Dusk till dawn

„Судьба переменчива: плохие дни чередуются с очень плохими.“ Отделение №53 — Гадёныш! Эй! — Прокричал старик. Увидя уже задолбанного в край практиканта, на лице которого отчётливо читалось: "Да что тебе опять надо, козёл?!", Геннадий Аркадьевич издевательски хмыкнул, кивая провинившемуся Шастуну в сторону целой горы макулатуры. Это были старые дела, которые весь отдел благополучно скидывал после завершения в один угол. Антон перевёл страдальческий взгляд на кипу бумаг. Мысль о том, что старик продолжит каторгу парня с помощью этой горы мусора, бросала в дрожь. С самого утра как Арсений-геюга-Сергеевич покинул кабинет, Геннадий Аркадьевич будто с цепи сорвался. Как понял Антон, старик не поверил тому пидорасу и в наказание решил загонять Шастуна до полусмерти. Другого объяснения парень найти не мог. Нет, ну для чего ещё можно заставить практиканта копаться в пыльном архиве? Чтобы тот нашёл какое-то очень важное дело о краже зажигалки, которое старше самого студента раза в два? Или заставлять его допрашивать в доску пьяного бомжа, который не то, что слов, даже букв связать вместе не может. Да о от него ещё и впридачу несло за километр, Антон несколько раз сдерживался от того, чтобы не блевануть (а стоит учитывать, что Шастун не из нежных был)... И все это для чего? Правильно! Чтобы узнать, откуда у того деньги на водку! Это ж пиздец как важно знать, на что бухает бомж! Но и это ещё не все. Сегодня Антон четыре раза мыл один и тот же коридор, потому что, видите ли, у него руки из одного места растут. А на вопрос: "А какого хрена это вообще я делаю?" Шастуна заставили ещё и окна драить на всем этаже. И вот, полдевятого, Антон еле стоит на ногах, уже прокручивая мысль о том, что он не успеет к закрытию общаги и придётся ему всю ночь (а на дворе декабрь) шататься где-то на улице. Парень уже давно должен был свалить, но этот старый БДСМщик мягко (через трёхэтажный мат) дал понять, что если Шастун уйдёт, то практику он ему не засчитает. А если Антону ещё и практику не засчитают, то, учитывая его крышесносную успеваемость, парня быстро попрут из колледжа. И из общаги соответственно. И тогда у Антошки два варианта: на рельсах загорать и ждать поезда или же вернуться жить к родителям. Для Шаста, конечно же, первое было более человечным... Антон, вспоминая хоть какую-нибудь молитву, смотрел в угол, заваленный стопками бумаг. "Лучше пристрели, но не заставляй меня это в архив таскать, прощу..." — подумал парень. — Знаешь, Антошка, я уже очень давно хочу избавиться от этой макулатуры... "Ну нет, пожалуйста, пощади..." Сделав паузу, старик с плохо скрываемой издёвкой продолжил: — Перетаскай-ка это все в 49 кабинет. — К-какой кабинет? — подавившись собственной слюной, переспросил Антон. Шастун хотел верить, что он просто от усталости услышал число "49", ибо этот кабинет находится на четвёртом этаже. А они на втором. Да даже до архива идти меньше. Он хотя бы на этом же этаже... — 49-тый. — Улыбаясь, словно маньяк, повторил офицер. Антон и раньше замечал за ним садистские наклонности, но никогда не думал, что такая мелочь может послужить причиной для столь жестокого наказания. Шаст вообще искренне верил, что бомжа было бы более, чем достаточно. — Геннадий Аркадич, давайте я вам завтра все перетаскаю, — измученно попросил Антон, надеясь, что в старике осталось хоть немного человечности и сострадания. — Не-а, — улыбаясь ответил офицер, — Ты завтра дружка своего притащишь, а я хочу, чтобы это сделал именно ты. Понятно? — пояснил раскинувшийся на своём кресле мент. Он не отрывал глаз от Антона, будто наслаждаясь его многострадальческим видом. Шастун плотно сжал губы и впился ногтями себе в руку, чтобы сдержаться от комментария в сторону начальства, ведь за "козёл вонючий" его могли заставить ещё какой-нибудь хернёй заниматься, а этого парню очень не хотелось. Он лишь кивнул. Если бы от этого мудака не зависела его дальнейшая жизнь, а точнее возможность учиться, то парень уже давно сломал бы ему пару костей