу и молчаливый восторг. Чонин скользнул руками по мышцам его напряженной спины, обнимая за шею. — Это было ахуенно, — выдохнул Ким, выходя и ложась рядом. — Тебе понравилось? — Еще бы, — младший блаженно взглянул ему в глаза, не переставая улыбаться. — Ты был на высоте! — Ну и кто теперь подлиза? — защекотав его бока, Сынмин оставил на плече Яна поцелуй, а потом прижал его к себе. Чонин усмехнулся, но вдруг его лицо стало абсолютно серьезным. — Насчет тех твоих слов. — Тебе совсем не обязательно отвечать, — начал было Ким, однако младший его прервал. — Нет, я хочу сказать, — он погладил старшего по груди и положил руку туда, где гулко билось его сердце. — Сынмин, я… я правда так сильно тебя люблю, — смущенно опустив взгляд, он ощутил, как удары стали намного чаще. Подняв глаза, он с изумлением увидел выступившие на его глазах слезы. — Мини, ты… я сказал что-то не так? — Нет… нет, просто я так счастлив, — Ким погладил его по скуле, улыбаясь сквозь катящиеся по щекам слезы. — Счастлив быть с тобой. — Ну все-все, а то я не могу смотреть на твое расстроенное лицо, — Чонин прижался к его груди, утыкаясь носом в плечо. — Что мы будем делать завтра? Съездим на то самое озеро? — Конечно, Нини. Обязательно съездим.

/Два месяца спустя/

— Кто не успеет, будет добираться до школы пешком! — высунувшись в окно машины, прокричал Минхо. — Хан Джисон, у тебя есть три минуты! Феликс и Чонин, одетые в форму, тем временем толкались на заднем сидении, не давая подремать сонному Сынмину. — А спорим, что он не успеет? — Ян задорно прищурился, глядя на друга. Достав из кармана купюру, он повысил голос, специально, чтобы старший за рулем услышал. — Ставлю сотку, что Минхо придется выполнить свою угрозу! — А я думаю, что Джисон успеет! — Ли помахал в воздухе двумя сотнями и посмотрел в сторону дома. В этот же миг, как по мановению волшебной палочки, с крыльца сбежал растрепанный парень с рюкзаком, на ходу завязывающий галстук. Открыв дверцу машины, он плюхнулся на сидение рядом с Минхо, тяжело дыша. — Какой идиот вообще придумал, что школьники должны так рано вставать? — недовольно буркнул он, слыша, как жалобно урчит собственный желудок. Позавтракать он, конечно, не успел. — Какой-то не шибко умный, — Феликс торжествующе улыбнулся Чонину и победоносно потребовал: — С тебя сотка! — Да чтоб тебя! — Ян разочарованно вздохнул, протягивая ему деньги. — Готов поспорить, что у вас была договоренность! Ли хмыкнул. — Сколько ставишь на этот раз? — Нисколько, — Сынмин перебил своего парня, из-за чего тот обиженно насупился. — Хватит валять дурака, лучше повторите материал по контрольной или поспите, пока есть время. — Напомни, почему я вообще с тобой встречаюсь? — вскинув голову, угрюмо осведомился Чонин. — Да, Сынмин, ты типичный зануда! — поддержал друга Хан, наблюдая, как пальцы Минхо ловко помогают ему завязать галстук. — Тебе напомнить? — на губах Кима расцвела лукавая усмешка. Стоило ему только склониться к уху младшего и зашептать, как глаза Чонина широко распахнулись, лицо покраснело вплоть до кончиков ушей, во рту пересохло, а в штанах стало тесно. — Х-хватит, я понял, — заикаясь, стыдливо пробормотал Ян, боясь, что ребята услышат хотя бы слово из того, что говорил ему Сынмин. — Интересно, что же такое он тебе сказал? — Джисон хихикнул, заинтересованно глядя на младшего. Но, к счастью, от неловкого разговора Яна спасло появление Хенджина. Закинув сумку с учебниками на плечо, он подошел к машине и наклонился к сидящему у окна Феликсу. — Ты сегодня заканчиваешь как обычно? — спросил старший, пытаясь пригладить непослушно вьющиеся волосы. Ли кивнул. — Ага. Заедешь за мной? — Конечно, — Хван подарил ему короткий поцелуй и выпрямился, поглядывая в сторону своей новой машины. — Ну все, я поехал, а то опоздаю