и разукрасил это вечно надменное и злорадное лицо. Антон побрёл в сторону коробок. Прикидывая, сколько примерно на это уйдёт времени, он понял, что точно ночует сегодня на улице, ибо до закрытия общаги полтора часа, а на перетаскивание этой макулатуры уйдёт минимум два. А ведь он даже сегодня поесть не успел. Точнее просто не смог. Купить что-то в буфете было за гранью фантастики для парня, ведь денег у него не водилось. Осознав, что в участке он на долго, Антон позвонил своему другу, Димке Позову, который проходил практику в другом отделении, и попросил его привезти ему еды из общаги. Однако, к величайшему огорчению парня, по наставлению старика, Поза не впустили в участок, а Шаста не выпустили. Вот и получилось, что Антон не ел целый день... "Да чтоб тебя, сука, камаз переехал." — косо поглядывая на начальника, который расплывался в мерзотной улыбке, пожелал Шастун. Он утешал себя одной мыслью: после получения зачёта, парень смело может слать этого мудака куда подальше, используя любые выражения, которые только пожелает душенька Антона. Ну, а потом, на следующую практику, он пойдёт в участок Позова. Ведь, по рассказам друга, все, что его там заставят делать — это изредка наливать чай начальнику. С этими мыслями Шаст поднял первую коробку, понимая, что на утро у кого-то будет очень сильно болеть спина. —————————————— Огромная стопка никому ненужных бумаг с грохотом упала на пол, где лежала остальная куча такой же никому ненужной макулатуры. Антон опёрся о неё руками не в силах выпрямиться. Спина болела так, что, казалось, позвоночник вот-вот отвалится. В тишине 49-того кабинета тихо отстукивали время настенные часы. Парень перевёл измученные зелёные глаза, в которых не было ничего, кроме усталости и желания упасть прямо на этот пол и уснуть. Полпервого. Все это время Антон бегал с тяжёлыми коробками по лестницам вверх-вниз, пока его великодушный начальник-мудак вальяжно сидел в кресле в своём кабинете, встречая и провожая злорадным взглядом Шастуна. Все это время он просто наблюдал за страданиями парня, изредка отпуская редкие комментарии по типу: "Булками живее передвигай, а то до утра будешь бегать". И самое удивительное, он ведь реально ничего не делал! Этот старый садист просто смотрел! — Сука... — выругался Шаст, опускаясь вниз. Он сел на холодный пол и опёрся спиной о только что принесённую стопку бумаг. Нащупав в кармане бежевых джинс мобильник, он быстро набрал своего единственного друга с мыслью: "А пусть и он пострадает вместе со мной". — Гуд морнинг, — с чётким русским акцентом сказал Шаст, когда на том конце провода послышались тихие едва разборчивые маты. — Полпервого... — проверяя время, сказал Поз, — Козёл ты, Антоха... — уже внятнее поприветствовал он друга, — Ты че, ещё в участке что ль? — А ты как догадался? — играя искреннее удивление, парировал Антон. — В общаге храпа твоего не слышно, — уже немного бодрее ответил Позов, — ты там чё, настолько сильно накосячил? — Ну, что-то вроде того, — ответил Антон. Он всегда звонил Позу, чтобы пожаловаться, ведь он был единственным человеком, который его слушал. Молчание Димы красноречиво намекало Шастуну на продолжение. — Этот мудила отправил меня одного парня выпустить из карцера и мундир свой дал, чтоб я в кабинет отнёс, — начал парень вполголоса, — Ну, я и решил его померить. Этот черт взял и взбесился! — И все? — немного помолчав, недоверчиво ответил Позов. Он знал, на какие выходки способен друг, поэтому Димка ни за что бы не поверил, если бы Антон просто померил чей-то мундир. Шаст бы точно что-то ещё выкинул, ведь он по-другому не может, это же Шастун! — Ну, я там ещё того мужика из карцера напугал, — тихо добавил Антон, — Но я честно не хотел! — положа свободную ладонь на грудь, поспешил оправдаться парень. — Поз, вот если бы ты видел его в тот момент, ты бы меня понял! — Усмехнулся парень, вспоминая Арсения Сергеевича, который словно выброшенный котёнок сидел за решёткой, сжавшись в клубок. В памяти Антона всплыли те голубые глаза