на пары. До вечера! — До вечера! Феликс помахал ему рукой, мечтая о том, чтобы изобрели машину времени и он мог переместиться на несколько часов позже, чтобы снова увидеть возлюбленного. Ли все еще находился под присмотром тетки и вынужден был приезжать к ней каждый месяц для подписания различных документов, однако в остальном она его жизни никак не мешала. Впрочем, как и родители Джисона совершено его не беспокоили. Минхо даже думал о том, чтобы взять над Феликсом и Джисоном опеку, однако, так как это вызвало бы очень много вопросов, а парням через полтора года и так исполнялось восемнадцать, обсудив это с младшими, он решил не заморачиваться. Лучше он приложит все усилия, чтобы обеспечить им комфортную жизнь и учебу, чтобы они имели возможность поступить туда, куда захотят. С Чонином дело обстояло сложнее — несмотря на то, что за время его жизни в интернате предки привыкли редко видеть сына, расстаться с ним снова они были не готовы. Из-за этого Яну приходилось каждый день звонить матери. Однако благодаря этому, ему позволили жить с друзьями, чему он был несказанно рад. Родители Кима же, узнав о чудесном исцелении сына, сначала пытались вернуть его расположение, но, когда поняли, что это невозможно, сдались. Обида парня на них за жестокое предательство была слишком сильной, и то, что его фактически бросили на произвол судьбы, не добавляло родителям очков в глазах сына. Поразмыслив, Сынмин принял решение окончательно разорвать связь со своими родителями и теперь учился жить заново без инвалидного кресла и постоянно преследующего его чувства безысходности.

***

Выйдя из школы, Феликс весело болтал с друзьями. Несмотря на его скромность, ему удалось довольно быстро обзавестись здесь приятелями. Одноклассники любили общаться со смышленым и интересным мальчишкой. А особенно интерес к нему возрос, когда в парне узнали бывшего скандального беглеца, фото которого показывали по всем каналам. Впрочем, «преступное прошлое» Ли уже осталось далеко позади, и теперь он стоял на крыльце, ожидая, когда за ним приедет Хенджин. Когда занятия у парочки влюбленных заканчивались в одно время, Хван всегда заезжал за ним и забирал домой. И хоть Феликс продолжал усердно убеждать друзей в том, что старший лишь его друг, те уже давно подозревали, что между ними более близкие отношения. Точно услышав его мысли, спустя минуту, сделав крутой вираж, у школы остановилась белоснежная мазерати. Девчонки с восторгом уставились на вышедшего из нее красавчика с расстегнутым воротом рубашки и расслабленным галстуком, а парни присвистнули, глядя на крутую тачку с двумя сотнями лошадиных сил под капотом. Увидев возлюбленного, Феликс быстро попрощался с друзьями и бросился вниз по ступенькам. — Привет! — бросившись Хенджину на шею, чем, безусловно, вызвал зависть всех учениц, Ли быстро отстранился, едва сдерживая порыв его поцеловать. При посторонних он старался контролировать проявление своих эмоций, однако получалось это далеко не всегда. — Привет, малыш, — темный взгляд старшего скользнул по нему сверху вниз и вернулся к лицу. Брюнет кивнул в сторону машины. — Поехали? — Ага. Хван сел обратно за руль, надевая солнцезащитные очки, а Феликс запрыгнул с другой стороны на пассажирское сидение. Мотор автомобиля завелся с мощным рокотом, словно рычащий, готовящийся прыгнуть на добычу зверь. Девчонки печально вздохнули, провожая рокового студента-красавчика тоскливыми взглядами, а ребята заулюлюкали, с восторгом наблюдая за выезжающим с территории тачкой. — Как дела? — не отрывая взгляда от дороги, спросил Хенджин, чувствуя, как Ли берет его за руку. — В школе все хорошо? — Да, сегодня писали контрольную, надеюсь, получу четыре. — Ты столько готовился, уверен, у тебя будет «отлично», — Хван слегка сжал его пальцы в ответ. Несмотря на то, что Феликс не остался на второй год и в его знаниях были некоторые пробелы, благодаря усердной учебе и помощи старшего его успеваемость значительно улучшилась. Мазерати свернула с шоссе к лесу. Вокруг замелькали высокие пушистые ели. Асфальт под колесами превратился в проселочную дорогу с шуршащим гравием. Суета города осталась позади, сменившись свежестью и прохладой наступающей осени. Листва деревьев, стеной окружающих дорогу, уже постепенно меняла цвет с сочно-изумрудного на благородно-золотой. — Остановишься ненадолго? — внезапно попросил Феликс, глядя на пустую проезжую часть. — Хорошо. Свернув на обочину, Хенджин притормозил и повернулся к младшему с вопросительно изогнутой бровью. Тот улыбнулся ему, наклонился ближе и снял с него темные очки. Хван взглянул в карие глаза оттенка меда, пристально следя за каждым его движением. — Я соскучился, — проворковал Феликс, перегибаясь через разделяющий их подлокотник. — Правда? — старший усмехнулся, принимая правила его игры. — И насколько сильно? — Очень сильно. Ли с беспокойно бьющимся сердцем подался вперед, встречаясь с губами Хенджина в медленно разгорающемся поцелуе. Старший ответил и притянул его к себе, наслаждаясь вкусом любимых губ. Углубляя поцелуй, Хван потянул парня на себя, вынуждая перебраться к нему на колени. Младший ухватился за воротник белой рубашки и запутался пальцами в длинных волнистых волосах. Ладони Хенджина сжались на его талии. Губы старшего скользнули вниз к шее, провоцируя и распаляя Феликса все сильнее. Рвано выдохнув, Ли почувствовал, как его тело превращается в натянутую струну. Прогнувшись в спине, он прижался к старшему, делая поступательное движение бедрами. — Значит, вот так, да? — с легкой усмешкой спросил Хенджин. — Прямо в машине? — Заметь, это сказал ты, а не я, — понизившимся голосом промурлыкал Феликс, забираясь рукой под его брюки и сжимая пальцами наполовину твердый член. Хван хмыкнул, однако младший видел, что его глаза уже заволокло пеленой похоти. — Ну здесь у нас еще не было, — хищно улыбнувшись, он прикусил нижнюю губу Феликса, жадно сжимая его в объятьях. С губ парня сорвался тихий стон, а бедра снова непроизвольно дернулись вперед, испытывая терпение старшего. — Мм, Джинни… — Блять, детка, у меня нет с собой смазки, — пробормотал Хван, распаляясь все сильнее от вида такого нуждающегося в нем сейчас парня. — Только презики. — Хенджин, я не дотерплю до дома, — уткнувшись ему в шею и куснув мочку зубами, пробормотал Феликс, продолжая изводить их обоих приятным и одновременно раздражающим петтингом. — К тому же ты неплохо растянул меня сегодня ночью. Эта фраза подействовала на старшего ровно так, как Ли ожидал. Впившись пальцами в его выпяченные ягодицы, Хван сделал шумный вдох, раздувая ноздри. — Черт, Ли Феликс, ты делаешь меня абсолютным безумцем! Продолжая целовать младшего, Хенджин вслепую открыл бардачок и, пошарив там рукой, достал яркую упаковку. Феликс между тем уже постепенно терял связь с реальностью. Тихо постанывая и выгибаясь, он рванул пряжку чужого ремня, норовя освободить напряженный член, чтобы наконец насадиться на него и ощутить блаженную наполненность. — Ликси, подожди, — с трудом сдерживаясь, Хван перехватил руки младшего. — Здесь будет неудобно. Пойдем назад. Младший послушно кивнул. Тогда Хенджин отодвинул водительское кресло, пересадил Феликса на чуть более широкое сидение, а сам вышел, обошел машину и, убедившись, что на дороге не виднеется проезжающих мимо других автомобилей, сел назад. Ли тотчас напал на него, атакуя глубоким мокрым поцелуем. Его руки привычным движением сорвали галстук и принялись расстегивать рубашку. Повалив его спиной на сидение, старший нетерпеливо вырвал заправленную в школьные брюки жилетку. — Кстати, а откуда у