и тот по-детски наивный взгляд, в котором отчётливо читалось: "Поверьте мне, пожалуйста, это не я, честно!" — Антон? — голос Димы вывел парня из размышлений. — А? А... — немного вздрогнув, Шаст вернулся в реальность. Его до сих пор смешил тот взрослый и серьёзный на вид мужик, который волновался, как школьница. — В общем, там парень такой угарный был, вот и не сдержался... Устроил ему допрос, а он поверил. — Антон, скажи, ты ебанутый? — немного помолчав, спросил Поз, — Этот мужик "угарный" может такую жалобу накатать. — Да не, он этого не сделает, — начал успокаивать Антон друга, который, переживая за него, начинал злиться на безрассудство Шастуна. — С чего такая уверенность? — спросил Позов. Немного подумав, он с опаской спросил друга, — Только не говори, что ты ему угрожал... — Да не, я ж не идиот, — поспешил успокоить Позова Антон. Димка порой вёл себя как настоящий батя, который и похвалить по-отцовски может, и пивко купить (ему, в отличии от Шастуна, уже было 18), а если нужно, и пиздов вставить... — Да, ты не идиот. Ты дебил. — Ой-ой-ой, тоже мне праведник тут нашёлся, — закатил глаза Антон. — А тот тип жалобу писать не будет, потому что он такой же, как ты. — В смысле? — В прямом. — Карлик что ли? — зная юмор друга, спросил Поз. — Антон, они тоже могут заявления писать, если ты не в курсе. Молчание. — Заметь, это не я сказал. Но мне нравится, что ты потихоньку начинаешь принимать свою расу, молодец. — Серьёзным голосом ответил Шастун, — А так не, этот нормальный. Просто он пидорас. — Антон, блять! — окончательно проснулся Поз под громкий смех друга, — Козёл. — Ладно, не злись, — успокаивая насильно, проговорил Антон. Взаимное стебание с Димой уже давно стало тем, что Шаст очень ценит в их дружбе. Никто и никогда не обижается, да и можно не притворяться друг перед другом, говоря всё, что приходит в голову. Многие считают, что они ненавидят друг друга, но на самом деле этим лицемерам не понять, что это настоящая искренность. — Стой, Антох, а ты как узнал, что он гей? — уже забыв подъёб друга, спросил Позов. Его вопрос логичен, ведь они в Воронеже, а это город, где за любой такой намёк "ровные" пацаны могут и до смерти запинать. Поэтому люди обычно не распространяются о своей нетрадиционной ориентации. Ну, если им, конечно, жизнь дорога. — Да он сам мне сказал об... — начал Антон, собираясь пересказать другу весь их диалог с заключённых, как вдруг дверь в кабинет с мерзотным скрипом открылась и на пороге показался "наилюбимейший" начальник Шастуна. — Перезвоню. — Сбросил трубку парень, вставая на ноги, которые ныли нещадно, — Геннадий Аркадьевич, я все сделал. До свидания, — не дожидаясь ответа, Антон пошёл в строну двери. Офицер молча закрыл дверь, перегораживая путь Шастуну. Антон хотел что-то сказать о том, что ему как бы надо на выход, но звук поворачивающегося ключа ввёл его в ступор. Он остановился в двух метрах от начальника и непонимающе таращился на него. — Молодец, Антоша, хвалю, — как-то неестественно сказал офицер, поворачиваясь к парню лицом. В его глазах Шаст заметил что-то нехорошее, что-то, что заставило поёжиться. — Геннадий Аркадьевич, мне идти надо, — проговорил парень, уже не скрывая гримасу отвращения. Сил не было строить другое лицо. — Куда ж ты пойдёшь, Антошка? — приторно спросил старик, медленно подходя к парню. Шаст инстинктивно попятился назад, — Общага уже закрыта, квартиры у тебя нет, денег на гостиницу тоже... — К другу пойду, он тут недалеко живёт, — начал тараторить Антон, чувствуя что-то нехорошее. Буквально каждая клетка его тела говорила, что этот мудак сейчас что-то выкинет, — Я вот как раз с ним сейчас говорил, он меня ждёт, — продолжил врать парень. Вдруг он почувствовал, что наткнулся на стопку бумаг. Отступать было некуда, а старик, не останавливаясь, подходил все ближе и ближе. — Ну, какой друг, Антошка. У тебя же нет друзей, кроме того заморыша очкастого, — ехидно улыбаясь, сказал офицер. Хоть это и была правда, но Шаста сильно задело нелестное обращение