тебя в машине презервативы, м? — внезапно отстранившись от Хенджина, Феликс с подозрением уставился на него. — Зачем ты возишь их с собой? — А что, ты ревнуешь? — Хван ухмыльнулся, любуясь недовольным лицом своего парня. — Я видел, как на тебя пялятся девчонки, — надув губы, пробубнил Ли. — А в твоем колледже, наверное, и того хуже… — Ого, как мило, — Хенджин расплылся в довольной улыбке, ощущая совершенно неожиданно зажегшееся в душе тепло. — Не знал, что моя принцесса умеет ревновать. — Я не принцесса! — нахмурившись, Феликс толкнул его в грудь. — Ну хорошо, принц, — Хван наклонился и нежно поцеловал его в щеку, успокаивающе погладив по волосам: — Когда ты переехал ко мне, я закинул одну коробку в машину. Ну так, знаешь, на всякий случай. — Типа такого? — Ли все еще смотрел на него недоверчиво, но уже менее обиженно. — Типа такого, — старший кивнул, предвкушающе облизывая губы. Задние стекла машины были затонированы, поэтому можно было не опасаться того, что их кто-то увидит. Однако Феликс все же опасливо покосился на дорогу. — А нас точно не заметят? — Надо было думать об этом прежде, чем соблазнять меня. Самодовольно хихикнув, Феликс приподнялся и, оперевшись руками на сидение позади себя, впился в губы Хвана. Тот сразу же ответил. Спустившись к чувствительной коже шеи, он легонько лизнул, прикусил, а затем оставил на ней алый след засоса. Младший тихо всхлипнул, сильнее запрокидывая голову назад. Руки Хенджина торопливо расстегнули его рубашку. Спустив мешающую ткань сначала с одного плеча, затем с другого, старший покрыл выступающие косточки поцелуями, вжимая парня спиной в дверь машины. — Ха-а-а, Джинни! — чувствуя, как горячие губы спустились к его затвердевшим торчащим соскам, Феликс вскрикнул. Его пальцы вцепились в длинные волосы оттягивая их назад, а дыхание участилось. Хенджин навис над ним, покрывая тело все более жадными и обжигающими поцелуями, пока младший таял в его руках, теряя рассудок. — Господи, мы занимались сексом всего двенадцать часов назад, а такое чувство, будто прошло целых двенадцать дней, — выдохнул старший, стягивая с него штаны. Его пальцы сомкнулись на небольшом аккуратном члене, медленно двигаясь вверх-вниз. — Хочу тебя, детка, просто пиздец. Ли от этих слов вздрогнул, ощутив острый импульс возбуждения, ударивший в голову. Твердый бугор сквозь чужие брюки упирался ему прямо в ногу, а бездонный темный взгляд и красные зацелованные губы Хвана отзывались в груди полной покорностью. Зная, как окончательно свести своего парня с ума, Феликс приоткрыл рот и, пошло глядя на него снизу вверх, прошептал: — Хенджин, не могу дождаться, когда ты возьмешь меня за волосы и оттрахаешь в этой чертовой машине как следует. — Блять. Старшему сорвало крышу. Скрежетнув зубами, он одним движением перевернул Феликса, поставив его на колени, так что Ли уперся руками прямо в окно. Мощные бедра Хенджина вжались в его задницу, а широкие ладони сомкнулись на стройной талии, задрав рубашку, скрывающую теперь лишь лопатки. Ощутив внезапный укус в затылок, Ли вскрикнул. Сзади раздался шелест разрываемой упаковки, и, убедившись в том, что парень готов его принять, Хван вошел плавным глубоким толчком. — А-а-ах, черт! — Феликс выгнулся и заскреб ногтями по стеклу. Хенджин с наслаждением выдохнул, впиваясь пальцами в его кожу до синяков. Узкие стенки младшего туго сжали его внутри, пробуждая едва ли не животную алчность. — Сука, да! Феликс давно заметил, что редко матерящийся в повседневной жизни Хван во время секса выплескивал свои эмоции таким образом, испытывая только крайнюю степень удовольствия. Поэтому чувствуя, как начинает пылать собственное лицо, он откинул голову старшему на плечо, подаваясь тазом назад. Хенджин мазнул губами по его щеке к шее. Горячий язык скользнул по