к Позову. — Для вас он вообще-то Дмитрий, ясно? — не думая, выпалил Шастун. — Да-да, учту, — отмахнулся офицер, останавливаясь прямо перед парнем. Его рука опустилась на плечо Антон, как бы стряхивая с него пыль, — Шастун, хочешь у меня переночевать? Я много не возьму... — У меня нет денег, — скидывая чужую руку, чётко проговорил Антон, молясь в душе, что это не то, о чём он думает. Геннадий Аркадьевич не сдавался. Его рука тут же легла на грудь Шастуна, из-за чего парень нервно сглотнул. — Ну... Мы можем договориться. Ты же мальчик взрослый, понимаешь, о чём я, — Последние слова оглушили Антона. Его худшее предположение подтвердилось. Он дёрнулся в сторону, пытаясь убежать, но старик резко схватил его за руки и закрутил их за спину, разворачивая Антона к себе спиной и заставляя его опуститься всем телом на коробки с документами. Антон начал дёргаться, пинаться и просто кричать, но его уставшее тело отказывалось слушаться. Уголки глаз наполнились слезами, а биение собственного сердца заглушало маты мента, который пытался справиться с протестующим практикантом. Это старик был слишком силён для своих лет. Наконец, одна его рука скользнула под рубашку парня. Антона пробрала дрожь. Он забыл, как дышать. Страх охватил тело, душу и разум. Слезы застилали глаза, и он ничего не видел. Ощутив на своей талии холод чужих пальцев, которые до синяков сдавливали кожу, парень почувствовал, как адреналин ударил в голову. Не понимая происходящее, он резко пнул мента, вложив в этот удар все остатки сил. Антон попал в яблочко. Старик тут же разжал руки и согнулся пополам, корчась от боли и падая на колени. Шастун рванул к двери, которая оказалась заперта. Он с силой дёргал ручку, слыша, как офицер кричит от боли и грозится его убить. Сердце забилось ещё сильнее, а дыхание вновь перехватило. В голове было одно: "Откройся". Сзади послышался шорох. Взбешённый старик встал на ноги. — Сука, я убью тебя... — хрипел он, на трясущихся ногах направляясь в сторону Антона, который отчаянно бил в дверь в попытках сорвать замок, — Да кем ты себя возомнил, отброс?! Щелчок. Дверь 49 кабинет с громким скрежетом отрылась. Шастун тут же пулей вылетел прочь, спотыкаясь и хватаясь за стены, чтобы не упасть. Он не помнил, как бежал по коридорам, как слетал с лестниц, как падал и вновь вставал, жадно хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватало в лёгких. Антон не помнил, как в одной рубашке выбежал на улицу, как добрался до своего старенького мотоцикла, как трясущимися пальцами вставил ключи и тронулся аж с третьей передачи. Рассудок вернулся только тогда, когда он почувствовал сильный холод. Морозный ветер пробирал до костей. Выжимая газ на максимум, он ехал по пустой дороге, пролетая на красный и пропуская повороты. Спустя время он завернул в какой-то двор с высокими новыми домами. Это было что-то типо элитного района в его городе. Антон редко был тут. В частности потому, что въезд всегда закрыт. Но в этот раз почему-то железные ворота были открыты. Он медленно въехал во двор, который сиял от света гирлянд и фонарей. Было ярко настолько, что казалось, сейчас вовсе не ночь. Антон мельком осмотрел пространство: куча наряжённых ёлок, ледяные статуи, снежные горки, детские снеговики. Тут было красиво и по-особенному уютно. Остановившись, Шаст уставился в одну точку. Мысли путались то ли от усталости, то ли от шока. Ком в горле не давал нормально дышать, а голова болела и кружилась. Антон понял, что его только что чуть не изнасиловал старик. Осознание этого бросало в дрожь. Перед глазами то и дело мелькал Геннадий Аркадьевич, который гневно клялся, что убьёт парня. А зная этого мудака, он бы это сделал. Ещё немного, и на утро Антона нашли бы мёртвого в этом чёртовом кабинете. Хотелось кричать. Во всё горло. Слезы вновь потекли из глаз. Тело затряслось от холода. Всё-таки уже начало декабря, а он в одной лёгкой рубашке. Ещё и идти некуда. — Полный джингл беллс, блять, — глубоко вздохнув, проговорил парень, стараясь успокоиться.