краю уха, будоража нервы и пуская мурашки по спине. Сделав несколько медленных толчков, старший вдруг положил руку на затылок Феликса, заставляя его наклониться обратно вперед. Ли послушно опустился, уперевшись в сиденье локтями. — Обожаю твой вид сзади, — плавно наматывая голубые волосы на кулак, хрипло сказал Хван. — Выглядишь потрясающе. Ли закусил губу, ощущая, как изменившие угол проникновения толчки становятся быстрее. — Ох! Блять, Джинни… это что, те презики с пупырышками? — прикрыв глаза, младший зашипел от усиленной стимуляции. — Да, твои любимые, — Хван толкнулся чуть резче, срывая с его губ протяжный стон. — Моё любимое — это когда ты имеешь меня без резинки… Ммм! Доведенный до крайности его разговорами, Хенджин шлепнул младшего по заднице, глядя, как кожа моментально краснеет, а парень под ним дрожит. Это зрелище, в совокупности с опьяняющим чувством власти, кружило ему голову. Сжав волосы Феликса в кулаке, он потянул их назад, вынуждая его прогнуться в пояснице еще сильнее. — Джинни, боже, — качаясь вперед-назад с каждым толчком, Ли всхлипнул. — Кажется, я сейчас кончу… Наполняющих его тело ощущений было слишком много. Страстный спонтанный секс со все больше доминирующим над ним старшим разбивал его на атомы. Машина шаталась из стороны в сторону. Стекла запотели. Вязкие мутные капли падали с головки члена младшего прямо на дорогую ткань сидения, ресницы подрагивали, а предплечья непослушно дрожали. — Не смей, — властный приказ захлестнул Феликса волной обжигающего шока. На основании набухшего члена стальным кольцом сомкнулись пальцы Хенджина, не давая ему получить долгожданную разрядку. — Ты кончишь, когда я разрешу. Потеряв контроль над взбунтовавшимся телом, Ли жалобно заскулил. Его слабые попытки вырваться из крепко удерживающих на месте рук не увенчались успехом. Наблюдая, как обнаженный парень извивается и хнычет под ним, Хван и сам чувствовал подступающий близко оргазм, но ему было настолько хорошо, что он стремился продлить удовольствие им обоим. — Хенджин… — едва дыша от участившихся глубоких толчков, Феликс испытывал новые сильные и странные, но до одури приятные эмоции. Все внутри него горело и пульсировало, отражаясь выступившими на глазах слезами. — Пож... пожалуйста… Не без труда разобрав тихие всхлипы, заглушаемые вязкими шлепками их бедер, хлюпаньем и громкими стонами, Хван скользнул рукой к его шее и почти нежно позвал: — Детка, иди ко мне. Сильные руки подхватили его под грудью, помогая приподняться. Феликс прижался спиной к старшему. Угол толчков вновь изменился, и все ощущения словно обострились, став ярче в несколько раз. Из глаз парня непроизвольно потекли слезы, а бедра задрожали. Продолжая удерживать его на месте, Хенджин предельно медленно лизнул шею хнычущего парня, а подушечками пальцев мягко надавил на нижние зубы. — Будь хорошим мальчиком, открой рот. Болезненно стоящий член Ли дернулся, однако проклятые тиски не позволили ему достичь пика. Послушно открыв рот, парень почувствовал, как внутрь проникли два пальца. Продолжая двигаться в нем быстрыми рваными толчками, Хван вкрадчиво велел: — А теперь оближи. Подавляя очередной стон, Феликс принялся вылизывать длинные, слегка узловатые пальцы, как вдруг заметил в затемненном стекле напротив отражение. Оттуда на него смотрело собственное раскрасневшееся лицо с мокрыми дорожками на щеках, развратно открытым ртом и высунутым языком, а позади него глядел сущий демон — черты лица Хенджина заострились, темный взгляд цеплялся за малейшие движения его мимики, а во всем его облике читался неутолимый голод. — Ммм! — Ли замычал, пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился одной рукой за затылок Хвана, а другой — за его бедро, оставляя красные царапины. Старший в ответ зашипел. Его пальцы стали трахать рот изнывающего от грубой ласки Феликса еще интенсивнее, пока хватка железного кольца около яичек постепенно не ослабла. Хенджин и не подозревал, что полный контроль над возлюбленным в постели и вид его заплаканного от наслаждения лица может доставлять ему такое удовольствие. — Сейчас я как следует трахну твою хорошенькую попку и, когда отпущу, мы кончим вместе, понял? — Ли закивал, с удивлением ощущая, как старший извлекает пальцы из его рта и, размазывая между ними слюну, дразнит его ставшие слишком чувствительными соски. — Не слышу. — Ах! — Феликс вскрикнул от внезапного сильного шлепка. Он был уже на грани, чувствуя, как эйфория вливается в его вены, словно ток. Склонившись к покрытой испариной шее, Хенджин жадно прикусил кожу, заставляя его бедра задрожать. — Я… п-понял. Услышав его согласие, Хван убрал пальцы с болезненно ноющего члена. Удовлетворенно наблюдая, как младший с облегчением выдыхает, а в следующую же секунду ахает от сумасшедших, глубоких и резких толчков, Хенджин потянулся рукой к его шее. В последний раз, когда они оба напились в день посвящения старшего в студенты, Феликс признался, что ему нравится идея с легким удушением. Достаточным, чтобы ощутить давление на коже, но не начать терять сознание из-за нехватки кислорода. И сейчас выдался как нельзя более подходящий случай это проверить. — Детка, дыши. Ладонь старшего мягко надавила на трахею. Эффект не заставил себя долго ждать. И без того крайне напряженное тело Ли затрясло, а нетерпеливые всхлипы взлетели на октаву вверх, сигнализируя Хенджину, что Феликс больше не может сдерживаться. Бедра Хвана, которые уже сводило от долгих размашистых движений, продолжали вбиваться в покрасневшую задницу, пальцы нежно сжали горло, а губы пробирающим до мурашек шепотом приказали: — Сейчас. Тело младшего свело резкой судорогой. Схватившись за вовремя подхватившую его за ребра руку, он громко закричал. — Джинни, да! Черт, да!!! Сотрясаясь от накатывающих волн разрывающего удовольствия, он забрызгал своей спермой дверь машины и кресло. Надрывно всхлипнул несколько раз и заплакал, чувствуя, как Хенджин глубоко входит в него и с каким-то безумным наслаждением бурно кончает с низким протяжным стоном, прижимая возлюбленного к себе. — О да! Ха… да-а-а… Оставив на тазобедренных косточках Феликса красные пятна, которые уже завтра распустятся фиолетовыми цветами любви, он медленно вышел, выбросил презерватив и, осторожно накинув рубашку младшего ему на плечи, усадил к себе на колени. Ли прильнул к нему, продолжая всхлипывать, но через некоторое время, разомлев от захлестнувшей после оргазма сладкой неги, затих. Почувствовав внезапный приступ яростной нежности, Хенджин принялся усыпать его лицо поцелуями, ласково гладя по спине. — Малыш, ты в порядке? Я не перестарался? — З-знаешь, я... — все еще заикаясь, хриплым от слез голосом заговорил Феликс. — Я еще н-никогда не кончал т-так… сильно. — Это… плохо? — взволнованно уточнил старший. — Нет… нет, — Ли смущенно посмотрел на него и облизал пересохшие от стонов губы. — Это было просто нереально волшебно. Мне очень понравилось, — Хенджин выдохнул и довольно улыбнулся ему. — Но я безнадежно испачкал твою машину… прости. — Ерунда, завтра сделаю химчистку. — старший махнул рукой, вытирая остатки слез с его щек. — Главное, что тебе было хорошо. — А как мне может быть плохо, когда ты рядом? Феликс улыбнулся ему в ответ, и их губы встретились в новом нежном и трепетном поцелуе, говорящем о многом. Одна глава их жизни, поведавшая о тягостях и испытаниях, закончилась, но теперь их ждала новая, полная чувств, любви и радости. Глава, в которой они будут вместе учиться узнавать и любить этот мир, подаривший им друг друга. Строки о настоящем счастье двух навеки соединившихся душ.